Текст книги "Женская логика"
Автор книги: Джейн Хеллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
13
В эти выходные Сара отмечала свой день рождения, и я была рада, что мне есть куда пойти, вместо того чтобы сидеть дома, разгадывая кроссворды. Сара и ее муж Эдуард, заключившие временное перемирие, решили устроить вечеринку и пригласили меня в числе сотни других гостей.
С тех пор как мы разошлись с Кипом, я не была ни на одном большом празднике и поэтому очень волновалась. Да, я была независимой женщиной, мне довольно часто приходилось наносить деловые визиты, и я прекрасно с этим справлялась. Но стоило мне оказаться в гостях, в неформальной обстановке (не считая тех случаев, когда мы собирались с подругами), как на меня находило странное косноязычие.
Догадываюсь, о чем вы подумали. Как может человек, обучающий других искусству общения, быть косноязычным? Ответ прост: понятия не имею. Но факт остается фактом. На деловых собраниях я покоряла всех своим красноречием, а на вечеринках молчала, будто язык проглотила.
Думаю, такая раздвоенность объяснялась тем, что я лучше контролировала свое поведение, когда становилась доктором Виман, чем когда была просто Линн. Как лингвист я нисколько не сомневалась в своей компетентности, но как только я снимала эту маску, становилось ясно, что под ней ничего нет. По крайней мере, мне так казалось. Я виделась себе раздетой, уязвимой и беззащитной. Возможно, причиной тому были какие-нибудь загадочные химические процессы, происходившие в моей голове. Или развод родителей. Или воспоминание о том, что в детстве я слыла книжным червем, а не королевой школьных балов. Так что, как видите, у меня были свои странности. По крайней мере, с ролью хозяйки положения я справлялась далеко не всегда.
Итак, субботним вечером я приехала в Догвуд. Вечеринка была уже в самом разгаре. Гости ходили по дому, смеялись, громко разговаривали и угощались закусками, которыми их обносили специально нанятые по этому случаю официанты. Жюстина приняла у меня пальто, и я отправилась в гостиную в поисках хоть одного знакомого лица.
– Линн! Иди сюда! – Пенни махнула мне рукой с другого конца комнаты.
Со вздохом облегчения я стала пробираться к ней сквозь толпу. Мы обнялись.
– Ты одна сегодня? – спросила я. Она редко появлялась в обществе без кавалера.
– Одна. Сегодня я сама по себе.
– Ты, наверное, все еще переживаешь из-за того парня, с которым рассталась?
Пенни с удивлением посмотрела на меня.
– О котором ты мне говорила, когда мы с тобой обедали вместе, – напомнила я. – Ты как раз зализывала свои раны.
Она откинула голову назад:
– Ах, ты об этом… Я уже и думать о нем забыла. Все в прошлом. Он мизинца моего не стоит.
– А все-таки кто он? – поинтересовалась я, надеясь, что теперь, когда все осталось в прошлом, она будет более словоохотливой. – Ты с ним по работе познакомилась?
– Нет, – равнодушно ответила Пенни. – Друзья познакомили.
– Неужели специально познакомили? – Я знала, что Пенни терпеть не может такой способ знакомства. Она считает, что каждый сам отвечает за свою судьбу.
– Да нет же. Просто мы познакомились у друзей, и поначалу между нами ничего не было. Но как-то раз мы с ним остались вдвоем, и наши отношения… обрели романтический оттенок.
– Жаль, что у вас так все обернулось. Как ты думаешь, почему вы не смогли быть вместе?
Она улыбнулась:
– Если вы полагаете, что мы расстались, потому что не смогли найти общий язык, то вы ошибаетесь, доктор Виман!
Я тоже улыбнулась ей в ответ:
– В отношениях есть множество других подводных камней. Уж теперь-то я знаю об этом.
Пенни похлопала меня по плечу:
– Ну, хватит обо мне. Как твои дела, Линн?
– Хорошо.
– С кем-нибудь встречаешься?
– Нет. Сейчас для меня самое главное – это карьера.
Она наклонилась ко мне поближе:
– А как там твой Брэндон Брок? Он и в самом деле чудовище?
– Не совсем. В нем все-таки есть что-то человеческое. Надо только копнуть поглубже.
Пенни хотела еще что-то спросить, но в этот момент к нам подошла Гейл с мужем. Гейл была на костылях – она сломала ногу где-то в лесах Калифорнии, во время съемок документального фильма о женщине, прожившей три года вдали от цивилизации. Джим тоже выглядел так, будто побывал на войне: он оправлялся после схватки с одним из своих кредиторов.
