Текст книги "Окно во вчерашний день"

Автор книги: Джоан Хол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Внимательно наблюдая за ухудшающейся погодой, Алисия погрузилась в собственные мысли. Если снегопад будет продолжаться с такой же силой, движение на дорогах станет затрудненным. Возможно, положение не улучшится до конца недели, а именно в это время начинаются весенние каникулы.

Алисия распланировала свои каникулы сразу после Рождественских праздников.

Теперь, в середине марта, ее ожидания оказались погребенными под толстым слоем снега. Дороги не успевают расчищать даже в городе. На хайвэях несомненно завалы. Алисия представила скопление машин, застрявших на выезде из пригорода, гудки сирен патрульных автомобилей, знаки объезда, расставленные дорожной полицией, и поняла: уехать скорее всего не удастся.

Уголки губ опустились, придавая лицу выражение плохо скрываемого разочарования. Занятая своими мыслями, Алисия не сразу откликнулась на вопрос Шона, обращенный к ней.

– Еще кофе?

– Почему бы и нет, – вздохнула она. – Похоже, мне не удастся никуда уехать.

– О чем это вы? – переспросил Шон.

Алисия отвела взгляд от окна и обернулась на его голос.

– Куда вы собираетесь ехать?

Алисия вновь вздохнула, не скрывая своего огорчения.

– Уже никуда. Боюсь, из-за снега нельзя будет даже выехать из города.

Шон пожал плечами.

– Не уверен в этом.

Отметив ухудшение ее настроения, он помолчал минуту и добавил:

– Зато знаю наверняка, что занятия в университете будут отменены до конца дня.

Хэллорен сделал паузу, чтобы взглянуть на нее.

– Если не до конца недели, – закончил он, вкладывая в эти слова какой-то особый смысл.

Девушка промолчала. Она почувствовала себя крайне неловко от того, что не смогла скрыть огорчение. Обычно Алисия прекрасно умела держать себя в руках.

– Не обращайте на меня внимания, – проговорила она слабым голосом. – Я расстроена крушением своих планов.

Шон выглядел растерянным.

– Похоже, я что-то упустил. Вы собирались уезжать сегодня?

– Теперь уже не знаю, – ответила она, рассеянно глядя в сторону.

Он иронически улыбнулся.

– Это многое проясняет.

Алисия рассмеялась.

– Конечно же, нет.

Она вздохнула, вновь взглянув за окно.

– Я собиралась уехать на каникулы, но, кажется, из-за снегопада это будет невозможным. Представляю, как ужасно выглядят сейчас дороги.

Шон внимательно посмотрел на нее.

– Теперь я кое-что понимаю.

Он улыбнулся, не слишком стараясь скрыть сарказм, прозвучавший в его вопросе.

– Что-нибудь вроде традиционной весенней поездки в Форт-Лодердейл, в поисках развлечений и счастливых встреч?

Алисия почувствовала, что Шон начинает нервничать.

– Нет, – ответила она тоном, который мог бы быть и поприветливей. – Я собиралась в Уилльямсбург, штат Виргиния.

– Уилльямсбург! – воскликнул Шон. – Пожалуйста, не убеждайте меня в том, что это самое подходящее место для паломничества толп сумасшедших студентов, вырвавшихся из стен университетов, чтобы спустить пары, скопившиеся за время сидения над книгами.

Алисия попыталась скрыть улыбку, но потерпела поражение и на этот раз. Ей было забавно наблюдать за тем, в какой ужас привела Шона мысль о превращении тихого Уилльямсбурга в Мекку для студентов, проводящих там свои каникулы.

– Подозреваю, подобная перспектива не очень вас радует?

Шон с готовностью кивнул.

– Но к счастью, до этого еще не дошло, – сказал он с нарочитым вздохом облегчения.

Алисия рассмеялась. Шон взглянул на нее, удивленно приподняв брови.

– А вам-то зачем ехать в Уилльямсбург?

Она придала своему лицу приличествующее выражение.

– Потому что мне хочется.

Голубые глаза Шона вспыхнули интересом.

– Великолепная причина, – воскликнул он, всем своим видом выражая искреннее одобрение.

– Вам приходилось бывать там раньше?

– Несколько раз, – ответила Алисия. – Мне там очень нравится.

