Текст книги "Красный шарф"

Автор книги: Джил Бревер (Брюер)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

– Да, да...

Я грустно посмотрел перед собой и увидел залив, окруженный невысокими постройками, казавшимися в предрассветной дымке бело-серыми. Горизонт начинал светлеть.

* * *

Я буквально влетел в комнату, хотя понимал, что, если Гант оставил в мотеле своих людей, Радан ничего предпринимать не станет. Жена лежала на кровати с закрытыми глазами, но не спала. Сквозь шторы пробивался тусклый свет начинающегося дня. Она тут же приподнялась на постели, даже не взглянув на меня. Ее золотистые волосы были спутаны, но выглядела она как всегда прелестно.

– Что от тебя понадобилось Ганту посреди ночи? – взволнованно спросила Бесс.

Пока я раздевался, рассказывал ей о Тисе. Она в ужасе прижала руку ко рту, глаза ее широко открылись.

– Рой! – воскликнула она. – Я не могу так больше! Ты что-то знаешь и не хочешь мне говорить!

У меня внутри все оборвалось.

– Расскажи мне, Рой, Рой!

– Что я должен тебе рассказать?

– Ты во что-то впутался! Я знаю, не перебивай. Как ты думаешь, сколько еще я смогу все это выдержать? Ты знаком с той девушкой! Знаю, ты был с ней знаком!

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Послушай, Рой! Ты притворяешься дурачком, чтобы не волновать меня. Но так больше продолжаться не может! Я живу с тобой и люблю тебя! И, зная тебя, я не могла не догадаться, что происходит нечто странное. Я уверена – ты влип в какую-то страшную историю и не хочешь мне рассказать.

– Бесс, дорогая! Если б мне было что сказать, я сказал бы. А сейчас, милая, успокойся. Мы с тобой немного отдохнем, а потом спокойно встанем и начнем заниматься своими делами. А?

Жена молчала. Я понял, что она рассердилась, потому что была уверена – произошла беда, уж слишком хорошо она меня знала...

Но пока все идет более или менее ничего. Просто я сильно устал. Главное, деньги на месте, а мне сейчас нужно чуть-чуть отдохнуть и часок-другой поспать.

Глава 17

Иногда бывает так, что после множества трудностей, с которыми пришлось столкнуться, когда уже сыт всем этим по горло, подсознательно начинаешь привыкать к такому состоянию и несешь свой крест до тех пор, пока тебя не оставят в покое. Наутро я чувствовал себя так, будто ничего не случилось. Бесс принесла мне завтрак в постель, словно я был болен. Увидев ее участливое лицо, я снова почувствовал себя хуже, и все мрачные мысли опять полезли в голову, Я оделся и сам отнес поднос с едой на кухню. Но аппетит совершенно пропал. Я лишь заставил себя проглотить немного кофе и снова принялся обдумывать свое плачевное положение. Я упрекал жену за то, что она не подняла меня к завтраку, а принесла мне его как больному. Вдруг кто-то постучал в дверь и я пошел открывать.

На пороге стоял Гант. Поздоровавшись с Бесс, вышедшей вместе со мной, он посмотрел на нас, прикусив губу и держа руки в карманах.

– Не возражаете, если я войду и мы немного поговорим, – спросил он. – Мне бы хотелось побеседовать с вами обоими. – И он саркастически взглянул на меня.

– Разумеется, – ответил я, пропуская его на кухню.

– Хотите, я приготовлю кофе? – предложил вдруг лейтенант.

Мы с Бесс удивленно переглянулись; заметив это, он любезно улыбнулся. Затем снял шляпу и бросил на стул.

– Знаете, я очень люблю готовить кофе. Ну как, подождете немного?

Бесс кивнула, вопросительно посмотрев на меня. Что-то мне очень не нравилось в этих светских манерах Ганта. Его тон говорил о многом. Инспектор пересек кухню и присел.

– Садитесь, – сказал он мне. – Надо бы уточнить две детали.

– Но, – вмешалась Бесс, – я не понимаю, о чем вы говорите...

Гант улыбнулся.

– Сядьте, пожалуйста, и помолчите. – Он быстро прошел в комнату и с размаху опустился на кушетку. Я отчетливо услышал странный звук: клац!

