Текст книги "Время от времени"

Автор книги: Джон Локк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Через минуту-другую Д’Оги сообразил, что это дело не выгорит. Имея только одну свободную руку и ногу, он не сможет нагрести на себя достаточно песка, чтобы избежать обнаружения.

Надо просто выкатиться из ямы, добраться до мостков, подняться и перехватить Крида спереди. Тот, вероятно, будет ошарашен при виде ковыляющего, покрытого окровавленным песком Д’Оги, но ни за что не будет ожидать нападения. Так что элемента внезапности вкупе с тем фактом, что руки у Крида будут заняты подносом с напитками, будет довольно, чтобы склонить чашу весов схватки в пользу Д’Оги. Поэтому именно так он и поступит.

Как только измыслит способ выбраться из собственноручно вырытой ямы.

Что внезапно оказалось совершенно невыполнимым.

Хуже того, его спину вдруг невесть с чего адски припекло.

Глава 19

Я был один в кухне, когда услышал, как Рейчел с мостков прокричала заказ на коктейли. Чуть раньше я уже подал нашим гостям парочку «Кашенок» и знал, что их будут заказывать весь день.

«Кашенка» – модный коктейль, изобретенный в Париже лет двадцать назад и названный в честь красивой польской танцовщицы кабаре, работавшей рядом с отелем «Ритц»[12] 12
  Согласно отечественным источникам, коктейль придуман Колином Филдом и назван так в честь русской актрисы по имени Екатерина. Вероятно, так по-французски звучит «Катенька».


[Закрыть]. Он готовится из давленой клубники, пудры из белого сахара и польской водки и подается в высоких стаканах, наполненных дробленым льдом.

Я решил, что раз Рейчел выкрикнула заказ вместо того, чтобы послать за ним на кухню Трейси, то обе девушки, очевидно, нужны на пляже, чтобы прислуживать нашим взыскательным гостям. И тут же столкнулся с проблемой отсутствия подносов. Заглянув под мойку, в комод и даже в чулан для швабр, я не нашел ничего подходящего для подачи напитков. Может, гости не будут против, если я просто воспользуюсь обеденным блюдом…

Я только-только начал чистить клубнику, когда вспомнил о корзинке для пикника, с которой Бет ходила к своему хворому другу. Корзинка, набитая яблоками, находилась на стойке. Вынув яблоки, я перевернул корзинку кверху дном, чтобы убедиться, что она чистая, и заметил на дне какие-то царапины. В них было нечто необычное: их рисунок казался не хаотичным, а скорее, как бы сделанным специально. Я поднес корзинку ближе к задней двери, где было посветлее, и сообразил, что вижу вовсе не царапины, а две явных римских цифры. Потерев подушечкой большого пальца по переплетающимся прутьям в районе царапин, я ощутил что-то острое и, раздвинув прутья, обнаружил, что туда что-то всажено.

И именно в этот миг я услышал человеческий вопль и склонил голову к плечу, прислушиваясь. Крик напоминал боевой клич армии южан, только он был громче и куда более душераздирающим.

Выронив корзинку, я вылетел из дверей и, пробежав футов двадцать по мосткам, обнаружил человека, лежащего в свиной яме. Перемахнув через перила, я бросился к нему, вытащил его оттуда и перевернул. Рука и нога у этого парня были в гипсе, а на его рубашке сзади красовались подпалины. Еще минут пять, и этот тип сгорел бы заживо. Я повернул его на бок и секунд десять пытался нащупать его пульс.

Парень явно страдал от сильнейших болей, но было ясно, что жить он будет. Наверное, шрамы от ожогов на спине у него останутся навсегда, а то и не обойтись без пересадки. На лице и в волосах у него была запекшаяся кровь вперемешку с песком, и в его чертах мне показалось что-то знакомое. Во взгляде молодого человека застыла дикая боль, и он все цеплялся за свою перевязь. Оглядевшись в поисках помощи, я обнаружил, что крика, кроме меня, никто не слышал, и как я вытащил парня из ямы тоже никто не заметил.

– Не шевелитесь, – сказал я этому несчастному. – Я сейчас вернусь.

