355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джоанна Борн » Тайна куртизанки » Текст книги (страница 18)
Тайна куртизанки
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 00:08

Текст книги "Тайна куртизанки"


Автор книги: Джоанна Борн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Грей поднял Анник с кресла, чтобы поцеловать, страстно, по-хозяйски. Чем удивил ее. Хотя она больше волновалась, как незаметно спрятать нож, который он ей передал. Но лицо у него было убийственно мрачным. Она надеялась, что если он кого-то убьет, это будет Леблан.

– Почему он здесь? – Голос Леблана поднялся до писка. – Что вы делаете? Что вы с этим англичанином замышляете? Вы обвиняете меня в безумии? Вот это безумие! Уберите его отсюда. У меня власть Фуше, и я говорю это.

Никто не шевельнулся.

– Вы, разумеется, объясните, почему раздаете приказы в моем доме, Жак?

– Вы перешли границы. Даже вы не можете открыто встречаться с английскими шпионами. Это измена.

– Возможно, я поступаю необычно, хотя у меня ощущение, что эта ночь тоже весьма необычна. Месье Грей и я давно знаем друг друга, но мы еще ни разу не встречались лицом к лицу… как вы, когда держали его в своем винном погребе в Париже.

Леблан плюнул на богатый ковер. Сулье улыбнулся:

– А Фуше известно, что вы держали главу подразделения британской разведки, но у вас не хватило ума его узнать? Надеюсь, он будет в хорошем настроении, когда услышит это.

Леблан сменил цвет лица с белого на красный.

– Не бросай мне вызов, старик. Во Франции у меня большая власть и доверие Фуше.

– Тогда Фуше, возможно, посочувствует вашим промахам.

Сулье и Грей обменялись холодными взглядами.

– В этом Жак прав. То, что мы здесь делаем, беспрецедентно. Сегодня мы выступили за рамки отведенной нам роли, вы и я, и смотрим друг на друга. Я из тех людей, кто не любит странностей. Поэтому грубые вопросы своего коллеги я поставлю более вежливо. Что привело вас сюда?

– Анник.

– Вы можете не получить ее. Вы должны это понимать.

– Мы в Англии, – ответил Грей.

– А женщина по имени Каррадерз, ваш агент, в Париже. Не будем говорить о силе. Вы не входите в мою крепость и не забираете моих агентов. В обмен женщина по имени Каррадерз спокойно вяжет в своем белом доме с голубыми ставнями в Фобур Сен-Жермен. Так было решено десятилетие назад между Гальба и Фуше. Одна клетка на доске будет всегда неприкосновенной в каждой столице. Эта – наша. Анник остается со мной.

– Она в опасности. – Грей ткнул большим пальцем в Леблана: – Этот ублюдок собирается убить ее.

– Только не в моем доме. Месье Грей, мы не причиним Анник никакого вреда. После смерти ее матери, а также моего старого друга Вобана я остаюсь ее защитником. Я не позволю…

Вобан? Что он сказал? Не может быть. Комната перед Анник качнулась, словно резко остановившаяся карета.

– Вобан умер? – Они замолчали.

– Ты не знала? – спросил Грей.

– В последний день июля, – заботливо сказал Сулье. – Ты не слышала? Он умер мирно, во сне, дитя мое. Он прожил свое. Мы…

Грохнул выстрел. Жар коснулся ее щеки. Анник была на полу, лицом вниз, не помня, как она упала. Пороховой дым плыл в воздухе. Она не чувствовала боли, только холод и страх.

Яростная драка. Упал стул. По ковру запрыгал пистолет. Сулье вскочил на ноги, его трость оказалась тонкой шпагой. Охранники уже стояли перед ним, как щит.

Леблан выхватил нож. С быстротой молнии Грей кружил, нанося удары ногой и кулаками. Французский бокс. Она не знала, что Грей боксер. Леблан пошатнулся и с криком прыгнул на Грея.

