Текст книги "Земная кровь"

Автор книги: Джон Кейт (Кит) Лаумер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава четырнадцатая

Аскор сидел рядом с Роуном, глядя на широнкую вогнутую панораму экрана, которая заполнняла стену офицерской кают-компании. Он потянгивал черный кофе, к которому так долго принвыкал, потом неловко прочистил горло и сказал:

– Это был долгий перелет, кэп. Роун не ответил.

– Еще несколько часов, – продолжал Аснкор, – и мы прибудем на Тамбул. Не такое уж большое местечко, всего несколько пинков…

– Я сам преподнесу тебе несколько пинков, если ты не заткнешься, – оборвал его вожделеннные планы Роун.

Сидящий напротив Пойон отодвинул свой вечнный письменный прибор и, мигая полупрозрачнными веками, покрывавшими шарообразные гланза, осторожно прикоснулся к стакану с вином.

– Вот так да, шеф, – снова принялся за свое Аскор. – Девять месяцев прошло, как мы взяли ниссийский корабль, а ты стал капитаном, и все это время нервишки твои шалят, как у грасила в брачный сезон. Думаю, таким способом тебе не завоевать ни доверия, ни авторитета. Вспомни, когда ты был вторым после капитана Дреда…

– Но теперь я не второй за кем-то, – огрызннулся Роун. – Я – первый, и советую не забынвать об этом! – Он осушил стакан и снова нанполнил его.

– Что ты ищешь в таком нищем мире, как Тамбул, капитан? – неожиданно спросил Пойон вкрадчиво мягким голосом. – Это не входило в планы Генри Дреда…

Роун с любопытством взглянул на белояна. Пойон никогда не затевал разговоров, особенно касающихся личных планов Роуна.

– Я думал, ты умеешь читать мысли.

– Я считываю эмоции и конструирую их. В этом искусство моего народа. Сейчас я составляю композицию для десяти разумных существ и дюнжины экспериментальных животных…

– А ну-ка, давай, прочти мои эмоции, – занвелся Роун.

Пойон потряс головой, словно отгоняя от себя какую-то ужасную мысль.

– Не могу, иначе я не задал бы тебе своего вопроса. Наше искусство бессильно перед земнынми эмоциями. Они не такие, как у других… в иной форме. Более мощные, более жестокие, бонлее… примитивные…

Роун фыркнул.

– И ты ничего не можешь сказать о моих мыслях?

– Если только немного, – согласился Пойнон. – Ты испытал ностальгию по родному дому. Но эта тоска совсем иная, нежели у любого сунщества во Вселенной, – он отхлебнул вина, наблюдая за реакцией Роуна, – потому что у тебя нет дома.

Слева на экране вырастало изображение Тамбула; заработали реверсы, разворачивая корабль. Роун сжал стакан, наблюдая за приближающейся планетой.

– Возможно, – наконец отреагировал он на утверждение Пойона.

Посадочная вибрация затихла. Роун двинулся на корму через отделение команды. У входного люка он нашел Аскора, нервно бряцающего ружьем.

– Я тебе уже говорил – этот порт не такой, как другие! – ожесточился Роун. – Не спускай с команды глаз, они должны платить за все, что захотят взять. И никакой стрельбы!

Аскор что-то проворчал себе под нос, но Роун не счел нужным его услышать. Люк открылся, и Аскор высунул голову. Покрытое лужами поле и зловещий городок, карабкающийся вверх по холмам, – картинка, представшая его глазам, явнно не воодушевляла.

– Вот те на, шеф! Это что за вшивая груда мусора? А жара-то какая!

– Мусор или нет, а оружие применять запренщаю.

Вся команда в праздничных одеждах, с ружьнями и ножами на поясах, сгрудилась, вожделенно усмехаясь.

– Мое дело займет всего несколько часов, – сказал Роун и предупредил, – пока мы здесь, занбудьте о грабежах. К тому же тут и брать-то ненчего.

Пробежал недовольный ропот, раздалось шарнканье ног, однако вслух никто не отважился вынсказаться.

– Никаких попоек, – уточнил Сидис, спусканясь с остальными по сходням вслед за Роуном. – Во всяком случае, чтобы все было шито-крынто…– Он облизнулся и стал напряженно загляндывать в окна лачуг с мыслью о возможной зансаде.