Гант рывком приподнялся. Из-под кушетки снова раздался тот же звук. Я понял – номерной знак! Черт подери! У меня все поплыло перед глазами.

– Что бы это значило? – удивилась Бесс и подошла к кушетке. Звук был довольно громким и не мог остаться незамеченным.

Гант сморщил нос и отошел слегка в сторону. При этом он пристально следил за мной.

– Надо бы перетянуть кушетку, – обратился я к Бесс. – Наверно, вылезла пружина.

– Да нет, – возразила жена. – Она совсем новая. Помоги-ка, Рой, мне ее отодвинуть. Надо посмотреть, что там.

Гант продолжал стоять, наморщив нос. Затем с видом сомнамбулы подошел и помог Бесс. Бесс заглянула за кушетку, пошарила рукой у стенки, нагнулась и извлекла оттуда злосчастный номер.

– О! Какой-то номерной знак! – воскликнула она. – Он завалился туда, видишь, даже ткань порвалась.

Гант одним прыжком очутился возле Бесс, взял номер и осмотрел его, не переставая покачивать головой. Я приблизился к нему, чувствуя себя так, будто стою на краю пропасти. Жена, обхватив рукой подбородок, изучающе смотрела на меня. Затем легким толчком вернула кушетку на прежнее место. Лейтенант выразительно взглянул на меня и сказал:

– Ну вот, Николс, не прошло и суток, как появились первые доказательства, не так ли?

Я молча опустился в кресло, изобразив некое подобие улыбки. С этой идиотской улыбкой я так и просидел несколько минут. Гант, тоже как-то странно улыбаясь, постучал по номерному знаку костяшками пальцев и направился в кабинет к телефону. Позвонив в комиссариат, он попросил немедленно прислать в мотель эксперта для снятия отпечатков пальцев.

– Откуда он тут? – спросила Бесс, указывая на номерной знак.

– Не спешите с ответом, Николс, – сказал Гант и зажал номерной знак между колен. – А знак-то новехонький, весь так и блестит, – издевательским тоном добавил он. – Им почти не пользовались, так ведь?

Ощупав карманы, он извлек пачку «Кэмела», закурил и предложил мне. Затем с наслаждением затянулся и выпустил колечко дыма. Бесс так смотрела на меня, что мне стало не по себе, я не мог даже поднять головы. В глазах Бесс стояла невыразимая тоска. Она не знала, в чем дело, но понимала – здесь что-то нечисто.

– Миссис Николс, извините, но наверняка вам придется сварить нам кофе. А мне надо немного побеседовать с вашим мужем, – любезно произнес Гант. – Полагаю, вы готовите кофе превосходно.

– Да, конечно, – упавшим голосом ответила Бесс.

– Быть может, мы немного здесь задержимся, – продолжал лейтенант. Затем сделал многозначительную паузу и добавил: – Все мы.

Бесс вышла, громко стуча каблучками.

– Итак, Николс, – понизив голос, начал Гант, – скажете ли вы мне, наконец, что-нибудь или нет?

Я мысленно поблагодарил его за то, что он говорит тихо.

– Нет, – ответил я. – Мне нечего вам сказать.

– Прекрасно. Но я подожду. Знаете, Николс, это становится просто смешным. Получается, я пришел к вам для того, чтобы обсуждать назначение номерных знаков. Но мы тщательнейшим образом его исследуем, не сомневайтесь... – Гант громко рассмеялся. – Сейчас передо мной робкий, застенчивый молодой человек. Таким вы хотите казаться, Николс.

И как только вы могли вступить на этот путь, полный лжи и обмана? И почему считаете, что вам все сойдет с рук? Зачем вы так неосмотрительно ведете себя? Мы расследуем это дело до конца, и если вы все время будете врать, вам это не поможет! – Гант мотнул головой и продолжал: – Этот номерной знак вы сменяли в вашем гараже, Николс, а на машину поставили другой, ранее принадлежавший одной семье, которая проживает в нашем городе. Так?

– Нет.

– Вы поразительно упрямы, я просто удивляюсь. – Гант поднялся. – Подумайте хорошенько, а то боюсь, как бы не пришлось препроводить вас в полицейское управление. Л уж там у нас будет предостаточно времени, чтобы вас разговорить. Да и местечко подходящее. Так что решайте...