Оба рухнули. Упала лампа, за ней тарелки. Анник не могла бросить нож в сплетение тел дерущихся мужчин. Охранники, идиоты, не вмешивались. Леблан взмахнул ножом. Грей перехватил его руку. Нож клонился то вперед, то назад и, в конце концов, упал к ногам Сулье. Кулак Грея завершил драку. Окровавленный Леблан безвольно лежал на полу. Анник присела рядом с Греем, держа в руке так и не использованный нож. Грей не ранен. Ни малейшего повреждения. Охранники бросились к ним, не зная, кого хватать.

– Ив, помоги Леблану подняться, – раздался спокойный голос Сулье. – Вот так. Продолжай ему помогать. Месье Грей, я невыразимо благодарен. Анник, моя дорогая… ты не ранена? Вижу, что нет.

Она встала, но дрожала так сильно, что оглянулась, ища, за что бы ухватиться. На шелковой желтой обивке стены позади нее пуля проделала аккуратную круглую дырочку, черную по краям.

Леблан висел в неумолимой хватке охранника и выглядел… ничтожным. Всего лишь худой, отвратительный человек в помятой одежде, с кровоточащим носом. Где важный французский шпион? Где пугало ее детства?

Словно издалека Анник услышала свой голос:

– Вобан умер. Я не знала.

Сзади подошел Грей:

– Я бы сказал тебе. Я думал, ты знаешь.

В голове у нее шумело. Так странно. Теперь она знала все. Это же очевидно.

– Вобан умирает. А через неделю карета Маман невероятным образом падает с высокой скалы. В тот день я должна была ехать с ней.

– Боже мой, – пробормотал Грей.

Она с яростью смотрела на Леблана.

– Настолько трудно было убить меня, что ты решил убить Маман? Или ты думал, я поделилась секретом с ней?

– Я не знаю, что ты имеешь в виду. – Леблан отвел взгляд. Он был виновен. И напуган.

Он убил Маман…

Бросив нож, Анник пошла на него с голыми руками. Он задергался, когда ее руки сомкнулись на его горле. Она разорвет его на части. В клочья. Она боролась с охранниками, которые оттаскивали ее от Леблана. Она боролась с Греем, когда он завел ей руки за спину, не позволяя вцепиться ногтями в Леблана.

– Перестань, – донесся до нее голос Сулье.

– Я убью его! – Она пнула Грея. – Убью пятьдесят раз. Убийца! Преступник. Тварь!

– Она лжет. Не слушайте ее. Все это ложь.

– Пока она только обещает вас убить, – произнес Сулье. – И я почти склонен ей это позволить. Но сначала мы послушаем, что она хочет сказать. Успокойте ее месье Грей иначе она поранит себя.

Она сотрет этот кусок грязи с вселенной. Превратит его в пыль.

– Сын шлюхи! Убийца!

– Хватит, Анник. Скажи мне. – Грей не давал ей шевельнуться.

Его запах, его уверенность привели ее в чувство. Ярость стихала, оставляя внутри пустоту. Она привалилась к нему, замерзшая, больная, тяжело дыша.

Вобан умер. Он никогда больше аккуратно не сложит ее донесение, не кивнет, не скажет перед всеми: «Хорошая работа». Не добавит воду в ее стакан с вином, как будто она еще ребенок. Никогда. Никогда. Ни Вобана. Ни Маман. Все умерли. Слезы жгли ей глаза, боль душила ее. Грей крепко прижал ее к себе.

– Сейчас не время для этого, – напомнил Сулье. – Перейдем к делу.

Гнев утих. Из нее словно вынули сердце и душу. Она стала ничем, холодным ветром в женской оболочке. Анник попыталась оторваться от Грея, но тот не отпустил ее, повернув в своих объятиях так, чтобы она смотрела на Сулье.

– Я успокоилась.

– Хорошо, Я должен разобраться с Лебланом, расскажи мне правду об этом деле.

Правда. Как странно, что она может говорить правду в этой компании. Уже не было старика в каменном доме в Нормандии, зависящего от ее молчания. Вобан умер. Ничто уже не могло ему повредить.

– Вобан украл планы Альбиона. – Она увидела, как ее слова пронзили сердце Сулье.