Сбегав на кухню, я схватил свой мобильник, набрал «911» и изложил ситуацию, после чего схватил четыре бутылки воды из холодильника и рулон бумажных полотенец, и побежал обратно к обожженному пострадавшему, пытавшемуся укатиться в сторону песчаных дюн. Остановив парня, я перевернул его на живот и начал поливать ему спину водой, решив не снимать с него рубашку, чтобы случайно не снять вместе с нею и кожу. Вылив ему на спину две бутылки воды, перевернул его на бок и, открыв третью бутылку, полил его лицо и волосы. Затем дал ему сделать несколько глотков из последней бутылки, а остальную воду использовал, чтобы увлажнить часть полотенец. Этими полотенцами я протер ему лицо, и хотя его сломанный нос на минуту сбил меня с толку, я наконец признал в нем пацана, которого мы с Рейчел пару недель назад стащили с песчаной дюны.

Только на этот раз у него была сломана рука, а кроме того, наложен гипс на всю ногу. Сам он снова принялся копаться в своей перевязи, вопя что-то невразумительное. А потом вдруг оставил то, что пытался учинить со своей сломанной рукой, и вместо этого вцепился мне в глотку.

Я видел, что пацан пытается задушить меня, однако он был настолько слаб, что не раздавил бы и виноградины. Но это как будто бы было очень важно для него, так что я позволил ему продолжать. И пока он был занят, мысли мои обратились к теме компенсации ущерба. Если он вздумает подать на Бет в суд, она лишится всего. Но станет ли он подавать иск? Ну конечно, станет, ведь это же так по-американски!

«Может, я смогу откупиться от него», – подумал я. То, что он может надеяться выгадать от иска на Бет, для меня – жалкие гроши. Так что с этой стороны у нас все путем. Я возьму на себя его больничные счета и заплачу ему вдвое против того, что он захочет стрясти с хозяйки пансионата.

Устранив с пути эту закавыку, я переключился на свиное жаркое. Через пару-тройку часов сотня платных гостей явится за свининой. Удастся ли мне спасти обед? Оглядевшись, я заметил тут и там пару-тройку человек, но никто из них не обращал на нас внимания, так что я запросто мог зарыть яму снова. И незачем кому-либо знать, что парнишка обжегся именно в ней.

Если только он кому-нибудь не скажет.

Поглядев на него, я задумался, не лучше ли его просто прикончить. В том смысле, что этим я, скорее, оказал бы ему любезность, ведь этот пацан просто-таки притягивает неприятности на свою голову. Он бы и сам давно помер, если б я прекратил его спасать.

Впрочем, нет, было бы неправильно убивать человека только ради спасения свиного жаркого. И вообще, этот парень и не догадывался, что ему подсунули такую свинью, запекающуюся у него под задницей. Может, позже он и раскумекает, но я куплю его молчание, прежде чем он растрезвонит об этом. В таком случае, пожалуй, я все-таки сумею уберечь обед.

Вот только бригада «Скорой» будет на месте через считаные мгновения и начнет задавать вопросы об ожогах у него на спине. Может, по-быстрому развести костер и сделать вид, что он упал в него? Нет. Надежная легенда нуждается в планировании.

Придется просто отменить свиное жаркое.

Покончив с этим решением, я тут же задался сразу несколькими вопросами о пацане. Типа, почему он пытается задушить меня? И почему он здесь? Как он сломал нос, руку и ногу? Что он делал на куче огненных муравьев с большущим ножиком?

На минутку я задумался о ноже – как тот выпал из кармана его штанов, когда «Скорая» приехала за ним в прошлый раз. Сунув руку в его перевязь, я нашел под его сломанной рукой почти такой же нож.

И начал подумывать, что пацан пытается меня пришить.

При мысли о его переломах я прикинул, не мог ли он получить их, провалившись сквозь фанерный чердачный люк.

«Возможно, прикончить этого пацана все-таки хорошая мысль», – подумал я.

Но тут послышалась сирена «Скорой помощи», сворачивающей в нашу сторону. Забежав на кухню, я спрятал нож и вышел на крыльцо, чтобы дать им отмашку.

Глава 20

Бригада «Скорой» уведомила Департамент здравоохранения о яме со свиным жарким, чтобы мы ни в коем случае не подали гостям свинину, которая может быть заражена. Это нелепое утверждение заставило меня задуматься, как страна вообще докатилась до такого разнюнившегося состояния. В смысле, парнишка обжег свою спину о раскаленный песок почти в двенадцати дюймах над камнями, запекающими свинину. К мясу он даже не притрагивался, так с чего ж весь сыр-бор?

