Текст книги "Ген ненависти"

Автор книги: Джейн Коуи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава двенадцать

Би

Сейчас

Би лежала в полудреме на диване в гостиной, чашка чая опасно балансировала на коленях, когда вдруг зазвонил телефон, заставив ее подпрыгнуть. Горячая жидкость брызнула ей на бедра, и она переставила чашку на журнальный столик, пока та не успела нанести еще больший ущерб. Мысленно Би была за много миль отсюда, разум был рассредоточен, ее окутало ощущение, что прямо сейчас, в эту минуту, ей нечего бояться.

Она проверила свой телефон. На экране высветилось имя Антонии.

Би вздохнула, потерла мокрое пятно на джинсах, раздумывая, стоит ли отвечать. Она позволила рингтону прозвенеть три раза, прежде чем признала, что выбора у нее нет. В противном случае Антония продолжила бы звонить. Би коснулась значка ответа, и на экране появилось лицо ее сестры.

– Почему полиция осматривает твою машину? – закричала на нее Антония.

– Полиция? Они здесь?

Би вскочила на ноги, подбежала к окну и выглянула наружу. Откуда Антония могла это знать?

– Да, полиция, и нет, их там уже нет, но они были, они осматривали твою машину. Я видела по камере с дверного звонка.

Гнев ее сестры был ощутим и на этот раз оправдан. Би бросилась наверх за ключами, почти забыв о телефоне в руке. Но Антония быстро напомнила ей о себе своим лающим голосом:

– Что ты делаешь?

Это отбросило Би во времена, когда они были детьми и Антония ходила за ней по дому, задавая точно такой же вопрос. Их можно было назвать беспризорными детьми: их отец ушел из семьи и переехал к другой женщине, когда Антонии было семь, а Би – три года, их мать много работала, из-за чего девочки часто оставались дома одни, при этом по принципу старшинства Антония автоматически становилась главной. Даже когда они стали взрослыми, Антония не смогла избавиться от привычки указывать Би, что ей следует делать, а когда Би исполнился двадцать один год, их мать умерла от инсульта, и Антония полностью взяла на себя ее обязанности на постоянной основе.

– Перевожу машину в другое место, – отрезала Би в ответ.

Она прервала разговор с Антонией, сунула телефон в задний карман, достала из сумки ключи и босиком вышла прямо на улицу, с нетерпением ожидая, когда откроются ворота. Ее руки дрожали так сильно, что ей потребовались три попытки, чтобы завести машину. Она направила ее вдоль подъездной дорожки к гаражу. Наверное, Би следовало просто попросить у Оуэна денег, купить билеты на паром, отвезти Саймона через море в Ирландию и начать все сначала. Если бы она так сделала, их бы уже давно здесь не было. Но у них не было ни паспортов, ни удостоверений личности. Это была несбыточная мечта, не более того.

Открыть гараж оказалось немного сложнее, чем она думала, хотя в конце концов она нашла внутри кнопку, которая активировала дверь. Би припарковала машину рядом с аккуратным рядом мусорных баков. Дверь закрылась за ней, поймав ее в ловушку, но по крайней мере она была вне чужого поля зрения, и этого было достаточно, чтобы ее пульс начал успокаиваться. Би сжала руль и сделала несколько глубоких вдохов, когда ее телефон вновь зазвонил.

Она не должна была возвращаться сюда. Ей не следовало вестись на уговоры Саймона. Не стоит обращаться к прошлому – она знала это лучше, чем кто-либо другой. Но она так устала от беготни. Иногда ей казалось, что она начала марафонскую дистанцию в день рождения Саймона и продолжает бежать, а конца все не видно.

Наконец она ответила на звонок, повернув голову в сторону, чтобы не смотреть в экран, на котором вырисовывалось увеличенное изображение лица сестры.

– Почему их интересует твоя машина? – допытывалась Антония.

– Я не знаю.

– Скажи мне правду, Би. Или, клянусь, я сейчас же позвоню в полицию и спрошу у них сама.

– Ты так не поступишь.

– Нет, поступлю, – возразила Антония. – Ты привела полицию к моему дому. К моему дому. Так что не говори мне, что просто хотела встретиться, чтобы узнать, как я поживаю.

– Все… сложно.

– Этого недостаточно.

