Текст книги "Хранящая сердце"

Автор книги: Джоанна Линдсей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Что? – в один голос воскликнули Шанель и Тедра.

Далден нахмурился.

– Разве вы не знаете, что бахаранцы – рабовладельцы?

– После твоих слов я смутно припоминаю, что слышала об этом. Но прошло столько лет, и неудивительно, что я забыла, – сказала Тедра, положив руку на талию Шанель и увлекая ее в зал. – Теперь все окончательно ясно, – добавила Тедра, так, чтобы слышала только дочь. – Если твой отец отдаст тебя этому человеку, я, черт возьми, помогу тебе бежать в противоположном направлении. И может быть, даже уеду с тобой.

После того как мать твердо встала на ее сторону, Шанель смогла немного расслабиться. Она даже вполне спокойно провела вечер, потеряв самообладание только один раз – когда Фалон посмотрел на нее с таким собственническим выражением, как будто она уже принадлежала ему.

Чтобы от него отделаться, Шанель села рядом с Джаддом. Но бедному мальчику было достаточно один раз взглянуть на ее семью, чтобы понять, что он совсем не желает входить в нее и вообще иметь дело с Шанель. Джадд трижды отодвигался от нее, а она придвигалась, причем очень близко. Кончилось тем, что он прошептал ей на ухо:

– Не делай так, Шани. Твоей семье это не понравится,

Робость Джадда ее не очень удивила. На самом деле ее семья не обращала внимания на Шанель. Однако Фалон это заметил.

– Как я понимаю, это конец романа? – сухо спросила Шанель.

– Очень смешно, – парировал Джадд.

Но тут он поймал взгляд Фалона и от испуга прямо-таки позеленел. Джадд сразу почувствовал себя дискомфортно и, извинившись, покинул Шанель. Расстроенная, она сердито посмотрела на Фалона, изображавшего саму невинность.

Ее представили спутникам Фалона – его брату Джаделлу, двоюродному брату Таррену и другу жизни его сестры Лимону. Они были такими же бронзовокожими и черноволосыми, как и Фалон. Джаделл, однако, не был похож ни на одного из воинов, которых когда-либо ей приходилось видеть. Он постоянно улыбался и, к ее крайнему неудовольствию, относился к ней так, будто она уже была членом их семьи.

В этот вечер Шанель узнала, что Джаделл и Далден стали близкими друзьями благодаря какому-то опасному предприятию, в котором вместе участвовали. Вот почему Далден смог привезти их в Ша-Ка-Ра. В разговоре выяснилось, что шоданы их стран имеют различный статус: в Ба-Хар-ане пост шодана передавался по наследству – от отца к сыну; в Кап-ис-Тра шоданом обычно становился сильнейший и мудрейший воин, причем бросить ему вызов мог любой и в любое время. Поэтому, если сын хотел получить титул своего отца, он должен был вызвать его на поединок. Правда, такого еще никогда не случалось. В стране Фалона наследника можно было вызвать только в течение первых пяти дней после смерти шодана-отца.

Шанель нашла это интересным, но совершенно недемократичным, хотя в обоих случаях все решали физическая сила и умение владеть мечом. Было ясно, что Фалон неплохо владеет им, если продержался пять дней после смерти отца. Отец Шанель также должен был прийти к такому заключению, поэтому у Фалона появлялось еще одно преимущество в том случае, если он станет просить ее. Точнее сказать, когда он станет просить. Вряд ли стоило надеяться, что он этого не сделает.

Очевидно, ее отцу предстояло собственными глазами увидеть способности Фалона. Об этом Шанель сказал сам Фалон, заняв место Далдена, когда ужин закончился и ее брат вышел из-за стола. Шанель страшил разговор с ним наедине, но тема оказалась такой, что ее опасения развеялись.

– Я собираюсь участвовать в состязаниях, – сказал он.

– Ну что ж, удачи тебе, – равнодушно ответила Шанель.

– Ты действительно желаешь мне успеха? Он был так удивлен, что она нахмурилась.

– А почему бы и нет? Что в этом особенного? Мне абсолютно все равно, кто победит.