– Кто хочет здесь остаться, пусть остается, – сказал Роун. – Каждый вправе выбирать свой путь. Грабить в городе нечего, под базу он тоже не годится. В нем живут отверженные, и здесь хорошо затеряться.

Роун заметил настороженный взгляд Пойона. Действительно, команда как-то не привыкла слышать от своего молчаливого капитана речей, да еще такого рода. Заметная нервозность Роуна передалась всему экипажу.

Роун молча направился к лачугам на окраине порта. Неужели город и тогда был столь же грязнным и нищенским?

Впрочем, теперь это не имело никакого знанчения. Он вернулся сюда Человеком. У него была своя цель, и если кто-то попытается встать на пути, пусть пеняет на себя…

Роун провел свою команду мимо затененного квартала Соэтти, под стенами и башнями сектора ведов, в район грасильских трущоб. Он едва не проскочил свой старый дом. Все казалось теперь другим – намного меньше и грязнее, чем тогда. Группа немытых грасильских ребятишек вонзилась в грязи, и Роун вдруг подумал, что каждый грасил словно бы демонстрирует собой конроткую эволюцию вида – от копающихся грызуннов до летающих существ. Прекрасные цветы в их саду давно погибли, и в течение всех этих лет никто не белил их дом. Какая-то грасилка подозрительно выглянула из того окна, откуда обычно Белла, махая полотенцем, звала его ужиннать.

Он усилием воли подавил нахлынувшую на него тоску и повел пиратов дальше, мимо мусорнной свалки, которая выросла до невероятных разнмеров. Никто даже не спросил его, почему он выбрал именно эту дорогу. Он уверенно шел впенред, разбрызгивая жидкую грязь тяжелыми пондошвами башмаков, и ружье на ремне тихо понзвякивало при каждом его шаге. Роун знал, куда шел.

У него здесь не осталось друзей, как и не было ни малейшего представления о том, где искать Беллу. Но раньше Тхой-хой любил собираться с друзьями в полуподвальном баре, там они потянгивали мерзкие йилийские напитки и делились друг с другом всякими новостями. Вот туда-то Роун и направлялся.

Он завернул за угол, и тотчас услышал, как пираты зашептались. Он спиной своей чувствовал их расплывшиеся ухмылки. Стереотип их повендения давал о себе знать. Впереди аккуратно поднстриженные виноградные лозы образовывали изнгородь, а за ней виднелись блестящие крыши бонгатых домов. Небольшая группа ведов из мелкой знати прошла в ворота. У некоторых на плиссинрованных юбках блестели радужные застежки, у одного на шее висел значок класса, сделанный из бриллианта. Единственным их оружием были кинжалы и отточенные когти. Скользящая понходка ведов выдавала прирожденную надменнность тех, кто привык чувствовать себя хозяином положения. Рассматривая ведов, спутники Роуна замедлили шаг. Боясь возможной стычки, Роун обернулся и бросил на команду свирепый взгляд.

– Эй вы, палубные скребуны, я вас предупнреждал! Первый, кто нарушит строй, получит занряд в кишки!

– Эти джики твои друзья? – громко спросил Ноуг, наблюдая за проходившими мимо ведами. Будучи гуком, он питал антипатию к подобного рода существам.

– У меня нет друзей, – оборвал Роун. – Не веришь, спроси сам.

Двое ведов медленно приблизились.

– Убирайтесь отсюда, – монотонно произнес один из них на плохом интерлингво.

– Здесь нечего делать грязным свиньям, этим земным полукровкам, – добавил второй.

Их когтистые руки ощупывали рукояти киннжалов, словно их вынуждал кто-то защищаться.

– Можно я шлепну этих двоих? – с надежндой в голосе попросил Сидис. Он ухмылялся, и его ровные зубы посверкивали, точно серебро.

– Никаких убийств, – отрезал Роун.

Но пираты словно по команде окружили вендов. Те нервно придвинулись друг к другу, сообнразив наконец-то, что перед ними не простые тамбульские бродяги.

– Проваливайте, – приказал Роун на безупнречном йилийском, которому учила его Белла. – Мои ребята чуют запах легкой крови.

Веды убрали руки с ножей, лица их стали непроницаемыми.

– Сам проваливай, – огрызнулся один, на всякий случай благоразумно попятившись.