Он ждал. Я поднялся с кресла.

– Как скажете, лейтенант. Можете отправлять меня куда угодно.

– Это вы правильно заметили, – произнес инспектор и позвал Бесс.

Когда она появилась, бледная как полотно, Гант сказал:

– Мы с вашим мужем ненадолго съездим в город. Очень жаль, что я так и не попробовал ваш кофе. Извините.

– Но, Рой...

– Ничего, дорогая. Я скоро вернусь.

– Несомненно, – подтвердил Гант и многозначительно посмотрел на меня.

– Рой! – воскликнула жена.

Не обращая на нее внимания, я вышел на улицу. Бесс побежала следом, еще раз окликнув меня.

– Все в порядке, дорогая. Не волнуйся...

– Всего хорошего, миссис Николс. Ваш муж долго не задержится, – произнес Гант.

Он быстро шел по дорожке, похлопывая себя номерным знаком по ноге. Мы сели в машину и тронулись в путь.

– Хотите взглянуть, Николс? – и Гант показал мне второй номерной знак. – И не пытайтесь сделать какую-нибудь глупость! Полагаю, вы достаточно умны.

Я молча уставился на номерной знак.

– Я ведь прав, не так ли, Николс?

Комнатка была маленькая, не больше монашеской кельи. В конце ее находилось некое возвышение примерно в фут шириной. Возле него – стул с прямой спинкой, привинченной к полу. Я сел. Над моей головой на крепком черном шнуре висела лампа в сто пятьдесят ватт под зеленым металлическим абажуром, чуть раскачиваясь и отбрасывая причудливые тени, которые то вытягивались, то укорачивались на стене и вновь собирались на потолке. Моя тень неподвижно замерла на полу. Все это походило на какую-то нелепую галлюцинацию.

Гант оставил меня одного в этой комнатушке в состоянии крайнего раздражения. Через несколько минут вошли двое полицейских и, оглядев меня словно какую-то заморскую диковину, остались стоять у двери. Рослые, подтянутые, они застыли точно изваяние.

В соседней комнате слышались голоса. Время от времени кто-то появлялся, заглядывал в дверь и уходил.

Наконец пришел Гант и, встав в углу комнаты, начал меня разглядывать. Из-за яркого света – лампу включили – мне трудно было смотреть на него. К тому же от лампы исходил страшный жар. Через какое-то время к лейтенанту присоединился долговязый субъект в штатском. Это был неопрятный, малопривлекательный мужчина в несвежей рубашке с сигарой чудовищных размеров во рту. Вообще вид у него был отталкивающий.

– Познакомьтесь, это Армбрустер, – представил его Гант. – Армбрустер, вот перед вами Николс, тот самый.

– Привет, Николс, – пробурчал тот.

Я вежливо наклонил голову.

Армбрустер смотрел на меня, не переставая дымить своей отвратительной сигарой. Его красное потное лицо напоминало морду быка, а дышал он так, что на память приходило пыхтенье паровоза. Время от времени он издавал какие-то утробные звуки.

– Вы желаете что-нибудь рассказать, Николс? – осведомился он.

– Какого дьявола вы хотите, чтоб я что-то рассказывал? – взъерепенился я. – Мне нечего сказать!

– Опять упрямитесь, – грустно произнес Гант.

– О, я вижу, этот малый упрям как осел, – добавил Армбрустер.

Так они и смотрели на меня – Армбрустер с сигарой во рту и Гант, опершись о стену и постукивая по ней пальцами. Это очень неприятно – ты сидишь как дурак, а двое стоят и пристально тебя разглядывают, как добычу. Постепенно я возненавидел этих людей. У меня начался нервный зуд, я попробовал смотреть в другую сторону, но ничего не получалось. Тогда я вжался в стул, но все равно никак не мог успокоиться. Снова пошли всякие неприятные мысли, я начинал терять терпение.

– Мы обнаружили на номерном знаке следы, – сказал Гант.

– Да?

– Да. Это было несложно. Так вот, «форд» записан на ваше имя, Рой Николс.

– И он ничего не сказал? – свирепо посмотрел на меня Армбрустер.

Я сглотнул слюну. Сейчас бы стакан воды, но я не мог заставить себя о чем-то просить их.