Департамент здравоохранения связался с Обществом защиты животных, но поскольку его члены были заняты – стояли на платформе в Фернандина-Бич на параде в честь Четвертого июля, – нам пришлось ждать, пока их не наградят. Они заняли третье место, если кого волнует.

В конце концов явились и они, и конфисковали свинью, из чего следовало, что у меня есть все для свиного жаркого, кроме свинины. Когда бригада «Скорой помощи» умчала пацана в больницу, я совершил набег на ближайший «Винн-Дикси»[13] 13
  Крупная американская сеть супермаркетов.


[Закрыть], купив четыре больших окорока, нарезанных по спирали, и несколько фунтов бекона. Назвать это жареной свиньей было бы затруднительно, но я мог поджарить окорок в сале, вытопленном из бекона, и все равно устроить нашим постояльцам незабываемую трапезу.

– И сколько у нас останется после предложенного вами полного возмещения? – поинтересовалась Бет.

Мы были на кухне. Оставалось полчаса до полуночи этого долгого, жаркого дня, и я был выжат как лимон. Все остальные, впрочем, тоже.

– Как ни странно, мы уберегли все, – ответил я.

– Скидка в десять долларов с объявленной цены помогла, – добавила Рейчел.

– Спасибо, ребята, – кивнула миссис Дэниелс. – Вы оба сегодня были великолепны. – Она поглядела на меня. – Нет вестей насчет паренька, которого увезли в больницу?

Рейчел неожиданно удивила меня сообщением:

– Его зовут Д’Оги.

– Догги? – не понял я.

– Ага. Только пишется не так, – кивнула моя подруга. – В общем, я поговорила с доктором. Говорит, он поправится. Пересадка и всякое такое ему не понадобится.

– Вы разобрались, что он делал в вашем кострище? – спросила Бет.

– Ни малейшего понятия, – сказал я.

Прикрыв рот ладонью, хозяйка гостиницы попыталась подавить зевок, но не преуспела в этом и пустила его на самотек, не извинившись.

– Ладно, я уже готова, – произнесла она. – Люблю вас, ребята.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и выждали несколько минут, пока Бет устроится у себя в спальне и закроет дверь своей ванной. Услышав журчание воды в ее раковине, я вручил Рейчел корзину для пикника и велел перевернуть ее.

– Видишь что-нибудь необычное? – осведомился я.

– Я и правда устала, Кевин. – Вернув мне корзину, подруга направилась к лестнице.

– Рейчел! – окликнул я ее. – Это важно.

Остановившись, она нахмурилась:

– А до завтра это не обождет?

– Десять секунд, клянусь!

– Такого долгого дня я и не упомню. Ненавижу прислуживать. Я устала. Я хочу в постель.

Я приложил палец к губам, давая приятельнице знак понизить голос, и прошептал:

– Ты ведь хотела знать, что творится с Бет, верно? Почему она ведет себя так чудно́?

Глаза Рейчел загорелись, и она подошла ко мне.

– У нее есть парень? И что, они ходили на пикник? – Она склонила голову к плечу, сопоставляя все, что ей было известно о Бет, и расплылась в широкой ухмылке. – О боже мой! Мисс Жопка-Торчком трахается с каким-то местным мужланом на природе, выдавая его за больного друга! И кто это, кто-нибудь из наших знакомых?

Я был просто изумлен работой интеллекта этой женщины и знаком призвал ее следовать за мною обратно в кухню. Снова дав ей корзинку для пикника, я указал на то, что сперва принял за случайные царапины.

– Приглядись к этим царапинам повнимательней, – велел я, – и скажи мне, что видишь.

Рейчел одарила меня скептическим взглядом, но все-таки с прищуром вгляделась в отметины:

– Это просто куча… погоди-ка, смахивает на римские цифры. Пятьдесят пять, правильно?

– Смахивает на то.

– Возлюбленному Бет пятьдесят пять лет?

– Может, она трахнулась пятьдесят пять раз и захотела отметить веху, – улыбнулся я.

– Что за вздор!