– Это невозможно. – Позади нее и Грей окаменел.

– Вобан украл их, чтобы передать британцам. Не за деньги. – Анник не могла проглотить ком в горле. – Плата золотом, даже небольшая сумма, не навлекла бы подозрения на Вобана.

– Никто бы не поверил. – Сулье тяжело опустился в кресло. – Он придумал безошибочную операцию. Как всегда.

– Он составлял план несколько месяцев, один, втайне. Я думаю… Вобан стал немного сумасшедшим, когда его сыновья погибли в Египте.

– Другие тоже потеряли сыновей.

– Его сыновья умерли зря. Наполеон уплыл домой принимать свои парады и устанавливать сфинксов вместо ножек стола. А Эмиль с Филиппом умерли в лихорадке и вони Каира, брошенные человеком, который привел их туда. Они умерли за туалетный столик корсиканца, сказал Вобан.

Как мог Сулье не понимать? Он был другом Вобана. Как мог выглядеть таким удивленным и осуждающим?

– Вобан был старым, усталым и больным. Он всю жизнь служил Франции, во время террора потерял все – дом, семью, жену.

– Дитя мое, я был там. Я знаю.

– У него остались только его мальчики. А Наполеон потратил их жизни на свой претенциозный каприз править Востоком.

Анник высвободилась из объятий Грея и начала ходить по комнате. Французские агенты следили за ней глазами, ожидая, что она скажет. Боль Сулье хлестала ее молчаливыми ударами.

– Теперь Наполеон готовит другую многочисленную экспедицию. В Англию. Вот почему Вобан украл планы. Он сказал, что Наполеон предал революцию.

Сулье провел рукой по лбу.

– Он всегда был среди нас мечтателем. Идеалистом. Но это…

– Больше не должно быть никаких бессмысленных сражений за морем, сказал Вобан. Французская армия не останется покинутой. Он предотвратит это.

– Ты подчинялась его приказам, Анник. Если он велел тебе помочь ему…

Неужели Сулье думает, что Вобан возложил бы это на ее плечи?

– Нет. Он ничего мне не говорил. Он послал меня в Брюгге с мелким поручением, как всегда. Наблюдать за британцами. Но Леблан…

Тот боролся с державшими его охранниками, зная, что она скажет. Анник чувствовала его ненависть.

– Тиллмен, маленький червяк Леблана в военной разведке Англии, сказал ему, куда британцы доставят золото. Сначала англичане были преданы англичанином. – Она повернулась к Грею, бесстрастному, с холодным взглядом. – Леблан устроил засаду. Всех убил. И взял золото. Он совершал бесконечные убийства за это золото.

Услышав это, Грей лишь слегка кивнул. Но с этого момента Леблан был мертв. Он мог ходить, разговаривать час или неделю, но был уже мертв. Сулье это видел. Она не думала, что это сознавал Леблан.

– Она лжет! Клянусь, Сулье, это ложь. – Он корчился от страха и ярости. На его лице проявились длинные красные царапины. – Это Вобан. Только Вобан. Я ничего об этом не знаю.

Она даже не взглянула в его сторону.

– Я была с Вобаном, когда он пришел в гостиницу, еще с кровью убитых им людей на одежде. – Анник вспомнила свой ужас и тошноту. Неописуемую ярость Вобана. – Он знал, что у Вобана должны быть планы, и потребовал их как плату за свое молчание.

– Эта стерва лжет. В тот день я был в Париже. Могу привести дюжину людей, которые это подтвердят.

– Он был там, прятался на ферме Поля Друэ в Врезание. Нет, – процедила она, – молчи, ублюдок. Твои люди, Пласэ и Вошеляр, были убиты по твоему секретному приказу. Семья Друэ сгорела в своих постелях. Знать кое-какие твои секреты, Леблан, становилось вредно для здоровья. Но одна из дочерей убежала и спаслась. Так что свидетель есть.

Готовность Ива и других охранников задушить Леблана в объятиях росла с каждой минутой.

– Не слушайте эту шлюху, эту суку в период течки, подставляющую себя английскому псу!

