Текст книги "Угроза тьмы"

Автор книги: Джон Кризи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

– В остальном все в порядке, – сказал Майк с облегчением. – Все, что мне теперь требуется, – это много свежего воздуха.

– Это от меня не зависит. Я же больше не вижу необходимости навещать вас. Я оставлю внизу рецепт, лекарство вам поможет. Всего хорошего.

Ундерспун вышел и притворил за собой дверь, защелкнув замок.

Майк принялся натягивать рубашку, это было нелегко, потому что рука пока что плохо его слушалась. За эти две недели он сильно похудел, хотя и так не был полным. Все эти дни он ходил по комнате, но был еще очень слаб, и понимал, что в таком состоянии ему отсюда не выбраться. Ему совершенно необходим свежий воздух, необходимо погреться на солнце, иначе не восстановить утраченные силы. Интересно, подумал он, не делается ли все это специально, чтобы лишить его возможности сопротивляться их намерениям.

Он закурил сигарету – в этом ему не отказывали – и облокотился на спинку кресла. Если не считать того, что рука пока еще плохо слушалась, рана совершенно зажила. Мысли его были заняты Бренном, Джулией Хартли, а потом, против воли, он задумался о том, что делает сейчас его невеста Регина Брант. Конечно, ждет письма от него. Ей было известно, какой работой он занимается, сначала она не будет волноваться из-за отсутствия письма, но потом ее станет терзать беспокойство за него. Она может решить, что он мертв, да и другие, наверное, будут думать так же.

Он резко обернулся на звук открываемой двери – и тут же в изумлении отступил в сторону: с цилиндром в руке, одетый во все черное, в комнату вошел краснолицый человек. Его появление было так неожиданно, что Майк буквально остолбенел. В полуоткрытую дверь Майку видна была лестница, по ней двое мужчин несли какой-то длинный узкий ящик. Но это был не ящик, это был гроб.

– Успокойтесь, успокойтесь! – сказал человек с цилиндром, когда Майк возмущенно спросил его: «Что это значит?»

– Не так уж много людей ложатся в гроб, чтобы после встать из него. Но все будет в порядке, вы сможете дышать.

– О чем это вы говорите, черт побери? – спросил Майк.

– Да о гробе. Вы когда-нибудь видели раньше такое? – Краснолицый человек в черном указал на что-то рукой. Майк наклонился, чтобы посмотреть, что там такое, как вдруг краснолицый быстрым движением воткнул гиподермическую иглу ему в предплечье. Майк отдернул руку и отступил к окну, краска сбежала с его лица.

– Не беспокойтесь, – сказал успокаивающе гробовщик. – Когда вы оттуда выберетесь, будете свежи, как огурчик!

Он широко улыбнулся. В это время вошел еще один мужчина с гробом, поставил его на кровать и вышел. Майк почувствовал себя уже покойником.

– Послушайте… – начал он, но тут вдруг почувствовал, как на него накатывает головокружение. Пошатнувшись, он вытянул руку, чтобы опереться о стул. Лицо гробовщика расплылось кругами, все закружилось, и его окутал вязкий туман. Он почувствовал, что его поднимают и укладывают в гроб, потом ему сложили руки на груди и захлопнули крышку. Вокруг него царила тьма. Он попробовал крикнуть, но не смог издать ни звука. Его охватил такой ужас, что все члены его оцепенели от ледяного холода, и в то же время он чувствовал, что по телу у него струится пот.

Через минуту спустя он потерял сознание.

Несколько дней спустя Гордон Крэйг отозвал Марка Эррола с его поста наблюдения за домом в Эдгвар-роуд и заменил его другим агентом, так как считал, что Марку незачем находиться поблизости от того места, где решается судьба его кузена. Вскоре после этой замены агент позвонил своему шефу:

– Вот что произошло. К дому подъехал катафалк и еще легковая машина. Все вошли в дом, пробыли там примерно с полчаса, потом вынесли оттуда гроб и погрузили его в катафалк. Двое или трое сели в машину, и все уехали. Я за ними не последовал – предоставил это Пипу. В дом я тоже не заходил – или, может быть, мне следовало узнать, что там внутри?