– Вот так, – продолжал Гант. – Мы все проделали очень быстро. Достаточно было позвонить по телефону в лабораторию, и все выяснилось. Что вы теперь скажете, Николс?

– Черт тебя подери, – заворчал Армбрустер. – Не прикидывайся идиотом! Говори, что тебе известно, а не то...

Тут от двери отделился полицейский в форме, подошел ко мне и резко спросил:

– Зачем ты это сделал, Николс? За что ты убил Вивьен Райс?

У меня все поплыло перед глазами. Полицейский исчез, я тупо глядел себе под ноги. ОНИ знают ее имя!

– Да-да, – как бы прочитав мои мысли, произнес Гант. – Убитую звали Вивьен Райс. Или вам она известна под именем Джейн Латимер? А вы на самом деле не Рой Николс, а мистер Эд Латимер? Или как?

– Или как?! – рявкнул Армбрустер.

– Говори, Николс! – взревел второй полицейский. – Почему ты это сделал? – он пустым безучастным взглядом смотрел мне прямо в лицо, затем достал пачку сигарет. – Может, хочешь закурить?

– Благодарю, – прошептал я и взял сигарету.

– Не за что, – он дал мне прикурить, положил зажигалку в карман, постоял с секунду и отошел.

– Итак, Николс, – сказал Гант. – Вы – Эд Латимер, который снял номер с отеле «Амбассадор»?

Я молчал. Тогда лейтенант подошел ко мне вплотную и медленно произнес:

– Говорите! Не заставляйте нас торчать тут всю ночь.

Он мельком взглянул на Армбрустера, и они быстро направились к выходу, оставив меня наедине с моими мыслями. На ходу Гант сказал:

– Нам уже известно, что не вы ее убили. Но почему вы упорствуете. Вы что, сумасшедший? Или хотите скрыть от вашей очаровательной жены, что знали эту девушку? Так?

Я смотрел на него с открытым ртом. Он исчез в дверях и было слышно, как он направляется в соседнюю комнату. Оттуда доносились чьи-то голоса, но слов нельзя было разобрать. Сигарета выпала у меня из руки и осталась лежать на полу, а я сидел, тупо уставившись на нее. Что мне делать? Надо во что бы то ни стало сохранить эти деньги, не зря же я столь многим рискую...

У меня зазвенело в ушах, и я, схватившись за голову, неподвижно застыл на стуле.

Глава 18

В дверях снова появился Армбрустер. – Передайте лейтенанту Ганту, что я хочу его видеть, – сказал я твердо.

– Хорошо, Николс, – пробормотал тот и вышел.

Зазвонил телефон, я услышал, как кто-то разговаривает.

Я весь обливался потом – сейчас расскажу им, как познакомился с Вивьен. Но надо говорить так, чтобы все походило на правду. Главное – не переборщить. Ведь пока они ничего не знают о деньгах, ну, а рассказ о мимолетной интрижке никого не удивит.

Вошел Гант и остановился посреди комнаты. Он внимательно разглядывал меня.

– Итак, инспектор, ситуация такова... – я без обиняков рассказал все, опустив лишь историю с деньгами и появлением Радана. – Сам не знаю, почему я решил ей помочь. Но мне очень нужны деньги, а эта женщина обещала отблагодарить меня. Вот и все. Мне очень нужны деньги. А она меня уверила, что все будет о'кей, что это, всего лишь сделка...

Я закончил и вытер вспотевшее от напряжения лицо.

– Значит, вы с ней решили, что Тис погиб в результате аварии?

– Совершенно верно.

– Вы проверяли?

– Она сказала, что подходила к нему и уверена, что он мертв. Говорю вам, как перед Богом. Но он, как видите, не умер.

– Оставьте Бога в покое... Но какого черта, спрашивается, вы и сейчас продолжали врать, даже когда она умерла?

– Сам не знаю... Наверно, от страха. Я просто испугался.

– Ох, Николс! Вот так так! А я вам говорю, что вас не просто испугать!

– Это правда, – упорствовал я. – Я боялся, что узнает жена.

– А что вы подумали, когда увидели труп Тиса?

– Не могу сказать. Мне показалось, что вы подозреваете в его смерти меня.

– Эй, Эрни! – позвал кто-то из коридора.