– Согласен.

– Жопа ты, – нахмурилась Рейчел.

Я приподнял брови.

– Вот стоишь тут, – продолжала моя собеседница, – позволяя мне балаболить и балаболить, а сам ничего мне не говоришь. Ты же знаешь, что я устала, и специально мурыжишь меня…

– Позволь мне перейти к сути, – кивнул я. – Я не думаю, что это римские цифры. Скорее, это буквы «L» и «V».

– Ты так считаешь?

– Ага.

– Но почему это не должно быть мне до лампочки?

– Это инициалы.

На мгновение задумавшись, моя подружка предположила:

– Возлюбленного Бет?

– Если да, найти его должно быть легко, – заметил я. – Не слишком много в округе людей с фамилией, начинающейся на «V».

– Но ты не думаешь, что это ее возлюбленный, – внимательно уставилась на меня Рейчел.

– Нетушки.

– Потому что…

– Потому что эти инициалы нацарапаны женщиной.

– Хм, только не психуй, когда я скажу, но Бет – женщина, – сказала моя приятельница и, увидев, что я ухмыляюсь, добавила: – Погоди. Откуда ты знаешь, что эти пометки сделала женщина?

– Они сделаны ногтем.

– И что, у мужчин нет ногтей?

– Позволь продолжить. Это корзина для пикников Бет. Если б она помечала ее сама, то воспользовалась бы израсходованной ручкой, ножом или другим острым предметом.

– И взяла бы собственные инициалы.

– Именно.

– Так, может, ее трахает приятель с инициалами Л.В.? Они идут на пикник, расстилают большое одеяло, едят чего-то там, и вдруг он прям весь на ней. Она вся такая: «О, Эл-Вэ! Эл-Вэ!» Они занимаются диким обезьяньим сексом прямо посреди дня в каком-нибудь пустынном уголке, забившись за песчаную дюну. Это их особое место. А после лежат на одеяле совсем вымотанные, и наша маленькая ханжа Бет вся из себя в восторге, потому что уже давненько этим не занималась. И, собравшись с силами, нацарапывает его инициалы на корзине…

Я поглядел на подругу, как мне доводится частенько, с безмерным изумлением:

– И почему это во всех твоих предположениях задействован секс?

– А почему в твоих его нет?

Тут она меня подловила. Я решил двигать дальше:

– Давай сформулируем это по-другому.

– Ты все еще не доказал, что эти знаки сделала женщина, – пожала плечами Рейчел.

– Я как раз к этому подхожу.

– Ты просто нагнетаешь напряжение. Как какой-нибудь детектив в дурацком кино.

– Это моя единственная возможность.

– Когда ты сегодня уснешь, я, может, приклею твою елду суперклеем к твоему же животу.

Теперь я поглядел на эту даму, как мне тоже доводится очень часто, с безмерным ужасом. И отдал ей крохотный острый обломок, который сунул в карман как раз перед тем, как пацан обжег спину в моем кострище. Поглядев на него, Рейчел наморщила нос и, перевернув ладонь, выронила его на кухонную стойку.

– Это омерзительно! – воскликнула она.

– Но ты признаешь, что это женский ноготь?

– Но не ноготь Бет.

– Правильно, не Бет. Но женский. И предположим, что эта женщина царапала свои инициалы на дне корзины и вынуждена была пустить в ход ноготь, потому что у нее не было в распоряжении ни ручки, ни ножа, ни какого-нибудь другого острого предмета.

– Типа, она заключенная?

– В точности, как заключенная, только у нее северный акцент.

– Северный акцент?

– Угу.

– И все это ты определил по ее ногтю?

Я улыбнулся, упиваясь моментом.

Вдруг Рейчел пересекла кухню по направлению к шкафчику со всякой всячиной. Пальцем отодвинув несколько предметов, она в конце концов извлекла миниатюрный тюбик и показала его мне, держа его большим и указательным пальцами, чтобы мне было лучше видно.

Суперклей.

– Я устала, Кевин, – вздохнула моя подружка. – Просто скажи, как есть. Кто, по-твоему, нацарапал эти буквы на корзине Бет для пикников?

– Либби Вэйл.