– Сейчас выясним, – сказал Лофтус, набирая номер на телефонном диске.

Голос Крэйга прозвучал взволнованно. Ему только что звонил Пип Эванс, молодой, но очень способный агент, который был оставлен возле дома на Эдгвар-роуд. Похоронная процессия направилась прямо в крематорий на Голдн-Грин. Из катафалка вынесли гроб и понесли его в ритуальный зал. Эванс вмешался и остановил процедуру кремации. Все «скорбящие» разбежались в тот же миг, но гробовщик и его помощники остались, заявляя, что не имеют понятия, в чем дело, и выражая свое возмущение. Администрация крематория соглашается отменить кремацию, если ей будут даны соответствующие указания властями. Лофтус спросил, как Крэйг собирается уладить дело.

– Я позвонил Миллеру в Ярд и попросил его распорядиться, чтобы в крематории ожидали твоего приезда, – сказал Крэйг. – Не беспокойся насчет дома на Эдгвар-роуд, я сам о нем позабочусь.

– Ладно.

– Позвони мне, как только сможешь.

Оба они думали об одном и том же: не было и тени сомнения, что в гробу будет обнаружено тело Майка. Сейчас их не волновало, каким образом удалось найти гробовщиков и вывезти гроб из дома, они казнили себя за то, что так долго оставляли Майка без всякой защиты и помощи.

Лофтус с трудом выбрался из машины, прошел в здание крематория. Гроб все еще стоял в морге. Сердце у Лофтуса сжалось, когда он подошел к черному ящику.

– Я рад, что вы приехали, – сказал взволнованно секретарь крематория. – Разумеется, я все остановил, как только стало известно, что за всем этим кроется какая-то тайна. Это что-то странное.

– Где катафалк? – спросил Лофтус.

– Ждет на улице. Я им велел отъехать от главного входа, так что вы могли их не заметить.

– Я не видел катафалка.

Он был мрачен и страшился того, что представится его взору, когда откроют гроб. Он увидел, как человек отвинчивает болты на крышке, ему казалось, что рабочий возится непростительно долго. Наконец крышку подняли.

Внутри лежало несколько кирпичей, немного песка, грязи и сверток старых газет.

Глава 7

Лофтус долго смотрел на содержимое гроба, потом на лице его появилась широкая улыбка, и он неудержимо расхохотался, несмотря на удивление секретаря.

– Великолепно! Восхитительно! Где тут у вас телефон?

Секретарь был умный человек и не стал задавать вопросов, он проводил Лофтуса в свой кабинет, Лофтус позвонил Крэйгу и сообщил ему радостную весть, глядя в окно на стоявший во дворе катафалк.

Гробовщик и двое его подручных стояли у машины, они выглядели обеспокоенными и расстроенными. Лофтус подумал было, что их ловко обманули, но сейчас его интересовало только то, что Майк не умер: Бренн не стал бы прилагать такие усилия, чтобы создать видимость его смерти, если бы Эррол уже был убит.

Гробовщик забрался в катафалк, двое его помощников стояли у открытой двери фургона, – и вдруг мотор катафалка заревел, оба помощника вскочили в мгновение ока внутрь фургона, и катафалк помчался к воротам крематория.

– Они удирают, Гордон! – крикнул Лофтус своему помощнику, приехавшему вместе с ним, и швырнул трубку на рычаг. Но протез подвел его, он не сумел удержаться на ногах, вскочив со стула, и упал на стол лицом. Секретарь выскочил из комнаты, но когда он выбежал на дорожку, катафалк уже исчез. Мертон, «помощник Лофтуса», присоединился к нему спустя несколько секунд.

Выпрямившись, Лофтус угрюмо смотрел в окно. Он не мог понять причины странного поведения гробовщика – он ведь мог бы удрать гораздо раньше, и сделал это почему-то только сейчас: теперь было ясно, что он тоже участвовал в обмане – вероятно, сначала он рассчитывал каким-то образом выпутаться из этой истории, а потом что-то испугало его, и он решил удрать.