Гант вышел, но через минуту вернулся. Затем спросил:

– Сейчас вы рассказали правду, Николс?

Я уж было подумал, что он мне верит и все идет как по маслу, но услышав его тон, сильно засомневался.

– Да. Это правда, – тихо ответил я.

– Вставайте и пошли, – приказал Гант.

Я поднялся. Спина у меня буквально окаменела. Мы прошли в соседнюю комнату, где находились Армбрустер и еще трое полицейских. Они не обратили на меня никакого внимания. Я проследовал за Гантом в вестибюль, мы спустились по лестнице и вскоре оказались на улице. Я осмотрелся. Мимо проносились машины. Прошли в обнимку парень с девушкой, он поцеловал ее в щеку и, счастливые, они скрылись из поля зрения. Проехал тяжелый грузовик, чуть не обдав нас грязью.

– Ну что ж, Николс, – сказал наконец инспектор. – Отправляйтесь домой.

Я посмотрел на него с удивлением.

– Но...

Однако Гант уже исчез, будто испарился. У меня было такое ощущение, что я угодил в канкан, в огромный капкан. Я медленно побрел вверх по улице и, увидев свободное такси, поднял руку. Всю дорогу до дома я сидел неподвижно, не произнося ни слова – никак не мог привести в порядок свои мысли. Как мне предугадать развязку этого темного дела? Я чувствовал, что придется еще попотеть. Оставался Радан, и я понимал, что до конца этой дьявольской игры еще далеко.

* * *

– Ты вернулся, Рой?

– Да, дорогая.

Бесс сидела в кабинете на кушетке и ждала меня. Когда я открыл дверь и вошел, она с тревогой взглянула мне в лицо.

– Зачем ты ему понадобился, милый?

– Из-за этих чертовых убийств. Они подозревали, что я в них замешан.

Бесс в ужасе отшатнулась, выставив вперед руки.

– Но ты ведь ни в чем не замешан... – прошептала она.

– Конечно. А теперь я должен тебе кое-то рассказать. То, что должен был тебе сказать уже много часов назад...

– Да? – улыбнулась она.

Я взял ее руки и крепко сжал их. Мы сели на кушетку.

– Не прошу у тебя прощения, Бесс, – начал я. – Но я все время тебе врал. Врал от начала до конца. На самом деле я влип в одну жуткую историю. Но хочу, чтобы ты знала всю правду. Полиции уже все известно.

– Ты им сказал?

– Да. Но не все. Я не сказал им то, что сейчас открою тебе.

И я рассказал Бесс все, не опуская ни единой мелочи. Все, от начала до конца. Начиная с дороги в Джорджия, где я вылез из грузовика, потом об инциденте в баре Алфа и поездке в «линкольне». После чего, скрепя сердце, поведал о ночи в «Амбассадоре». О Вивьен, о деньгах... Бесс слушала меня, не шелохнувшись, лицо ее ничего не выражало, но когда я кончил, на глазах у нее были слезы.

– Поэтому я не прошу, чтобы ты меня простила, – продолжал я. – Если, конечно, сама этого не захочешь. Вот я тебе все и рассказал. Когда ночью приходила полиция, я скрыл то, что не имел права скрывать. Это меня и мучило все последующее время. Это было невыносимо. А та девушка... она была со мной всего одну ночь, пойми это, всего одну ночь... Бесс, дорогая...

– Ты тогда был пьян, верно?

– Это дела не меняет. И не оправдывает меня!

– А тот тип, Радан, он где-то здесь, – задумчиво произнесла вдруг Бесс.

Я поднялся и размял спину, казалось, все тело онемело. Затем направился в кабинет, Бесс молча последовала за мной. Я заметил, что глаза ее стали холодными. Конечно, она расстроилась, но зато теперь знала все... Единственное, чего я ей не сказал, – где спрятаны деньги.

– Когда-нибудь ты поймешь, ничто не проходит даром, – сказала она. – Но пока ты игнорируешь подобные вещи... Кстати, ты рассказал инспектору о деньгах?

– Нет.

– Но, Рой!..

– Это наши деньги, Бесс. И ты тоже ничего не говори. Из-за этого проклятого чемодана и так уже произошло два убийства. Эти деньги принадлежат нам, и они принадлежат нам по праву!