– Как твоя затея с Брэндоном Броком? – шепотом спросила Гейл, пока Пенни болтала с Джимом.
– Пока все только начинается, – прошептала я в ответ. – Но я верю в успех.
– А я вот собираюсь расстаться с Джимом.
– Не может быть!
Я попыталась казаться удивленной. Но сколько я помню Гейл, она всегда твердила, что вот-вот расстанется с Джимом.
– И еще я на диете. Уже сбросила шесть фунтов, – сообщила Гейл, озираясь на поднос с угощениями в руках официанта.
– Ты молодец, Гейл. За собой надо следить.
– Я поставила себе цель – хорошо выглядеть для самой себя. Я столько лет подстраивалась под других! А теперь я наконец решила похудеть, сделать новую прическу и даже, возможно, изменить форму носа.
– С твоим носом все в порядке.
Пару раз она ломала нос – вместе с другими частями тела, – но хирургическое вмешательство ему не требовалось. Я пыталась понять, откуда в Гейл вдруг взялось это стремление к самосовершенствованию.
Пока мы болтали, к нам подошла Изабелла.
– Ну, как твои дела? Ты порвала с Франциско? – спросила я ее. – Когда мы виделись в последний раз, ты сказала, что встретила кого-то другого.
– Да, я порвала с Франциско и встретила кое-кого другого. – Изабелла оглянулась по сторонам. – Я расскажу тебе об этом как-нибудь на днях, без посторонних.
– Хорошо, – сказала я, согласившись, что шумная вечеринка – не место для серьезных разговоров.
Я хотела спросить ее, имели ли успех ее фотографии для «Ярмарки тщеславия», когда появилась Сара. В бирюзовом шелковом платье, облегавшем фигуру, она выглядела очень эффектно. Мы поздравили ее с днем рождения и сказали, что рады снова видеть их с Эдуардом вместе. Она приняла наши комплименты и удалилась, распространяя вокруг себя аромат великолепных духов.
Через какое-то время Пенни покинула нашу компанию, чтобы наладить с кем-то контакты, пожать кому-то руку – в общем, осуществить привычный ритуал. Изабелла тоже ускользнула от нас: она отправилась с Ритой на террасу полюбоваться полной луной. По словам Риты, сегодня Луна была самой яркой за последнюю сотню лет и служила предзнаменованием людям, родившимся под тем же знаком зодиака, что и Изабелла. В какой-то момент даже Гейл с Джимом исчезли, и я осталась одна в толпе, жалея, что не умею завязывать контакты так же легко, как Пенни.
Я взяла с подноса тарелочку с закуской и подцепила вилкой шляпку гриба, когда один из гостей Сары, мужчина в темно-синем пиджаке спортивного покроя, налетел на меня, расплескав красное вино на мои бежевые туфли.
– Боже! – пробормотал он. – Здесь так тесно… Простите ради бога!
– Ничего страшного, – ответила я, мысленно прощаясь со своими туфлями.
Но он продолжил извиняться, а я – успокаивать его. Прошло несколько минут, прежде чем я догадалась, что он пьян. Это в глаза не бросалось, но все-таки он был навеселе. Наконец он оставил разлитое вино в покое и поинтересовался, где я познакомилась с Сарой.
– Я дружу с ней много лет, – сказала я.
Разумеется, он не узнал меня. Чем больше времени проходило с тех пор, как меня лишили радиопередачи, литературных турне и возможности появляться на экранах телевизоров, тем меньше людей узнавали меня.
– Я тоже ее друг, хотя и не видел ее много лет, – заявил он. – Я жил за границей.
– Да? – переспросила я. Как видите, я не умела вести светские беседы.
– Да, я возглавлял представительство «Файнфудз» на Дальнем Востоке.
– Да? – снова сказала я, на сей раз с большим вниманием. Если у Сары был приятель в руководстве «Файнфудз», почему она мне ничего не сказала? Странно. – Значит, вы работали на Брэндона Брока?
– Я и сейчас на него работаю. А почему вы спрашиваете? Вы знаете Брэндона?
– Нет. Нет, не знаю. Просто прочитала несколько статей о нем, только и всего.
Не хватало только, чтобы до Брока дошло, что я разглагольствовала о нем на вечеринке!