Лофтус снова позвонил Крэйгу, дал номер фургона-катафалка и попросил начать через полицию розыск машины. Когда час спустя Лофтус вернулся к себе, он с удивлением узнал, что катафалк уже нашли на дороге, ведущей из Лондона в Хартфорд, зато его нисколько не удивило сообщение о том, что и фургон, и машина, в которой ехали «скорбящие», были еще вчера украдены из запертого гаража настоящего гробовщика, который был сейчас болен и не поднимался с постели.

– Они хотели, чтобы мы считали Майка умершим, – сказал Крэйг.

– А это значит, что он наверняка жив. Разве это не искупает все остальное? – сказал Лофтус, улыбаясь.

– Но мы потеряли его след, – сказал Крэйг. – Какие у тебя идеи на этот счет?

Лофтус прикусил нижнюю губу.

– Я вот что думаю: выяснив вчера в Уокинге, кто такой Карутеро, Бренн не сомневался, что его дом под наблюдением. И чтобы вывезти Майка оттуда, он и воспользовался таким методом – если бы гроб сожгли, мы бы считали, что Майка больше нет. Бренн очень неглупый человек.

– Хотел бы я знать, для чего это все ему нужно, – задумчиво произнес Крэйг.

– И я тоже. Я надеюсь, полиция прочесывает те районы, по которым двигался катафалк?

– Да. Но пока что решительно ничего выяснить не удалось. Думаю, что Бренн теперь затаится и обнаружить его будет трудно.

На каминной полке замерцал зеленый огонек. Это означало, что кто-то вошел в здание. В зависимости от той кнопки, которую нажимал входящий, зажигался один из трех огоньков. Это мог быть либо кто-то из трех агентов, либо один из тех немногих людей, которые не служили в Отделе, но имели право доступа в этот кабинет.

Крэйг наклонился и нажал кнопку специального устройства: скользящая дверь, преграждавшая доступ в кабинет, бесшумно отодвинулась. В комнату вошел широкоплечий человек, мощного сложения, с бледным круглым лицом.

– Не вставайте, – сказал сэр Грэхем Хэрмолл, делая знак поднявшемуся было со стула Крэйгу. – Ну, Крэйг, что вы можете сообщить мне нового?

– Практически ничего, – сказал Крэйг. – Остальные шесть членов Комитета пока что в полном порядке и нет никаких намеков на то, что кто-то собирается причинить им вред. У нас гораздо больше неприятностей с человеком, которого называют Бренном, – быть может, вы помните его?

– Да.

– Мы не можем сказать наверняка, что именно он причастен к тому, что произошло с Хартли, – продолжал Крэйг. – Мы знаем только, что он выступает против человека по имени Мандино, что, боюсь, звучит очень мелодраматично, сэр. В сущности… – он замолчал.

– Продолжайте, – сказал Хэрмолл.

– Мне только что пришла в голову одна мысль, – сказал, нахмурясь, Крэйг. – Все, что произошло до настоящего времени, выглядит как-то не очень натурально. Даже то, что Бренн в сущности вызвал нас на то, чтобы мы нанесли ему удар, – даже это выглядит так, словно он пытается этим отвлечь нас от чего-то гораздо более важного. Или от кого-то более важного. Пока что я этому не придаю серьезного значения. И если это объяснение правильное, то он многого достиг.

– Видимо, так, – сказал премьер-министр.

Ни Лофтус, ни Крэйг не удивились его приходу, потому что у него была привычка чаще приходить в этот кабинет лично, чем звонить по телефону. Он сам признавался своим друзьям, что питает слабость ко всему «Отделу Z» и особенно к Лофтусу и Крэйгу. Не раз он оказывал им очень основательную помощь, а когда кто-то при нем критиковал работу отдела, он всегда сурово пресекал эти разговоры. С тех пор как он стал премьер-министром, отделу стало гораздо легче работать.

– Усильте давление, – продолжал Хэрмолл. – Я не люблю загадок. Мне вообще не нравится все это, и особенно тот факт, что профессор Гилберт Пальмиттер, который работал в Адене в связи с исследованиями запасов нефти на Ближнем Востоке, вчера оказался пораженным слепотой. Час назад мне сообщили об этом. Предоставляю вам выяснить все, что вы сумеете, в связи с этим делом, Крэйг. А теперь я должен идти!