Глава 21

За час до рассвета нас разбудил долгий, низкий рокот. Помня, что случилось в последний раз, когда я слышал этот звук, я выскочил из кровати и выглянул в окно, гадая, не направляется ли в нашу сторону очередная гроза с градом. К счастью, за окном царила тишь да гладь, и только вдали небо озарялось призрачными зарницами.

– Ты как? – поинтересовался я у Рейчел.

– Я устала, – пробормотала та. – Иди спать дальше.

– Откуда ты узнала имя пацана?

– Какого пацана? – сонным голосом пролепетала моя подруга.

Я возвысил голос до нормального разговорного тона:

– Пацана, погоревшего вчера в свиной яме, огненно-муравьиного пацана.

Рейчел мгновение полежала неподвижно, а потом зевнула:

– Я заходила проведать его в больницу.

– Когда?

– Наутро после той штуки с огненными муравьями.

Дыхание у нее снова стало ровным, а я подумал о том утре и о том, как отправился на долгую пробежку. Вспомнил, как вернулся в гостиницу и как Бет упомянула, что моя спутница уехала куда-то на машине. Так что все сходится. Но Рейчел отправилась повидать пацана до того, как я согласился помогать Бет в «Приморье». Откуда следует, что на этом рассказ не заканчивается.

– Но ты виделась с ним и еще, – сказал я своей приятельнице.

Она мгновение поколебалась, а потом со вздохом приподнялась на локте:

– Это действительно настолько важно, что надо говорить об этом прямо сейчас?

– Смотря что ты ответишь на мой последний вопрос.

Рейчел на минутку задумалась.

– Виделась ли я с ним снова? Да. А что, ты думаешь, я вожу тебя за нос?

– Нет, – ответил я, но ее реплика заставила меня на миг задуматься над такой возможностью. Эта женщина – существо сексуальное, и хотя я ни на миг не усомнюсь в ее способности к надувательству, не думаю, что тот пацан физически способен принять в нем участие. Опять же, она казалась ужасно жизнерадостной.

– Тогда что, – предположила Рейчел, – думаешь, он держит эту девицу где-то в плену?

– Нет, я думаю, это совсем другая история.

– Какая же?

– Когда ты виделась с ним во второй раз, ты, случаем, не упоминала, что я взялся за работу смотрителя и планирую истребить белок на чердаке?

Моя собеседница открыла было рот, но тут же осеклась. И задумалась.

– Думаешь, он как-то пробрался на чердак в тот день, когда оттуда повыскакивали все змеи и белки? – спросила она.

– В фанере, где была лесенка, зияет громадная дырища, – напомнил я ей. – Если это он через нее вывалился, то с гипсом на его руке и на ноге все ясно.

– Да с какого перепугу ему карабкаться на этот вонючий старый чердак?!

– Чтобы убить меня.

– Убить тебя?! – рассмеялась Рейчел. – Он даже тебя не знает! За что ж ему тебя убивать?

– Это вопрос на миллион долларов, не так ли? – Я поцеловал ее в лоб.

– Так ты взаправду? – вытаращилась она на меня. – Д’Оги – милашка. По-моему, он просто чудной парнишка – тридцать три несчастья.

– А помнишь нож, что я нашел в ту первую ночь?

– Ага. Ты мне о нем сначала не говорил, помнишь? Я нашла его в комоде.

– Ну а вчера у него был еще один нож, в перевязи.

– И что?

– Этот нож был так же остер, как и первый.

– Кевин, ты чокнутый! – Рейчел тряхнула головой.

– Почему это?

– Всякий раз, когда мы наталкиваемся на парнишку, он беспомощный валяется навзничь на песке. Один раз его до полусмерти искусали огненные муравьи, в другой он чуть не сгорел живьем в свиной яме. Не говоря уж о том, что ковылял на сломанной ноге и со сломанной рукой… Ты правда думаешь, что он пытается тебя убить?

– Я не говорил, что он преуспевает в этом деле.

– Иди спать.

Присев на кушетку, я подождал, пока Рейчел погрузится в глубокий сон, на что не потребовалось много времени благодаря пилюле снотворного, которую я дал ей несколькими часами раньше. После этого надел беговые туфли и шорты, выскользнул из комнаты и трусцой пробежал милю до церквушки на Восьмой улице. Там помешкал некоторое время, дожидаясь ощущения эйфории, но ничего не произошло. Тогда я обежал вокруг здания, поглядывая на окна в поиске любых следов охраны или пленников, но тоже ничего не высмотрел.