– Ты убил Маман, когда я была слепой и бесполезной. Трех англичан в Брюгге. Двух собственных людей. Семью Друэ на их ферме. Даже маленьких детей. И одному Богу известно, скольких еще. Все ради золота. – Она больше не могла говорить.

Леблан напоминал загнанную в угол крысу.

– Ты, Сулье, пожалеешь об этом. Фуше раздавит тебя как муравья, когда я ему расскажу.

– Алчный ты человек, Жак. Настолько алчный, что я верю в твою жестокость. Я получил ответы на кое-какие вопросы, которые задавал себе в прошлом году. Да и зачем еще ты пытался бы убить Анник?

– Она лжет! – прошипел Леблан.

– Неужели ты до такой степени глуп? Неужели ты думаешь, что можешь напасть в моем доме на человека, которому я предоставил убежище? Напасть на женщину, которую защищает Грей. Ты не понимаешь, идиот, что у него дюжина людей на улице? Что это его ловушка для тебя? Что он пришел за тобой, чтобы повесить тебя?

Грей стоял за ее спиной, поэтому Анник не могла видеть его лицо. Но Леблан мог. Он побелел, как рыбье брюхо. Одно дело видеть смерть других, и совсем другое – смотреть в глаза собственной смерти.

Поворотом набалдашника Сулье убрал шпагу в ножны-трость.

– Я избавлю Грея от хлопот, если он согласится. Доставлю тебя к Фуше, и он облегчит свою злобу, отделив тебя от твоей головы. Вы позволите, месье Грей?

– Леблан твой, Анник. Мне повесить его? Или ты можешь убить его собственными руками. Все, что ты захочешь. – Она быстро покачала головой, и он сказал Сулье: – Забирайте его. Уведите отсюда. Мы должны поговорить. Одни.

Сулье нетерпеливо взмахнул рукой:

– Ив, отведи его… Правда, в моем доме нет клетки для подобных крыс. Запри куда-нибудь и сторожи. В кладовке. А теперь все свободны. Да, все. И не дайте ему сбежать.

Глава 38

Когда Леблана выволокли из комнаты, наступила странная тишина. Анник была в объятиях Грея, прижимаясь щекой к его рукаву. Право, любовь совершенно лишает всех здравого смысла. Потом она все же высвободилась, и Грей неохотно отпустил ее.

– Сулье необходимо знать правду о том, что я сделала.

Проницательный человек вроде Грея поймет, что она собирается лгать по-серьезному. Это последний бросок в ее игре. Она планировала это все дни на Микс-стрит, лежа рядом с Греем, играя в шахматы с Гальба, обучая Эйдриана жонглировать ножами. Если она солжет достаточно хорошо, то положит конец угрозе вторжения, не дав преимущества британцам.

Сулье, вежливый, безупречно одетый, сидел в кресле с высокой спинкой. Он мог быть придворным старого короля, принимающим иностранного послав Версале. Она должна заставить его смотреть на нее, Грей не был готов и мог чем-нибудь выдать себя.

– Я не говорила о планах Альбиона в присутствии других. Я знала, что вам бы этого не хотелось.

– Тогда не говори и сейчас! – раздраженно ответил Сулье.

– Я должна. – Анник стояла перед ним, как стояла много раз, докладывая или слушая приказы. – О большей части вы догадались. Планы Альбиона сожжены. Вобан сжег их в камине гостиницы, чтобы не отдавать Леблану.

– Ты сказала достаточно.

– Но перед этим он дал их мне, чтобы я прочла и запомнила, – Сулье призывал ее к молчанию, гневно качая головой. – Британцы знают о моей памяти. На Микс-стрит я копировала планы, страницу за страницей. – Она так живо представила себе картину, что это даже не казалось ей ложью. – Теперь планы у них.

Дело сделано. Франция не вторгнется в Англию. Та в безопасности. Теперь она должна за все ответить.

Сулье смотрел на свои руки, лежавшие на головке трости.

– Ты сделала это для Вобана?