Он повернулся к стене, а у ошеломленного Крэйга едва достало сил нажать кнопку, отодвигающую скользящую дверь. Молча они смотрели вслед Хэрмоллу, пока не услышали звук его шагов на лестнице.

– Иногда мы оказываемся просто бессильными, – взволнованно сказал Лофтус. – Все, что нам пока известно, так это то, что яд вводится с помощью глазного лосьона или чего-то в этом роде. Но мы не знаем, что это за яд, и противоядия тоже до сих пор не нашли.

– Это не наша задача, – сказал Крэйг. – К тому же, над ней уже начали работать.

– Да, но мы теряем время зря, безуспешно пытаясь только предотвратить вновь и вновь применение этого снадобья, а нам следовало бы принять решительные меры, например, схватить этого самого Ундерспуна. Мы ведь знаем, что он врач. Я хочу сказать, кто-то ведь должен был изобрести эту штуку!

– Не вижу, как еще мы можем поступить. Но, может быть, насчет Ундерспуна ты и прав. Я полагаю, ты хотел бы повидать его.

– Да. Как насчет дома на Эдгвар-роуд?

– Он пустой, и там не было решительно ничего, что могло бы навести нас на след. Его арендует человек, который сейчас вместе со всей семьей находится в Индии, агенты за это время пересдали дом мужчине по имени Кроу. То есть, Бренну. Но ты и сам все это знаешь. В общем, не будь слишком суровым с Ундерспуном, если когда-нибудь встретишься с ним.

– В том-то и дело. Я боюсь, что он уже исчез.

Хотя Лофтус уже через полчаса был на квартире Ундерспуна в Кенсингтоне, тот успел исчезнуть. Дом был пуст и заперт. На мебель были надеты чехлы, значит, хозяин собирался отсутствовать долгое время. Он не оставил адреса, куда ему писать, и агент Отдела, которому было поручено следить за ним, не заметил его отъезда.

В тот же вечер Крэйг, Лофтус и Хэммонд, все втроем, сидели в том же кабинете, никто из них не стремился к оживленной беседе. Ничего не было ясно, Бренн исчез, невозможно было даже представить себе, где его искать. Беспомощность тяготила их, и тягостное чувство стало еще невыносимее, когда поступили новые вести: потеряли зрение еще два человека. Лорд Дреггон, миллионер-судовладелец, который помогал Комитету в работе, хотя и не являлся ее членом, и сэр Эндрю Макгилли, председатель правления крупной строительной компании, которая оказывала большую помощь Комитету.

Даже самые реакционные люди Уайтхолла стали не на шутку беспокоиться.

Человек, который называл себя то Бренном, то Кроу, смотря по обстоятельствам, вошел в большой дом на окраине Олбэи и поднялся по лестнице наверх. Дверь ему отворила неслышно ступавшая невысокая горничная, а из одной комнаты выглянула встревоженная физиономия Генри.

– Все в порядке, мистер Бренн?

– В полном порядке! – радостно объявил Бренн. – Они просто с ума сходят, пытаясь разобраться, в чем дело, – удачнее и быть не могло! Меня больше не беспокоит интерес Крэйга к этому делу.

Бренн умылся, съел вкусный обед, потом закурил небольшую сигару и направился на второй этаж. В большой просторной комнате с высоким потолком сидел в кресле Майк Эррол, держа на коленях открытую книгу.

– Добрый вечер! – приветствовал его Бренн, потирая руки. – Мне очень жаль, что я так давно вас не видел, Эррол, но я был и в самом деле очень занят. Садитесь поудобнее, мой друг! Ну, а теперь скажите – как вы себя чувствуете?

– Если я не смогу подышать свежим воздухом, то очень быстро сыграю в ящик, – резко сказал Майк.

– Не думаю, что дела так уж плохи, – сказал Бренн. – Вы очень разумный молодой человек, и если мы сейчас кое-что утрясем, то завтра вы получите возможность прогуляться по саду, а потом сможете гулять сколько вам заблагорассудится.

– Давно пора.