Может, благостное ощущение исходило все-таки не от церкви? На случай, если его источник находился дальше к северу, я пробежал еще четверть мили вверх по A1A, но, так ничего и не почувствовав, махнул рукой, свернул обратно по Восьмой улице и остановился в двух кварталах к западу от церкви.

По-прежнему никакого странного чувства.

Исходя из предположения, что силу можно уловить как минимум в миле от источника, я решил по пути обратно в пансионат охватить как можно более обширную территорию. Избранный мною маршрут пролег рядом с больницей на Центральной улице.

Где я наконец и ощутил то самое чувство.

Не знаю, как одно и то же ощущение может возникнуть один раз у церкви, а другой – у больницы, но теперь я точно понимал, что его испускала именно больница. Пожалев, что со мною нет машины, чтобы добраться туда побыстрее, я рванул по улице чистым спринтом. Но когда обогнул последний угол, то понял, что опоздал.

Ощущение стремительно шло на убыль.

Я остановился.

Через минуту его не стало.

Тогда я побежал обратно в пансионат, озадаченный, как никогда. Добравшись до номера, включил свой ноутбук и впечатал в поисковик имя, торопясь сделать это, пока Рейчел спит: через полчаса будильник должен был подать нам сигнал приступать к кухонным обязанностям. Щелкнув по одной из найденных публикаций, я начал чтение. Эта статья привела меня к другой, и я перечитал еще полдюжины материалов, прежде чем прозвонил будильник. Как только это произошло, я отключил компьютер и захлопнул крышку.

Нажав на кнопку будильника, Рейчел ощупала пустую постель на том месте, где должен был находиться я, после чего села и поглядела на дверь ванной, а потом обвела взглядом комнату, пока не увидела меня.

– Ты все еще тревожишься из-за Д’Оги? – поинтересовалась она.

– Я все еще думаю, что он хочет меня прикончить, но я не поэтому не лег. Я думал о Либби Вэйл и о том, как ей хотелось приехать сюда, чтобы узнать о своих корнях.

– Ты правда думаешь, что она жива и ее держат здесь в плену?

– Полагаю, это возможно.

– Ладно, пусть так. А что именно тебя озадачило?

– Вдоль побережья Северной и Южной Каролины, Джорджии и Флориды наберется добрая сотня городов и поселков, верно?

– Пожалуй.

– Но Либби хотела приехать в Сент-Олбанс, чтобы изучить свою связь с пиратом Джеком Хоули.

– Ну и?..

– Ну и почему Сент-Олбанс? Почему не Фернандина-Бич, Сент-Огастин или любой другой из сотни городов и поселков?

Поразмыслив об этом с минуту, Рейчел нахмурилась:

– Кевин, ты несешь пургу. Спорим, что ты все это время смотрел порнуху.

– Не порнуху! – рассмеялся я. – Но я нашел нечто крайне интересное.

– Угу, – без убежденности буркнула моя подружка.

– Я нашел увлекательный рассказ о пиратах в Сент-Олбанс и о том, как девушка по имени Эбби Уинтер, возможно, спасла это местечко. Рассказ приписывается Джеку Хоули.

– Приписывается, – повторила Рейчел.

– Хочешь его послушать?

– Нет. Я хочу пописать.

Выбравшись из постели, она побрела в ванную. Я же, выбросив пиратов из головы, мысленно сосредоточился на предстоящем дне. Пусть пацан, которого Рейчел зовет Д’Оги, и лопухнулся, но он определенно пытается меня убить, и я намеревался выяснить, с какой стати. Но поскольку он был в больнице в жутком состоянии, я решил поставить его в своем списке дел на четвертое место. Первым в этом списке стоял завтрак для отъезжающих гостей, вторым – расспросы самой влиятельной особы в городе, какую удастся найти, потому что если Либби Вэйл держат в плену, операция по прикрытию должна вовлекать многих людей, включая и находящихся на высочайшем уровне; а третьим было спасение Либби Вэйл – разумеется, если ее держат в плену. Ну а потом я разберусь и с этим пацаном Д’Оги, пытавшимся прикончить меня.