– Он просил меня. В Брюгге.

– Тогда он приговорил тебя к смерти. – Откинувшись на спинку кресла, Сулье закрыл глаза. – Даже я не смогу тебя спасти.

Анник почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Знать, что умрешь, и услышать приговор – разные вещи.

– Я сознаю последствия своих поступков. Долгое время я откладывала путешествие в Англию, надеясь, что Бонапарт откажется от вторжения и планы станут ненужными. Этого не случилось. Я не хотела умирать, как вы понимаете, к тому же была ранена и потеряла зрение. – Во рту у нее пересохло. – Что усложняло положение. Леблан стал главной сложностью.

– Анник, – мягко произнес Сулье.

– Да?

– Помолчи. Я думаю. – Открыв глаза, он сердито взглянул на нее. – И не стой здесь, как батон хлеба. В комнате устроили невероятный беспорядок люди, которых ты привела сюда, чтобы они передрались из-за тебя. Сделай что-нибудь полезное. – Он снова закрыл глаза.

Слава Богу. Возможно, Сулье думает, как спасти ее от Фуше. Это не так уж невероятно. Грей молчал, большое ему спасибо. Он лучше всех знал, что планы Альбиона остались у нее в голове. Но пока играл в ее игру.

Анник подняла столик, поставила на него серебряный поднос, собрала в руку осколки лампы. Такая простая работа. Шпионаж – это скучные, обыкновенные задания, которые выполняются, пока смерть царапается в окно. Сулье говорил это, когда ей было семь лет.

Все не так плохо. Леблан не застрелил ее. Лампа, упавшая со стола, не устроила пожара, и она не сгорела. Она придумала для Сулье убедительную ложь, а он мастер распознавать обман. И Сулье пока не собирается ее убивать. Возможно, она предотвратила вторжение в Англию. За все это она вправе себя поздравить.

Сулье открыл глаза.

– Ты не давала планы Альбиона британской разведке. – Сердце у нее упало. Проклятие. Он ей не поверил.

– Сулье, я…

– Не трудись. Их продал британцам Леблан.

– Леблан?!

– Именно. Я потрясен. Месье Грей сейчас рассказывает мне о вине Леблана. Он мстит ему за кражу золота и убийство своих людей в Брюгге, доказательство чего он только что обнаружил.

Она не смотрела на Грея. Тот был, как всегда, непроницаемым.

– Я понимаю.

– Ты, дитя мое, никогда не ездила в Брюгге. Ты была в совершенно другом месте, возможно, в Дижоне.

– Скучный город. Я рада, что находилась там. – Анник сложила разбитую посуду на серебряный поднос. – Очень удобно, что Леблан настолько виновен.

– А разве нет? Он, конечно, будет все отрицать, запутается в куче лжи, потеряет всякое доверие. Фуше восхищает простота. Мы добавим этому мерзавцу еще одно к его многочисленным преступлениям. Жаль, что он может умереть только один раз. И тебе не придется расплачиваться за глупость Вобана.

– Это не…

– У тебя хватает собственных глупостей, за которые следует платить! – резко произнес Сулье. – Которые я должен теперь уладить.

– Тогда вы будете иметь дело со мной.

– Сегодня, месье Грей, вы спасли ей жизнь, когда мои люди подвели меня. Я ваш должник. Но сейчас она в безопасности, среди своих. Вы должны оставить ее с нами.

– Торговля неуместна.

– Она моя, месье. И я не выдам ее. – После секундного колебания Сулье отставил трость, прислонив ее к ручке кресла. – Но я достаточно благоразумен, чтобы не бросать вам открытый вызов. Подойдите. Сядьте. Давайте обсудим это как цивилизованные люди.

Грей поднял опрокинутый позолоченный стул, поставил его напротив Сулье. Затем сел, притянул Анник к себе, чтобы она стояла рядом, обнял ее.

– Хорошо. – Сулье наклонился к нему. – Вы добились планов Альбиона, это должно вас удовлетворить. А поскольку вы заботитесь о моей девочке, я прошу оставить ее со мной и уйти. Попрощайтесь нежно, как хотите, но быстро. Это лучший выход.