– Я тоже люблю это местечко, – задумчиво произнес Щон. – Это может показаться странным, но всякий раз, когда приезжаю туда, у меня возникает чувство, словно я возвращаюсь домой.

Алисия подняла глаза, пораженная его словами. Ее губы дрожали, а голос, выдавая удивление, прервался.

– Не может быть, – воскликнула она. – Я чувствую то же самое, попадая в Уилльямсбург. Порой мне даже кажется, что я когда-то уже бывала там, давно, не в этой жизни.

Шон выпрямился, опершись на локти, которые он поставил на стол. Он разглядывал Алисию с вниманием, смешанным с удивлением и недоверием.

– Странно, – пробормотал он, потирая ладонью подбородок. – Со мной происходит такая же история.

Пауза грозила затянуться. Наконец Шон задумчиво произнес:

– Что касается меня, то я объяснял это странное чувство увлеченностью своими исследованиями.

Он помолчал, словно обдумывая, стоит ли продолжать.

– В Уилльямсбурге многое связано со временами войны за независимость. Это тот период американской истории, который всегда интересовал меня больше всего.

– Невероятно, – рассмеялась Алисия. – Вы находите в точности те же причины, что и я.

Шон откровенно просиял.

– Вы тоже занимаетесь этой темой?

– Именно так, – ответила она. – Поэтому я была так рассержена, когда попала сюда, вместо того чтобы записаться на ваши лекции.

Шон сделал резкий, протестующий жест рукой, едва не сбив со стола стакан с водой.

– Не беспокойтесь об этом, – сказал он, рассматривая стакан с отсутствующим видом. – Я позабочусь о вашей записи.

– Это будет замечательно! – воскликнула Алисия. Она взглянула на Шона с улыбкой, призванной смягчить то, что намеревалась сказать.

– В конце концов, вы просто обязаны сделать это.

Девушка посмотрела на часы.

– Запись минут двадцать как закончилась.

Шон сконфуженно кивнул.

Алисия подняла на него свои сияющие глаза.

– Рискуя дать вам лишний повод для гордости, хочу сказать, что была бы очень огорчена, если бы не попала на ваши лекции.

Недоверчивая улыбка скользнула по губам Шона.

– Этого не произойдет, – произнес он. – Смею вас уверить.

Алисия сузила глаза, пытаясь представить, что еще мог придумать этот непредсказуемый человек.

Она вполне могла допустить, что в зале не окажется свободных мест. Как в этом случае поступит Шон? Неужели он усадит ее на подиуме рядом с собой? Эта мысль приятно возбуждала, заставляя в то же время испытывать некоторую неловкость.

В любом случае он должен сделать что-нибудь. Не для того, чтобы оказать любезность, но из желания получйть индульгенцию за свои слишком решительные действия.

Алисия решила выяснить все до конца.

– И как это будет выглядеть? – спросила она со скепсисом в голосе.

Шон рассмеялся в своей обычной открытой манере.

– О, Алисия. Никогда бы не подумал, что вы настолько наивны в практических вещах.

Он наклонил голову с выражением значительности.

– Я просто проинформирую устроителей, будто мне нужно одно лучшее место в первом ряду для очень важного гостя.

Лукавая усмешка, мелькнувшая в его глазах, настолько не вязалась с высокомерным тоном, которым были произнесены эти слова, что Алисия едва сдержала желание рассмеяться.

Выражение лица Шона мгновенно изменилось. Голубые глаза заметно потемнели. Нетерпеливо оглянувшись, он обвел взором затемненный зал ресторана, словно показывая, что ему хотелось бы оказаться с ней в каком-нибудь другом месте, где меньше публики.

Внимательно наблюдая за ним, Алисия внезапно изумилась, осознав: в ней возникло желание остаться с ним в обстановке, более располагающей к… к беседе, быстро поправилась она, чувствуя странное волнение и замешательство от мысли, что такое может однажды случиться. Этот человек занимался проблемами, которые интересовали ее больше всего. Она убеждала себя: возникшее желание – совершенно естественно и совсем не предосудительно. Просто интересно провести с ним время. Разумеется, для того, чтобы обменяться мнениями, суждениями, мыслями по занимающей их обоих теме.

