Текст книги "Ген ненависти"

Автор книги: Джейн Коуи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава пятнадцать

Антония

Двенадцать лет назад

Группа врачей выразила сегодня беспокойство по поводу медикаментозного лечения, используемого обычно для управления поведением носителей гена «М+» после того, как больницы сообщили о росте числа пациентов среди братьев и сестер мальчиков, проходящих программы лечения. Детей доставили в отделения неотложной помощи с легкими травмами. Похоже, что, несмотря на эффективность лечения, в семьях, которые прекратили его из-за побочных эффектов медикаментов, наблюдается быстрая эскалация агрессивного поведения детей. Родителей призывают не прекращать прием лекарств без обращения к врачу и принять меры для того, чтобы их сыновья соблюдали план лечения.

Для Антонии не стало сюрпризом, когда вскоре после пятилетия Джека Лили объявила, что снова беременна.

– Еще одна девочка! – взволнованно сообщила она. – Я не могу дождаться, когда Джинни станет старшей сестрой. Это будет потрясающе.

– Поздравляю, – сказала Антония, надеясь, что в ее голосе не было ни намека на горечь.

Дело не в том, что она была несчастна или завидовала, отнюдь нет. Она была совершенно довольна Джеком и не имела желания завести еще одного ребенка. Оуэн также не проявлял никакого интереса к расширению их семьи. Он часто говорил о том, как хорошо им живется втроем, и строил планы на время, когда Джек подрастет. Но ей все равно было больно видеть, как кто-то может забеременеть с такой легкостью и совершенно не переживать из-за родов. Судя по всему, первый ребенок дался Лили без особых хлопот, и у нее не было причин думать, что на этот раз все будет иначе.

– Нужно найти кого-нибудь мне на замену, – продолжала Лили. – Честно говоря, я бы прекратила работать уже сейчас, если бы могла.

– Почему бы мне не попробовать? – предложила Антония.

– Ты серьезно? – В голосе Лили звучало сомнение. – Ты уверена? Ведь у тебя нет соответствующего опыта, а управлять офисом довольно сложно.

Антония пыталась убедить себя, что Лили вовсе не хотела грубить.

– Я уверена, что смогу во всем разобраться.

– Ну да! – согласилась Лили. – И ты всегда можешь позвонить мне, если тебе понадобится помощь.

Антония позволила ей сменить тему и целый час слушала болтовню о колясках, при этом уже планируя про себя те изменения, которые собиралась внести.

Когда Оуэн вернулся домой тем вечером, она поделилась с ним своей идеей о том, чтобы сменить Лили. У него тоже были сомнения на этот счет.

– А как насчет Джека?

– Он уже ходит в школу. – Антония пыталась сдержать раздражение. Ей казалось, что все окружающие считают ее бесполезной. – Не так уж сильно я ему нужна.

– Я думал, тебе нравится быть домохозяйкой.

– Так и есть! Но клиника для меня тоже важна. Это семейный бизнес: ты, Пол, Лили. Я – единственная, кто не участвует в общем деле, и я думаю, что пришло время начать.

– Это значительно облегчило бы задачу, – решил он. – Позволь мне обсудить это с Полом.

– Он обсуждал с тобой вопрос о найме Лили?

– Нет, – признал Оуэн. – Но она была его секретарем, поэтому он уже знал, что у нее есть все необходимые навыки.

Что входило в этот набор навыков? Занятия любовью со своим боссом?

– Оуэн, – отчеканила Антония, начиная терять терпение, – она отвечает на телефонные звонки и отправляет электронные письма. Это не ракетостроение. У меня высшее психологическое образование, я не тупая!

– Конечно нет, – поддержал Оуэн, взяв обе ее руки и прижав их к своей груди. – Я понятия не имел, что ты чувствуешь себя обделенной. Тебе следовало сказать об этом раньше. Если ты будешь рада взять на себя секретарские обязанности, я сообщу Полу. Считай, что дело сделано.

– Спасибо.

На следующее утро она, как обычно, отвезла Джека в школу, а затем направилась в клинику. Лили сильно удивилась, когда она вошла, но Антония не позволила этому сбить себя с толку:

– Думала, пора начинать! В конце концов, ты сама говорила, что при возможности бросила бы все это уже сейчас.