– В самом деле, почему это должно иметь для нее значение? – поспешно вмешалась Тедра. – Моя дочь не имеет к состязаниям никакого отношения, воин, и я просила бы не говорить с ней о них.

По взгляду и тону Тедры Фалон догадался, что Шанель не знает, что состязания проводятся из-за нее. Но, прежде чем он успел что-либо сказать, Тедра разрешила дочери уйти, если она того хочет. А она, естественно, хотела.

Фалон смотрел, как Шанель уходит, понимая, что не может ее остановить или пойти за ней. То, что у него не было на это никаких прав, приводило его в отчаяние. Она должна стать его подругой жизни. Нужно решить этот вопрос немедленно!

Фалон посмотрел на отца Шанель, но ее мать словно прочитала его мысли.

– Вам не стоит сейчас просить за нее, – сказала Тедра. – Чаллен не слепой. Он уже знает о вашей заинтересованности. Но он не будет ничего решать до конца состязаний, поэтому вам нужно ждать, как и всем.

Фалон с беспокойством взглянул на Тедру.

– Тогда я хотел бы, чтобы она знала, почему я буду участвовать в состязаниях.

– Уверена, что вы этого хотите, но я не хочу. Ей будет неприятно узнать, что ее отец причастен к вашему решению. Неужели ваша гордость важнее?

Фалон колебался лишь мгновение.

– Нет. Пусть будет так, как вы хотите.

– Чего бы я хотела, так это чтобы моя дочь никогда вас не встретила.

Это было сказано с раздражением, и Фалон понял, что что-то не так.

– Вы хотите сказать, что она подарила мне свою девственность и вы это не одобряете?

– Вы ошибаетесь, – сказала Тедра. – Я была рада, что она наконец сделала выбор, – пока не увидела, к чему это привело. Мне не нужно было отправлять ее прямо в медитекс, а дать отцу увидеть все это своими глазами.

Эти слова подсыпали соль на раны Фалона.

– Вы должны знать, что я не собирался повредить ей. Этого никогда больше не случится, обещаю вам.

– Шани верит в это не больше меня, – сказала Тедра.

– Я смогу ее убедить.

– Вы намерены этого добиться, но, к счастью, не все зависит только от вашей решимости.

Фалон внутренне сжался, удивляясь тому, что едва не потерял сейчас самообладание.

– Вы осуждаете меня, не зная всего.

– Снова неверно, воин, и неверно вдвойне. О том, что случилось, я знаю больше, чем мне бы хотелось. И не только то, что мне рассказала Шани – кстати, она не винит вас в случившемся, просто не хочет испытывать все снова. Марта сообщила мне всю оставшуюся информацию. Вы можете не поверить, но в этом отношении я на вашей стороне. В конце концов Шани выбрала вас, и это в долгосрочном плане значит больше, чем ее страхи и ваша неопытность в сдерживании своих эмоций. Все это можно исправить. Но ситуация складывается не в вашу пользу по другой причине. Послушайте моего совета – отступитесь.

– Никогда!

– Тогда вас ждет разочарование, потому что проблема теперь не в ваших поступках, а в вас самом. И я не представляю, как вы с этим справитесь, воин.

Сказав эти загадочные слова, она отошла, оставив его в замешательстве. Но ненадолго. Фалон отправился прямо к Далдену.

– В чем я изменился, что твоя мать стала ко мне так враждебно относиться?

На такой странный вопрос Далден сначала не мог ничего ответить. Но тут он вспомнил слова матери, сказанные на балконе.

– Звезды, я, кажется, знаю, почему она так себя ведет. Прости, Фалон, но это моя вина. Я упомянул, что у вас есть рабы.

– Ну и что?

– Моя мать ненавидит рабство.

– А сестра?

– Тоже.

Фалон тяжело вздохнул. Почему все складывается не в его пользу? Трудности возрастали и начинали казаться непреодолимыми.

Фалон тихо проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь. Одна из стен слабо сияла в темноте – там была оставлена открытой полка с гаэльскими камнями. Минимум света, который она излучала, был достаточен лишь для того, чтобы смутно различать очертания мебели. Но Фалону этого было достаточно. Собственно говоря, его интересовала только кровать, тем более что он не забыл, где она находится. Фалон двигался бесшумно и был уже на полпути к цели, когда обнаружил, что в постели находятся два тела, причем одно из них – нечеловеческое. В темноте на него сверкнули кошачьи глаза и послышалось громкое мурлыканье, слышное, наверное, в коридоре. Однако Шанель это не разбудило – видимо, она привыкла к таким звукам.