Разумеется, только для этого.

Алисия не хотела прислушиваться к внутреннему голосу, который звучал все отчетливей, призывая быть откровенной с собой. Она не решалась признаться, что ждет от этой встречи большего, чего-то совсем иного, о чем могла лишь догадываться.

Решительно встряхнувшись, девушка отогнала от себя назойливые мысли, пытаясь сконцентрировать внимание на словах Шона. И с удивлением обнаружила, что вновь потеряла нить беседы.

Низкий голос Шона звучал ровно, играя проникновенными интонациями.

– Вам стоит иметь в виду, – сказал он, – что лекции начнутся только после каникул.

Хэллорен сделал намеренную паузу.

– Вы не находите срок чертовски длинным?

Алисия повела плечами, занятая лишь тем, чтобы не выдать своих истинных чувств.

– Стоит ли откладывать? – спросил Шон, заглядывая ей в глаза.

Алисия не решилась ответить что-либо определенное. Шон улыбнулся.

– Если вы не возражаете, мне хотелось бы встретиться с вами сегодня, – сказал он. – Почему бы нам не пообедать вместе?

– Сегодня вечером? – переспросила она, в замешательстве обернувшись к окну, за которым по-прежнему падал крупный снег.

– Конечно, этим вечером.

Шон посмотрел на нее ожидающе.

– Другого времени может не быть, – произнес он тоном, в котором слышалось беспокойство. – Ведь вы намереваетесь вскоре уехать в Уилльямсбург, разве не так?

– Да, конечно, – пробормотала Алисия. – Но эта ужасная погода… Вероятно, к вечеру дороги совсем занесет.

Он пожал плечами.

– Вы совершенно правы. Я столкнулся с этой проблемой уже утром.

– Впрочем, если погода исправится… – произнесла Алисия в качестве последнего аргумента.

Но Шон не желал принимать в расчет ее возражения.

– Никаких «если», – сказал он твердо. Перед соблазняющей силой его улыбки нельзя было устоять.

– Перед тем как вы отправитесь в Уилльямсбург, нам нужно обсудить целую войну. Стоит ли говорить о том, что для этого понадобится некоторое время?

Алисия не смогла сдержать улыбки. Спрятав ее в тайниках своей души, она наконец призналась себе, что начинает догадываться, чем может закончиться это знакомство.

А снег все так же падал за окнами, холодный и равнодушный виновник их нечаянной встречи.

Глава 2

Алисия не могла удержаться от смеха, взглянув на вытянувшееся от удивления лицо Карлы, показавшееся ей чрезвычайно комичным. Она поставила на стол сумку, с которой ходила за покупками, и сбросила промокшее пальто.

– Повтори еще раз, кого ты пригласила на ужин?

– Не притворяйся, ты прекрасно все слышала, – улыбнулась Алисия, развешивая пальто на спинке стула и стягивая высокие сапоги с озябших ног.

– Ты не разыгрываешь нас? – воскликнула Эндри голосом, полным благоговейного трепета.

Скрывая улыбку, Алисия отбросила сапоги, с которых стекала вода, на коврик возле двери, постеленный специально для подобных случаев. Вернувшись в комнату, она приложила правую руку к сердцу и проговорила, стараясь выглядеть серьезно:

– Разве я могу разыгрывать своих дорогих подруг?

И, улыбнувшись, пожала плечами, словно отметая саму возможность подозрений.

Эндри и Карла сидели на кухне. После пронизывающего ветра и промозглой сырости, царивших за окнами, теплота и уют их дома казались раем на земле. Просторная кухня была отделена от жилых комнат только аркой.

Алисия вошла и присела на высокий табурет у стойки. Подруги встретили ее напряженными взглядами.

– Неужели ты пригласила Шона Хэллорена? – воскликнула Эндри, мотнув головой так, словно была совершенно ошеломлена этим известием.

– Мне кажется, – холодно сказала Карла, – что наша подружка-болтушка пытается выяснить: неужели ты пригласила самого Шона Хэллорена.

Это уточнение вполне соответствовало обычной манере Карлы.

Алисия подняла глаза, словно призывая помощь с небес.

– Неужели так трудно примириться с тем, что выдающийся, знаменитый, всемирно известный Шон Хэллорен действительно приглашен к нам на ужин именно этим вечером?