«И так всю жизнь», – подумала Би, но знала, что сейчас не время для жалости к себе. Это не решит ни одной из ее проблем. Ее приоритетом должно быть обеспечение безопасности Саймона. Это означало, что она каким-то образом должна была найти способ склонить Антонию на свою сторону, а зная сестру, сделать это можно было, только рассказав правду.

Но это не означало, что она не могла выбирать, какую часть правды раскрыть.

– Мы работали на ферме. – Она наконец заставила себя смотреть прямо на экран. Так все называли места, созданные правительством для обеспечения работой мужчин «M+». Слово «ферма» может вызывать в воображении образы голубого неба и гектаров золотой пшеницы, но это не было похоже на правду. Эти фермы были промышленными, а не сельскохозяйственными: они были грязными, предлагали тяжелую ручную работу, которую никто не хотел делать, и за нее плохо платили. Очень плохо.

Антония моргнула.

– На ферме? – Ее рот открылся и остался в таком положении блестящим розовым пятнышком на маленьком экране телефона.

– Да, – сказала Би.

Теперь правда вышла наружу, и она не могла вернуть ее обратно, хотя у нее внезапно возникло отчаянное желание заявить, что это была шутка и ни на каких фермах они не бывали. Но было уже слишком поздно.

– Возникла одна проблема, и нам пришлось уехать, – продолжила Би. – Я предполагаю, что именно с этим связан приезд полиции. Должно быть, кто-то на ферме сообщил о нас.

Би не пыталась скрыть свой страх. Она не была уверена, что сможет это сделать.

Образ ее сестры на мгновение расплылся, а затем вернулся в фокус. Антония сменила местоположение. Теперь Би могла видеть гравюру Моне на заднем плане.

– Что за проблема?

– Ничего критичного. Только… спор о нашей заработной плате.

– Во-первых, что вы там забыли? Саймон что, положительный? Поэтому вы поехали на ферму?

– Нет, он все еще не проверен.

Антония потерла переносицу.

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что ты меня знаешь. А если ты мне не веришь, то можешь воспользоваться замороченной компьютерной системой, которая есть у вас в клинике.

– Это было бы незаконно, и ты это знаешь. Саймон не наш пациент. Или ты хочешь сделать его нашим пациентом?

Би вышла из машины, захлопнув дверцу.

– И дать тебе шанс проверить его? Нет уж, спасибо.

– Не могу поверить, что ты приехала только лишь для того, чтобы увидеть меня. Что ты скучала по мне.

– Я действительно скучала по тебе.

– Нет. Ты просто дура, Би, – усмехнулась Антония. – Глупая, упрямая дура. Ты могла бы избежать всего этого, протестировав его много лет назад, но ты застряла в своей идеалистической чепухе. Ты настаивала на том, что неважно, есть у мальчика ген «М» или нет, важно лишь то, как его воспитывают. Что ж, твой план не сработал, не так ли?

– Это не моя вина! – закричала Би в ответ, когда гнев наконец взял над ней верх. – И вообще, ваше лечение не работает! Если бы оно помогало, ферм бы не существовало, потому что все М-положительные мальчики должным образом интегрировались бы в общество и вели бы себя прилично, но этого не происходит!

– Лечение действительно работает. – Голос Антонии внезапно стал очень тихим и спокойным, на ее фоне Би чувствовала себя разъяренным малышом. – Мы помогаем М-положительным мальчикам и их семьям каждый день. Но это не панацея. Родители должны полностью следовать программе. Мальчики должны принять ограничения своего состояния. Это не наша вина, если они этого не делают.

Антония искренне в это верила. Би это чувствовала. И она не собиралась менять мнение сестры. Да она и не хотела этого делать. Ее больше не волновало, что думает Антония. Теперь у нее были гораздо большие проблемы. Оставлять машину на улице было глупо. Оглядываясь назад, она не могла поверить, что сделала это. Она должна избавиться от нее.

– Обещай мне, что не скажешь Оуэну, что мы были на ферме, – попросила Би.

Антония нахмурилась.

– Ты хочешь, чтобы я солгала своему мужу?

– Не лги, просто… Я не думаю, что можно что-то изменить к лучшему, сказав ему. Пожалуйста, Антония. Это неловкая ситуация, ее не стоит выставлять на всеобщее обозрение. Оуэн всегда считал, что я ужасная мать, а теперь я взяла и доказала это, не так ли?