Лили работала с ней до конца недели, сказав, что хочет убедиться, что Антония полностью вошла в курс дела. Антония поняла, что от нее требуется, еще в свой первый рабочий день, но не стала акцентировать на этом внимание. Ей было приятно, проснувшись утром, надеть взрослую одежду вместо легинсов и толстовки, которые она обычно носила, нанести макияж и иметь затем возможность поболтать с пациентами, приходящими в клинику. Она считала мальчиков «М+» очаровательными. Антония искренне хотела быть частью всего этого, и теперь ее мечта сбылась. Она также достаточно быстро решила, что не собирается отказываться от работы, когда Лили вернется из декретного отпуска.

Антония перестроила систему встреч и записей по телефону. Она наняла специалиста, чтобы обновить сайт. Она также взяла на себя обязанности по заказу лекарств, которые хранились в клинике, договорившись об обеде с представителем аптеки. Но особую гордость Антония испытала, когда нашла участок земли недалеко от центра города, который идеально подходил для строительства их специализированной клиники.

Через шесть недель после того, как она начала работать, Оуэн сказал ей, что Пол отметил, какую прекрасную работу она проделала.

– Я безумно горжусь тобой, – произнес он. – Ты так изменила клинику и систему ее работы. Я не знаю, как мы справились без тебя.

– Спасибо, дорогой. – Она погрузилась в его распахнутые объятия. – Это так много значит для меня. И я так рада, что смогла помочь.

Но происходящее не мешало Лили заглядывать в клинику почти ежедневно. Это выводило Антонию из себя.

– Она в декретном отпуске, – сказала она Полу после полудня, вернувшись из туалета и обнаружив Лили за своим столом, просматривающей электронные письма. – Она не должна работать.

– Я знаю. – Он засмеялся. – Не могу ее удержать!

Антония подозревала, что частые визиты Лили в клинику могли быть связаны с тем, что Пол когда-то изменял Заре с Лили, да и встретились они с Полом именно на работе. Затем, оглядываясь назад, Лили, скорее всего, поняла, что его блуждающий взгляд – это особенность личности, и дело было вовсе не в ее невероятном обаянии.

Но это не имело значения.

Вне зависимости от того, вернется Лили или нет, Антония никуда не собиралась уходить. Она наконец нашла что-то, помимо материнства, в чем она была хороша. Она меняла жизнь семей, которые приезжали сюда, и она смогла показать Джеку, что его отец был не единственным, кто готов прийти на помощь мальчикам, которым повезло меньше, чем ему.

Если бы только Би тоже смогла принять ее помощь.

Глава шестнадцать

Саймон

Сейчас

Саймон последовал за матерью вниз по лестнице. Она шла очень быстро, ни на что не отвлекаясь. Как-то раньше он уже видел ее такой, и это означало только одно. Беда.

– Что происходит? – спросил он, когда они вошли в гараж.

Машина – та самая, которая стала причиной всех неприятностей, – была припаркована посередине.

– Нам нужно избавиться от этого. – Она кивнула на автомобиль. – Залезай.

Саймон сделал то, что ему велели. Би нажала кнопку сбоку от гаража, и дверь начала подниматься, открывая по сантиметру вид на мир снаружи. Казалось, это длилось вечность. Би сидела на водительском сиденье с пристегнутым ремнем безопасности и работающим двигателем еще до того, как дверь успела подняться до упора.

Должен ли он поделиться с ней тем, что сказал Джек? Он не знал. Вероятно, было не самое подходящее время. Его попытка поделиться могла бы привести к вопросам, на которые он не хотел отвечать, например где они с Джеком были тем утром. Он думал, что будет легко сказать матери, что он прошел тестирование. В конце концов, ему уже восемнадцать, и это был его выбор, а не матери. Но с раннего детства ему твердили, что тест неправильный, что он разрушит его жизнь, что ему не следует его проходить, и он боялся ее реакции.

Поэтому он не стал ничего говорить.