– Но сначала, – невозмутимо продолжал Роун, – мне нужно узнать кое-что о Тхой-хое, йилийском барде и сказителе. – Он подчеркнуто опустил руку на силовое ружье.

– Его можно найти в любой таверне, он нанстоящий раб своих привычек, – недовольно бурнкнул вед.

Роун пробормотал что-то себе под нос и нанправился к воротам. Раньше квартал ведов был для него запретной зоной, его туда пускали разве что для выполнения отдельных поручений. Но теперь Роун был Человеком, и он шел туда, куда хотел. Он миновал ворота, и веды, готовые заншипеть от гнева, не издали ни звука. А наблюндая, как его маленькая группа протопала по тронтуару, они лишь вслед ей неуверенно засвистели, но остановить не посмели. Инцидент перед воронтами заставил ведэв насторожиться.

Команда Роуна прошествовала почти через весь квартал ведов, до его окраины, где обычно селились ремесленники. Роун остановился перед таверной, на которой был приколочен разноцветнный символ всех рас.

– Подождите здесь, – приказал Роун. – Я неннадолго. За ружья не хвататься, на чужие коншельки не зариться.

В таверне сидел один йилианин – не Тхой-хой, но кто-то из твикской касты. Эти неприметнные, невзрачные на вид существа частенько обинтали в народе, собирали новости, питались слухами, затем сочиняли странные иллийские поэнмы; нередко они помогали составлять послания.

Роун опустился на треснувшее деревянное синденье напротив йилианина, заказал вина для сенбя и бренди для соседа по столу, затем вытащил монету и положил перед собой.

Йилианин вопросительно посмотрел на Роуна, к монете он не притронулся. Он многое мог бы сделать за деньги, но далеко не все. И потому старый Йилианин выжидал, желая услышать от Роуна, какого рода игру тот затевает.

– Первое, – начал землянин, сразу приступая к делу. – Я хочу найти мою мать, Беллу Корней. Во-вторых, мне нужен Тхой-хой, мой дядюшка.

Йилианин взял монету худыми, потерявшими боевые когти пальцами, сунул ее под язык и приннялся терпеливо ждать того момента, когда ненуклюжий официант принесет наконец ему вина. Получив заветную кружку, он понюхал бренди, бросил проницательный взгляд на Роуна и пронизнес:

– Я Лпу, певец стихов. Я знаю тебя, огненноволосый земной мальчик, заполнивший пуснтую жизнь увядшей красавицы Беллы. Когда-то ты был маленьким, дикое пламя юности, а тенперь ты стал мужчиной. Твоя красота заставляла радостно биться сердце матери, вот о чем молят богов великие звери!

– Мать… умерла? – на Роуна неожиданно навалилась тоска.

Он понимал, что никогда не любил свою мать, как она того заслуживала. В его памяти жил только Раф.

– Ее больше нет в живых, – сказал Йилианнин, медленно подбирая слова. Роун замер, ожидал подробностей, но их так и не последовало, и не представилось возможности о них спросить.

– А дядя Тхой-хой?

– Сейчас Тхой-хоя слушают в доме диктатора в вонючем Соэтти. Хочешь, чтобы я привел его?

Роун кивнул. Йилианин допил фауф и вынскользнул из таверны. В грязном, убогом поменщении пахло смесью всевозможных напитков и чужеземными сладостями. В узенькое окошко, завешенное целлофаном, Роун увидел своих парнней. Они громко переговаривались, небрежно швыряя ножи друг другу под ноги. Роун поднялнся и постучал по оловянной крыше. Это напомннило ему о Белле, но он предпочел заглушить свои эмоции хорошим глотком вина. По дому же Роун вообще не тосковал. Тамбул был для него ничем не лучше других миров. И через несколько часов, закончив свои дела, он без сожаления отнправится дальше.

Изнывая от ожидания, Роун еще немного вынпил. Лпу сказал, что Беллы больше нет в жинвых? Что это значит? Что с ней произошло?

Но вот в таверну ворвался хохот его команды, в открывшийся дверной проем хлынул поток свента, и Роун увидел входящего шаркающей походнкой дядюшку Тхой-хоя. Он совсем сдал, дядюшнка Тхой-хой, его серое, точно высохшая глина, лицо было покрыто сетью морщин. Однако радонстная улыбка осветила его доброе лицо, когда он увидел Роуна.