– Тебе надо было проверить Саймона, – снова вернулась к проблеме Антония. – Много лет назад. Не знаю, почему ты этого не сделала.

– Ты прекрасно знаешь, почему, – и Би закончила разговор.

Ей нужно было поговорить с Саймоном. Выйдя в коридор, она услышала шаги на лестнице. Она наклонилась, посмотрела вверх и увидела спину кого-то, торопливо бегущего наверх.

Это был не Саймон.

А Джек.

Как много он смог услышать?

Глава тринадцать

Би

Тринадцать лет назад

В то время как по всей стране открывается все больше и больше частных клиник, предлагающих помощь родителям мальчиков «M+», в сегодняшнем выпуске программы «Депеша» мы задаемся вопросом о том, не создаем ли мы двухуровневое общество, и что произойдет с мальчиками из семей, которые не могут позволить себе быстрый доступ к лечению, учитывая, что время ожидания приема в государственных клиниках составляет сейчас в среднем два года. Должны ли частные клиники открывать свои двери для родителей, которые не вполне платежеспособны?

Би чувствовала себя несчастной. Ей даже не хотелось искать повод для радости. Большую часть времени она могла игнорировать это состояние, но сейчас оно взяло верх: Би лежала ночью без сна, прислушиваясь к дыханию Саймона и Алфи, и думала о том, что ее сына взяли только в один детский сад, и она вынуждена водить его туда, где он будет учиться вместе с Малкольмом вплоть до начальной школы. От этого у нее наворачивались слезы.

Саймону было уже четыре года, он постоянно рос, ему становилось сложнее выплескивать всю свою энергию. Как щенку, которого нужно регулярно кормить и тренировать, иначе он заскучает и испортит мебель. Детского сада уже не хватало. Она надеялась, что переход в начальную школу поможет ей. Она также думала, что регулярные визиты к Джеку окажут успокаивающее воздействие, но все это, казалось, не срабатывало.

– Он нуждается в каком-то активном времяпрепровождении, – сказала она Алфи. – Он переполнен энергией. Я думаю, именно поэтому он так себя ведет.

Она не упомянула тот факт, что одновременно отчаянно нуждалась во времени для личных дел, чтобы иметь возможность спокойно посидеть и почитать.

– Как насчет плавания?

– Хорошая идея. – Би задумалась.

Позже на той же неделе она записала его на уроки плавания. Схема работала в течение первых нескольких занятий, пока Антония не пронюхала обо всем и не решила записать на плавание Джека. Теперь вместо часа наедине с собой Би должна была сидеть на неудобном пластиковом стуле на трибуне у бассейна, пытаясь игнорировать запах хлора в смеси с легким головокружением, и слушать, как ее сестра Антония болтает на свою любимую тему:

– Сейчас у нас достаточно пациентов, чтобы перейти с двух рабочих дней на три. И мы ищем помещение покрупнее. Офис, где сейчас находится клиника, больше не подходит нам.

– Сколько сейчас пациентов у Оуэна? – спросила Би, пытаясь убедить себя, что на самом деле ей абсолютно без разницы.

– Восемьдесят семь, – гордо заметила Антония. – Ты можешь в это поверить?

Ранее Би проверила в Интернете цены на услуги клиники, хотя и не сказала об этом сестре, поэтому смогла быстро произвести в уме расчет, в то время как ее взгляд упал на новую сумочку Антонии.

– Оуэн говорит, что при нынешних темпах через полгода у нас будет около пятисот пациентов. – Она провела пальцами по волосам, теннисный браслет с бриллиантами на ее левом запястье ярко переливался. – Он планирует полностью отказаться от своей работы на Национальную службу здравоохранения к концу года.

– Тогда кто же будет помогать родителям, которые не могут позволить себе частную клинику?

Антония надулась:

– Это было непростое решение. На самом деле, нам было очень сложно его принять. Но Оуэн не может помочь всем. – Она подняла свою сумку и положила к себе на колени. – Послушай, – продолжала Антония, – я знаю, что клиника стоит дорого, и я знаю, что ты не можешь себе этого позволить. Но если это причина, по которой ты не хочешь проверять Саймона…

– Причина не в этом, – запротестовала Би, хотя во многом так и было. Но она никогда бы не призналась в этом Антонии. Чем больше Антония выставляла напоказ свои деньги, тем решительнее Би доказывала, что они ее не беспокоят, что она могла бы нормально, если не лучше, воспитать Саймона и без них.