Он медленно пристегнул ремень безопасности, пока Би выезжала задним ходом на гравий. Во рту у него пересохло, а в животе появились спазмы при мысли о том, что в дом заявится полиция. Он думал, что здесь он в безопасности. Казалось, что они были так далеко от фермы, почти в другом мире. Перед Джеком он сохранял спокойствие, но теперь он не был на это способен.

Би крутанула руль, разворачивая машину, но в тот момент, когда она остановилась, чтобы переключить передачу, позади послышался крик, кто-то постучал по краю багажника. Саймон обернулся и увидел через заднее стекло Джека. Лицо его кузена было красным.

– Куда вы едете? – крикнул Джек. Он подбежал к передней части машины и стоял там, скрестив руки, глядел на них.

Би опустила стекло:

– Отойди с дороги.

– Не уйду, пока вы не скажете мне, куда направляетесь!

– Это не твое дело! Прочь с дороги! – Она вцепилась в руль и начала медленно продвигаться вперед.

Саймон увидел шок на лице своего кузена. Он тоже открыл окно и высунул голову из машины.

– Джек, тебе лучше уйти, – посоветовал он. – Серьезно.

– Но…

Саймон расстегнул ремень безопасности и потянулся к дверной ручке. Ему не хотелось насильно убирать Джека с дороги, но выбора не было. Его мать была в плохом настроении. В таком состоянии с ней не о чем было разговаривать.

К счастью, Джек быстро все понял. Он отошел от машины и встал в стороне, глядя на Саймона с пылающим лицом, в то время как Саймону стало неожиданно жаль его. Но времени уже ни на что не оставалось. Би уже разгоняла машину, под визг колес они выехали за ворота на дорогу. Саймон сглотнул слюну, переполнившую рот.

– Пожалуйста, скажи мне, что происходит, мама, – попросил ее он. – Мы уезжаем?

Дальше по дороге она резко свернула налево. Ее тело выглядело натянутым и угловатым от напряжения.

– Сегодня утром полиция осматривала машину, – объяснила она.

– Я знаю. Джек мне рассказал.

– Он всегда был маленьким любопытным засранцем, – пробормотала она.

– Мам!

Она хлопнула по рулю тыльной стороной руки:

– Извини. Это просто… Это последнее, что нам сейчас нужно, Саймон. Мы не должны высовываться. Это была одна из причин, по которой мы приехали сюда: нам нужно было спрятаться на несколько дней и попытаться во всем разобраться.

– Я знаю, – повторил он.

Саймон держал голову прямо, не в силах смотреть на мать, зная, что причиной всему была его вина. Но он не мог ничего изменить. При этом он также знал, что, по сути, не имел иного выбора, поэтому извиняться было не за что.

Они сидели молча, пока Би везла их к центру города, затем продолжила путь по дороге, ведущей к промышленной зоне и проходившей вдоль железнодорожной линии. Через пару кругов она остановила машину на обочине.

Саймон знал это место. Они жили недалеко отсюда, когда он был ребенком: он, его мать и его отец Алфи, прямо через дорогу от водоочистной станции. Запах проникал в дом всякий раз, когда ветер дул в их сторону, что случалось часто. Он почесал затылок, задаваясь вопросом, почему эти воспоминания всплыли именно сейчас.

Он почти никогда не думал о своем отце. Не хотел тратить на это время. Алфи сделал свой выбор в тот день, когда ушел. Но Саймон не хотел злиться на него. Он не позволял эмоциям брать верх. Какой смысл? Это было просто еще одно обстоятельство, которое он не мог изменить.

Би оглянулась, затем проехала вперед и свернула налево по узкой колее, ведущей под железнодорожный мост. Она выключила двигатель и вышла, оставив дверь машины открытой.

Саймон примерно догадывался, что она планирует сделать, когда они ехали по этой дороге, но теперь в своей догадке был уверен.

– А нам обязательно так делать? – уточнил он, сглатывая внезапно подступивший к горлу ком.

– Есть идеи получше? – спросила она его.

– Разве мы не можем ее продать?

– У нас нет документов на нее, она не застрахована, и эта машина связывает нас с фермой, – пояснила Антония. – Что скажешь?