– Мой мальчик, – пропел он. – Мой милый мальчик! – И Роун почувствовал, что если бы йилианин умел плакать, то, наверное, сейчас разнрыдался бы.

Они обнялись.

– Я сильно изменился, – сказал Роун. – Ты бы узнал меня?

– Конечно, узнал бы. Ну, рассказывай свою историю. Ты много убивал, любил и ненавидел?

– Да, это уж точно, – с грустью признался Роун. – Я потом подарю тебе свою историю, для коллекции. Но сначала скажи, что случилось с матерью?

Дядюшка Тхой-хой молча сунул руку за пояс, вытащил большую золотую монету и протянул ее Роуну.

– Твое наследство, – коротко пояснил он. – Все, что осталось от когда-то прекрасного цветка йилии…– Старый сказитель не мог обойтись без поэтических образов.

– Откуда у Беллы золото? – удивился Роун, прикоснувшись к древней имперской монете, конторая так ценилась на рынках Тамбула.

– Ей не на что было жить после смерти Рафа, и она продала себя экспериментальному колледнжу, занимавшемуся вивисекцией. А это – плата за ее тело и жизнь. Она просила передать монету тебе, если ты когда-нибудь вернешься.

– И… она даже не оставила послания?

– Зачем? Ее поступок красноречивей всяких слов, Роун.

– Да, это правда…– Роун тряхнул головой. – Но мне не хотелось бы сейчас думать об этом. У меня мало времени, дядюшка Тхой-хой. Моим ребятам уже неймется – стоит кому-нибудь гляннуть на них косо, и они неминуемо затеют свару. Мне необходимо выяснить, кто я такой. Я знаю, что меня купили здесь, в Тамбуле, в воровском магазине. Но в каком? Может, ты подскажешь, где мне найти ответ?

– Тебе ничего не надо искать, Роун. Я сам отвечу тебе.

– Ты?

– Когда-то я прилетел сюда из далекого мира, чтобы похитить тебя, – нараспев произнес Тхой-хой, улыбнувшись своим мыслям.

– Ты?! – Роун не мог поверить, что его станрый дядюшка когда-то был наемником и искантелем приключений.

– Я, я! – подтвердил Тхой-хой, качнув голонвой. – Вероятно, было бы лучше так и оставить все это в тайне…

– Но я хочу знать, я должен знать, кто я. Похоже, мое происхождение чисто земное, но кто мои настоящие родители? И каким путем я понпал в лавку торговца?

Дядюшка Тхой-хой кивнул, перед глазами промелькнули события тех давних времен.

– Я могу рассказать тебе свою историю, Роун. А уж из нее ты кое-что извлечешь и о себе.

– Я много путешествовал, – заметил Роун, – но нельзя вернуться в прошлое. Ты поможешь мне.

– Мы прилетели сюда, – начал Тхой-хой, – по приказу, но опоздали. Тебя уже продали. Торговец ничего не мог нам сказать, и мы приннялись разыскивать покупателей, а когда их наншли, то решили, что добыча будет легкой: хрупнкая йилийская женщина и старый землянин-понлукровка…

– Раф никогда не был старым.

– Да, и в этом нам пришлось убедиться на собственных шкурах. Он дрался, как сущий дьянвол из девятого ада, и даже когда его покалечинли, он сопротивлялся до тех пор, пока не перебил всех. Он бы убил и меня, но заступилась Белла. И тогда я дал ей клятву и навсегда стал их ранбом… И твоим тоже.

Неугомонная компания перед таверной катала пустые пивные кружки и палила по ним. Внутри кроме Роуна и Тхой-хоя никого не было. Бармен молча сидел за стойкой и бросал хмурые взгляды на дверь.

– Дай-ка нам еще, – позвал его Роун. Хозяин с готовностью откликнулся, наполнив гостям стаканы.

– Папа как-то говорил, что я чистого земного происхождения, но на все вопросы относительно моих генов отвечал уклончиво и непонятно – будто я какой-то особенный. Что он имел в виду, Тхой-хой?

– Ты действительно особый, Роун. Много люндей погибли за право обладать тобой. Но больше ничего и я не могу тебе сказать.

– Этот магазин, в котором меня купили, где он находится? Может, его владелец и продавец все-таки что-нибудь знает?

– Да лавка рядом с базаром, а вот что касанется владельца, то, увы, его уже нет в живых – горло малость ему подпортили.