Антония продолжила, делая вид, что не расслышала:

– Я принесла тебе кое-что. – Она открыла сумку и повернула ее так, чтобы Би могла заглянуть внутрь. Там была небольшая белая коробка с печатным логотипом. – Это набор для тестирования. Если будете брать мазки, закажу анализ через нашу клинику. Мы можем сделать это под вымышленным именем. Никто не узнает.

– Ты под чем-то? – воскликнула Би, совершенно потрясенная. Один из спасателей сменил позу и уставился на них. Би сгорбилась. – Ты сошла с ума. Серьезно. Не могу поверить, что ты предлагаешь такое.

– Я боюсь за тебя, – призналась Антония, и когда она посмотрела на Би, в ее глазах были видны слезы. – Если бы ты только знала, что мы наблюдаем в клинике…

Би взяла в руки фляжку для воды и книгу. Она спустилась вниз и подождала, пока Саймон выйдет из бассейна, а затем отвела его в раздевалку и одела. Она энергично растерла его полотенцем. Он хихикнул. «По крайней мере, один из нас хорошо проводит время», – подумала Би. И это точно была не она.

Антония всегда была немного навязчивой, Би это знала. Это было одним из многих аспектов, по которым они отличались друг от друга. Би была довольна тем, что имела. Пока она могла сводить концы с концами, она была счастлива. Но Антонии нужно было больше. Когда Би подумала об этом, ей показалось странным, что два близкородственных человека с одинаковым детством могут вырасти такими разными. Хотя, возможно, их детство не было таким уж одинаковым. Би была на несколько лет моложе Антонии и гораздо меньше знала отца до его отъезда. Большинство ее воспоминаний о нем были составлены из обрывков рассказов других людей, и она сама заполняла пробелы. У них с Антонией было также разное представление о матери. Би знала только то, что было с ней после развода, ее очень скромную жизнь. При этом она видела старые фотографии Антонии, ее красивые платья и кукол. В какой-то момент все исчезло, и с тех пор Антония боролась за то, чтобы вернуть это. По крайней мере, так казалось Би.

Она натянула на Саймона футболку, помогла ему с носками, подождала, пока он наденет брюки, и подумала о маленькой белой коробочке в сумке Антонии. Это зрелище привело ее в ужас. Она знала, что Антония была одержима этим тестом, но не ожидала, что та зайдет так далеко. Возможно, ей следует радоваться, что ее сестра до сих пор не попыталась исподтишка проверить Саймона. Она аккуратно сложила влажное полотенце Саймона, засунула в его сумку для плавания и решила, что пора искать новых друзей.

Глава четырнадцать

Джек

Сейчас

Они не подумали о машине. Это было ошибкой. Пока Джек следовал за Саймоном вверх по лестнице, его разум метался, пытаясь собрать все воедино. Он догнал своего кузена, толкнул его в пустую комнату, где обычно спал Саймон, и закрыл за ними дверь, прислонившись к ней всем своим весом, чтобы убедиться, что Би не сможет войти.

– Ты это слышал? Полиция была здесь. Ну и дела, Саймон. Это плохо. Это очень плохо.

– Успокойся, – отмахнулся Саймон. – Все в порядке.

– Нет, не в порядке!

Когда он предложил Саймону приехать сюда, чтобы они все исправили, он ни на мгновение не подумал, что это может быть чревато подобными неприятностями.

– Да, это так, – сказал ему Саймон. – Потому что меня проверяли, помнишь? Все, что нам нужно сделать, это держаться вместе, пока я не получу результат. – Саймон поднял руку, понюхал подмышку. – Уф. – Он встал с кровати и, повернувшись, стянул с себя футболку, и Джек увидел его спину.

Его двоюродный брат был худощавым, но мускулы его тела выглядели рельефными и твердыми.

И он был весь в синяках.

Джек стоял с открытым ртом, разглядывая пурпурно-желтый узор. Он никогда не видел ничего подобного.

– Офигеть, Саймон.

– Что?

– Твоя спина. Почему ты не сказал мне, что так тяжело ранен?

– Оу. – Саймон изогнулся, пробуя взглянуть на себя сзади. Его лицо покраснело. Он тут же попытался надеть футболку обратно, но было уже поздно. – Ничего серьезного.