Вызывающе вздернув подбородок, Алисия взглянула поочередно на Карлу и Эндри.

– Она не шутит, – выдохнула Эндри.

На ее лице растерянность сменилась крайним ужасом. В полном отчаянии она окйнула взглядом их комнату, соединенную с кухней.

– Какой беспорядок! – воскликнула Эндри, всплеснув руками.

Не успело последнее слово слететь с губ, как она бросилась прибираться.

Алисия и Карла наблюдали за ней с восхищением, запечатленным на лицах, пока, прервавшись на мгновение, Эндри не окликнула подруг:

– Что же вы стоите?

Девушки переглянулись.

– Мы не можем позволить Шону Хэллорену увидеть этот разгром, – прокричала Эндри, едва не плача. Ее широко раскрытые глаза смотрели умоляюще.

– Ну что же вы?

Эндри металась по комнате, подхватывая и вновь роняя вещи, которые, по ее мнению, лежали не на своих местах.

– О боже, – простонала Карла.

– Эндри, умерь свой пыл, – сказала Алисия, понимая беспокойство подруги, склонной драматизировать любую ситуацию. – У нас все равно нет времени.

Эндри застыла в том положении, в котором застали ее эти слова.

– Как? – воскликнула она с выражением смертельного ужаса.

– Он уже паркует свою машину, – произнесла Алисия. – И через пару минут будет здесь.

Она сурово сдвинула брови и пристально осмотрела комнату.

– Кроме того, я не замечаю особого беспорядка.

На самом деле, все выглядело вполне прилично, если не принимать во внимание груды учебников, разбросанных на столе и диване.

– Во всяком случае, это не повод для инфаркта, – спокойно сказала Карла, указывая на книги. Алисия улыбнулась, соглашаясь с подругой.

– Хотелось бы знать, – задумчиво произнесла Карла, – как это случилось. Я имею в виду, где ты познакомилась с ним.

Она испытующе взглянула на Алисию.

– Ты вышла из дому всего шесть часов назад. Сейчас только…

Ее размышления были прерваны послышавшимися шагами, принадлежащими, конечно же, мужчине, поднимавшемуся вверх по лестнице.

– О боже, это он, – простонала Алисия, неистово взбивая подушки, лежавшие на диване.

Направляясь к двери, она дважды обернулась назад, словно желая удостовериться все ли в порядке.

– Я объясню все позже, – пообещала девушка, делая глубокий вдох и расправляя плечи перед тем, как открыть дверь.

– Хочется надеяться, – пробормотала Карла. Алисия взялась за дверную ручку и рывком потянула ее на себя.

– Привет.

Она произнесла это почти шепотом, не в силах справиться с неровным дыханием.

– Могу я войти?

В его улыбке читалось чувственное приглашение.

– Войти? – переспросила Алисия, хлопая глазами с выражением полной растерянности. – О да, конечно.

Она поспешно отступила, освобождая ему путь. Кровь прилила ей к щекам. Алисия распахнула дверь шире и повторила:

– Входите, пожалуйста.

– Спасибо, – ответил Шон и переступил через порог.

– Познакомьтесь с моими подругами, – нетвердо произнесла Алисия, делая неопределенный жест рукой.

Шон вошел в комнату. Сцена встречи вызвала у него улыбку.

Застывшая в неловкой позе, Эндри не могла отвести от гостя своих прекрасных, широко раскрытых глаз, в которых читалось неверие в реальность происходящего. Ее тонкие руки были заняты книгами.

– Это тот самый парень, – наконец выдавила она из себя.

По лицу Шона пробежала тень непонимания.

– Прошу прощения, – произнес он. – Вы что-то сказали.

– Похоже, действительно тот самый, – сухо ответила Карла.

В ее голосе прозвучало очевидное удивление.

Шон бросил короткий взгляд на Алисию. Она пожала плечами, словно говоря, что сама теряется в догадках, и выразительно посмотрела на подруг.

Эндри замерла, будто пригвожденная к полу. Ее восхищенный взгляд был прикован к лицу Шона.

Карла стояла у кухонного стола с выражением живейшего интереса, сжимая в руке бледный зимний помидор, который она зачем-то достала из хозяйственной сумки, принесенной Алисией.