– Нет, Рой.

– Я так решил!

– Где они?

– Не скажу, потому что ты все расскажешь Ганту! А если я снова с ним встречусь, мне опять придется врать. Они не смогут ничего доказать! Клянусь, я сделаю так, как решил.

Бесс закрыла лицо руками, но не заплакала. Она вытерла глаза и подошла ко мне.

– Ты должен рассказать все полиции, Рой...

Я отрицательно покачал головой.

– Мне очень жаль, Бесс. Но я этого не сделаю. Я уже давно спорю сам с собой. Эти деньги слишком много для нас значат, и никто не должен знать об их существовании.

Бесс подошла ближе. Я повернулся и погладил ее по золотистым волосам. Я не мог разгадать, о чем она сейчас думает.

– Все это время... – начала она.

– Да, я врал, врал, врал, – перебил я.

– Когда эта девушка была здесь, ты заходил в коттедж, чтобы снова побыть с ней? Так? – Бесс пристально посмотрела на меня. – Потому что если ты это делал...

– Нет!

– Я верю тебе, Рой. Не знаю почему, – тихо произнесла она.

Я не мог спокойно на нее смотреть, но никогда не чувствовал себя так хорошо, как после этих слов. Дорогая Бесс! Ты веришь мне! Никто и никогда мне не нужен, кроме тебя! Меня пронзила острая боль при мысли о том, сколько огорчений я ей доставил.

– Рой, – сказала она тихо, села на кушетку и посмотрела мне в лицо. – Все-таки ты должен рассказать все полиции. Не надо нам ЭТИХ денег. Нас будет мучить совесть всю оставшуюся жизнь. Эти деньги в крови... Они не принесут нам счастья...

– Мы не будем счастливы без денег, – возразил я. – Мы и так столько времени бедствуем, и я не хочу, чтобы это продолжалось вечно.

– Рой, выслушай меня...

– Слушаю, – сказал я.

– Ради меня, Рой...

– Ни ради тебя, ни ради кого бы то ни было! Я прошел через такое! – Я посмотрел ей прямо в глаза. – Чтобы их сохранить, я рискую жизнью! И теперь эти деньги наши!

– Они не наши, Рой. Они твои. Теперь – твои.

Я резко повернулся и пошел к входной двери. Спустившись на лужайку, я остановился, думая, что Бесс выйдет следом. Но ошибся. Оглянувшись, я увидел, что жена сидит на кушетке, тупо уставившись в стену. Я решительно двинулся вперед.

Но тут сзади послышались чьи-то шаги, и кто-то цепко ухватил меня за руку.

– Николс!

Я обернулся. Это был Радан.

Я, как сумасшедший, кинулся на него, но он легко отстранился, и я заметил направленное на меня дуло пистолета.

– Спокойнее, дружище, – любезно произнес он.

Я остановился.

– А теперь пошли! И быстро! – ствол пистолета уперся мне в спину. – Шевелитесь! К седьмому коттеджу, быстро!

Мы вошли в седьмой коттедж, причем Радан все время подталкивал меня пистолетом в спину. Я посмотрел на него. Радан, видимо, не успел побриться и выглядел неважно. Мне почему-то показалось, что он с перепоя, хотя, судя по всему, он не пил, соблюдая спортивную форму. Пистолет он держал твердо, глаза, не мигая, смотрели на меня.

– Что вам нужно? – спросил я.

– Вам известно, что мне нужно, Николс. Сейчас вы скажете, где чемодан. Мне известно, что вы его спрятали. И теперь вы скажете, где он, скажете сами, иначе... Ну?!

– Это вы так думаете! – огрызнулся я.

– Да ну? В конце концов рано или поздно вы сами решите, что лучше мне все рассказать, – издевательским тоном произнес Радан.

Он подошел ближе и ткнул пистолет мне в лицо. Я сморщился от боли и крикнул:

– Вы просто негодяй! Ничего я не знаю...

Он снова ткнул пистолет мне в лицо и немного оцарапал кожу. Я ойкнул, а Радан вытащил кастет, размахнулся и сильно ударил меня в челюсть.

Я отлетел к стене. Он подскочил ко мне и провел кастетом по моему лицу сверху вниз. Полилась кровь.

– Ну, Николс! Говори!