Текст книги "Радость науки. Важнейшие основы рационального мышления"

Автор книги: Джим Аль-Халили

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

1. Проявлять доброту и сострадание – это правильно.

2. Убийство – это неправильно.

3. Человеческие страдания – это плохо.

4. Действия, которые с большей вероятностью принесут вред, чем пользу, являются плохими.

При первом прочтении вам может показаться, что все эти утверждения бесспорны. Разве все они не являются примерами универсальных и абсолютных моральных истин? Однако каждое из них должно рассматриваться в контексте. Возьмем первое утверждение. Можно было бы заметить, что это просто тавтология, и с таким же успехом вы могли бы сказать, что быть хорошим – хорошо. Так что в некотором смысле это утверждение бессмысленно. Как насчет второго утверждения о том, что убийство – это неправильно? Что, если бы у вас был шанс убить Гитлера до Холокоста? Правильно ли убивать одного человека, если вы знаете, что это может предотвратить гибель миллионов невинных людей? Если взять третий вопрос о человеческих страданиях, то как насчет чувства вины или горя? Они тоже являются формами страдания. Они тоже плохие? Должны ли мы стараться избегать любых страданий, или нам следует принять некоторые его виды, потому что они придают нашей жизни смысл? А что касается последнего, то часто действие или решение может принести пользу одним, но навредить другим. А кто вправе решать, что весомее?

Становится понятно, что, хотя есть много моральных истин, изначально считающихся очевидными, в них нетрудно найти дыры, если очень захотеть (что мы и наблюдаем в соцсетях, когда кто-то утверждает нечто, кажущееся им совершенно разумным). Кроме того, моральные истины, которые нам желательно принять и соблюдать, отличаются от научных истин, вроде истины про мяч, которому требуется одна секунда, чтобы упасть на землю. Несмотря на это, большинство из нас готовы согласиться с тем, что в действительности существуют универсальные нравственные особенности и стандарты человеческого поведения, которые охватывают многие эпохи и культуры и которым все человечество должно как минимум пытаться следовать, например сострадание, доброта и эмпатия. Эти качества вполне могли развиться у людей и высших млекопитающих в результате того, что они давали эволюционное преимущество, но это не делает их менее желательными сейчас, когда общество развилось до такой степени, что они больше не нужны для нашего выживания. Что касается приведенных выше четырех утверждений, то для их разбора не требуется изобретать противоречащие фактам сценарии. Достаточно просто встроить их в контексты, где они неприменимы, чтобы показать, что они не являются абсолютными. Однако это не делает их неверными в других контекстах. Это просто означает, что моральные истины должны быть правильно сформулированы – так и научный факт о том, что мячу требуется одна секунда, чтобы упасть на расстояние пяти метров, должен быть правильно сформулирован, с уточнением, что это верно только на Земле.

Многие вопросы, с которыми мы сталкиваемся в повседневной жизни, весьма запутанны. Часто два диаметрально противоположных мнения по какому-либо вопросу могут основываться на той или иной фундаментальной истине, поскольку каждая из них справедлива в своей области применимости. Я гарантирую, что многие мнения, которых вы придерживаетесь, не совсем истинны или ложны, а скорее, имеют в своей основе ядро истины и множество предположений, заблуждений, предубеждений, догадок, иллюзий и/или преувеличений на периферии. Однако, если вы готовы приложить усилия, то часто можно отсеять все это и оставить лишь простые факты – крупицы истины и голую ложь. Тогда удастся понять, как сформулировать более обоснованное мнение в ответ на вопрос. Мыслить как ученый – значит научиться изучать проблемы объективно, разбивать каждую на составные части, смотреть на нее под разными углами, но также увеличивать поле зрения, чтобы получить более широкую перспективу.

Конечно, в разных сферах жизни это уже делают многие из нас – от полицейских детективов, пытающихся раскрыть дело, до журналистов, расследующих политический скандал, или врачей, диагностирующих болезнь. Во всех этих профессиях научный метод применяется для анализа проблемы и выявления скрытой истины. Хотя все такие люди хорошо обучены и искусны в своем деле, мы все можем, пусть в меньшей степени, применять ту же базовую философию к нашей жизни. Итак, не принимайте на веру то, что вы видите, или то, что вам говорят. Тщательно это анализируйте, разбивайте на части, принимайте во внимание все надежные доказательства и рассматривайте все возможные варианты.