– Горло подпортили?

– Ну, понимаешь, ножиком, – виновато опнравдывался Тхой-хой. – Ах, Роун, я в молодости был совсем не так сдержан, как сейчас. – И дяндюшка подробно рассказал о лавке, расположеннной в дальнем конце Тамбула, и внушительно предостерег Роуна:

– Но понимаешь, держись-ка ты подальше от этого места, Роун. Двадцать пять лет назад это был отвратительный притон для отпетых галактических подонков. Боюсь, со временем там не стало чище…

Роун наблюдал через окно, как мимо его конманды проходит большая компания ведов-дворян. В молчании пиратов чувствовалось презренние и настороженность. Сидис, не глядя, подкиндывал и ловил нож, на его широком лице играла ухмылка.

– Они как дети, – начал было Роун и осекся, увидев, что один из ведов, на шее которого бленстел огромных размеров бриллиант, отстал от своей компании.

Роун стремглав бросился на улицу, но было поздно – молодой вед-дворянин уже мертвым ленжал на земле, а короткий плащ Ноуга мелькнул в конце аллеи. Гневный ропот поднялся среди собравшихся свидетелей. Никто не любил дворян-вед ов, но убивать их просто так прямо на улинце – это уж было слишком!

– А ну, пустоголовые тупицы! – заорал Роун. – Стройтесь в шеренгу и двигайтесь, – принказал он и взглянул на Ноуга. Минид провел пальцем по лезвию ножа и оглянулся. – А ты можешь остаться здесь со своим ведом и его брилнлиантом, – сквозь зубы прошипел Роун, проходя мимо.

– Как? – Ноуг был ошеломлен. – Ты не монжешь так поступить! Это же верная смерть для меня! – Он рокотал, шагая за Роуном. – У меня нет денег! Я не знаю языка! Да я не протяну и часа!

– Бандит, – бросил Роун. – Аскор, держи его на прицеле и пристрели, если он только попынтается последовать за нами.

Нервно оглядываясь, дядюшка Тхой-хой семеннил рядом с Роуном.

– Умное решение, – выдохнул он. – На канкое-то время эта жертва успокоит их, но лучше бы тебе не быть землянином. Прощай, Роун. Понсылай мне весточки, чтобы я знал, чем законнчится твоя сага.

– Обязательно, – заверил его Роун.

Он вложил золотую монету в старую руку Йилианина и бросился догонять свою команду. В воротах он все-таки обернулся. Ноуг сидел на корточках в конце аллеи. Он плакал, срезая бриллиант с шеи убитого веда.

Глава пятнадцатая

Проталкиваясь сквозь кричаще-многоцветный водоворот базара, Роун со своей командой умело лавировали между прилавками. Никто не обранщал на них внимания. На воровском базаре люнбопытство не в чести.

Они вышли на открытую площадь и двинунлись по ней между рядами лавок под тентами. Некоторые торговцы сидели на корточках возле своего дешевого товара, так как были не в состонянии платить за аренду палатки. Над ними роинлись ядовитые, цветом напоминающие навозных жуков, мухи; в воздухе висел тяжелый запах резнких духов, гниющих фруктов, обильного пота, старого барахла и помрачающих ум наркотиков.

Они миновали целую выставку изумительных тирулинских шелков, которые ценились на вес золота, и полотен, разукрашенных тайнописями. Затем поднялись на осыпавшуюся стену, возвыншавшуюся над площадью.

Выведенная рукой надпись рядом с темной ленстницей гласила: "Йарг и Йарг. Живой Запас".

Под ней было приколочено ржавой кнопкой обънявление: "На продажу – жизнеспособные человенческие эмбрионы". Под этими словами было поднмалевано что-то еще, но буквы стерлись. Роун повернулся к своей команде.

– Отправляйтесь по магазинам, – сказал он, но заметив, что его слова буквально ошарашили пиратов, добавил: – походите по лавкам, только порознь, чтобы не бросалось в глаза, что вы – единая команда. И не вздумайте устраивать морндобой.

– А ты куда, босс? – полюбопытствовал Аскор.

– Хочу узнать, легко ли стать отцом.

Поднявшись по узким выщербленным стунпенькам, Роун отодвинул остатки бус, висящих в проеме, и вошел в темное, вонючее помещение, куда свет проникал только через трещины в понтолке. Из-за стойки на него нагло таращился рхеопс с облезлыми перьями.