Саймон опустил голову. Трава под его ногами была усеяна окурками самодельных сигарет и маленькими серебряными канистрами. Когда он был ребенком, этот район имел репутацию места тусовок людей определенного типа, и, похоже, ситуация не изменилась. Он почувствовал, как от слез у него защипало глаза, наплыв эмоций одновременно шокировал и смущал его. Ему нужно было взять себя в руки.

Но она выбрасывала единственное, что у них было.

Он мог остановить ее. Он мог бы рассказать ей, что сделал этим утром. Но прежде чем он успел что-то произнести, она повернулась и пошла обратно вверх по склону к дороге. Она двигалась быстро, но он легко успевал за ней.

– Мам, – начал он, – мне нужно тебе кое-что сказать.

– Мне точно следует это услышать?

Он мог просто сказать это. Он мог рассказать ей всю правду, все, что держал в себе, и предотвратить все нежелательные последствия. Он ненавидел себя за то, что солгал. Но он также знал, что иногда ложь лучше правды. Что взрослые при детях уделяли особое внимание честности, но все время лгали. Они притворились, что это не так, но рассказывали при этом пятилетним детям, что толстяк в красном костюме прокрался к ним в дом и оставил подарки на Рождество.

– Наверное, нет, – признал он.

– Тогда оставь это при себе, спасибо.

– Мам, сегодня утром я сдал анализ.

Би резко остановилась. Она положила руки на бедра, глядя прямо перед собой, но не на Саймона. Он постарался взять себя в руки. Он был готов к ее гневу. Но мать вела себя иначе, что застало его врасплох.

– Я видела, как вы двое ускользнули, – призналась она тихим голосом. – Я думала о том, что вы могли бы делать.

– Ты на меня злишься? – Она медленно повернулась и посмотрела на него.

– Какой в этом смысл?

– Я знаю, ты не хотела, чтобы я делал это. Просто… Ты сама как-то сказала одну вещь, мам. Так больше продолжаться не может.

– И ты действительно думаешь, что тестирование исправит ситуацию?

Да. Это слово было на кончике его языка. Но он его не произнес.

– Я не знаю. Но, блин, хуже уже быть не может.

Глава семнадцать

Би

Двенадцать лет назад

@ВыбросьтеТест @СпаситеНашихСыновей Школам не должно быть разрешено запрашивать статус M-теста. Это конфиденциальная медицинская информация #защититенашихмальчиков #скажинет

– Стефани говорит, в школах начали спрашивать о результатах тестов, – сказала Би Алфи тем вечером, когда он лежал, растянувшись на диване. В его носке прямо над большим пальцем образовалась дыра, и он продолжал ее дергать. Она протянула ему свой телефон. – Посмотри, что она только что опубликовала в Интернете.

– Нельзя верить всему тому, что люди пишут в Интернете. – Алфи не отрывал глаз от телевизора. – На днях я прочитал где-то, что наш премьер-министр на самом деле – ящерица.

– Она это не выдумывает, – сердито настаивала Би.

Она познакомилась со Стефани несколько недель назад благодаря сообщению на доске объявлений в местном кафе. Теперь у нее всегда была компания, если она хотела пойти выпить кофе или просто поболтать с кем-то. Стефани была нормальным человеком с нормальной жизнью и нормальными детьми, у которой был такой же заработок, как и у нее, и которую заботили те же вещи. И в отношении теста она была на той же стороне, что и Би. Когда Стефани была с ней, Би казалось, что она может дышать.

Она не могла сказать того же об Антонии. В тот день Би посетила ее новый дом. В нем было шесть спален. Она не могла понять, зачем трем людям нужно шесть спален, но сделанная на заказ кухня и ванная комната, выглядевшая так, будто находится в гостинице «Парк Лэйн», были, несомненно, красивы. Там также были домашний спортзал и кинозал с огромным диваном, предназначенным, казалось, для великана. Би прогулялась по дому, пытаясь – безуспешно – не придавать слишком большого значения всему, что видела. Нельзя было отрицать, что именно М-тест дал Антонии возможность вести тот образ жизни, о котором она всегда мечтала.

И это касалось не только ее сестры. С каждым днем тест становился все более популярным. Он воспринимался многими так же нормально, как УЗИ и прививки. Он стал чем-то обыденным.