Он чувствовал еще большую слабость, чем раньше, к тому же его до сих пор не покинули кошмарные воспоминания о том, как его запаковали в гроб. Он не имел понятия, что произошло с ним дальше, но подозревал, что все это было проделано с единственной целью – вывезти его из Лондона безо всяких помех. Он пришел в себя только в этой комнате.

– Я бы на вашем месте не стал себя так вести, Эррол, – сказал Бренн. – Вы ведь теперь собой не распоряжаетесь, вы работаете на меня. Или на Крэйга? – добавил он быстро.

Майк по выражению лица Бренна видел, что его ждет ловушка, и успел настолько справиться с собой, что удивленно воззрился на него:

– Кто такой этот самый Крэйг? Почему он вас так беспокоит?

– Он меня вовсе не беспокоит, – быстро сказал Бренн. – Когда вы в последний раз видели Лофтуса?

– Лофтуса? – непонимающе переспросил Майк.

Нельзя было более ловко рассчитать попытку вырвать у него правду. Голова у него болела, соображал он плохо. Если Бренну вздумается оказать на него физическое воздействие, вряд ли Майку удастся долго сопротивляться. Но пока что он постарался собрать всю свою волю в кулак и спокойно посмотрел на Бренна.

– Я думаю, вы должны бы знать Лофтуса, если работаете на Крэйга, – сказал наконец Бренн. – Ладно, Эррол, я навел насчет вас кое-какие справки. Вы ведь часто встречаетесь со своим кузеном? Не так ли?

– С Марком? Да.

– А чем он зарабатывает на жизнь?

– Ничем. Он достаточно богат.

– Он молодой человек, физически развитый, но прожигатель жизни и у него нет особого хобби. То же самое и с вами, вот потому-то вы меня и беспокоите.

– На что вы намекаете? – Майк поднялся и стал мерить комнату шагами.

– Мне просто хочется удостовериться в том, кто вы такой на самом деле, – мягко сказал Бренн. – Я не могу позволить себе рисковать, но начинаю думать, что вы как раз такой человек, какого я ищу, особенно, если иметь в виду, что вы знакомы с Джулией Хартли. Кстати, а как ваша собственная невеста относится к тому, что вы оказываете такое внимание Джулии?

Вопрос ошеломил Майка: этот Бренн действительно работает неплохо. Неужели я где-то чем-то все-таки выдал себя, лихорадочно спрашивал себя Майк. Нет, он был очень осторожен. Скорее всего, Бренн просто играет с ним в кошки-мышки, ничего он не может знать наверняка.

– Давайте не упоминать ее имени, – холодно сказал Майк вслух.

– Понятно, мисс Брант все это вряд ли понравится. По-истине, вы довольно бессовестный и безобразный человек, Эррол. Но мне вы как раз и подходите, такой, какой вы есть.

– Для какой же цели?

– Через пару недель, когда мои сомнения окончательно рассеются, а вы окрепнете, я вам все расскажу. В конце концов, вы ведь действовали на свой страх и риск, разве нет? Или это было обманом?

– Успокойтесь, пожалуйста, – сказал Майк как можно пренебрежительнее. – Чем я занимаюсь, касается только меня лично. Если мы работаем вместе, то можем сравнить наши данные, но не раньше того, как мы об этом договоримся.

Он понимал, что слова его звучат глупо, и убедился в этом, увидев, как изменилось лицо Бренна – оно стало злобным, все добродушие, словно по мановению волшебной палочки, исчезло.

Он сделал к Майку шаг, потом еще один. Протянул вперед руку, скрестив пальцы, словно когти. Потом снова медленно двинулся вперед, не отводя взора от лица Майка, который стоял совершенно неподвижно.

– Послушайте меня, Эррол, – сказал он резким голосом, – вы будете работать на меня и расскажете мне все, что я хочу знать. Вы пытались шантажировать Хартли! Признайтесь в этом! У вас что-то было против него, и вы пытались его шантажировать! Вот и вся правда – признайтесь в этом, и скажите мне то, что вам известно относительно этого джентльмена!