Роун поддал ногой стул, отбросив его в сторонну, и оперся на стойку.

– Чего ты хочешь? – грубо проскрипело разндраженное существо. – Кто послал тебя сюда? Мы торгуем только оптом и только по представнленному разрешению…

– Я не собираюсь таскаться по инстанциям, – оборвал его Роун. – Меня интересует человеченский эмбрион, о коем вещает реклама снаружи.

– У нас тысячи довольных клиентов, – автонматически проскрипел продавец, с брезгливостью оглядывая Роуна. – А сколько ты заплатишь, еснли вдруг найдется кое-что про запас?

– Деньги для меня не проблема, был бы товар стоящий.

– Очень трогательно, – торговец взъерошил вылинявший венчик вокруг головы и выпрямилнся на сиденье. – Но сначала ты должен обзавенстись женой – таков садомистский закон, иначе агенты сцапают меня.

– А вот об этом я сам как-нибудь позабочусь. Так что у тебя в запасе?

– Ну, я могу предложить вариант ФА, линии крови…

– Что значит "ФА"?

– Функционально адаптированный. Перепоннчатые пальцы, высокогравитационные типы с легким мехом… ну, в общем, нечто в этом роде. Очень симпатичный. Гарантирован выбор…

– Мне нужен настоящий земной тип.

– А как насчет номера 973? Отличается гингантским материнским геном, рудиментарными телепатическими способностями, которые дают возможность…

– Я сказал – земной тип в оригинальном ванрианте.

– Неразумно настаивать. Тебе и самому хороншо известно, что такого не существует.

– Не существует, серьезно? – Роун всем тенлом подался вперед. – А ну-ка, взгляни на меня как следует.

Торговец щелкнул потускневшим клювом и беспокойно уставился на землянина. Большие глаза-плошки водянисто блестели.

– Бог мой, – пробормотал он и затем добанвил: – надо осмотреть ступни, очень часто они определяют все.

Роун снял ботинок и задрал ногу.

– Пять пальцев! – задохнулся торговец. – Можно подумать, – он с тревогой посмотрел на Роуна, соскользнул со стула и отпрыгнул назад. – Нет… не ты…

– Именно я, – заверил спокойно Роун, опунская ногу и надевая ботинок. – Двадцать пять лет назад я вышел из этих стен и теперь хочу и знать все об обстоятельствах моего появления на Ваших полках.

– Убирайся! Я ничего не знаю! Меня тогда здесь не было!

– Полагаю, ради собственной безопасности тенбе стоило бы кое-что знать, – многозначительно наметил Роун, вытаскивая из-за пояса ружье и демонстративно взвешивая его в руке.

– Мой… моя дядя Тарг. Он мог бы… но он с трудом говорит, его нельзя беспокоить!

– Ничего, побеспокоишь! – без тени сомненния заявил Роун.

Взгляд продавца метнулся в угол комнаты, потом назад.

– Завтра, приходи завтра. Я проверю буманги и…

Роун обошел стойку и направился в угол, куда я испуге смотрел рхеопс. Из затененной ниши виднелось слабое свечение фасеточных глаз. Рхенопс бросился наперерез Роуну.

– Дядя Тарг больше не занимается бизнесом! Он не совсем здоров!. Если бы только…

– Но я вижу, интереса к жизни он не утрантил, – Роун движением руки отшвырнул продавнца, вскинул ружье и выстрелил слабым зарядом и стену. Штукатурка посыпалась, обнажив зернкальце тайного перископа, установленного в поднполе. Роун поднял ружье и выстрелил в перинскоп. Торговец прыгнул на него и рванул за рунку, пронзительно визжа. Неожиданно в полу открылся люк, и старческий голос слабо прохрипел на пяти языках:

– Прекрати, перестань, остановись, хватит, довольно!

Голая древняя голова с тремя торчавшими перьями высунулась из проема.

– Прекрати! Брось, я сказал! – закричал ее хозяин. – Кончай!

– Я уже перестал, – как можно смиреннее произнес Роун, – дядя Тарг, я не ошибаюсь? – он снова отшвырнул торговца и ступил в проем, откуда паучья лестница вела вниз. Он спрятал ружье в кобуру и спустился в тяжелую вонь серннистого ангидрида. Старик Тарг пританцовывал на кожистых ногах, выкрикивая проклятия на разных языках.