Мой собеседник, назвавшийся Грегом, покачал головой и погрозил мне пальцем:
– Не верьте тому, что пишут эти журналюги. Брэндон не такое исчадие ада, каким его пытаются изобразить.
– «Форчун» назвал его самым суровым начальником Америки.
– Да, согласен, есть люди, которые считают, что работать с ним и врагу не пожелаешь. Но мне он ничего плохого не сделал.
«Ты так рассуждаешь, потому что ты мужчина, Грег, – подумала я. – Вы с ним разговариваете на одном языке».
– А что вы сейчас делаете в «Файнфудз» здесь, в Штатах? – спросила я для поддержания разговора.
– В данный момент ничего. Почти ничего. Брэндон выбил для меня должность консультанта.
– Он выбил ее специально для вас?
– Совершенно верно. Он совершил поступок, который мог не совершать, и никто бы не упрекнул его в этом.
– Зачем же он это сделал?
Грег разом допил то, что оставалось в его бокале.
– Понимаете, я много выпил и, должно быть, слишком болтлив и сентиментален. Но вы спросили, и я отвечу на ваш вопрос.
– Вообще-то мне бы не хотелось совать нос в чужие дела… – солгала я.
– Нет-нет, я с удовольствием расскажу, какой он благородный человек. Видите ли, когда я руководил дальневосточным представительством, моей дочери – она мой единственный ребенок – поставили диагноз «лейкемия». Я хотел, чтобы ее лечили здесь, в Нью-Йорке, и попросил Брэндона предоставить мне отпуск. Он тогда только пришел в нашу компанию и прежде меня в глаза не видел. Но без колебаний назначил кого-то другого на мое место и позволил мне с семьей вернуться домой. Он полностью выплачивал мне зарплату, когда я отлучался с работы, чтобы побыть с дочерью. И когда она умерла – это случилось в прошлом году…
– Примите мои соболезнования.
– Спасибо. Когда она умерла, я был настолько потрясен, что перестал исполнять супружеские обязанности, и мы разошлись с женой. Так я лишился и жены, и дочери. Я сказал Брэндону, что готов вернуться к работе, но выяснилось, что и эти обязанности я исполнять не в состоянии.
– Мне очень жаль, Грег. Но вы, кажется, сказали, что сейчас работаете консультантом.
Он грустно улыбнулся:
– Должность у меня номинальная. Я по-прежнему не могу работать по-настоящему. Брэндон понимает, что я еще не оправился после удара. Чтобы я не умер от голода, он включил меня в платежную ведомость в качестве консультанта по дальневосточным делам компании.
– Не понимаю. Что значит «номинальная»?
– Моя работа состоит в следующем: раз в неделю он вызывает меня и спрашивает: «Как твои дела, Грег?», на что я отвечаю: «Все в порядке, Брэндон. А твои как?» И все.
– И вы даже не обсуждаете дела компании?
Он отрицательно покачал головой:
– Что бы там ни говорили о Брэндоне, он знает, что такое сострадание.
– Вам виднее, – сказала я, пытаясь увязать слова Грега с моими представлениями о Брэндоне Броке.
– Я ради него готов на все! – поклялся он, как футболист, готовый умереть за свою команду. – Я хорошо справлялся со своими обязанностями, когда работал на Дальнем Востоке, и Брэндон хочет, чтобы я вернулся туда, как только оправлюсь. Но ведь никто не заставлял его помогать мне. Он сам вызвался – по своему великодушию и щедрости.
Великодушие, щедрость, способность к состраданию… Впечатляет, правда? Трудно поверить, что мы с Грегом говорили об одном и том же человеке.
Однако так оно и было. Просто я узнала еще об одной особенности моего пациента, в подтверждение того, что я почувствовала на нашем последнем занятии. Брэндон Брок, конечно, чудовище, но он небезнадежен.
14
Следующие несколько занятий с Брэндоном Броком были сродни военным действиям с переменным успехом. Одним из самых непростых было, например, занятие, на котором я заставила его прослушать целый альбом Майкла Болтона и выразить свои чувства.
– Меня чуть не стошнило, – отозвался он.
– Почему? – поинтересовалась я в надежде, что он поведает мне о своих чувствах, а не о состоянии желудка.
– Этот парень только и делает, что ноет. Мужчины так себя не ведут.
– Правильно. Так ведут себя женщины. И им нравятся мужчины, которые не стыдятся своих чувств – и любви в особенности.
– Вздор! Им нравятся совсем другие мужчины. У меня есть некоторый опыт, доктор Виман. Женщины только говорят, что им хочется, чтобы мы лебезили перед ними. А на самом деле они хотят, чтобы мы вели себя так, будто их не существует.