– Ну и что дальше? – пробормотала она насмешливо, приподняв брови и взглянув на Алисию.

Алисия быстро представила подруг, принимая из рук Шона коробку с пирожными и бумажный пакет, которые тот принес с собой.

Покончив с формальностями, Шон сбросил с плеч тяжелую и длинную куртку, потом стянул сапоги и поставил их на коврик, рядом с обувью Алисии.

– Надеюсь, это не выглядит незаконным вторжением, – спросил он, вопросительно выгнув бровь.

Хэллорен чувствовал себя явно не в своей тарелке, и это отразилось на его лице.

Поймав настороженный взгляд гостя, Карла и Эндри поспешили уверить того, что не собираются требовать предъявления ордера, подписанного окружным прокурором.

Шон рассмеялся с нарочитым облегчением.

– Я пригласил Алисию пообедать где-нибудь, – объяснил он, обращаясь к подругам. – Но оказалось, из-за погоды все рестораны закрыты. Потому нам пришлось приобрести кое-что для ужина в домашнем кругу.

Все время пока Хэллорэн оправдывался Карла и Эндри старались не бросать заинтересованных взглядов на коробку с пирожными и бумажный пакет, им принесенный.

– Надеюсь, вы не будете возражать против бифштексов и салата, а также кофе с сырным пирогом.

– Мой любимый сырный пирог! – простонала Карла. – Прощай, моя диета.

Удивленная восхищением подруги, Эндри едва заметно улыбнулась.

– Я тоже люблю сырный пирог.

Она посмотрела на Карлу с веселым вызовом.

– Но никогда не сижу на диете, – добавила она.

– Большое дело, – мягко ответила ей Карла, забираясь в бумажный пакет.

– Вино! – воскликнула она, вынув две бутылки. – Красное и белое.

Шон наблюдал за ней с интересом.

– Как вы догадались? – улыбнулась ему Карла.

– Алисия рассказала мне о плачевном состоянии вашего винного погреба, – ответил Шон с наигранной важностью.

– Винный погреб! – повторила Карла. – Услышав такое, всякий без труда смог бы догадаться: этот парень – историк.

Она рассмеялась, продолжая разбирать содержимое бумажного пакета.

Шону удалось сдержать смех, хотя уголки его губ изогнулись в улыбке.

– Почему бы вам не присесть? – сухо предложила ему Алисия. – Если, конечно, это входит в ваши планы.

Возвратившись в комнату, Шон заглянул в непроницаемое лицо Карлы. Его взгляд был пристальным, в глазах играла лукавая усмешка.

– Здорово вы прокатили меня с винным погребом, – сказал он. – Вы опасная женщина.

Шон посмотрел ей прямо в глаза.

– Не опаснее, чем Алисия, – спокойно парировала Карла, не обращая внимания на предупреждающий жест подруги.

Хэллорен перевел свой мерцающий взгляд на мгновенно вспыхнувшую Алисию.

– Прекрасно, – сказал он, понижая голос. – Вы должны рассказать мне об этом подробнее.

И добавил настолько тихо, чтобы его смогла услышать только Карла:

– Как-нибудь позже.

Карла с готовностью кивнула.

Смутившись, Алисия судорожно пыталась что-нибудь сказать, когда Эндри, сама того не желая, пришла ей на помощь.

– О господи! – воскликнула она. – Что мне делать с ними?

Девушка все еще стояла со стопкой книг в руках и обводила присутствующих взглядом, в котором читалась беспомощность.

– Ты могла бы положить их на прежнее место, – предложила Алисия, забирая у подруги несколько тяжелых томов.

– Но они придают комнате захламленный вид, – протянула Эндри, все еще колеблясь.

– Неправда, – решительно возразил Шон. – Книги ничего не захламляют, они просвещают.

Девушки с облегчением рассмеялись. Пока Эндри застенчиво переглядывалась с Алисией, Шон устроился в углу дивана. Вытянув свои длинные ноги, он удовлетворенно вздохнул и улыбнулся Эндри.

– Да бросьте вы эти чертовы книги и присоединяйтесь к нам.