– Я не позволю вам ее оставить.

– Вы так плохо меня знаете? Боитесь, я стану мстить ей? Мы, французы, принимаем в расчет человеческие слабости. А женщине вроде Анник мы простим любые ошибки.

– Мне плевать, что вы простите.

Молчание затянулось. Анник слышала тиканье золотых часов на каминной полке. Разрабатывая свой план, она не задумывалась о том, что будет после встречи с Сулье. Она совсем не ожидала появления Грея. Что бы ни случилось, она запомнит, что Грей пришел за ней.

Сулье вздохнул:

– Я думал… неблагоразумие Анник… одностороннее. Девочка молода, поглупела от любви, немного верит в волшебные сказки. Она не понимает, что об отношениях между вами не может быть и речи. Но вы и я, Грей, мы это знаем. Если вы из эгоистических побуждений заберете ее с собой, вы погубите ее жизнь. В буквальном смысле. В течение месяца Фуше увидит ее мертвой. Оставьте Лисенка мне. Я позабочусь, чтобы она вышла из этого невредимой.

– Она уходит со мной.

– Очень трогательно. – Сулье изучающе смотрел на Грея. – Вы заставляете меня играть в этой пьесе злодея. Но именно вы поставили ее в такое положение. Вы использовали ее, Грей, не думая о ней.

– Послушайте, вы, сукин сын… – Сулье поднял руку.

– Дайте мне закончить, пожалуйста. Фушё подписал ей смертный приговор, потому что вы заставили ее уехать из Франции. Теперь на земле нет такого места, где она могла бы спрятаться от его приказа. Я должен расчистить руины, в которые вы превратили ее жизнь. Я отвезу ее к Фуше, укрощу его гнев, подготовлю ее заслужить прощение единственным способом, если она хочет жить. Ваша красивая любовная связь делает это чрезвычайно болезненным для нее. Моя Лисенок – женщина редких способностей, а как агент превосходит цену любых драгоценных камней. Она уникальна. Вы ее губите. Я сердит на вас за то, что вы с ней сделали. Очень сердит.

– Она работает на нас.

– Молчите! Ни слова об этом. – Сулье встал с кресла. – Даже в этой комнате, где мы одни. Даже мне. Даже шепотом. Все может быть прощено, кроме перевербовки агента. Вы обрекаете ее на смерть.

– Она моя. Ее мать была нашей.

Анник таяла от любви. Так Грей платил за ее свободу. Он выложил наиболее охраняемый из секретов, как раджа, кладущий на стол легендарный рубин из сокровищницы, чтобы выкупить свою женщину.

Сулье пристально смотрел на него.

– Люсиль?

– Она работала на британскую разведку.

– Нет. Я не могу поверить. – Сулье повернулся и быстрыми шагами, противоречащими его возрасту, подошел к окну. – Этого не может быть!

– С первого дня ее приезда во Францию. Могу показать вам донесения, присланные ею двадцать лет назад. Она всегда была нашей.

– Моя прекрасная Люсиль? Такого не могло быть. – Сулье раздвинул шторы и долго смотрел в темноту. – Люсиль… Она была лучшим, что имела Франция. Я не понимал, что она была лучшим, что имела Англия. Она была… как луч света. Не просто заурядной красавицей. Я был одним из многих, кто любил ее.

– Мне говорили, она была выдающейся женщиной.

– И она принадлежала Англии. Мы станем посмешищем для всей Европы, если об этом узнают.

– Узнают. Такое всегда становится известным. – Задернув штору, Сулье усмехнулся:

– О, Люсиль, как бы ты смеялась, увидев меня таким удивленным. Боже мой, но я доставлю себе удовольствие, когда буду рассказывать об этом Фуше. Это станет платой за многие неприятные моменты, которые я имел с ним. – Прихрамывая, он вернулся к своему креслу. – Моя прекрасная Люсиль. Теперь вы скажете, что она была англичанкой… Да, я вижу, скажете. Этого довольно, чтобы взрослый человек заплакал, представив, как много наших секретов утекло к вам сквозь ее красивые пальцы. Сколько мне предстоит трудов, чтобы выяснить это недоразумение. – Он сел в кресло, бормоча: – Господи Боже мой, чего только не знала эта женщина? Теперь я буду занят несколько месяцев. Анник, подойди ко мне.