– Конечно, некоторым женщинам нравятся сдержанные мужчины. Но исследования показали, что большинство женщин предпочитает мужчин, которые не боятся проявлять свои чувства – как Майкл Болтон не боится их проявлять в своих песнях.
– Да бросьте вы это! Какие там чувства?! Этот ваш Майкл Болтон просто мурлыкает, как кот. Как ему вообще удается петь таким высоким голосом? Мужик он или нет?!
– Он мужчина, мистер Брок. Вы можете не являться большим поклонником его творчества, но нельзя не признать, что он умеет донести до женщины свои чувства. Конечно, есть и другие певцы, которые тоже обладают этим даром. Но у кого еще хватит смелости рассказать о своих чувствах с той же мужской прямотой, с какой рассказывает о них Майкл Болтон?
– Ладно, я все понял. Вы хотите, чтобы я подошел к этой воображаемой Сьюзен, которая якобы работает в моей компании, и стал хныкать, что мне хочется стать «проводником ее души». И что это вообще значит – быть проводником чьей-то души? Вы можете, в конце концов, объяснить, что он имеет в виду? Это что-то связанное с религией?
Я улыбнулась:
– Это значит стать вечным спутником ее жизни, бесконечно любить ее…
Он ошеломленно уставился на меня.
– А ведь вы не шутите. Вам и в самом деле нравится такая музыка. Готов поспорить, что у вас дома есть все записи этого певуна. Ну, давайте, признавайтесь!
Да, у меня действительно было несколько его альбомов. И что в этом зазорного?
– Давайте отложим вопрос о «нытье» Майкла Болтона. Вы как-то сказали мне, что любите спорт. Я хочу, чтобы вы сейчас, в том же эмоциональном стиле, рассказали мне о своей любви к спорту, о чувствах, которые вы испытываете, когда болеете за свою команду.
– Может быть, мне об этом спеть?
– Просто говорите в микрофон, мистер Брок.
После недолгих пререканий он придвинулся к магнитофону.
– Когда я смотрю бейсбол, сидя в первом ряду, глядя на зеленое поле, ощущая аромат пива и сосисок, слушая, как мяч отскакивает от бейсбольной биты, я…
– Продолжайте, мистер Брок. Что вы чувствуете?
– Господи, но это же так глупо!
– Так что вы чувствуете в такие минуты, мистер Брок?
Он откашлялся:
– Я радуюсь, как ребенок. Мне нравится непредсказуемость игры, нравится, что можно забыть о времени, что один удар биты может изменить весь счет. Часы, проведенные на стадионе, я бы ни на что не променял, – ну, разве что на занятия в этом кабинете.
– Оставьте свою иронию и продолжайте.
– Хорошо. Иными словами, я чувствую себя счастливым, когда смотрю бейсбол и другие игры. Счастливым. Жизнерадостным. Я ответил на ваш вопрос, доктор Виман?
– Вполне. Спасибо.
Не такой уж большой прорыв, но все-таки уже неплохо.
На следующем занятии я учила Брока присматриваться к деталям окружающего мира и комментировать их, подражая в этом женщинам. Мужчины обычно не обращают внимания на детали, а ведь это целое искусство, которое необходимо постигнуть для овладения Языком женщин.
– Сценарий таков, – сказала я Броку. – Вы с Сьюзен обедаете в ресторане. Во время обеда вы случайно заглядываете к ней в тарелку и говорите: «Сьюзен, я только что заметил: ты же просила, чтобы тебе не заправляли салат и подали соус отдельно, а тебе вместо этого принесли салат с подсолнечным маслом и уксусом».
– Я бы не стал всего этого говорить, а просто бы уволил Сьюзен.
– За что? – удивилась я.
– Какой из нее сотрудник, если она даже не заметила, что ей принесли не то блюдо?
– Не в этом дело.
– Так просветите меня!
– Ваше замечание по поводу ее салата она истолкует как знак внимания к ней с вашей стороны. Если бы две женщины обедали вместе и одной из них принесли не совсем то, что она хотела, вторая бы обязательно заметила это и высказалась бы по этому поводу. Таким образом они становятся ближе друг другу.
– С помощью салата?
– В данном случае – да.
Брок пожал плечами:
– Лично я никогда не заказываю салат в ресторанах. Сейчас в меню даже не пишут слова «салат». Пишут «зелень».