Пока Джек рассматривал все эти яркие синяки, ему в голову пришла мысль, в которую он не очень хотел верить.

– Я думал, ты участвовал только в одном бою, – проговорил он. Внезапно он ощутил каждый мускул своего тела и пульсацию крови в висках. – Том, что в субботу. Ты сказал…

Саймон медленно повернулся:

– Я знаю, что сказал.

Джек указал на Саймона дрожащей рукой:

– Что на самом деле произошло? В скольких боях ты участвовал?

Он увидел, как покраснел его кузен, увидел мышечный тик на его челюсти и понял, как сильно Саймон не хочет отвечать на этот вопрос. И что ему этот разговор не нужен. Это было очевидно.

– Что случилось?

Саймон покачал головой. Он не смотрел на Джека.

– Ты не поймешь всего.

– Чего я не пойму? – закричал Джек. – Не держи меня за дурака, Саймон, это не так. Из-за драки с одним парнем полиция не станет караулить возле дома, да и вид у тебя был бы другой. Твой рассказ далек от реальной жизни.

– Бои не происходят сами по себе. Их организовывают.

– Я не понимаю.

– Люди делают на них ставки. Не только те мужчины, которые работают на ферме, но и другие люди. Богатые люди, такие как вы. Они приходили вечером и смотрели на бои. Я тоже хотел заработать денег. Это возможно, если иметь смекалку.

Джек рухнул на пол, его ноги внезапно подкосились.

– Но тебе платили за работу на ферме.

Саймон фыркнул:

– Это рабская зарплата, приятель. Все это мошенничество. М-положительные мальчики – дешевая рабочая сила, и многие люди пытаются на этом разбогатеть.

Джек немного разузнал о мусорных фермах еще в школе. Огромные конструкции из бетона и стали, построенные вдоль автомагистралей, они работали круглосуточно, перерабатывая все, от номерных знаков до старых зонтов. Да, большинство людей, которые там работали, были мужчинами «М+», но они были приспособлены к тяжелой физической работе, она облегчала управление их состоянием, а на территории ферм было жилье, магазины, столовые и больницы. Джек не был слишком обеспокоен, когда Саймон впервые сообщил, что работает в одном из таких мест. Во всяком случае, это не казалось чем-то плохим.

То, что он узнал от Саймона сейчас… не было похоже на картинку в его голове.

– Я думал, за тобой там присматривают. Есть все удобства…

– Ты имеешь в виду туалеты, которые всегда закрыты, душевые, которые не работают, и еду, которая стоит целое состояние?

– Ты должен был сказать мне, – пробормотал Джек.

В горле застрял ком. Джек чувствовал одновременно боль и злость; ему было горько от осознания того, как на самом деле жил его кузен, и обидно, что Саймон скрывал все это от него. Он вспомнил о сообщении, которое Саймон прислал ему неделю назад, когда телефон разбудил его посреди ночи смехом Джокера.

«Ты ни за что не догадаешься, кто только что появился здесь».

Следующие три дня Джек почти не спал в ожидании новостей. Он чувствовал опасность, приближающуюся к его двоюродному брату, и представлял, какую форму она может принять. Он снова почувствовал себя важной частью жизни Саймона. Кровь закипела в жилах, мир стал ярче, Джек был заряжен энергией. Его жизнь здесь, с его родителями и М-отрицательными друзьями, со школой и музыкой, какой бы прекрасной она ни была, иногда заставляла Джека чувствовать, что он вот-вот умрет от скуки.

Он вдруг осознал, что хотя он немного выше своего кузена, в остальном он ему не ровня. Саймон был мускулистым, тогда как Джек был мягкотелым. Руки Саймона были грубыми, пальцы покрыты шрамами, и что-то в его манере держаться заставило волосы на затылке Джека встать дыбом. Он казался совсем не тем человеком, которого знал Джек.

– Ты заставил меня думать, что у тебя проблемы! Ты заставил меня думать, что он хотел тебя убить и что ты должен был это сделать!

– Так и было.

Прежде чем Джек успел ответить, Би открыла дверь и просунула голову внутрь. Ее взгляд остановился на нем, и он напрягся, ожидая, что она что-нибудь скажет, спросит, из-за чего он кричал, но она не спросила. Вместо этого она переключила свое внимание на Саймона:

– Иди в машину. У нас есть дела.