Похоже, никто не хотел говорить о том, что они на самом деле делают с мальчиками, о стремлении изолировать определенную группу из их числа и лишить их доступа к благам, которые были открыты для их братьев, сестер и одноклассников. Если что-то и могло повести этих мальчиков по темному пути, так это была скорее их изоляция от общества, а не их генетика.

Но Алфи не хотел слышать ничего подобного. Он всегда демонстрировал это, когда она пыталась поговорить с ним об анализе и о том, что происходит в реальности. Би казалось, что единственным человеком, с которым она могла все обсудить, была Стефани, и в основном на тему теста Би разговаривала в ее компании. Но иногда эти мысли все же выливались наружу совершенно не вовремя. И она ничего не могла с этим поделать.

– Это правда, Алфи.

– Ты только не волнуйся. – Он протянул руку, нащупал ее ладонь и сжал, по-прежнему глядя в телевизор. – Все будет хорошо.

– Разве ты не слышал, что я только что сказала? Школы спрашивают о том, прошли ли мальчики тестирование. Разве это нормально?

– Если ты так беспокоишься о Саймоне – пусть его тоже проверят.

– Ты ненормальный?

Последние сорок минут Саймон был в своей комнате после того, как пнул одну из дверок шкафа на кухне с такой силой, что сломал ее. Он вышел из себя, когда Би не позволила ему не ложиться спать в положенное время, чтобы посмотреть фильм, который она сочла неподходящим для ребенка. Саймон отреагировал так, будто это был конец света. Но Би отказалась сдаваться. Границы были четко очерчены, и она хотела, чтобы сын узнал, где они находятся, даже если это убьет ее.

Она была полна решимости предоставить ему такие возможности в жизни, которых не было у мальчиков «М+», а это означало, что он должен был выучить правила и научиться им следовать. Иначе что ожидало его в более взрослой жизни? Образование прокладывало путь к дальнейшему трудоустройству. А что, если в будущем решат, что ты не можешь бракосочетаться, если у тебя положительный результат? Или не дадут возможность пройти стационарное лечение, когда оно будет необходимо? Или, может, запретят иметь своих детей?

На самом деле Би не могла полностью винить Саймона в том, что он плохо вел себя тем вечером. Мальчик всегда был таким после того, как проводил день с Джеком. А Джек сегодня был полон энергии, бегал по новому дому, волнение переполняло его, когда он сказал Саймону, что они заведут собаку – может быть, даже двух собак, а затем Саймону пришлось вернуться домой, в свою реальность.

– Это все не имеет особого значения, – мягко успокаивал ее Алфи. – Честно говоря, Би, ты слишком много думаешь об этом. Школам не разрешается отказывать в чем-то детям на основании теста: это было бы дискриминацией. Они должны обеспечить их образованием. Если какие-то безмозглые идиоты хотят приклеить ярлык к своему сыну, пусть так и делают. Но в действительности этот тест ничего не значит. И всем все равно.

Он сказал это с такой легкостью. Поначалу именно это и привлекло Би в нем – полное отсутствие драматизма. Похоже, он тоже разделял некоторые из ее идеалов. Но теперь она ни в чем не была уверена. Его отсутствие драматизма начало во многом напоминать лень, а все его разговоры о спасении планеты казались предлогом, чтобы не принимать душ.

Она смотрела в телевизор, видя на экране только размытые фигуры, и не обращая на это особого внимания. В одном Алфи был прав. Тест был глупостью. И с Саймоном все было в порядке. Он был обычным маленьким мальчиком. Вероятно, он был обычным маленьким мальчиком. Это правда, что он был агрессивнее, чем Джек, но она не думала, что Джек когда-либо в своей жизни слышал слово «нет», так что их нельзя было сравнивать. Антония обращалась с сыном так, словно он был сделан из стекла, и, похоже, считала, что любая попытка навязать ему свои правила сродни жестокому обращению с детьми.

– Я серьезно, Би, – продолжил Алфи. – Либо его проверят, либо ты отпустишь ситуацию. Это превращается в одержимость. Все твои разговоры сводятся к одной теме.

Би опустила ноги на пол и прошла небольшое расстояние до кухни, затем открыла холодильник и достала банку диетической колы. Сломанная дверца шкафа висела криво. Завтра ей придется пойти в магазин и потратить деньги, которых у нее нет, на покупку того, что поможет отремонтировать дверцу, прежде чем о поломке узнает домовладелец.