Несмотря на ошибки и слабости человечества, предубеждения и путаницу, в мире все же существуют факты – объективные истины, существующие независимо от того, верит в них кто-то или нет. Не позволяйте никому разубедить вас в этом.

2. Все не так просто

Говорят, самые простые объяснения обычно являются правильными. В конце концов, зачем понапрасну усложнять? Это предположение часто применяется в повседневной жизни, где, к сожалению, оно не всегда верно. Идея о том, что простые объяснения с большей вероятностью будут правильными, чем сложные, известна как бритва Оккама – она названа так в честь английского средневекового монаха и философа Уильяма Оккама (или Оккамского).

Хорошо известным примером использования этого принципа в науке стало ниспровержение геоцентрической модели Вселенной, разработанной еще древними греками, в которой Солнце, Луна, планеты и звезды вращаются вокруг Земли, находящейся в центре космоса. Основным принципом той модели было эстетически привлекательное представление о том, что все небесные тела движутся вокруг нас по идеальным концентрическим сферам. Эта картина господствовала в течение двух тысяч лет, несмотря на то, что постепенно становилась все более громоздкой и сложной из-за необходимости объяснять наблюдаемое движение планет, подобных Марсу, которое, как было замечено, то замедлялось, то ускорялось, а иногда и вовсе поворачивало вспять^[11]. Дабы исправить это «ретроградное» движение, к основным орбитам были добавлены дополнительные меньшие круговые траектории, называемые эпициклами, по которым следуют некоторые планеты – чтобы модель по-прежнему точно соответствовала астрономическим наблюдениям. Позже в геоцентрическую модель включили и другие дополнения, например небольшое смещение Земли от центра, вокруг которого вращаются все остальные тела. Затем, в шестнадцатом веке, Николай Коперник отказался от этой модели и заменил ее своей гораздо более простой и элегантной гелиоцентрической картиной мира, в которой Солнце, а не Земля, находится в центре Вселенной. Обе эти модели работали в том смысле, что предсказывали движение небесных тел, но теперь мы знаем, что лишь одна из них верна, и это более слаженная и простая модель Коперника, не содержащая неуклюжих дополнений. Вот, говорят нам, бритва Оккама в действии.

Однако вышеприведенный рассказ не вполне точен. Хотя Коперник правильно сделал, заменив Землю Солнцем в центре известного космоса, он по-прежнему считал, что орбиты планет идеально круглые, а не менее «элегантные» эллиптические, которые теперь известны нам благодаря работам Кеплера и Ньютона. Таким образом, на самом деле он не избавился от громоздких исправлений и расширений старой геоцентрической модели, ведь они все еще были нужны ему для соответствия его гелиоцентрической модели наблюдениям. Хотя теперь нам известно, что Земля действительно вращается вокруг Солнца, а не наоборот, из современной астрономии мы также знаем, что истинная динамика Солнечной системы гораздо сложнее, чем могли себе представить древние греки – это как раз бритва Оккама наоборот.

Не менее популярным примером в истории науки является теория эволюции путем естественного отбора Дарвина, объясняющая ошеломляющее разнообразие форм жизни на Земле, эволюционировавших в течение миллиардов лет из одного источника. Теория Дарвина основана на нескольких простых предположениях: 1) особи в популяции любого вида изменяются; 2) эти изменения передаются из поколения в поколение; 3) в каждом поколении рождается больше особей, чем может выжить; 4) те, чьи особенности позволяют лучше приспособиться к окружающей среде, с большей вероятностью выживут и размножатся. Вот и всё. Теория эволюции проста. Однако за этими скромными предположениями скрываются ошеломляюще сложные области эволюционной биологии и генетики – одни из сложнейших во всей науке. Словом, если мы действительно хотим применить бритву Оккама ко всей многогранности жизни на Земле, то, несомненно, ненаучная теория креационизма (вся жизнь была создана в том виде, в каком она есть сегодня, сверхъестественным творцом) намного проще, чем дарвиновская эволюция.