Ужин удался во всех смыслах. Бифштекс был сочным, салат свежим, сырный пирог нежным, вино вкусным, а беседа оживленной.

Пустив в ход все свое умение, Шон незаметно перевел разговор со своей скромной персоны на темы, близкие сердцам Эндри и Карлы.

– Меня поражает и восхищает возможность зондирования космического пространства за пределами нашей галактики.

Эндри с увлечением отвечала на вопрос Шона, демонстрировавшего определенное знание предмета.

– А как вы смотрите на будущее интергалактических исследований? – справлялся он, искусно уходя от углубленного рассмотрения вопроса о зонде.

Эндри трепетала от восторга, внезапно найдя в нем замечательно интеллектуального собеседника, живо интересующегося вопросами освоения космоса.

– Их будущее внушает надежду, – ответила она, непреднамеренно наклоняясь к Шону.

– Неужели? – воскликнул он, деликатно отстраняясь.

– Несомненно, – настаивала Эндри. – Возможности изучения космоса поистине безграничны.

– О, я в полном восторге, – проговорил Шон, с трудом удерживая смех. – Вы открываете для меня новые горизонты.

Эндри откровенно сияла.

Обменявшись понимающей улыбкой с Карлой, Алисия подлила себе вина, довольная тем, как протекает дискуссия. Лишь изредка она бросала короткие взгляды за окно, где видела все ту же знакомую картину – непрерывно падающий снег.

Вскоре молодые люди оставили стол у окна и перешли в другую комнату, где Шон оказался рядом с Карлой.

– Мне нравится строгая, ничем не приукрашенная реальность, находящая свое отражение в современной западной живописи, – Карла пыталась ввести Шона в круг своих интересов.

– Вы занимаетесь живописью? – спросил он, всем своим видом показывая, насколько глубоко его занимает эта тема.

– В известной степени, – ответила Карла тоном человека, знающего себе цену.

Шон изобразил на лице живейшее участие.

– Возвращение в университет многое изменило во мне, – продолжала Карла.

Так же, как Эндри и Алисия, она возобновила обучение после перерыва в несколько лет.

– Я поняла, у меня нет таланта, чтобы стать выдающимся художником, – произнесла она, опустив плечи и изображая свое примирение с судьбой. – Но я обнаружила в себе дар критика, призванного отмечать лучшие достижения изящных искусств.

Карла сдержанно улыбнулась гостю.

– Именно этим я собираюсь заниматься в дальнейшем.

– Позвольте засвидетельствовать вам свое глубочайшее уважение, – сказал Шон тоном, не позволяющим усомниться в его искренности.

И, выдержав паузу, прибавил:

– Немногим удается обратить свою слабость в силу.

– А вы относитесь к числу тех немногах? – спросила Алисия.

Шон преувеличенно горько вздохнул.

– Пожалуй, нет.

По его губам скользнула улыбка, в которой проглядывала самоирония.

– Я до сих пор верю в то, что мне удастся добиться всего, чего пожелаю достичь.

Карла рассмеялась.

– И чего же вам хочется?

Шон широко улыбнулся.

– Всего, и еще чего-нибудь.

Его скорый и краткий ответ заставил девушек буквально захлебнуться смехом, в котором слышалось очевидное одобрение.

Лед отчуждения, препятствующий общению, был не просто разбит, но окончательно растоплен.

Почувствовав приятную слабость, разлившуюся по телу после изысканных блюд и тонких вин, Алисия расслабилась и погрузилась в рассеянное созерцание. Сидя в углу дивана, поджав стройные ноги, она прислушивалась, не слишком вникая, к беседе. Когда ей задавали прямой вопрос, девушка отвечала, но по большей части просто наслаждалась плавным течением вечера и возможностью беспрепятственно разглядывать Шона, сидевшего, забросив нога на ногу, на противоположном конце дивана.

Обе бутылки вина уже были пусты, когда Карла и Эндри, сославшись на усталость, попрощались и отправились по своим спальням. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Не желая показаться назойливым, Шон решительно тряхнул головой и улыбнулся, заглядывая в глаза Алисии.

– Наверное, пора уходить? – спросил он тихо.

– А вам хочется уйти? – ответила она вопросом на вопрос.

Шон покачал головой.

– Откровенно говоря, нет.