– Я не одержима!

– Одержима, – не согласился он. – И это начинает надоедать.

Он взял пульт, переключил канал и увеличил громкость, фактически положив конец разговору. Шум встревожил Саймона, который, спотыкаясь, вышел из своей комнаты в пижаме, подвернутой до колен.

– Вы разбудили меня!

Алфи тут же поднялся на ноги.

– Прости, приятель. – Он подхватил сына и прижал к себе. – Давай уложим тебя обратно в постель.

В этом был весь Алфи: хорош в том, что касалось объятий, но не дисциплины.

Но быть может, он был прав. Тест был первой вещью, о которой она думала, когда вставала утром, как и всякий раз, когда у нее была свободная минутка, а иногда и когда не было. Она постоянно искала информацию о тесте в Интернете, просматривая форумы, блоги и новостные ленты. На самом деле она не знала, что именно надеялась найти. Просто… Ей хотелось знать, что она поступает правильно.

Позже она решила поискать набор для теста в Интернете. В государственных больницах во всем в округе не нашлось ни одного свободного места для сдачи анализа. А в частной клинике тест стоил 350 фунтов. Би прятала деньги в коробке с тампонами в шкафу в ванной, чтобы Алфи не мог одолжить их одному из своих друзей, оставив их без средств. Она чувствовала тяжесть своего положения, необходимость сделать то, что делали все, отнести своего сына к какой-то категории, причем раньше она уже была в похожей ситуации, когда записала сына на тест, а потом все отменила.

Она не хотела быть плохой матерью. Но она не была уверена, что финансовое положение позволит ей быть хорошей матерью. Предположим, она действительно запишет сына на тестирование и результат окажется положительным. Она никогда не сможет позволить себе лечение.

Возможно, она могла бы попросить о помощи Антонию. В конце концов, ее сестра предложила ей пройти бесплатное обследование в их клинике…

Ну нет. Если бы Саймон сдал анализ, Антония была бы последним человеком, которого она хотела бы поставить в известность.

Вместо этого она позвонила Стефани:

– Алфи сказал, что Саймона следует протестировать.

– Не делай этого, – попросила Стефани. – Ведь ты этого не хочешь. Ты знаешь об этом.

– Я знаю, – вздохнула Би. – Просто…

Они проговорили до раннего утра, и в конце концов Би даже уснула в гостиной, в своей одежде, свернувшись калачиком под одеялом, которое она обычно накидывала на спинку дивана, чтобы скрыть потертые подушки.

– Ты не пришла спать вчера, – тихо сказал Алфи на следующее утро, когда Саймон устроился с ними на кухне за завтраком с тостами и джемом.

– Я разговаривала со Стефани.

Би чувствовала себя ужасно, ее кожа и глаза выглядели болезненно от бессонницы.

Алфи посмотрел на нее. В его взгляде была жалость, и ей стало не по себе.

– Вот что я имею в виду, – произнес он. – Ты могла бы пойти спать, но вместо этого… Я волнуюсь за тебя, Би. Ты проводишь очень много времени в Интернете, просматривая материалы, связанные с тестом, а затем звонишь Стефани, и вы обе зацикливаетесь на нем. Но в реальном мире это все не так уж и важно. В реальности дела обстоят по-другому.

– Возможно, ты прав, – молвила она скорее лишь для того, чтобы помириться.

Что-то внутри нее говорило о том, что Алфи прав. Она действительно потратила много времени на то, что он перечислил. Ей не помешало бы немного сбавить обороты. Би могла честно признаться себе, что теряет осознание перспектив в жизни.

Но ее решение добиться чего-то большего было актуально ровно три часа, пока ей не позвонила Антония. Би совершила ошибку, ответив на звонок, не посмотрев предварительно на экран. Антония, явно обрадованная тем, что Би взяла трубку, тут же сообщила ей, что они только что получили разрешение на строительство специализированной клиники.

– Это так здорово! – взволнованно воскликнула она.

Телефон лежал на полу рядом с Би, из динамика доносился голос ее сестры, в то время как она вручную полировала плитку на полу в большом зимнем саду.