Урок здесь заключается в том, что самое простое объяснение не обязательно правильное, а правильное часто не настолько простое, как кажется на первый взгляд. Бритва Оккама, применяемая в науке, не означает, что новая теория должна заменить предыдущую только потому, что она проще или содержит меньше допущений. Я предпочитаю другую интерпретацию бритвы Оккама: лучшая теория та, которая более полезна, потому что дает более точные предсказания о мире. Простота – не всегда то, к чему мы должны стремиться.

В повседневной жизни тоже часто все не так просто, как нам хотелось бы. Перефразируя Эйнштейна, мы должны стараться делать вещи настолько простыми, насколько это возможно, но не проще. И все же идея о том, что чем проще, тем лучше, похоже, распространилась очень широко, и мы можем видеть тенденцию к упрощенным аргументам, особенно в отношении этических или политических вопросов, которые игнорируют все тонкости и сложности, сводя все к наименьшему общему знаменателю, превращая проблемы в мемы и твиты, в которых теряются все нюансы.

Конечно, когда пытаешься разобраться в запутанном мире, возникает соблазн свести сложную проблему к ясной и недвусмысленной точке зрения, забыв при этом, что существует несколько способов упростить сложность, в зависимости от того, какие аспекты вы предпочитаете приуменьшать или подчеркивать. Это означает, что часто две или более совершенно расходящиеся точки зрения могут вытекать из одного сложного вопроса, причем каждая из них затем рассматривается ее сторонниками как неоспоримая истина. Но, как и многое в науке, реальная жизнь полна беспорядка, и прежде чем принять какое-либо решение, необходимо учесть все возможные факторы и соображения. К сожалению, очень многие в наши дни не готовы приложить усилия, чтобы заглянуть немного глубже поверхностного. Будь проще, говорят они, не грузи меня деталями. И все же может быть удивительно, насколько яснее и проще для понимания становится проблема, если мы признаём ее сложность и рассматриваем ее с разных точек зрения.

Эта идея хорошо знакома физикам. Мы часто говорим о зависимости от системы отсчета. Так, мяч, выброшенный из окна движущегося автомобиля, будет казаться движущимся с разной скоростью в зависимости от системы отсчета наблюдателя – например, пассажира автомобиля или кого-то, наблюдающего со стороны дороги. Абсолютного значения скорости мяча не существует, поэтому и пассажир автомобиля, и внешний наблюдатель правы, когда указывают свои различные измеренные скорости мяча. Они верны в своих системах отсчета. Иногда то, что можно сказать о чем-то, зависит от перспективы и масштаба. Мир, который видит и воспринимает муравей, сильно отличается от мира человека, орла или синего кита. Точно так же наблюдения астронавта в космосе отличаются от наблюдений его собратьев-людей на Земле.

Эта зависимость от системы отсчета порой затрудняет нашу задачу, когда нам нужно выяснить, каков мир на самом деле. Вообще говоря, многие ученые и философы справедливо утверждают, что невозможно познать реальность такой, какая она есть на самом деле, поскольку мы можем сказать только то, как мы ее воспринимаем: то, как наш разум интерпретирует сигналы наших органов чувств. Однако внешний мир существует независимо от нас, и мы всегда должны стараться изо всех сил найти такие способы его познания, которые не являются субъективными, то есть независимы от системы отсчета.

Упрощение объяснения, описания или аргументации – это не всегда плохо. На самом деле это может быть очень полезно. Чтобы действительно понять физическое явление, раскрыть его суть, ученый пытается убрать ненужные детали и обнажить его скелет (всегда «так просто, насколько возможно, но не проще»). Например, лабораторные эксперименты часто проводятся в специально контролируемых условиях для создания искусственной и идеализированной среды, облегчающей изучение важных особенностей явления. К сожалению, это вряд ли когда-либо применимо по отношению к человеческому поведению. Реальный мир беспорядочен и часто слишком сложен, чтобы его можно было упростить. Есть хорошо известная (во всяком случае, физикам) шутка о фермере-молочнике, который хочет найти способ увеличить надои у своих коров и поэтому обращается за помощью к команде физиков-теоретиков. После тщательного изучения проблемы физики наконец говорят ему, что нашли решение, но что оно работает только в том случае, если они предполагают сферическую корову в вакууме^[12]. Не все можно упростить.

Несколько лет назад я брал интервью у Питера Хиггса – британского физика, в честь которого названа знаменитая частица^[13], – для моей радиопрограммы The Life Scientific на BBC. Я спросил его, может ли он объяснить, что такое бозон Хиггса, за тридцать секунд. Он посмотрел на меня серьезно и, должен признаться, не слишком сочувственно и покачал головой. Он сказал, что ему потребовалось много десятилетий, чтобы понять физику, лежащую в основе механизма Хиггса в квантовой теории поля, поэтому как можно ожидать, что такую сложную тему удастся свести к короткому звуковому фрагменту? Существует похожая история о великом Ричарде Фейнмане, которого после получения Нобелевской премии в середине 1960-х годов журналист спросил, может ли он в одном предложении объяснить, в чем заключалась его работа, получившая премию. Легендарный ответ Фейнмана был таков: «Черт возьми! Если бы я мог в нескольких словах объяснить суть дела, это бы не стоило Нобелевской премии!»

Людям свойственно искать непонятному простейшее объяснение, и если мы все-таки находим простое объяснение, то цепляемся за него из-за его сильной психологической привлекательности по сравнению с более сложными объяснениями, на понимание которых мы, возможно, не захотим тратить силы. Ученые в этом смысле не исключение – даже лучшие из нас. Вскоре после того, как Эйнштейн завершил свою Общую теорию относительности в 1915 году, он применил ее уравнения к описанию эволюции всей Вселенной. Однако он обнаружил, что его уравнения предсказывают Вселенную, которая должна схлопнуться из-за взаимного гравитационного притяжения всей содержащейся в ней материи. Эйнштейн знал, что этого со Вселенной, судя по наблюдениям, не происходит, и самое простое предположение, которое он мог сделать, заключалось в том, что она должна быть стабильной. Итак, он изменил свои уравнения и выбрал самое простое математическое «исправление» из возможных, добавив так называемую космологическую постоянную, которая выполняла противодействующую роль в тех его уравнениях, которые описывали совокупное притяжение материи, и таким образом он стабилизировал свою модель Вселенной. Но другим ученым не потребовалось много времени, чтобы предложить другое объяснение: что, если Вселенная все-таки не является стабильной? Что, если она на самом деле становится больше, а гравитация лишь замедляет ее расширение, а не заставляет ее коллапсировать? Это объяснение подтвердил астроном Эдвин Хаббл в конце 1920-х годов. Тогда Эйнштейн понял, что в его «исправлении» больше нет необходимости. Он избавился от своей космологической постоянной, назвав ее самой большой ошибкой в своей жизни.

Однако если мы перенесемся в наши дни, то обнаружим, что ученые восстановили исправление Эйнштейна. В 1998 году астрономы обнаружили, что Вселенная не только расширяется, а расширяется с ускорением. Нечто противодействует совокупному гравитационному притяжению материи, заставляя Вселенную расширяться все быстрее. Мы называем это нечто, за неимением лучшего названия, темной энергией. Это хороший пример того, как наше научное понимание вопроса может расти по мере накопления новых доказательств и новых знаний. Дело в том, что, основываясь на фактах, известных ему сто лет назад, Эйнштейн выбрал самое простое решение. Однако он выбрал его по неправильной причине. Он предположил, что Вселенная статична – не расширяется и не коллапсирует. Сегодня кажется, что космологическая постоянная все-таки может быть необходима для описания нашей Вселенной, но по причинам более сложным, чем мог себе представить Эйнштейн. И это еще не конец истории, ведь темная энергия остается областью непознанного.

Поэтому ученые стараются не поддаваться соблазну бритвы Оккама. Самое простое объяснение не обязательно правильное. Этот урок нам не мешало бы перенести в повседневную жизнь. Сейчас мы живем в эпоху громких фраз, лозунгов и мгновенного доступа к новостям и информации, что совпало с переходом к более резким и бескомпромиссным мнениям. Общество становится все более идеологически поляризованным, а сложные вопросы, требующие открытого обсуждения и вдумчивого анализа, сводятся к черному или белому. Все полутона теряются, остаются только две противоположные точки зрения, причем антагонисты непоколебимы в своей уверенности. Более того, любой, кто осмелится заметить, что проблема сложнее, чем хотят признать те или другие, может подвергнуться нападкам с обеих сторон: если ты не на 100 % со мной, значит, ты против меня.

А что, если бы мы присмотрелись критическим взглядом, столь характерным для научного метода, к волнующим нас политическим и социальным вопросам? Эйнштейн признал свою ошибку, обнаружив, что Вселенная ведет себя не так просто, как он думал. Как и наука, повседневная жизнь не всегда проста, о чем свидетельствует название бестселлера Бена Голдейкра^[14] – автора научных и научно-популярных публикаций. То, что мы хотим иметь простые решения проблем, еще не значит, что они являются лучшими или даже что они существуют, а простые аргументы не всегда помогают правильно понять сложные проблемы.

Часто можно услышать, что, мол, то-то и то-то должно быть правдой, поскольку это очевидно, или само собой разумеется, или так подсказывает здравый смысл. Ученые знают, что объяснения природных явлений, которые мы могли бы считать логичными – и даже очевидными, не обязательно являются правильными. То, что мы называем здравым смыслом, если еще раз процитировать Эйнштейна, – это лишь «набор предрассудков, усвоенных к восемнадцати годам». Считать что-то истинным лишь из-за наличия простого объяснения этому – не очень надежный путь. Прежде чем принять решение по какому-либо вопросу, нам не мешало бы усвоить урок Эйнштейна. Чтобы избежать серьезных ошибок, откажитесь от своих предположений и приложите немного больше усилий для дальнейшего изучения проблемы. Да, Эйнштейн не смог предсказать существование темной энергии – для этого нужно было дождаться мощных телескопов, способных получать изображения с периферии Вселенной. Но часто истина в том или ином вопросе вполне доступна для понимания и требует от нас гораздо меньше усилий, чем необходимо для обнаружения темной энергии. Если вы готовы копнуть немного глубже, то будете вознаграждены. Ваш взгляд на мир станет богаче, а жизнь будет приносить вам больше удовлетворения.

3. Тайны нужно не только признавать, но и разгадывать

Когда я был подростком, мне очень нравилась телевизионная программа под названием «Таинственный мир Артура Кларка». Этот британский сериал из тринадцати эпизодов был посвящен всевозможным необъяснимым событиям, странным явлениям и городским легендам со всего мира, а его рассказчиком выступал известный писатель-фантаст и футурист Артур К. Кларк. Темы сериала можно разделить на три категории тайн.

Тайны первого рода – это феномены, которые казались нашим предкам необъяснимыми и ставили их в тупик, но теперь хорошо поняты, в основном благодаря знаниям, полученным современной наукой. Очевидные примеры включают в себя такие природные явления, как землетрясения, молнии и эпидемии.

Тайны второго рода связаны с феноменами, которые еще не объяснены, но которым, как мы уверены, есть рациональные объяснения, и мы надеемся их однажды найти. Эти феномены являются загадками только потому, что нам еще предстоит их понять. Примерами могут служить первоначальное назначение Стоунхенджа – доисторического круга из гигантских камней в английском Уилтшире; или в физике природа темной материи – невидимой субстанции, удерживающей вместе галактики.

Тайны третьего рода включают в себя феномены, для которых у нас нет рационального объяснения, и мы не понимаем, как мы могли бы его получить, не переписывая законов физики. Примерами служат экстрасенсорные феномены, рассказы о призраках и явлениях из другого мира, похищениях инопланетянами или лесных феях. Все это не только выходит за рамки общепринятой науки, но и не имеет под собой реальной основы.

По понятным причинам именно эту третью категорию многие люди находят наиболее увлекательной; на самом деле, чем удивительнее тайна, тем лучше. Конечно, ни к одной из них не следует относиться слишком серьезно, ведь все их можно научно объяснить, но что в этом интересного? Тайны третьего рода – это не настоящие загадки, а вымысел – истории, которыми мы на протяжении веков делились друг с другом в разных культурах. Некоторые из них, возможно, когда-то считались тайнами второго рода, когда, возможно, была надежда на их рациональное объяснение. Но даже после того, как мы узнали, что это вымысел, они остаются важными для нас в качестве мифологии, фольклора, сказок и, конечно же, материала для голливудских фильмов, ведь без них наша жизнь была бы беднее.