– Ну надо же, какие силы ты призываешь! – насмешливо бросил Роун, когда старик замолчал, чтобы перевести дыхание. – К чему вся эта тренпотня?

Тарг бросился к стене и воткнул конец свисанющего с запястья провода в розетку.

– Лучше бы я сгноил тебя! Лучше бы спустил в выгребную яму вместе с тем проклятым ящинком! Из-за тебя моего кровного брата изрубили на куски, прямо здесь, в магазине! И все-таки я не убил тебя, а сколько надо поддерживал для твоей жизни необходимую температуру. Ты жив – и вот твоя благодарность! – Он замолчал, тяжело переведя дыхание, а потом зачирикал уже более спокойно: – Я старое существо. Убинрайся!

– Ты – старый болтун, но это твоя пробленма, – равнодушно произнес Роун. – Мне же надо только узнать, кто я.

– Устроил здесь пальбу! – будто не слыша, бормотал старик. – Ты прострелил мое дорогостонящее визорное устройство…

Тем временем Роун внимательно осматривал плохо освещенную комнату без окон. Стены, вынложенные пластинами из чистого золота, под понтолком сверкающая бриллиантовая люстра, а на одной из панелей – висящая огромная доска, привезенная с Джазила и стоящая не менее тынсячи империалов… И само старое хрупкое сущенство, кутающееся в серебряную парчу да клацанющее клювом со сверкающим прекрасным рубинном в виде алого сердечка.

– Да, комнатка у тебя, что надо, – пониманюще протянул Роун. – И мне плевать, скрыванешься ты от кого или просто погрузился в поднполье одиночества. Но мне необходим твой отнпет, – он нетерпеливо вскинул ружье и сделал ненбрежный жест в сторону проводов. – А то ведь ненароком я могу и насовсем заткнуть твою глотнку. Так будешь ты говорить или нет?

Из горла старика Тарга вырвался визг, подонбный звуку выдвигающегося заржавевшего, шерншавого ящика.

– Мне надо достать свои записи, – неувереннно проскрипел рхеопс. – Отвернись.

Но Роун и не подумал этого сделать. Он видел, как Тарг проиграл какую-то мелодию пальцами на одной из стенных пластин, и оттуда действинтельно выскользнул ящичек, а из него со щелчнком выпрыгнула карточка. Роун потянулся через плечо старика Тарга и судорожно схватил ее. Он ожидал увидеть на ней имена родителей или нанзвание планеты, но напрасно, этого там и близко не было. "Истинный землянин. Бетта. Экспертная станция Имперского Земного Флота. Альфа Центавра (особый источник)" – вот и все, что значилось на карточке.

– Что такое – Бетта? – спросил Роун у Тарга.

– Бетта – это ты. Альфа – кто-то еще. Есть и Гамма и многие другие.

– Другие чистокровные земляне?..

– Они были нежизнеспособными.

– Это мои братья?

Старик Тарг пожал плечами на свой манер.

– Я никогда не увлекался чужеродной биолонгией.

– А что еще ты знаешь?

– Какая разница, да и зачем тебе все это? Ты есть ты, и, похоже, тебе в жизни повезло. Будешь старым, как я, – узнаешь, что никакие деньги не способны купить и минуту удовольстнвия от свободы, которую ты имеешь сейчас. – В голосе рхеопса зазвучали тоскливые нотки.

– Тебя не касается, зачем мне все это. Твое дело лишь рассказывать о том, что знаешь.

Дрожа, старый рхеопс вылез из одежд, пошантываясь, прошел к своему стулу, уселся и закунрил сигарету с наркотиком. По тому, как он люнбовно размял ее, можно было догадаться, что не так уж и часто позволяет он себе подобное удонвольствие.

– Сколько времени прошло! – пробормотал он, глядя в потолок.

– Ты знал, что меня украли? – спросил Роун.

– Минуточку…– недовольно произнес дяндюшка Тарг. Он нажал кнопку, и люк со стуком захлопнулся прямо перед носом таращившегося сверху племянника.

– Я жду, – напомнил ему Роун.

– Да, – задумчиво произнес старик Тарг. – Как много зачахло обычных родов… ты пониманешь…

– А почему я был таким ценным?