Для Фалона же они были явно непривычны. Он стоял посреди комнаты, раздумывая, стоит ли ему связываться с ее игрушкой – ручным фембаем. При этом он не мог убить зверя, так же, как не мог уничтожить другую ее игрушку – Дродой проклятого андроида. Но зверь сейчас мурлычет и ведет себя вполне дружелюбно. Фалон снова стал продвигаться к кровати.

На этот раз его остановил голос, звучавший громко, как сирена, и явно отдававший металлом.

– Когда же ты наконец заговоришь, Корт? Когда он окажется у нее в постели?

– Я дожидаюсь тебя, Марта. – Второй голос шел с другого направления. – Воины совсем меня не боятся, даже если видят, на что я способен. С другой стороны, ты…

– Думаю, ты прав, – со вздохом сказала Марта. – Ты помнишь меня, большой парень? – самодовольным тоном спросила она.

– Тебя невозможно забыть, – сдавленно произнес Фалон. Он, правда, видел только андроида, сидящего на стуле у входа на балкон. – На этот раз твое вмешательство не нужно, компьютер. Я только хочу поговорить с Шанель.

– Неплохо, – рассмеялась Марта. – У вас это теперь так называется!

– Ради Звезд, Марта, – сонным голосом проговорила Шанель. – Я хочу хоть немного поспать.

– Извини, но тебе придется проснуться. У тебя посетитель, который на самом деле не посетитель. – Смех сопровождал эту игру слов.

Фалон перевел взгляд с Корта на постель и увидел Шанель, сидящую позади фембая.

– Фалон, это ты?

Она произнесла его имя раньше, чем смогла разглядеть в темноте. Это ослабило то раздражение, которое в нем вызвали ее машины. Но кое-что осталось.

– Неужели так необходимо окружать себя телохранителями?

– Моя мать считает, что надо, и я с ней согласна. Ты не имеешь права входить сюда, Фалон, тем более среди ночи.

– Я не мог уснуть, – сказал он. – Я хочу только поговорить, Шанель.

– Если ты веришь этому, Шани…

– Марта, я и сама способна думать, – запальчиво сказала Шанель, перебираясь через фембая и садясь на краю постели. – Корт, прибавь немного света.

Коробка с гаальскими камнями со щелчком приоткрылась, озарив комнату светом. Фалон был разочарован, увидев, что Шанель полностью одета в нечто вроде пижамы, включая свободно облегающие браки. Однако при виде золотистых волос, свободно рассыпавшихся по плечам, он почувствовал, что может думать только о том, как соединиться с ней. Шанель была для него желанна, как никогда.

– Мне совершенно нечего тебе сказать, Фалон Ван Иер, – холодно проговорила Шанель, нахмурившись. Теперь она уже полностью проснулась. – Все, что ты скажешь, не изменит того факта, что ты воин, а я не хочу воина, никакого. Ты обманул меня и не сказал, кто ты.

– Разве ты не сделала то же самое?

От этого напоминания ее щеки вспыхнули.

– Я сказала бы тебе, кто я, перед тем, как уйти, если бы все кончилось благополучно. Но случилось иначе.

– Если ты собиралась это сказать, значит, хотела, чтобы я просил тебя у твоего отца, так?

– Фалон, теперь это не имеет значения.

– Для меня имеет, женщина, – сказал он с внезапной горячностью. – Это значит, что ты не просто выбрала меня для первого раза, а выбрала как друга жизни.

Он был прав, и ее вновь охватило то разочарование, которое Шанель впервые ощутила, поняв, что ее мечты не сбудутся. А она так надеялась на счастье, когда впервые увидела его! О Звезды, почему же он сначала разрушил эти мечты, сделав ей больно, а затем и вовсе похоронил, когда выяснилось, что он воин и хуже того – воин-рабовладелец.