Однако, когда тайны третьего рода переходят от безобидных верований (в существование призраков, фей, ангелов или пришельцев) к опасным иррациональностям, они могут оказать пагубное воздействие на наше благополучие, например когда люди, претендующие на экстрасенсорные способности, обманывают невинных и уязвимых или когда шарлатаны, торгующие альтернативными «средствами», опровергают общепринятые методы лечения или отказывают своим детям в жизненно важных вакцинах. Именно тогда мы больше не можем оставаться в стороне и ничего не делать.

В этом уроке я хочу сосредоточиться на тайнах второго рода – настоящих загадках, на которые мы все еще ищем ответы. Одна из самых удивительных вещей в основе науки заключается в том, что законы природы логичны и понятны. Но так было не всегда. До рождения современной науки наши убеждения подчинялись мифам и суевериям (тайны первого рода) – мир был непостижим, необъясним и подвластен лишь божественной высшей силе. Мы довольствовались тайнами, с которыми сталкивались, и даже радовались своему невежеству. Но современная наука показала нам, что, проявляя любопытство к миру – задавая вопросы и делая наблюдения, мы обнаруживаем, что недавние загадки можно понять и рационально объяснить.

Некоторые люди утверждают, что холодный рационализм науки не оставляет места для романтики или тайны. Нервничая из-за быстрого прогресса науки, они чувствуют, что поиск разгадок непознанного каким-то образом умаляет их благоговейный трепет и восторг. Одной из причин такой точки зрения может быть то, что современная наука показала, что у Вселенной нет умысла или конечной цели и что люди эволюционировали на Земле в процессе естественного отбора, основанного на случайных генетических мутациях и выживании самых приспособленных. Это считается слишком мрачным объяснением нашего существования и подразумевает, что наша жизнь лишена смысла. Когда я ловил себя на том, что объясняю свою работу людям, не являющимся учеными, на общественных мероприятиях или званых обедах, я иногда чувствовал себя ученым астрономом из поэмы Уолта Уитмена^[15] – занудой, разрушающим магию и романтику звезд утомительной логикой и рационализмом. Однако думать так неуместно. Многие ученые любят цитировать американского физика Ричарда Фейнмана, разочарованного мнением своего друга-художника, который не смог по достоинству оценить даров науки:

Поэты говорят, что наука лишает звезды красоты, превращая их всего лишь в газовые шары. Но почему «всего лишь»? Я тоже вижу звезды ночью в пустыне и чувствую, как меня переполняют эмоции. Но вижу ли я меньше или больше? …В чем заключается закономерность, или значение, или причина? Тайне не будет никакого вреда, если узнать о ней немного больше. Ибо истина гораздо удивительнее, чем ее представляли себе художники прошлого. Почему современные поэты не говорят об этом?

Разгадка тайн природы требует вдохновения и творчества не менее впечатляющих, чем мы находим в искусстве, музыке или литературе. Чувство изумления природой реальности, которую продолжает открывать наука, – это полная противоположность сухим неопровержимым фактам, являющимся, по мнению некоторых, сутью науки. Вы можете удивиться, узнав, что многие физики элементарных частиц втайне надеялись, что знаменитый бозон Хиггса, открытый на Большом адронном коллайдере в 2012 году, на самом деле не будет обнаружен – что, несмотря на наши лучшие математические теории фундаментальных составляющих материи, предсказывающие его существование, и несмотря на годы усилий и миллиарды долларов, потраченных на строительство одного из самых амбициозных научных объектов, которые когда-либо знал мир, чтобы поймать его, было бы еще интереснее, если бы мы подтвердили его отсутствие!

Видите ли, если бы бозона Хиггса не существовало, то это означало бы, что в нашем понимании фундаментальной природы материи имеется изъян и что нам необходимо найти другое объяснение свойствам элементарных частиц, – словом, возникла бы захватывающая новая загадка, которую нужно разгадать. Но его открытие подтвердило то, о чем мы и так уже подозревали. Для любознательного ученого проверка ожидаемого предсказания менее волнительна, чем действительно неожиданное открытие. Впрочем, я не хочу, чтобы у вас создалось впечатление, будто физики были недовольны подтверждением существования бозона Хиггса. Мы все равно праздновали его открытие, ведь узнать больше о Вселенной, вне зависимости от меры неожиданности результата, всегда лучше, чем оставаться в неведении.