– Ценным? Да, насколько я помню, тебя прондали за паршивые две тысячи.

– Погоди, но ведь чтобы заполучить меня, кто-то рисковал даже собственной шкурой!

Старик, Тарг пустил дым из боковых отверстий в голове.

– Кто знает, похоже, ты более или менее классический образец человека. Кое-кого, вероятнно, еще интересуют такие вещи, – он вздохннул, – мне остается лишь завидовать. Меня всегнда интересовали только деньги, а теперь – вот эти одежды.

– Карточка говорит, что моя родина – Альфа Центавра, ты можешь сообщить что-нибудь еще? Тарг покосился на Роуна одним глазом.

– На ящике была надпись, – сказал он. – Аднмирал Старбед. И еще слова – "Командное знанчение". Ума не приложу, чтобы это могло ознанчать.

– Земляне на Альфе?

– Представления не имею, где эта Альфа раснположена, – пропищал рхеопс. – Да и знать не хочу. Но ни там, ни в другом месте землян нет. Чистый землянин – это миф. Вот если бы десять или пятнадцать тысяч лет назад, тогда другое дило. Они все держались вместе, повелители Всенленной, принимали меры для сохранения расовой чистоты, правда, выращивали особых рабов-мутантов… А потом судьба отвернулась от землян – они проиграли войну. Теперь некому сдерживать естественный процесс внешних, сторонних воздействий. И с разрушением социального барьнера различные искусственные мутации свободно скрестились с чистыми образцами рас. Сегодня счастливчик тот, кто может похвастаться восемьюндесятью процентами чистой крови и сходством с представителями древнего рода.

– А как насчет меня?

– Хм-м-м. Если бы мне пришлось тебя анантомировать, полагаю, я бы столкнулся с рядом отклонений. Сколько у тебя сердец?

– Не знаю. По-моему, ты говорил, что чуженродная биология – не твое хобби.

– Невозможно по нескольким показателям, – начал было он, но тут наверху кто-то упал, с потолка посыпалась штукатурка.

Старик Тарг завизжал и метнулся к кнопке люка. Крышка соскользнула в сторону, и что-то просвистело мимо уха Роуна. Проклятья старого рхеопса оборвала пуля. Роун выхватил ружье и прижался к стене, через проем люка он видел, как Аскор колотит племянника Тарга перистой головой о стойку, а острые когти Сидиса крепко держат маленького раба в лохмотьях.

– Хватит, ребята, кончайте, – прикрикнул Роун на пиратов, выбираясь из люка.

Сидис глянул на капитана, и его широкое линцо расплылось в довольной улыбке. Он отпустил раба, который тут же пулей вылетел из лавки. Аскор отшвырнул от себя торговца, как никчемнную куклу. Тот быстро отполз в угол, гремя браснлетами.

– Пойон видел, что ты входил сюда, и нам показалось, будто кто-то стрелял. Мы вошли, а тебя нет…

– Так вы решили сами немного пострелять? Я же предложил вам пройтись по магазинам.

– Платить за всякую ерунду? Да мы думали, ты шутишь! – выпалил Аскор.

Перед уходом Роун заглянул в проем люка, в личное убежище старика Тарга – древний рхеопс лежал на спине, с открытыми остекленевшими и уже ко всему безразличными глазами.

– Пошли отсюда, – поторопил свою братию Роун.

Базарная площадь вымерла, словно по ней орнда прошлась. Роун ощущал на себе косые взглянды, с опаской бросаемые из-за глухих ставень, чуть приподнятых занавесей на узких окнах и сквозь всевозможные щели осевших домов.

– По-моему, они уже знают, что мы в городе, а, как, шеф?

– Заткнись и топай, – бросил раздраженно Роун.

Вот и все, что остается после меня, землянина, подумал он с горечью; страх, ненависть и не бонлее того…

– Не понимаю я, шеф, – ворчал Аскор, сидя рядом с Роуном перед центральным обзорным экнраном. – Вот уже полтора года прошло, как мы потеряли "Колдуна", и за все это время ну хоть Ом одно нападение, хоть бы на одну шлюпку! Тик нет же – просто гоняем корабль от одного мира к другому. И всякий раз слышим от тебя – никакой стрельбы, ходите по магазинам, посети-то базарные ряды. Ребятам уже начинают надоедать эти назойливые наставления, словно домонхозяйкам.