Вспомнив об этом, она почувствовала, как сожаление уступает место гневу. Это чувство завладело ею с поразительной быстротой, заставив вскочить на ноги и подойти к тому, кто был его причиной. Теперь Шанель не пыталась избежать конфронтации, а наоборот, бросилась в водоворот схватки, даже не заметив этого в гневе.

Она остановилась перед Фалоном, переполненная яростью.

– Какое это имеет значение, что я наивно надеялась на что-то постоянное, если ты хотел всего лишь сделать меня рабыней? Рабыней! Бесправной собственностью! – Желание сделать ему больно было так велико, что она, не раздумывая, ударила кулаками по его груди. – Как ты мог, Фалон?

У него не дрогнул ни один мускул, и Шанель в отчаянии поняла, что не сумела ему ничего сделать, в то время как ее ладони горели от боли. Внезапно поняв, что натворила, она в страхе отступила.

Фалон обратил внимание только на ее реакцию.

– В чем дело?

– Ни в чем!

Он схватил ее руки и начал массировать их.

– Если ты попробуешь сделать это снова, женщина, мне придется назначить тебе должное наказание.

Она с возмущением посмотрела на него и вырвала руки.

– Я слышала, что у тебя означает «должное наказание». По крайней мере, со мной ты этого не сделаешь. Да и зачем? Если ты хочешь сказать, что я причинила тебе боль, то я не поверю.

– Ты сделала больно себе, – просто сказал Фалон. – Я этого не разрешаю.

Шанель недоуменно посмотрела на него.

– Но ты же собираешься меня шлепать? Ты думаешь, что это не больно?

– Всего лишь маленькое неудобство, чтобы предотвратить большое зло. Это и мне причинит боль, но тебя нужно научить…

– Заткнись! – огрызнулась Шанель. Марта хихикнула.

– Звезды, мне так нравится их логика!

Шанель сердито посмотрела на блок компьютерной связи, лежащий на столе в центре комнаты. Его объектив был нацелен на дверь. Шанель была слишком зла на Фалона, чтобы сейчас выговаривать Марте. Ее сузившиеся от ярости глаза вновь остановились на воине, заметив, что он тоже, нахмурившись, смотрит на блок связи. Теперь Фалон знал, где тот находится!

Но тут Шанель вновь привлекла его внимание.

– Ты забыл, что мой отец воин, как и мой брат? Они научили меня, что можно делать и чего нельзя. И я прекрасно знаю, что не должна пытаться причинить вред воину. Это может позволить себе только воин. Вот почему я лишь бросаю в моего брата разные предметы, когда он меня дразнит. Но ты… Я, видимо, потеряла голову. Я прошу прощения за то, что ударила тебя. Можешь быть уверен, что это больше не повторится. Если я не увижу тебя снова, то у меня и не будет такой возможности. Именно на это я и рассчитываю. А теперь ты можешь уходить, Фалон. Мы уже поговорили более чем…

– Говорила только ты, – спокойно сказал Фалон. – Теперь позволь мне высказаться. Да, я купил бы тебя, если бы знал, что иначе не смогу тебя получить. И так как я думал, что ты посетительница, то другого пути у меня не было. Но если бы ты стала моей рабыней, Шанель, ты не страдала бы. Ты была бы счастлива, испытывая только наслаждение.

– Ты сам-то в это веришь? – с сомнением спросила она.

– Я не могу в это не верить, – горячо ответил он. – Теперь, когда я знаю, что ты можешь быть матерью моих детей, мое счастье безмерно возросло. Ты необходима мне. Я не могу ни о чем думать, кроме как о том времени, когда ты будешь моей.

Шанель хотелось, чтобы эти слова не произвели на нее никакого впечатления. Все, что она о нем знала, говорило против него, но его стремление к ней было столь велико, что сильно возбудило ее собственные чувства. Проклятие! Если бы он не был таким желанным, не возбуждал бы одним своим видом! А слышать, что она необходима, – Звезды, это почти так же прекрасно, как знать, что тебя любят!

Голос Марты прервал ее размышления:

– Надеюсь, молчание не означает, что ты действительно думаешь об этом, Шани.

Прежде чем Шанель смогла ответить, раздался голос Фалона, хриплый от волнения:

– Выключи компьютер и отошли андроида, керима. Соединись со мной и без страха возьми то, что принадлежит тебе. Я буду только выполнять твои пожелания. Я даже не буду касаться тебя.

Снова иметь его, но не бояться? Мысль об этом заставила ее сердце забиться быстрее. Однако усилием воли Шанель подавила возникшее чувство. Теперь дело заключается не столько в потере Фалоном контроля над собой, в его силе и росте. Теперь все обстояло намного хуже – он был воином, и воином-рабовладельцем.

Шанель долго не отвечала.

– Ты можешь даже связать мне руки, если так тебе будет спокойнее, – добавил Фалон. Шанель фыркнула:

– Это могло бы сработать раньше, воин, но не сейчас. Нет уж, спасибо!

– Умница! – возликовала Марта. – Следи, чтобы у тебя внутри ничего не обрывалось, и пользуйся головой, а не либидо, и тогда, может быть, он наконец получит урок. – Но она все же не удержалась от язвительного замечания: – Кстати, тебе нечем его связать так, чтобы он не смог разорвать. Он это знает, иначе не предложил бы.

Конечно, Марта была права, но Шанель уже и сама обо всем догадалась. Она негодовала на себя за то, что вообще еще что-то испытывает к Фалону. Она знала, что не должна снова оставаться с ним, и знала почему.

– Я могу его удержать, – вдруг сказал Корт.

Шанель застонала.

Марта высказалась более определенно.

– Воин хочет, чтобы ты ушел, безмозглый, а не помогал, – с насмешкой заметила она. – Не пора ли тебе…

Шанель на секунду в страхе закрыла глаза, прекрасно понимая, что теперь Марта еще больше разозлила Фалона. Этой секунды Фалону, однако, оказалось достаточно, чтобы преодолеть расстояние до стола, на котором лежал блок связи, и ударом кулака разбить его вдребезги.

При этом звуке Шанель вновь открыла глаза, поняв, что произошло, раньше, чем успела все увидеть.

Инстинктивно она бросилась к Фалону, обняла его руками за шею и тесно прижалась к нему.

– Марта, пожалуйста, не надо! – отчаянно молила Шанель, ожидая, что Фалон вот-вот исчезнет, чтобы появиться Звезды знают где. – Знаешь, у мамы десятки таких блоков связи, так что ничего страшного не произошло.

– Пока! – зловеще сказал Фалон. – Где ее сердце, женщина? Что мне надо сделать, чтобы ее уничтожить?

Шанель еще раз застонала, на этот раз довольно громко, и чуть сильнее сжала его шею. Сейчас она боялась уже другого. Она понимала, что нужно срочно объяснить Фалону ситуацию, прежде чем Марта потеряет терпение и отправит его куда-нибудь туда, откуда нет возврата.

– Ты не должен вредить Марте, Фалон. Она принадлежит моей матери и не только компьютер, но еще и ее лучшая подруга. Если ты повредишь ее, моя мать очень огорчится. Я не прощу тебе этого. А из-за чего? Из-за того, что она тебя раздражает?

– Значит, я и от нее не могу отделаться, чтобы тебя не расстроить?

Голос Фалона звучал совсем не зло, и, когда его щека коснулась ее щеки, Шанель поняла, почему. Она крепко прижималась к нему, и он был благодарен ей за это. Однако Фалон не обнял ее. Он сдержал свое слово, когда обещал, что не станет к ней прикасаться. Но вот она к нему прикасалась! Дрожь от сексуального наслаждения внезапно пробежала по всему телу Шанель.

Будь он проклят! Как он сумел этого добиться, если она терпеть его не может и не только его, но и всего того, что с ним связано? Тем не менее нельзя было отрицать, что ее к нему влекло. Конечно, соединяться с ним вновь, как бы ей этого ни хотелось, сейчас не стоит. Это подбодрит его и сделает и без того запутанную ситуацию еще сложнее.

Шанель оторвалась от его тела и посмотрела на него, стараясь не выдавать своих чувств. Желание Фалона легко читалось на его лице. Мужчина ее хотел, страсть горела в его голубых глазах. Шанель вдруг ощутила новый приступ сексуального голода, гораздо острее, чем прежде. Ни о чем другом она уже не могла думать.