Глава 8

Если бы Майк был в своем обычном состоянии здоровья и духа, он бы ответил Бренну как-нибудь уклончиво и загадочно, и при его обычном самообладании тот вынужден был бы этим удовлетвориться. Но сейчас, видя янтарные горящие глаза Бренна у самого своего лица, Майк растерянно отступил назад. Ноги начали у него дрожать, колени подгибались. Бренн считает, что Майку что-то известно о Хартли: что же можно сейчас на месте такое придумать, что звучало бы правдоподобно? Он вспомнил все, что говорил в Уокинге, когда хотел в схватке с Бренном выиграть свою жизнь. Что-то вроде «вам бы следовало знать…» Вопрос Бренна сейчас застиг его врасплох, он ничего не мог придумать.

Бренн ударил его по лицу.

Удар был не силен, но Майка отбросило назад. Запнувшись ногой за кресло, он рухнул в него.

И тогда где-то в самой глубине его мозга всплыла какая-то мысль.

Бренн считает, что он может шантажировать Хартли.

Бренн желает знать то, что ему полагается знать.

Бренн его покалечит, если не добьется, что именно известно Майку.

– Если вы считаете… что это вам поможет… то… ошибаетесь! – едва выдавил Майк сквозь стиснутые зубы.

Он заставил себя ответить на взгляд Бренна, который подходил к нему все ближе. Перемена в поведении Бренна была поразительной, но у Майка опять появилось чувство, что все это делается намеренно, чтобы запугать его.

– Это шантаж? – спросил Бренн.

– Да.

– Послушайте меня, Эррол. Я не знаю, кем вы меня считаете, но хочу предупредить вас. Если вы попытаетесь вести со мной какую-то игру, то сильно пострадаете на этом. Я человек терпеливый и не слишком спешу, но я хочу, чтобы вы сообщили все, что вам известно о Хартли, прежде чем вы снова получите возможность встретиться с этим семейством. Смотрите, не ошибитесь на этот счет.

Он повернулся и вышел из комнаты.

Майк вытер со лба пот. Он чувствовал, что весь дрожит от слабости. Ему трудно было поверить, что Бренн на самом деле ушел, ведь еще несколько секунд – и Майк не выдержал и дал бы Бренну возможность догадаться об истинном положении вещей.

Немного времени спустя Майку стало полегче.

Ему необходимо было изобрести какую-то более или менее правдоподобную возможность «шантажировать» Хартли. Он терялся в догадках, не зная, что ему придумать. Он даже не был уверен, что до сих пор вел себя правильно, к тому же ему начинало действовать на нервы полное неведение относительно того, что происходило во внешнем мире. В Отделе наверняка было известно, что он находился все это время в доме на Эдгвар-роуд, так как с ним ехал тогда Карутеро, тем не менее его оставили почему-то на произвол судьбы.

Он заключил из этого, что от него ожидают согласия работать с Бренном. Это было понятно. Но теперь-то уж они наверняка считают его погибшим. Регине тоже скорее всего сообщат о его смерти. Зачем все-таки понадобилось Бренну вывозить его из дома в бессознательном состоянии в гробу? Майк чувствовал, что начинает по-настоящему бояться Бренна.

На следующий день, когда приятно пригревало солнце, ему позволили прогуляться в саду около дома. Калитка, ведущая к дороге, была заперта. Один из тех людей, которые явились тогда к нему с гробовщиком, наблюдал за ним во время прогулки. Майк подошел к садовой скамье, присел на нее, потом растянулся на спине и закрыл глаза.

Несколько минут он находился в приятной полудремоте, как вдруг какая-то тень упала ему на лицо, и он явственно ощутил чье-то присутствие рядом с собой. Он резко открыл глаза и рывком сел на скамейке.

– Доброе утро! – сказала женщина.

Майк растерянно моргнул: раньше он никогда не встречал ее. На ней было цветастое платье и широкополая шляпа, бросавшая тень на верхнюю часть лица, но то, что увидел Майк, было очень приятно на взгляд. Она улыбалась.

– О… хелло! – ответил Майк, пытаясь подняться на ноги.

– Пожалуйста, не вставайте, – сказала она. Она улыбнулась и села рядом с ним, повернувшись так, чтобы можно было лучше рассмотреть его. – Вы лучше себя чувствуете?

– О, немного.

– Я так рада. – У нее был необычный голос: приятный и в то же время какой-то монотонный, а взгляд какой-то встревоженный. Казалось, она думает совсем о другом, хотя и глядит на него. Ну, конечно, это новый фокус Бренна, подумал Майк. Но у него все равно нет сейчас сил пытаться перехитрить кого-то, обреченно подумал Майк.

– Вы давно здесь? – спросила она.

– Всего только день, – ответил удивленно Майк.

– Только один день… какой вы счастливый! Как вас зовут?

– Майк Эррол.

– Майк, это Майкл, наверное, – сказала она, и ему впервые показалось, что она, возможно, вовсе не хитрит с ним. Ее слова звучали так по-детски, а во всем ее облике была такая грусть, что ему стало как-то страшно жаль ее, хоть он и уговаривал себя, что все это – трюк Бренна.

– Этот человек где-то рядом? – наклонилась она к нему.

– Какой человек?

– Который следит за нами. Он был вон там за деревьями… А, я вижу по вашим глазам, что он все еще там.

– Он там, но не может слышать вас.

– Ах, не будьте глупым, – сказала она, – они все видят и все слышат. Все! Иногда мне кажется, что я сойду с ума, если не вырвусь отсюда! Но они меня не выпустят, а сама я ничего сделать не могу. Ничего!

– Конечно… – начал Майк.

– Ш-ш-ш! Я не должна даже говорить об этом, им не понравится. – Она улыбнулась дрожащими губами. – В конце концов, со мной обращаются хорошо, у меня достаточно еды и питья, а остальное сейчас не имеет значения. – Она несколько секунд смотрела в пространство, потом вдруг наклонилась к нему и схватила его за руку. Ее ладонь была холодна, как лед. – Мистер Эррол! Вы собираетесь уйти отсюда?

– Я надеюсь.

– Если вам это удастся, сообщите моему отцу, что… – она оборвала на полуслове.

Отвернувшись от него, она уставилась в стену с выражением ужаса на лице. Майк резко обернулся и увидел, что к ним подходит Бренн.

– Нет, – сказала она полузадушенным голосом. – Нет!

– Хелло, Памела, – улыбаясь ей, сказал Бренн, подойдя вплотную. – Как вам понравилась беседа?

– Не понравилась… я ненавижу его… он – животное. Да, вы животное! – воскликнула она, поворачиваясь к Майку. – Настоящее животное, иначе вы бы со мной так не разговаривали! – Она резко вскочила со скамейки и торопливо пошла прочь. Человек, наблюдавший за ними, открыл перед ней дверцу в стене.

– Бедная Памела, – мягко сказал Бренн, когда Майк повернулся к нему. – У нее припадки, а совсем недавно она была нормальной женщиной! Она была беременна и попала в аварию, ребенок родился недоношенным и умер, а она повредилась в уме. Я уже довольно давно присматриваю за ней; как видите, я филантроп! Доктор Ундерспун имеет надежду на ее выздоровление.

– Кто она? – с усилием спросил Майк.

– Одинокая женщина – она вдова. Я близко знал ее мужа, а потому чувствую ответственность за нее. Ну, Эррол, так как насчет того, о чем мы вчера беседовали? Вы готовы сообщить мне, что вам известно о Хартли?

– Нет еще, – спокойно сказал Майк.

Бренн пожал плечами, уселся рядом с ним, вынул трубку и закурил.

– Вы не должны быть таким упрямым, – мягко проговорил он. – Это вам все равно не принесет пользы. Вы ведь солгали мне в Уокинге, правда?

Майк молчал.

– Вы сказали мне, что Хартли болен, а на самом деле, как вы знали, он ослеп. Ведь так?

– Да.

– Зачем же вы солгали?

– Я вовсе не солгал. Просто я назвал это болезнью, да так оно и было, а вы не стали расспрашивать детально.

– Нет, не расспрашивал, это верно, – сказал Бренн, выпуская клуб дыма. – Но такие детали иногда бывают полезны. В сущности ведь это я повинен в слепоте Хартли, знаете ли?

– О! – ошеломленно выдавил Майк.

– Сделать это было нетрудно, – продолжал Бренн, – и это вполне устраивало меня. Любопытное оружие, не так ли? – Он улыбнулся Майку. – Я нахожу его очень полезным. Можете ли вы представить себе, Эррол, что значит ничего не видеть? Вдруг оказывается, что вы без всяких предварительных симптомов – разве только легкое раздражение глаз и утомление при напряжении – совершенно теряете зрение и решительно ничего больше не различаете, ни одного предмета. Вот, например, этот красивый сад! Как грустно было бы думать, что вы вдруг можете лишиться возможности наслаждаться этой красотой! – Майк сидел совершенно неподвижно, в горле у него застрял комок, ему было трудно дышать. – Очень печально, – продолжал Бренн, – но… что ж, если вы по-прежнему будете так упрямиться, мне придется поступить с вами именно так.

Он быстро поднялся и ушел прочь.

Майк сидел неподвижно, уставясь ему вслед, красота этого дивного осеннего дня померкла для него в один миг.

В тот день появилось еще три новых жертвы, о которых Майк не знал.

Постоянный помощник секретаря министра промышленности ослеп вскоре после полудня. Второй жертвой оказался один из шести членов Комитета. Третий был профессор Лесли Майло, известный экономист, с которым Комитет должен был проконсультироваться в ближайшие дни.

Крэйг, Лофтус и Хэммонд сидели вместе в конторе в Уайтхолле. Редко бывали они так подавлены, как в этот день. Они просмотрели все рапорты, поступившие за день, обсудили их тихими голосами, и теперь сидели молча.

Первым нарушил молчание Лофтус.

– Похоже, что стадии «поглядим, что будет дальше», пришел конец, Гордон. Мы больше не можем сидеть сложа руки и дожидаться дальнейших событий. Мы и так потеряли слишком много времени.

Крэйг посмотрел на Хэммонда.

– Что ты думаешь, Брус?

– Я согласен с Биллом, но только не вижу, что мы можем сделать. Мы слишком многое упустили, позволив Ундерспуну исчезнуть, а Бренну увезти Майка. Все, что нам известно по истечении трех недель, это то, что люди продолжают слепнуть. По-видимому, все они так или иначе связаны с Комитетом, но я не знаю, в этом ли на самом деле причина. То есть, я хочу сказать, что ослепшие действительно связаны с Комитетом, но ведь могут быть и еще жертвы, о которых нам просто ничего неизвестно.

– Неужели следует допускать такое? – спросил Лофтус.

– Во всяком случае мы обязаны учитывать такую возможность. Пока что у нас нет даже малейшего проблеска догадки, почему все это происходит. Может быть, это попытка сорвать работу Комитета, а может быть, и нет, я в этом не уверен.

– Ты хочешь сказать, что если этот Комитет развалится, то могут создать другой, – сказал Крэйг, набивая трубку. – Очень может быть. Все же я не вижу, как можно изменить создавшееся положение. Конечно, можно заняться Джулией Хартли и Фергусом Грэем. Но очень многое зависит от того, подаст ли нам весточку Майк. Если мы сможем найти его и снова выследить Бренна, то я первый предложил бы совершить налет на его убежище. Я считаю, что мы совершили ошибку, выпустив его из дома на Эдгвар-роуд, мы не могли предвидеть того, что произошло. А теперь я начинаю думать, что нас намеренно сбивают с толку.

Лофтус поднялся с кресла и принялся мерять комнату шагами.

– Ты хочешь сказать, что нас просто-напросто водят за нос? – спросил он. – Пожалуй, я не удивлюсь, если ты окажешься прав. Я уже сказал раньше, что поскольку никаких других идей у нас пока нет, нам стоит обратиться к Грэю. Но если вы оба не поддерживаете меня, то я снимаю свое предложение.

– Мы будем ждать вестей от Майка еще несколько дней.

– Ладно.

Резко зазвонил телефон. Крэйг поднял трубку и услышал голос Карутеро, который начал произносить свою фамилию задом наперед, но Крэйг перебил его.

– Ладно, валяйте.

– Гордон, что мне делать? – сказал Карутеро. – Сейчас наверху с Мартой Дэйл разговаривают насчет комнаты для одного типа, весьма похожего на Ундерспуна. Сказать мне Марте, чтобы она сдала ему комнату?