Алисия улыбнулась.

– В таком случае оставайтесь.

Ее улыбка была приглашением, которого он ждал. Поставив свой стакан на столик, Шон медленно придвинулся к ней, остановившись в тот момент, когда его бедро ощутило волнующую теплоту тела Алисии, скрытого под джерси.

Внезапно вспыхнув, девушка судорожно сжала стакан и сделала большой глоток вина. В то мгновение, когда она отвела стакан, Шон наклонился к ней и нежно коснулся ее губ своими.

– Восхитительный вкус, – тихо проговорил он, пытаясь раздвинуть ее губы кончиком языка.

Ошеломленная и пылающая, Алисия отпрянула. Она была испугана в большей степени странным откликом, родившимся в глубинах своего тела, чем самим поцелуем.

– Шон, вы не должны делать этого, – пробормотала она, прерывисто дыша.

Ее протест прозвучал жалко и фальшиво даже для нее самой.

В глаза Шона вспыхнули колдовские огоньки.

– Почему нет? – прошептал он. – Ты не целуешься при первом свидании?

Алисия взглянула на него умоляюще. Ее усилия, направленные на то, чтобы подавить возникшее волнение, не привели ни к чему. Она пожала плечами, пытаясь унять нервную дрожь, и натянуто рассмеялась.

– Но ведь это нельзя назвать свиданием, – произнесла Алисия слабым голосом, когда ей удалось усмирить дрожащие губы.

– И никак не первым, – продолжил Шон, мягко улыбнувшись. – Наша первая встреча была куда забавнее, разве не так?

Он осторожно отнял у нее стакан и поставил на стол. Рука, которой он коснулся ее ладони, показалась Алисии твердой и прохладной.

Мурашки пробежали по спине девушки. Убеждая себя в том, что всему виной сквозняк, задувавший от окна, а не прикосновение Шона, Алисия растерянно кивнула, отвечая на вопрос, который почти позабыла.

– Да, это было забавно.

Шон наклонился к ней настолько близко, что она слышала биение его сердца.

– Почему бы нам не встретиться еще раз?

Горячее дыхание, напоенное тонким ароматом вина, обожгло ей губы.

Встретиться еще раз? Но когда? Алисия закусила губы, чтобы не произнести это вслух.

– Я… я не против, – запинаясь, проговорила она, удивляясь собственной смелости.

– Но мне хотелось бы, – прошептал Шон, сокращая расстояние между ними до критического, – чего-нибудь большего.

Растерянная и трепещущая, Алисия подняла на него глаза – и провалилась в бездну голубого сияния.

– Чего-нибудь большего? – едва слышно выдохнула она, ощущая, как странная надежда поднимается из глубин души.

Глаза Шона потемнели, неумолимо втягивая ее в бездонный водоворот.

– Я хотел бы…

Он сделал паузу. Его дыхание было горячим и прерывистым.

– Я очень хотел бы поцеловать тебя.

Дальнейшее было подтверждением слов, слетевших с его губ: поцелуй оказался скорее нежным, чем возбуждающим и мягким, нежели настойчивым.

Алисию разрывали противоречивые чувства. В течение почти восьми лет – с тех пор, как она окончательно разошлась с Дугласом, своим бывшим мужем, – она не позволяла никому ничего, кроме обычных дежурных поцелуев при встрече или расставании. Но с Шоном все было по-другому. Она трепетала, предчувствуя нечто, сопротивляться чему у нее не достанет сил.

Вихрь странных чувств, поднимавшийся из самых глубин ее естества в ответ на прикосновение губ Шона, не оставлял никаких сомнений в том, что предчувствия Алисии небезосновательны.

Следующий поцелуй был невероятно возбуждающим: мягкое, обволакивающее движение губ, преодолевающее сопротивление, вызванное растерянностью, горячий и трепещущий кончик языка, ищущий пути к потаенным глубинам томительного ожидания.

Внутренний конфликт Алисии оказался коротким и быстротечным. С тихим, едва слышным стоном она уступила желанию сдаться. Ее губы ослабли, покоряясь мягкому напору, и она ощутила сладкий вкус его ищущего языка.