Но раньше чем она успела сделать какую-нибудь глупость, например уступить его немой мольбе, ожила аудиовизуальная консоль в углу комнаты. Шанель повернулась к ней и дала разрешение говорить. Она была рада отсрочке, хотя прекрасно понимала, кто вызывает.

Действительно, консоль загорелась, и на ней появилось изображение консольного поста корабля. В комнату ворвался голос Марты:

– Скажи мне, почему я не могу вышвырнуть его отсюда куда-нибудь в компанию диких фембаев?

Шанель не возражала, чтобы Фалон ушел, но не хотела, чтобы он ушел из жизни вообще. Мысль об этом ее потрясла.

– Потому что… потому что… потому что потому! – было все, что она смогла на это ответить.

– Нельзя ли услышать от тебя что-либо более вразумительное? – сухо спросила Марта.

– Не можешь ли ты просто забыть об этом? Фалон сейчас уйдет…

– Ты чертовски верно сказала. Именно сейчас, и прямо сейчас.

– Нет! – крикнула Шанель, со страхом озираясь вокруг. Но транспортировка происходила мгновенно. Фалона здесь уже не было. – Куда ты его отправила, Марта?

– Успокойся, детка, – сказала Марта своим обычным голосом. – Он вновь в своей комнате, где мне и надо было держать его, чтобы не нарушать твой сон. Надеюсь, он не подумает, что я не сдержала свое обещание?

Шанель с бешенством поглядела на консоль. Только что пережитый страх перешел в гнев.

– Ты не должна была играть в игру «Я непреклоннее всех»! Ты вполне могла оставить его в покое. Будь ты проклята, на этот раз я контролировала ситуацию. Зачем тебе понадобилось его транспортировать?

Если бы Марта могла равнодушно пожать плечами, она бы это сделала.

– Я просто выполняла свои обязанности. С Мок II было бесполезно спорить, и Шанель направила свой гнев в другую сторону.

– А ты почему все время просидел без дела, Корт? Разве я не требовала, чтобы он ушел? Разве ты не мог сделать хотя бы попытку помочь ему уйти?

– Ты сказала это в гневе, а когда злость прошла, ты больше не говорила, чтобы он ушел. Он к тебе даже не прикасался, лишь однажды, когда хотел успокоить твою боль. Ты сама к нему прикасалась.

– С каких это пор ты стал обдумывать ситуацию, прежде чем действовать? – уже спокойнее проворчала Шанель.

– Марта объяснила мне, что, когда у женщины все обрывается внутри, «нет» не всегда означает «нет». В ее истинных чувствах часто очень сложно разобраться.

– Марта!

– Ну да, он ведь задавал так много вопросов, а что я должна была ему отвечать? Что ты терпеть не можешь этого парня, в то время как каждый раз прямо-таки трепещешь от одного его вида? Кроме того, на самом деле ты не хочешь, чтобы Корт с ним связывался. Гордость твоего Фалона может этого не вынести. Гораздо лучше, если ему будет противостоять что-то, против чего он не в состоянии бороться.

Шанель была вне себя от этого великолепного подтверждения безумия Марты.

– Я собираюсь в постель. Мне даже не хочется и думать о том, каким разозленным будет этот воин в нашу следующую встречу. Я также не стану больше говорить о том, насколько полезными вы оба оказались. Наверно, было бы лучше, если бы вы вернули Фалона в его комнату до того, как я проснулась. Теперь же у меня появилась еще одна причина для беспокойства.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я никогда не ошибаюсь?

Это замечание окончательно добило Шанель.

Как только Тедра на следующее утро появилась в своей гардеробной, вспыхнул терминал главного процессора Марты.

– Для твоего возраста просто безобразие, что ты так много времени проводишь в постели, – проворчал ее голос. – Неужели тебе никогда не надоедает так долго разделять секс с одним и тем же мужчиной?

– Ай-яй-яй! – усмехнулась Тедра, зайдя в солнечную ванну и проведя там три секунды, необходимые для того, чтобы стать чистой. – Когда ты так набрасываешься на меня, старушка, значит, тебе что-то не нравится, и обычно это твой же собственный поступок. Что случилось на этот раз?

– Мое недовольство вполне законно, тем более что я над этим долго думала, дожидаясь тебя полночи и потом еще утром. Лишний час, который ты провела с большим парнем, совершенно измочалил мои нервы. Удивительно, как я удержалась и не прервала эту маленькую забаву.

– У тебя нет нервов, а в последний раз, когда ты прервала Чаллена против его желания, тебя потеснил Брок. Тебе это так не понравилось, что ты изменила свои манеры. Кроме того, что я могу сделать, если мой варвар так меня любит, что не может держать руки от меня подальше?

– Тебе самой это слишком нравится. Глаза Тедры округлились, но затем она рассмеялась.

– У нас сегодня утром замыкание в цепи что ли? Ты наконец перестанешь ходить вокруг да около и скажешь, что тебя действительно беспокоит? – Тут она остановилась, не успев скользнуть в свежее чаури. – Постой, ты ведь провела ночь с Шани. Что ты натворила, Марта?

– Что ты имеешь в виду под словом «натворила»? – возмутилась Марта. – Я оценивала обстановку и действовала согласно твоим пожеланиям. Но когда нужно было выбирать, мне пришлось гадать, какое решение лучше, разумеется, в заданных тобой рамках.

– Мне это не очень нравится. Что это за решение, которое не вызывает у тебя восторга?

– Посмотри сама.

С чувством беспокойства Тедра села перед видеопортом компьютера, чтобы посмотреть, что случилось прошедшей ночью с ее дочерью. Это была запись с объектива Марты, частично дополненная следящей системой корабля, когда объекты не были непосредственно в поле зрения компьютера. Действие можно было проследить во всех подробностях, начиная с того момента, как Фалон вошел в комнату, и кончая сценой, когда Шани в бешенстве колотила свою подушку перед тем, как вновь провалиться в беспокойный сон.

– Я никогда не видела, чтобы она так сердилась на кого-то или кого-нибудь так защищала, – недовольно сказала Тедра, просмотрев все.

– С сексуальными чувствами не так легко справиться, когда испытываешь их впервые. Ты это помнишь или придется долго вспоминать?

Тедра скривилась.

– Очень остроумно! Однако я вижу, что ты, как всегда, права, Марта. Она все еще хочет его. Это написано у нее на лице даже тогда, когда она его отвергает.

– Верно, но она все-таки сказала «нет». Она всерьез уверена, что не может быть счастлива с воином, поэтому, по крайней мере сейчас, из этой ситуации нет выхода. Тем не менее я смогла этой ночью держать рот на замке и дать этому воину возможность избавить твою дочь от одного из ее страхов.

Тедра не стала уточнять, от какого именно.

– Ты думаешь, он смог бы?

– Он был полон решимости. Конечно, другой вопрос, как он справился бы со своими чувствами. Один раз у него не получилось, и логика говорит, что у него было все-таки недостаточно времени для того, чтобы научиться управлять теми чувствами, которые Шани у него вызывает. Но он пытался. Ты сама видела, что он даже не касался ее, хотя прямо-таки излучал эмоции. Думаю, если бы я находилась от него так близко, как Шани, у меня расплавились бы все схемы.

– Я не это хотела услышать, Марта, – проворчала Тедра.

– Если кто-то имеет такой заряд эмоций, он неизбежно должен при этом испытывать то же чувство, которое так дорого Шани. Никто меня не убедит, что в Ша-Казне найдется хоть один мужчина, который по уши не влюбится в твою дочь, если получит такую возможность.

Тедра была склонна согласиться. Она всегда утверждала, что воины способны любить. Нужно было только найти способ заставить их признаться в этом чувстве, считающемся недостойным воина. Однако ба-харанцы в отличие от воинов Кап-ис-Тра не скрывают чувств. Несомненно, Марта права, значит…

– Это не единственное возражение Шани против воина, Марта. Как насчет ее неразумного страха перед наказанием?

– Она боится наказания, принятого в Кап-ис-Тра.

– И возмущается теми, которые приняты на Ба-Хар-ане. Ты же знаешь, как она реагирует на боль.