Стремление понять окружающий мир – определяющая черта нашего вида, и наука дает нам средства для достижения этой цели. Однако это позволяет нам не только разгадывать научные тайны просто ради их разгадки; это также обеспечивает выживание человеческой расы. Перенесемся в прошлое, в четырнадцатый век – время, предшествовавшее современной науке, и рассмотрим ужасающие лишения, вызванные чумой (также известной как черная смерть), которая вместе с Великим голодом, произошедшим несколькими десятилетиями ранее, унесла жизни почти половины европейцев.

Помимо страшных человеческих жертв, чума имела колоссальные социальные последствия. Без современного научного понимания природы болезни (или бактерии Yersinia pestis, которая ее вызывала), не говоря уже об антибиотиках для лечения больных, многие люди обращались к религиозному фанатизму и суевериям. И поскольку никакие молитвы, похоже, не помогали, они решили, что, следовательно, эпидемия наверняка была божьей карой за их грехи. Многие в попытке заслужить прощение Бога реагировали на это ужасающим образом, например искали козлов отпущения и убивали тех, кого считали еретиками, грешниками и чужаками: цыган, евреев, монахов, женщин, паломников, прокаженных и нищих – без разбора. Но помните, что это был средневековый мир, когда большинство событий приписывалось магии или сверхъестественной силе. Можно утверждать, что они просто не ведали что творили.

Теперь перенесемся обратно на семь столетий вперед, в современный мир, и посмотрим, как человечество справляется с пандемией Covid-19. Наука дала нам возможность изучить вызвавший его коронавирус, и ученые быстро расшифровали его генетический код. Это позволило разработать целый ряд вакцин, каждая из которых по-своему хитрым образом передает генетические инструкции клеткам нашего организма для производства молекулярных боеприпасов (антител), чтобы защитить нас от вируса, если тот когда-нибудь атакует нас. Сегодня болезни больше не являются загадкой. Большинство из нас не имеют глубоких знаний о природе коронавируса или болезни, которую он вызывает, и о том, как она распространяется. Тем не менее мы благодарны тем, кто разгадал эту тайну, и печальный обвинительный акт современному миру состоит в том, что многие до сих пор предпочитают отвергать это знание, даже называя себя разумными и просвещенными.

Ничто так ясно не выражает важность любопытства к миру и ценность просвещения по сравнению с невежеством, как аллегория пещеры Платона. Ее содержание примерно таково: несколько узников всю жизнь прикованы к полу пещеры, лицом к одной из ее стен, и не могут повернуть тело или голову. Они не знают, что позади них горит костер, а перед ним проходит непрерывный поток людей, отбрасывая тени на стену, к которой обращены взгляды заключенных. Для узников эти тени представляют всю их реальность, ведь они не видят реальных людей, стоящих за ними и отбрасывающих тени. Звуки разговоров людей слышны узникам, но из-за эха, разносящегося по пещере, они ошибочно думают, что эти звуки исходят от самих теней.

Однажды одного из заключенных освобождают. Когда он выходит из пещеры, его сначала ослепляет яркий солнечный свет, и ему требуется время, чтобы привыкнуть. В конце концов, он начинает видеть мир таким, каков он есть на самом деле, с трехмерными объектами и отражающимся от них светом. Он узнаёт, что тени не являются объектами сами по себе, а образуются только тогда, когда твердые предметы преграждают свет. Он также узнаёт, что внешний мир превосходит тот, который он воспринимал внутри пещеры.

Когда ему предоставляется такая возможность, он возвращается в пещеру, чтобы поделиться своим опытом с другими узниками, которым он сочувствует, поскольку те не ведают истинной реальности. Но узники думают, что их вернувшийся друг сошел с ума, и отказываются ему верить. И действительно, с чего бы им верить ему? Тени, которые они видят, – это все, что они когда-либо знали, и они не могут постичь другую версию реальности, поэтому у них нет причин интересоваться происхождением теней или тем, как они образуются в результате взаимодействия света и твердой материи. Можно ли утверждать, что их реальность, их истина так же действительны, как и его? Конечно нет.