Поцелуй Шона показался ей именно таким, каким она всегда представляла поцелуй: волшебный коктейль из фантазий, реальности, голливудских мелодрам, рассказов подруг и советов из женских журналов. Но он кончился слишком скоро. Протестующе замурлыкав, Алисия обвила руками шею Шона и вновь потянулась к его губам.

Но Шон деликатно отстранился.

– Если я пробуду в этой позе еще пару минут, – прошептал он, оставляя свое дыхание на ее губах, – боюсь, что мне больше никогда не удастся выпрямить спину.

Алисия порывисто отдернула руки.

– О, прости меня! – воскликнула она сдавленным голосом. – Я не подумала о том, что тебе может быть неловко.

Шон тихо рассмеялся.

– Не стоит извиняться. Мне было очень хорошо.

Поведя широкими плечами, он оглянулся вокруг.

– Но мне было бы еще лучше, если бы я мог держать тебя в своих объятиях, чувствовать твое тело рядом.

Его глаза потемнели. Взгляд стал жаждущим и требовательным.

– Почему бы тебе не прилечь здесь? – предложил он, указывая на длинный диван. – Мне было бы удобно рядом с тобой.

Искушение манило неудержимо, но Алисия колебалась. Тысячи разрозненных мыслей, полузабытых воспоминаний, неясных желаний, темных опасений, затаенных ожиданий проносились перед ней, рожденных к жизни горячим шепотом Шона, И вновь Алисия почувствовала сомнение. Нечто подсказывало ей, что она соскальзывает слишком скоро, слишком глубоко, предостерегая падение в бездну. И она внезапно воскликнула:

– Но Карла, Эндри!..

Алисия протянула руку в направлении спален.

– Они здесь, совсем рядом.

Нельзя сказать, что протест Алисии произвел сильное впечатление на Шона. Заглядывая ей прямо в лицо, он осторожно завалил ее на диван, предупредительно подложив под голову подушку. Легкая улыбка скользнула по его губам.

– Но ведь их двери закрыты, – произнес он, обвивая одной рукой Алисию за талию.

Девушка смотрела на него с выражением тихого ужаса.

– Их двери закрыты, – повторил Шон, вытягиваясь рядом с ней. – Мы не побеспокоим их.

Не побеспокоим их. Алисия была шокирована. Да замечает ли он в каком она состоянии? Неужели он не видит, как жар, выплеснувшийся из темных глубин ее существа, разливается по щекам; как трепет возбуждения пробегает электрическим разрядом по натянутым проводам нервов? Неужели он не замечает ее беспокойства?

С каждой секундой замешательство Алисии росло, а прерывистое дыхание разбивалось о широкую грудь Шона, склонившего голову к изгибу ее шеи.

– Кроме того, – прошептал он, нежно покусывая мочку уха Алисии, – такое соседство прибавляет нечто волнующее ко всему, что…

Он замолчал, пробежав губами по ее щеке в поисках губ.

– Тебе не кажется?

Нечто волнующее? Алисия ощутила растерянность. Разве она нуждается в чем-то еще более волнующем? Она чувствовала, как поток желаний неудержимо сносит ее к бушующему морю страстей. Волны возбуждения прокатывались по телу, ставшему странно чужим и далеким.

Но она почти не знала этого человека. Что было известно ей о нем, кроме его профессии, возраста и имени? Совсем ничего! Это была последняя рациональная мысль, которую Алисии удалось удержать в сознании, перед тем как их губы вновь слились.

– Шон, – прошептала она.

Алисия не была уверена, что произнесла его имя вслух. Впрочем, это было уже не важно. Все, что она чувствовала в тот момент, исчерпывалось опьяняющим вкусом поцелуя, электризующим присутствием и желанием ощутить его еще ближе, судорогой сводившим все тело.

Уступая желанию, она обняла Шона, прижимаясь теснее, еще теснее. Сладкая тяжесть вдавила ее в диванные подушки. Казалось, не было ничего естественней его объятий, словно единственное место в мире, в котором Алисия хотела бы оказаться, внезапно открылось для нее.

– Алисия, что происходит с нами? – выдохнул Шон, прижимаясь щекой к ее волосам.

Хриплый звук его голоса скользнул эхом вниз по сдавленному спазмом горлу Алисии. Через мгновение он впился в ее губы поцелуем.