– Подожди, куколка. Ты говоришь о детском наказании. Разве от него может быть по-настоящему больно? Дело здесь не в силе наказания, а в том унижении, которое испытывает взрослый человек от того, что его отшлепали и ему некоторое время неудобно сидеть.

Тедра усмехнулась, вспомнив, как один раз ее отшлепали, причем она сама об этом попросила. Кстати, это было совсем не больно.

– Ну хорошо, – согласилась она. – Наверно, это вообще не проблема, хотя скорее всего Шани думает иначе. – Она вздохнула. – Звезды, мне бы хотелось, чтобы у меня наконец сложилось мнение об этом человеке, которого бы я могла твердо придерживаться.

– У тебя уже есть такое мнение, так же, как и у Шани. Вы обе просто разочарованы, что бедный парень не такой безупречный, как Чаллен.

– Не смеши меня, – фыркнула Тедра. – Это Чаллен-то безупречный? С каких это пор? Марта хихикнула.

– Несмотря на некоторые его варварские наклонности, из-за которых ты временами лезешь на стенку, ты считаешь его лишь чуть-чуть хуже амброзии. Ты сразу захотела его, как только увидела. Просто ты тогда не планировала его удержать. Твоя дочь, наоборот, и хотела этого бахаранца с самого начала, и планировала его удержать. Он сам виноват, что не смог привязать ее к себе при их первом соединении. В этом его единственная ошибка. Все остальное можно преодолеть. Да ты и сама об этом говорила.

– Говорила, пока не узнала, что он проклятый рабовладелец, – напомнила ей Тедра.

– Рабов можно продать, не так ли? Но вдруг он не захочет?

– Захочет, если Чаллен поставит это условием, чтобы отдать ему свою дочь, – усмехнулась Тедра. – Иногда я думаю, зачем держу тебя поблизости?

Марта в ответ издала какой-то неопределенный звук.

– Итак, мы установили, что Шани хочет его – пусть даже не признается в этом, – помолчав, продолжала Тедра. – А вот любит ли она его?

– Что я, телепат? – возмутилась Марта.

– Ты ведь крупный специалист в области логики и дедукции, о чем часто напоминаешь мне и всем, кто тебя слушает. Это все равно что читать мысли. Или ты боишься, что мне не понравится ответ?

– Если ты надеешься, что у нее глаза горят от страсти, то я должна тебя разочаровать. Иногда Шанель может вести себя легкомысленно, но в основном она проявляет твердость. Она не позволит себе полюбить бахаранца до тех пор, пока считает, что не должна принадлежать ему. Так что ничего не выйдет: она будет этому сопротивляться.

– Грандиозно! – раздраженно воскликнула Тедра. – Но что мне делать, если Шани желает улететь?

– Пусть отправляется, – просто сказала Марта. Я поиграю несколько недель с метеоритами, пока Шани не справится со своими страхами и не поймет, что раздула целое дело из ничего. За это время и бахаранец научится терпению.

Тедра похлопала себя по щеке.

– Несколько недель?

– Больше не понадобится, если я буду ее осторожно обрабатывать, – заверила Марта. Тедра стояла рядом с Чалленом и смотрела, как Фалон Ван Иер выигрывает еще один раунд состязаний. Она была неприятно поражена той легкостью, с которой он побеждал. На каждый поединок уходило меньше половины отведенного времени – Фалон торопился как можно быстрее покончить с соревнованиями. Такое мастерство владения мечом доставило бы Тедре подлинное удовольствие, если бы она не была так зла на молодого человека за все неприятности, что ожидали ее семью из-за него.

Причем все складывается как-то нелепо. Шани его хочет. Чаллен его уже одобрил. Даже Марта не возражает. Как будто препятствий нет. Вместо этого Шани собирается покинуть родной дом, нарушая волю отца и страдая из-за этого. Чаллен будет в бешенстве, и весь его гнев обрушится на Тедру, а отнюдь не на того, из-за которого все это произошло. «Может, не стоило Шанель так реагировать на случившееся, ведь все прегрешение этого молодого человека в том, что он позволил своим эмоциям перелиться через край», – с досадой подумала Тедра.