– У нас будет больше места, удобная парковка. Для мальчиков это будет иметь огромное значение, Би.

«Конечно, – подумала Би. – Ваш банковский счет тоже будет в восторге. Вы сможете нанять того ландшафтного садовника, о котором мечтали».

– Звучит потрясающе, – выдавила она.

– Мы должны собраться вместе, чтобы отпраздновать!

Би не могла себе представить ничего, что ей не хотелось бы делать так же сильно, как вновь встречаться лицом к лицу с Антонией в ее новом доме. Но она пообещала себе, что не будет пытаться активно разрушить те немногочисленные связи, которые у нее остались. Поэтому она поддалась на уговоры Антонии и согласилась поужинать тем же вечером. По крайней мере, ее ждет бесплатная еда, успокаивала она себя.

– Антония рассказала мне, как хорошо обстоят дела в клинике, – обратилась она к Оуэну, когда они сели за стол. – Она повторяла, что тебе нужно место побольше. Поздравляю.

– Спасибо. Честно говоря, это была ее идея. Я бы, наверное, подождал еще несколько лет, пока мы расширим клиентскую базу, но как она отметила, если мы собираемся увеличить число пациентов, нам нужно помещение получше. И похоже, что тест никуда не денется…

Было ли это следствием ее воображения или в словах Оуэна действительно ощущался намек на вызов? Ну, в эту игру могли играть двое.

– Я не знаю, – протянула она. – Раньше люди думали, что курение – хорошая идея, и посмотрите, чем все обернулось.

– Действительно, – кивнул Оуэн. – Но я не думаю, что это справедливое сравнение. – Он посмотрел ей прямо в глаза, и от этого Би словно вернулась в больницу в день, когда Саймон появился на свет. – Это не просто мальчики, Би. Лечение изменит все. Подумай об этом. Если мы направим М-положительных мальчиков на программу лечения до того, как их поведение станет опасным, мы предотвратим бесчисленное количество госпитализаций. Уровень домашнего насилия снижается. Это снимает давление на полицию. Число мужчин в тюрьмах снижается. Опять же, давления на систему становится меньше. Больше мужчин ведут полезный и продуктивный образ жизни. Наверняка от этого выиграют все.

Би подумала, что его голос звучит так, будто он слишком много смотрит телевизор, но удержала это при себе. Алфи однажды сказал, что врачи думают, что они боги. Слушая речь Оуэна, она не могла не согласиться.

– Ты будешь тестироваться? – спросила она его.

– Что?

– Ты сказал, что это поможет мужчинам вести продуктивную жизнь, но мы проверяем только мальчиков. Если речь идет о помощи мужчинам, то, конечно, имеет смысл проверять мужчин. Вот мне и захотелось узнать, планируешь ли ты пройти тестирование.

Он подарил ей натяжную улыбку.

– В настоящее время у взрослых мужчин нет показаний для сдачи теста, за исключением нескольких очень специфических обстоятельств.

– Но тебе наверняка любопытно.

– Не совсем, – покачал головой он. – В моем случае от этого не будет никакого толку. Я работаю, плачу налоги, вношу свой вклад в общественную жизнь. Я уже доказал и себе, и всем окружающим, что не являюсь опасным человеком.

«Ну ты и трус», – подумала она. И лжец. Она внезапно по-другому посмотрела на Оуэна, на его мускулистые предплечья, и переосмыслила его статус непроверенного мужчины. Из-за этого ее кожа вдруг стала казаться слишком тесной. Она думала о Саймоне как о каком-то исключении, о ком-то странном, но, выходит, это было не так. Алфи не проверяли, Оуэна не проверяли. Скорее, это Джек был необычным.

Оуэн сделал со своим сыном то, чего не желал бы себе.

Антония была права. Тест действительно имел значение. Вот почему взрослые мужчины перекладывали ответственность на маленьких мальчиков, которые не могли сказать «нет» – они хотели отвлечь внимание от себя. Вот почему Оуэну самому не хотелось проходить через это. Вот почему Алфи хотел, чтобы она перестала об этом читать, перестала об этом говорить.

И именно поэтому она не собиралась сдаваться.