Сулье много лет был ее защитником и учителем. Она взяла его за руку и посмотрела на него.

– Те секреты, которые ты собирала для меня… носила туда-обратно в свое красивой головке… Все они в руках британцев, да? – Она кивнула. – Ты была двойным агентом, даже будучи ребенком?

Притвориться, что она лгала ему всю жизнь, что играла роль для Вобана, Рене и Франсуазы… Есть ложь, которую невозможно произнести.

– Я понимаю. Люсиль тебе не сказала.

– Анник всегда была нашей, – ответил Грей. – У меня есть донесения, которые она писала до того, как научилась говорить.

– Без сомнения, писала, но я не думаю, что Лисенок посылала их вам. Нет. Давайте оставим это. Видит Бог, я не жажду ее крови. Я все еще думаю о возможности защитить ее. – Она могла только молчать. Изобретательность Сулье безгранична. – Увы, Анник, мы не очень хорошо обращались с тобой, да? Вобан делает тебя ослом для своего безумного груза. Леблан угрожает тебе ножами и пистолетами. Я был далеко и не нашел тебя вовремя. Ты бежала к людям своей матери вместо меня, и я потерял тебя навсегда. Леблана нужно убить, и не один раз. Я попытаюсь. А Пьер, твой отец?

– Наш, – сказал Грей.

– Черт возьми, это не должно стать известным. Пьер Лалюмьер – одна из жертв революции. Человек страстных идеалов. Если бы он не умер таким молодым, возможно, было бы меньше кровопролития в то время, которое мы все хотим забыть. Не говорите мне, Грей, что он был англичанином.

– Боюсь, что так.

– Никогда бы не поверил. Такой просвещенный ум. Теперь вы скажете, что Вольтер и Расин окончили ваш Оксфорд. Не говорите. Я не хочу знать. Жизнь полна разочарований. – Сулье понизил голос. – Признаюсь только между нами: я не жалею, что Вобан преуспел в своей последней глупости. У Наполеона появился вкус к грандиозным играм, к чему следовало отбить охоту. Нашему первому консулу не везет на море. Забирайте ее и уходите, Грей. Она ваш агент и неприкосновенна. Она сведет вас с ума.

– Я отдаю вам Леблана, аккуратно избавьтесь от него. Мы квиты.

– Напротив. Я недоволен таким поворотом событий. Я потерял великолепного молодого агента, изобретательного, одаренного, а теперь еще должен заменить главу подразделения центральной Франции, хотя он был фурункулом на теле и слишком глупым для своей должности. Я получил единственную компенсацию. Мне уже не придется развращать мою девочку, чего я очень не хотел.

– А смертный приговор Фуше?

Сулье отмахнулся:

– Можете считать его аннулированным. Он должен был прекратить утечку секретов. Теперь для этого слишком поздно.

– Хорошо. Тогда я отменяю свои, – ответил Грей.

– Мы не убиваем агентов друг друга, вы и я. – Сулье встал, тяжело опираясь на трость. – Слишком много крови на шахматной доске Игры. Мы уже не отличаемся от жестоких военных, которые усеяли поля Европы телами несчастных молодых людей. Анник, поцелуй меня и уходи. Наши отношения стали настолько запутанными, что даже француз не может их распутать. Позаботься о том, чтобы нам больше не встретиться, раз мы теперь враги.

– Я постараюсь вас остерегаться, Сулье. – Она поцеловала его в щеку, как делала уже тысячу раз. – Я буду по вам скучать.

– Иди с Богом. Он сейчас не моден в Париже, но в свое время, несомненно, вернется. – Он вздохнул. – Пожалуй, я еще раз подумаю обо всем этом и выпью бокал вина перед тем, как лечь спать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю