Текст книги "Ген ненависти"

Автор книги: Джейн Коуи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава восемь

Саймон

Сейчас

Лицо Саймона болело. Ему было трудно заснуть, потому что каждый раз, меняя положение, он прижимался синяком к подушке и просыпался от боли, ворочаясь потом еще несколько секунд, которые нужны были его мозгу, чтобы вспомнить, что он был в доме Джека, а не в сыром трейлере, в котором спал последние четыре месяца.

Он посмотрел на часы у края кровати. Пять утра. Мог бы и встать. Его мозг все равно не позволял ему снова заснуть. Он пошел в ванную и плеснул себе в лицо холодной водой, затем надел шорты с футболкой и спустился вниз в поисках еды.

Саймон испытывал странные ощущения, вернувшись в этот дом. Прошлый вечер тоже показался ему странным. Он сидел на неловком семейном ужине, где все были вынуждены слушать болтовню Антонии. При этом никто ничего не сказал о синяках на его лице. У Саймона сложилось впечатление, что все очень старались о них не говорить. Тем лучше для него.

По крайней мере еда была хорошей. Он сосредоточился на этом, игнорируя дядю Оуэна, который, как он чувствовал, наблюдает за ним с другого конца стола. Саймон не любил Оуэна. Всякий раз, когда Оуэн был рядом, у Саймона начинало неприятно сосать под ложечкой и казалось, что нужно быть готовым к обороне. Саймон отлично знал, почему Оуэн не любил его. Это было очевидно. Оуэн искренне верил в необходимость сдачи анализа на М-ген, а Саймон так и не прошел обследование. Он не был последователем особой религии Оуэна, которая гласила, что все мальчики должны предстать перед судом при рождении, ведь их будущее как ангелов или демонов решено еще до того, как они разовьют контроль над мочевым пузырем.

Да ну нафиг.

Но Саймон, однако, был реалистом. Он знал мир, в котором жил, и знал, что не может его изменить. Пришло время перестать бороться с неизбежным.

Быстрый осмотр происходящего на первом этаже показал, что все еще спят, поэтому Саймон осторожно прокрался на кухню. Он взял апельсиновый сок из холодильника и выпил его прямо из бутылки, до дна. Затем он сложил пополам кусок хлеба и засунул его в рот одним махом. Ему также удалось набрать немного винограда с грозди, лежащей в причудливой вазе с фруктами. Саймон вновь изучал содержимое холодильника, когда вошел Оуэн и застукал его.

Но Саймон отказывался испытывать стыд. Он был голоден, а еды на этой кухне было более чем достаточно для трех живущих в доме человек, и плюсом ко всему никто не говорил ему, что так делать нельзя.

– Смотрю, ты рано встал, – заметил Оуэн.

– Сила привычки, – ответил Саймон. Он достал большую банку клубничного йогурта, наблюдая за дядей краем глаза. Би велела ему не рассказывать тете и дяде, где они жили и чем занимались, но держать это в себе было трудно. Он хотел поделиться этим с Оуэном, просто чтобы увидеть потрясение на его лице.

Но он воздержался. Вместо этого он снял крышку с упаковки, достал из ящика стола ложку и начал есть быстрыми, жадными глотками.

Оуэн принялся играть с причудливой кофеваркой.

– Хочешь чашечку?

О нет.

– Да, пожалуйста.

В последний момент Саймон осознал, что это был способ Оуэна удержать его в комнате подольше, но было уже слишком поздно. Если бы он сразу это понял, он бы отказался. Но кофе так хорошо пах, а Саймон так долго обходился самым малым.

– Что случилось с твоим глазом? – спросил его Оуэн, поднося кружку к кофе-машине и нажимая кнопку.

– Я… Со мной случился несчастный случай.

Отчасти это было правдой. Он не собирался позволять другому парню бить себя по лицу.

Оуэн дал тишине настояться, прежде чем ответил:

– Понятно. Что за несчастный случай?

– Упал.

Тоже верно. Он упал. Когда его ноги отказали от истощения.

– Твоя мать сказала, что ты получил травму, играя в регби.

Вот дерьмо.

– Совершенно верно. Несчастный случай во время игры в регби. Другой мальчик… он вовсе не собирался сбивать меня с ног. Вот что я имел в виду, когда говорил про несчастный случай.

Он налил себе в рот больше йогурта, пока не потянуло сказать еще что-то для усугубления ситуации.

Оуэн протянул ему кружку кофе. Это была нормальная кружка с толстой ручкой, на которой были нарисованы желтые цветы. Она так сильно отличалась от облупившейся эмали, к которой он привык.

– Тебе оказали медицинскую помощь? – спросил его Оуэн.

– Нет, – покачал головой Саймон.

Оуэн пододвинул кувшин с молоком. Саймон влил щедрую порцию в свой кофе, хотя в холодильнике были сливки, и на самом деле он предпочел бы их и взял бы немного, если бы Оуэна не было рядом. Но он вдруг почувствовал себя неловко и слишком отчетливо осознал, что это был дом Оуэна и что он гость, к тому же нежеланный.

– Почему нет?

– Я не нуждался в ней. Все в порядке. Это просто синяк. От такого не умирают.

– Ты не возражаешь, если я взгляну повнимательнее?

Саймон осторожно поставил чашку на столешницу. Волосы у него на затылке внезапно встали дыбом – верный признак того, что нужно было быть осторожным.

– Зачем?

– У тебя был сильный удар по лицу. Я хотел бы убедиться, что с твоим глазом все в порядке, что у тебя нет перелома скулы. Думаю, было бы неплохо проверить также зубы и убедиться, что у тебя нет сотрясения мозга.

– Я в порядке.

– Непохоже на правду, – возразил ему Оуэн. – Ну, давай же. Это займет всего минуту.

Саймон хотел сказать «нет», но не видел другого выхода, кроме как согласиться. Что, если он откажется и Оуэн заставит их с матерью уйти? Поэтому он подчинился и позволил Оуэну коснуться своего лица и посветить ему фонариком в глаза. Однако Саймон ничего не сказал Оуэну о старых синяках на ребрах и спине, как и о том, что ему больно, если он смеется. Его дяде не нужно было знать об этом. Даже Джек не знал об этом.

– Тебя до сих пор не проверили? – недоверчиво посмотрел на него Оуэн, когда осмотр наконец закончился.

– Ты правда думаешь, что моя мама позволила бы мне сдать тест?

– Тебе уже восемнадцать. Это больше не ее ответственность.

Пауза. Звук их дыхания. Запах лосьона после бритья от Оуэна, травянистый и дорогой.

– Знаешь, это сделало бы твою жизнь намного проще.

– Вряд ли, если он вдруг окажется положительным, – не согласился Саймон.

Он знал, сколько его тетя и дядя берут за лечение в своей шикарной клинике, и не мог себе этого позволить. Он также встречал много мальчиков из хороших семей, которые были вынуждены работать на фермах, потому что в других местах их всячески притесняли. Саймон не стал бы называть лечение Оуэна змеиным маслом, но и волшебной палочкой оно тоже, очевидно, не являлось.

Оуэн откинулся на столешницу и задумчиво посмотрел на него, потирая большим пальцем подбородок.

– А ты думаешь, есть вероятность?

– Не знаю. – Саймон был зол, что Оуэн задает ему все эти вопросы и что он оказался настолько глуп, что дал ему такую возможность. Саймон уже давно признал, что он, скорее всего, положительный. Ему достаточно было вспомнить некоторые вещи, которые он сделал, чтобы понять это. Если однажды он и будет проходить тест, то сделает это по свей воле, и его дяди этот вопрос не касается.

– Как думаешь, у тебя есть проблемы с самоконтролем? Чувствуешь позывы к насильственным действиям?

И что он должен был ответить на это? «Да, я их чувствую прямо сейчас»? Оуэн все равно бы никогда ничего не понял, живя в этом большом доме своей идеальной жизнью со своим М-отрицательным сыном. Саймону нравился его кузен, но иногда ему хотелось кричать о несправедливости происходящего.

– Думаю, не больше, чем кто-либо другой.

– Что ж, это хорошо, – произнес Оуэн. – Кажется, твой глаз в порядке. Ты молод и здоров, быстро восстановишься. Но у организма есть лимит, даже у такого молодого, как твой. Ты понимаешь, о чем я?

Саймон кивнул.

– Я должен перестать играть в регби и заняться вязанием?

Оуэн усмехнулся.

– Что-то в этом роде.

Он постарался произнести это с легкостью, но у него не получилось.

– Ничего, если я погуляю с собакой? – попросил Саймон.

Ему нужно было выйти на улицу. Здесь он не мог дышать.

– Конечно, – кивнул Оуэн через мгновение. – Пес хорошо обучен, подчиняется базовым командам. «Сидеть», «ко мне», «лежать». Но тебе придется убирать за ним. Пакеты в подсобке рядом с собачьим кормом.

– Спасибо, – поблагодарил его Саймон. Он залпом допил оставшийся кофе.

Флэш растянулся на своей лежанке в подсобке, но подскочил, как только увидел Саймона, высунул язык и навострил уши. Джек сказал, что собака принадлежала Антонии. Саймон не был тому свидетелем, но он это знал. Рядом с пакетами валялся поводок, Саймон поднял его и прицепил к ошейнику Флэша. Собака посмотрела на него. Казалось, пес говорил: «Это действительно необходимо?» Саймон дернул за поводок. Собака не сопротивлялась, и ему стало немного легче.

К тому моменту, когда он привел Флэша на кухню, Оуэн уже исчез. Они вдвоем вышли из парадной двери. На улице уже рассвело, птицы усердно заигрывали друг с другом, небо было безоблачным. Саймон сказал бы, что день должен выдаться жарким.

Обычно в это время он уже час как был на работе, загружая нескончаемые раздавленные пластиковые бутылки в измельчитель, который превращал их в гранулы, готовые к тому, чтобы сделать из них что-то еще. Это был неблагодарный и отупляющий труд, плюс от него у Саймона болели ноги, руки и спина. А потом, после работы, были другие дела, те самые, из-за которых рождались неприятности.

По сравнению со всем этим выгуливание собаки было проще простого.

Он повел Флэша через поля тем маршрутом, который быстро вспомнил, вернувшись сюда. За пределами дома его кузена ничего не изменилось. Но внутри? В последний раз, когда он видел своего дядю, ему было двенадцать, и он был гораздо ниже. Оказалось немного неловко вновь увидеться с ним лицом к лицу. Саймон также чувствовал себя странно, находясь рядом с Джеком. Он не забыл, что случилось, когда они были вместе в последний раз. Помнил ли Джек? Внезапно он как будто снова услышал хруст кости от удара о камень и почувствовал, как кофе забурлил у него в животе.

Болезненное ощущение, которое он испытал, когда подумал о той ночи в Корнуолле, было единственным фактором, который заставлял Саймона надеяться на крохотный шанс, что он М-отрицательный. Он мог бы, если бы работал над этим, уговорить себя поверить, что именно обстоятельства заставили его сделать то, что он сделал на ферме, а не какой-то врожденный недостаток. Поверить в то, что поломан не он, а общество, в котором он жил. Со всем этим Саймон мог справиться. С чем он больше не мог совладать, так это с тем, чтобы продолжать жить в серой зоне, в неизвестности, оставаясь непроверенным и дальше.

Потому что когда окружающие не владеют информацией, они считают, что ты плохой.

По крайней мере, собака не задавала ему сложных вопросов. Флэш был огромен, у него были очень страшные зубы, а фекалии выглядели так, будто их оставил медведь. Пес почти не лаял и не дергал поводок, так что Саймон спустил его, хотя и запаниковал, когда к ним подбежала маленькая глупая дворняжка с курчавой белой шерстью и пронзительным тявканьем. Но Флэш просто зарычал на нее, и она убежала. В этом определенно что-то было. Антония всегда относилась к Джеку так, будто он сделан из стекла. А собака, казалось, добавляла ему защиты.

За полями показался парк. Саймон прибавил скорости, собака последовала за ним, затем мальчик притормозил и медленно побежал к качелям. Он забрался на них, в то время как Флэш отошел, чтобы понюхать кусты. Саймон уперся пятками в резиновый коврик и осторожно качнулся взад-вперед. Он пришел сюда, чтобы передохнуть, дать себе возможность подумать, но теперь понял, что это было последнее из того, в чем он нуждался. Он просто хотел, чтобы сегодняшний день закончился.

– Джек?

Это был женский голос, относительно молодой, насколько он мог судить. Он сильнее сжал цепи от качелей и повернулся, чтобы посмотреть на девушку. Она стояла в нескольких метрах. Черные легинсы, кроссовки и топ, обнажающий пупок. Ее волосы были собраны в высокий хвост, а телефон был закреплен на руке. Волна чего-то похожего на электричество пробежала по его телу.

– Нет, – проговорил он. – Я Саймон.

– О! – Она покраснела. – Я думала… Это собака Джека, верно? – Она указала на Флэша, который прислонился одной лапой к ближайшему дереву.

– Ага. Это Флэш. Я двоюродный брат Джека. Приехал навестить его на несколько дней.

– О, – снова произнесла она. Наконец она посмотрела на него должным образом и моргнула. – Подожди, ты сказал «Саймон»? Я Джинни.

– Джинни? – Он уставился на нее. – Джинни Раббино?

– Это я. Ну то есть официально уже Джинни Слоан. Я взяла фамилию отчима давным-давно. Ты не узнал меня, не так ли?

– Вот это да. – Он едва не потерял дар речи.

Ему вдруг стало ужасно неловко из-за своих волос и одежды, а когда ее взгляд остановился на его израненном лице, ему захотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила его. Она ходила в школу с Джеком, и нельзя сказать, что Саймон хорошо ее знал, но их пути несколько раз пересекались. У Джека было несколько фотографий с Джинни в «Инстаграме». Саймон смотрел на них дольше, чем следовало.

– В последний раз, когда я тебя видел, ты была… – Он остановился, не позволив себе сказать ничего плохого.

– Одиннадцатилетней и пухленькой. – Она надула щеки и округлила лицо. – Да, было дело. А я и не знала, что ты вернулся в наши края.

– Не совсем. – Саймон сразу почувствовал себя глупым. – Я здесь только на несколько дней. Просто приехал в гости.

Повисла неловкая тишина, и Саймон почувствовал, что Джинни ждет, пока он продолжит. Он подбирал слова.

– Хочешь, я передам что-нибудь Джеку?

– Нет. Все в порядке. Была рада увидеть тебя, Саймон.

С этими словами она обежала Флэша и продолжила тренировку.

Джинни Раббино.

Он сглотнул слюну, наполнившую рот, и приказал себе не быть таким страшно глупым.

А что, если попробовать после того, как он пройдет тестирование?

Все может быть.

Глава девять

Би

Четырнадцать лет назад

Из закрытой группы в Фейсбуке «Спасите наших сыновей»:

«Меня спросили о М-тесте, когда я сегодня водила сына к стоматологу. НЕВЕРОЯТНО! Неужели дантист думал, что ему могут откусить руку? Ребенку только три года! Как же я устала. Это вообще законно, кто-нибудь знает?»

Следующие несколько месяцев Би почти не видела Антонию. Би пару раз приглашали на ужин, но когда доходило до дела, она просто не могла пересилить себя и говорила Антонии, что у Саймона недомогание, зная, что это сработает, учитывая то, как ее сестра оберегает Джека. Меньше всего ей хотелось провести вечер, слушая, как Оуэн бубнит о лабораторных испытаниях и о том, насколько удивительна современная наука.

Удивительна для тебя, думала она, учитывая, сколько зарабатывал Оуэн. Но не для остальных. По мнению Би, это был просто еще один способ для родителей из среднего класса продемонстрировать свою родительскую заботу наравне с органическими овощами и частным школьным образованием.

В любом случае, у нее были проблемы посерьезнее. Реальные проблемы. Алфи устроился работать садовником при городском совете, а это означало, что он и Би больше не могли делить уход за ребенком в течение недели. Би справлялась, когда сидела с Саймоном три дня в неделю, но пять – это было слишком.

Ей придется отдать его в ясли и каким-то образом найти дополнительный способ заработка. Она проверила полдюжины ясельных групп, прежде чем нашла ту, в которой было место. Когда Би приехала в сад, он выглядел прекрасно, там была красивая игровая площадка на открытом воздухе и библиотека, полная книг. Все дети были одеты в зеленые и красные футболки, напоминая рождественских эльфов. Саймон крепко сжал ее руку, но она чувствовала его желание присоединиться к детям.

Управляющая детским садом говорила без умолку, а от ее мягкого мелодичного тона Би чувствовала себя так, словно сама вернулась в детство. – Я полагаю, у вашего сына есть все необходимые прививки? – спросила она.

– Да, конечно, – сказала Би, хотя и слушала вполуха.

Она была занята, решая в уме несколько задач. Ясельная группа обошлась дороже, чем она рассчитывала, но, увидев все своими глазами, Би захотела, чтобы ее сын попал именно сюда. Ей так хотелось предоставить ему эту возможность.

– И он проверен?

Би снова переключилась на разговор:

– Прошу прощения?’

– Я спросила, прошел ли он тестирование.

– Вам разрешено спрашивать об этом?

Женщина поменялась в лице и закашлялась, потом взглянула на часы.

– О! – воскликнула она. – Посмотрите на время! Мне ужасно жаль. Детям пора перекусить, мы не позволяем посетителям оставаться на нашей территории в это время.

Би обнаружила, что ее быстро ведут обратно к входной двери, которую уже отперли и держали открытой для нее.

– Было приятно познакомиться! – попрощались с ней. – Мы скоро свяжемся с вами и сообщим, есть ли у нас место!

Дверь за ними плотно закрылась, и Би услышала, как повернулся замок, а затем что-то резко щелкнуло.

Ей понадобилось время, чтобы собраться с мыслями.

– Мамочка? – позвал ее Саймон.

Она взяла его на руки. Она не знала, что сказать. Внезапно здание, которое казалось таким привлекательным, стало закрытым и неприветливым, а его блестящий внешний вид был не более чем фасадом. Это напомнило ей о посещении дома Санты, когда она была ребенком. Сначала все кажется волшебным и красивым, а потом ты открываешь подарок и обнаруживаешь, что внутри жалкая пластиковая кукла с плохо нарисованным лицом и странным запахом, и понимаешь, что никакой магии на самом деле нет.

Би нашла еще четыре ясельные группы. В трех из них ей не смогли даже назначать встречу, когда она отказалась предоставлять информацию о тестировании. В тот вечер Би провела в Интернете целый час, отчаянно пытаясь больше узнать о юридической стороне вопроса, но сведения на правительственном сайте показались ей настолько запутанными, что она так ничего и не поняла.

– Мы должны подать на них в суд, – предложил Алфи.

– Мы не будем этого делать, – отказалась Би. – Это вздор. Как мы будем платить адвокату?

– Ну, такого беспредела нельзя допускать!

– Я найду выход, – пообещала она. И ей это удалось.

В отличие от других ясельных групп в этой у Би не спросили ничего, кроме даты рождения ребенка и домашнего адреса.

– Два дня в неделю у нас бесплатное посещение, – бодро сообщила женщина по телефону. – Если вам требуется больше дней – придется заплатить. Мы берем деньги за обеды. Молоко также за дополнительную плату; в противном случае дети получают воду и один фрукт в день. Мы здесь пропагандируем здоровое питание.

– Хорошо, – согласилась Би.

Информация обрушилась на нее как из пулемета. Ей казалось, что у нее должны быть вопросы, но она не могла придумать ни одного. Из детского сада ей прислали несколько бланков, которые она заполнила и вернула. Про тест не было сказано ни слова. Би почувствовала себя немного лучше. Когда она впервые привезла Саймона в ясли утром, никто, казалось, понятия не имел, кто она такая, а здание детского сада в викторианском стиле с осыпающейся кирпичной кладкой и ржавыми чугунными водосточными трубами напомнило Би мануфактуру, и ей снова стало намного хуже. Окно выходило на главную дорогу. На детской площадке стояли качели, но сидений при этом не было, и цепи висели, как пара тонких рук.

Уже не в первый раз Би окутали сомнения. Но сейчас другого выбора не было. Она позволила Саймону присоединиться к группе, а затем зашла в Интернет и посмотрела расписание записей на тестирование. Ближайший тест, на который она могла записать сына, был через месяц. Она забронировала время. Но говорить об этом Алфи не стала.

Однако, к ее удивлению, первые две недели в яслях прошли нормально: возможно, для нее этот опыт оказался более травматичным, чем для Саймона. Ей быстро стало ясно, что ему нужна компания других детей, и ей стало жаль, что раньше она лишала сына такого общения. Жизнь быстро вошла в свою колею. Детский сад стал чем-то рутинным. Словарный запас Саймона заметно увеличился. Би отменила запись к врачу.

Затем на третьей неделе она заметила женщину, стоящую в стороне от группы детей во время сбора. В ней улавливалось что-то знакомое. Брюки прямого кроя в деловом стиле и роскошная стеганая кожаная сумка выделяли ее среди других матерей. Сначала Би подумала, что это владелица одного из домов, которые она убирала, хотя было трудно представить, чтобы какая-нибудь из живущих там женщин водила ребенка в этот сад.

Женщина повернулась лицом к Би, словно почувствовала на себе ее взгляд, и именно тогда Би поняла, где они виделись прежде. Это было на дне рождения Джека. Она была матерью мальчика «М+», который стал причиной всех бед. Женщина пристально смотрела на Би, ее взгляд не дрогнул. Би инстинктивно захотелось бежать, но бежать было некуда, да и Саймона она оставить не могла.

– Здравствуйте, – сказала женщина. – Мы знакомы?

– Я думаю, вы знаете мою сестру Антонию?

Женщина сузила глаза:

– День рождения.

Би почувствовала, как у нее пересохло во рту.

– Боюсь, что так.

Женщина покачала головой, кривая улыбка изогнула губы:

– Мне так неловко. Я Зара, кстати. К сожалению, не могу вспомнить ваше имя. Упустила из виду многие вещи из-за… драмы.

– Меня зовут Би. – Она заправила выбившуюся прядь волос за ухо. – Как ваши дела?

– Они… не очень, если честно. Мы с мужем расстались через пару недель после вечеринки.

Би была потрясена.

– Вот это да. Мне очень жаль.

– Все в порядке, – усмехнулась Зара. – Наверное, это даже к лучшему. Мы с мужем не ладили, и это только усугубляло ситуацию с Малкольмом.

Она открыла сумку, порылась в ней и достала телефон. Экран был треснут. При более близком рассмотрении можно было заметить трещину на коже сумки, да и дорогие брюки явно знавали лучшие времена.

– Я запишу ваш номер? Возможно, мы могли бы встретиться как-нибудь.

– Конечно, – произнесла Би, потому что было бы грубо ответить иначе.

Зара набрала номер и бросила телефон обратно в сумку, а затем двери открылись и детей вывели из здания сада одного за другим. Обычно Би приезжала сразу после сбора, когда большинство других детей уже были разобраны, но сегодня она не опоздала. Впервые Би заметила, как мало девочек было в группе, но у нее не было возможности уходить в размышления на эту тему – мысль вылетела из ее головы, как только Саймон выбежал.

Она опустилась на колени, открывая объятия для своего сына, и крепко прижала ребенка к себе, касаясь его лица, вдыхая его теплый мальчишеский запах. Теперь, когда Саймон ходил в ясли, ее жизнь стала намного легче, но в то же время она так сильно скучала по сыну.

Потом вывели сына Зары. Он поплелся к матери с угрюмым выражением лица. Она не обняла его. У ребенка были тонкие светлые волосы, он был одет в красную куртку, а над верхней губой виднелась засохшая ссадина. Би никогда бы не сказала этого вслух, но мальчик казался бледным и непривлекательным ребенком.

– Постараюсь позвонить вам в ближайшее время, – сказала ей Зара.

Она не принимала своего сына. Би казалось, что она намеренно старалась не смотреть на него, и это заметно отличало ее от других женщин. Но Би не считала такие мысли о Заре и ее сыне правильными. Она всегда старалась не осуждать других людей. Никогда не знаешь, что происходит в жизни другого человека. К тому же у Зары были трудные времена. Это было очевидно.

– Отлично! – Она придала этому слову фальшивую радость.

Она взяла Саймона за руку, а Зара повернулась на своих каблуках и зашагала обратно к дороге, ее маленький сын плелся за ней.

От этой картины у Би защемило сердце, но вскоре болтовня Саймона отвлекла ее, позволяя ей заполнить пустоту, образовавшуюся за время его отсутствия.

Би не думала о Заре до момента, пока та не позвонила ей позже тем же вечером и не пригласила на кофе. На самом деле у Би не было на это времени, но она сочла предложение провести время в женской компании слишком заманчивым, чтобы отказаться. Нельзя сказать, что ей нужен был еще кто-то помимо Алфи, но она явно переутомилась, постоянно беспокоясь о деньгах, о времени и обо всем прочем, а муж никогда бы не понял многие из ее чувств. Он не рожал в туалете. Его тело не менялось настолько сильно, что у него не было бы выбора, кроме как смириться. Он занимался воспитанием сына только тогда, когда хотел, брал на себя лишь мелочи, а остальное оставлял ей.

Хотя общение с Антонией казалось утомительным, все же она могла в чем-то понять Би, и именно поэтому Би держалась за их отношения, даже несмотря на то, что одержимость ее сестры генетическим исследованием иногда делала их невыносимо трудными. «Забавно», – подумала она. Тест Джека был отрицательным, так что Антония должна была отпустить эту тему и забыть о ней, но вместо этого она посвятила тестированию свою жизнь. Очевидно, что это было прежде всего связано с Оуэном, но все же Антонии не стоило создавать такой ажиотаж.

– Ты часто видишься со своей сестрой? – спросила Зара, как только они сели за столик, чтобы выпить кофе: Зара предпочла черный, а Би взяла себе латте.

– Не совсем, – честно призналась Би. – Она… Мы слишком разные.

Это казалось самой мягкой формулировкой.

– Ох, – вздохнула Зара. – Ну, просто мой бывший собирается стать партнером в клинике, которую открывает Оуэн. Я подумала, что она, возможно, рассказывала тебе об этом.

Би не могла не задаться вопросом, как Антонии удалось наладить отношения с мужем Зары, учитывая то, как она вела себя по отношению к этой паре на вечеринке. Хотя по опыту общения с сестрой Би могла сказать, что Антония всегда была гораздо более снисходительна к мужчинам, чем к женщинам.

– Со мной она не поделилась, но я уверена, что Антония скоро найдет способ ткнуть свой успех мне в лицо.

Зара рассмеялась, а за ней и Би. Это пошло Би на пользу. Напряжение внутри нее немного ослабло – она чувствовала этот ком с тех самых пор, как поняла, что беременна. Слишком долго она была одна. Да, у нее был Алфи, но эти отношения были скорее удобными, чем чувственными, по крайней мере для нее. На самом деле они не говорили должным образом о важных вещах. Она не могла рассказать ему о своих страхах. Поделиться ими с Антонией она тоже не могла. Она еще не знала, сможет ли довериться Заре. Но, во всяком случае, с этим человеком она могла смеяться. А это было уже что-то.

– Ты должна прийти как-нибудь ко мне на ужин, – пригласила Зара. – Малкольм уезжает к Полу на выходные, и я останусь одна. Буду рада, если составишь компанию.

– С удовольствием, – улыбнулась Би, и они назначили встречу на ту же субботу.

Алфи сказал, что отвезет Саймона к бабушке, но в последний момент мальчик простудился (как вовремя), поэтому Би взяла его с собой. Она сказала себе, что это не такая уж проблема. Ей не нужно было ходить по магазинам, готовить или мыть посуду, ко всему прочему у нее была сумка с мелками и книжки-раскраски, чтобы развлекать Саймона. Дом Зары находился через дорогу от дома, который она регулярно убирала, поэтому его было легко найти.

К ее удивлению, Малкольм сам открыл дверь. На нем были только футболка и трусы, и когда он посмотрел на Би, она почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки, будто кто-то коснулся ее холодными пальцами. В нем было что-то такое, от чего у нее сжались зубы, даже когда она говорила себе, что он нормальный маленький мальчик, такой же, как и любой другой, такой же, как Саймон. Тест на М-ген не имел значения. Для такого юного создания это ничего не значило.

– Привет. – Она заставила себя улыбнуться ему. – Твоя мама дома?

Он проигнорировал ее и посмотрел на Саймона, одной рукой держась за край двери. Его ногти были обгрызены до мяса.

– У меня есть золотая рыбка. Хочешь посмотреть?

Саймон посмотрел на Би широко открытыми глазами.

– Можно, мама?

Би знала, что отказать невозможно. Саймон был одержим животными и постоянно требовал питомца.

– Если мама Малкольма не против, – сказала она ему, надеясь увидеть Зару.

Но Малкольм схватил Саймона за руку, и оба мальчика исчезли в доме, прежде чем Би успела оглянуться. Она последовала за ними. Как только Би вошла внутрь, она услышала голоса взрослых, доносившиеся сверху, мужской и женский, и по тону этих голосов было ясно, что произошла ссора.

«Ну и ну, – подумала она. – Что мне делать?»

Она не могла просто улизнуть одна, без Саймона. Би тихо прошла вперед, в дом, проверяя каждую комнату на своем пути, но сына не было видно, и пот начал собираться у нее под мышками.

– Саймон, Саймон… – пробормотала она.

На кухне лук и помидоры лежали на разделочной доске рядом с большим ножом, что свидетельствовало о том, что обещанная еда даже близко не была готова.

Она вернулась в коридор, пытаясь набраться смелости, чтобы подняться наверх, но увидела, спускающегося вниз мужчину. На нем были повседневные брюки и полосатая рубашка с расстегнутым воротником. Он был загорелым и худым, напоминая ей Оуэна. У обоих был один и тот же здоровый, богатый вид, от них тянуло высокомерием в сочетании с тщеславием.

Он остановился, увидев Би, и она почувствовала, как его взгляд скользнул по ее телу, оценивая ее как женщину, представляющую потенциальный сексуальный интерес. Она не думала, что он осознавал, что делал это. Если бы они встретились в общественном месте, он бы пронесся прямо мимо нее, возможно, даже не сбавляя шага.

– Привет, – поприветствовал он ее. – Ты, должно быть, Би. Я Пол. – Рукопожатие было кратким, и если он и беспокоился, что Би могла подслушать их спор, то никак не подал виду. – Зара спустится через минуту, – произнес он.

Би подумала, что ей не следует упоминать о том, что она знала о его расставании с женой. Она переминалась с ноги на ногу. Это выглядело неловко.

– Малкольм повел Саймона посмотреть на его рыбку, – проговорила она.

– Понятно, – кивнул Пол. – Он откинулся назад и крикнул в сторону верхней части лестницы: – Зара! Тебе нужно проверить, чем занимается твой сын! – Затем он снова обратил внимание на Би. – Я так понимаю, ты невестка Оуэна, – произнес он.

– Да, верно.

– Ваш сын не проверен, не так ли?

Только не это.

– Нет. – Би пыталась не встречаться взглядом с Полом.

Она начала немного волноваться. Она хотела знать, где Саймон и что он делает, а не стоять здесь и обсуждать свой родительский выбор.

– Тебе следует серьезно обдумать это. Сейчас мы разрабатываем отличные методики для М-позитивных мальчиков. Исследования продвигаются быстрыми темпами. Есть надежда, что при правильном лечении они смогут жить полноценной, нормальной жизнью.

– Ты говоришь так, как будто это похоже на болезнь.

– Это болезнь. – Его глаза немного сузились, как будто ее ответ разозлил его. – Как иначе ты бы это описала?

– Я думала, что наличие гена «М» говорит только об определенной предрасположенности. Это не гарантия чего-либо плохого. Конечно, при правильном воспитании… – Она замолчала.