– Давайте вернемся к нашему сценарию.
Он просверлил меня взглядом голубых глаз.
– Вы, наверное, считаете меня пришельцем из космоса? Я для вас марсианин какой-то?
– Отчего же? Вовсе нет. Я так не считаю. Но я уже говорила и буду говорить, что вам нужно больше прислушиваться к своим чувствам и многому поучиться у женщин. Я помогу вам в этом, и ваши отношения с женщинами наладятся. Обещаю.
«Еще бы, я же заключила пари с подругами, приятель!» – добавила я про себя. Брок только пожал плечами.
– А теперь я хочу услышать от вас реплику: «Сьюзен, я только что заметил: ты же просила, чтобы тебе не заправляли салат и подали соус отдельно, а тебе вместо этого принесли салат с подсолнечным маслом и уксусом».
Он повторил реплику, а затем спросил:
– Вам когда-нибудь говорили, что из вас получился бы неплохой руководитель?
– Говорили.
Через пару недель я решила, что Брок готов к выезду на место.
– Какой чудесный майский день! – сказала я ему, когда он приехал на очередное занятие. – Давайте прогуляемся в «Блумингдейл» и купим подарок вашей секретарше.
Брок удивленно уставился на меня.
– Но с какой стати мне покупать Наоми подарок? – недоумевал он. – У нее же сегодня не день рождения.
– А когда у нее день рождения?
– Откуда мне знать?
– А следовало бы знать: вы ведь уже не один год ее начальник. Когда вы пройдете курс обучения по методике доктора Виман, вы будете помнить, когда ее день рождения, и сможете без лишних напоминаний сказать: «С днем рождения, Наоми! По этому случаю приглашаю вас сегодня на обед».
– Наоми никогда не выходит на обед. Она ест салат на своем рабочем месте. По крайней мере, вчера так было.
Я просияла:
– Отлично, мистер Брок!
– Что отлично?
– Вы заметили, чтб она ела на обед. Это большой шаг вперед.
Брок пожал плечами, будто не понимал, о чем я говорю, но видно было, что он польщен.
– Итак, идем выбирать подарок Наоми. Вы преподнесете его в знак благодарности за ее работу.
– Но я понятия не имею, что ей купить. Это она всегда всем покупает подарки. Я даю ей список на Рождество, а она уже выбирает на свой вкус.
– Вот почему я и хочу, чтобы мы совершили эту небольшую вылазку, – сказала я. – Вам надо научиться самому заботиться о таких вещах. Пора разрушать стену между вами и вашими близкими.
Поворчав немного, он все-таки сдвинулся с места.
Было очень приятно пройтись по улице этим ясным весенним днем. Даже Брок умерил свою спесь. Казалось, весь Манхэттен вышел в обеденный перерыв из своих офисов погреться в лучах весеннего солнца.
– До чего же хорошо на улице, – сказала я, когда мы шагали по Третьей авеню.
– Не то слово! – Он улыбнулся и попытался обнять меня, но, заметив мое недовольство, сунул руку в карман пиджака.
– Мудрое решение, – прокомментировала я его поступок. – Со стороны мужчины было бы неразумно вступать с женщиной в физический контакт такого рода во время делового свидания.
– Да, конечно. Я просто…
– Что просто?
– Ничего.
– Вот и отлично.
Надо признаться, что, несмотря на то что я отчитала его, мне понравился его жест. В нем не было ничего вульгарного или выходящего за рамки дозволенного. То есть я сознавала, что это был вполне невинный жест. Но я пыталась переделать его манеру общения с женщинами, а значит, должна была сохранять бдительность и соблюдать дистанцию.
Когда мы зашли в магазин, Брок вдруг растерялся.
– Что случилось? – спросила я.
– Я…
– Что вы?
– Я не умею выбирать подарки для женщин, – признался он, скорее агрессивно, чем робко.
– Быть такого не может! Вы же делаете подарки Келси.
Когда я встречалась с его девушкой у Сары, на ней были дорогие и тяжелые украшения, способные слона лишить равновесия.
– Я никогда не ходил в магазин без нее.
– Как же так, мистер Брок? Неужели вы никогда не делали ей подарков?
– Я платил за подарки – их, кстати, было очень много, – но выбирала она сама.
– Хорошо. Тогда выбор подарка для Наоми тем более пойдет вам на пользу.
– Выбор чего? – Он вдруг топнул ногой, как капризный ребенок. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что он чувствовал себя неуютно, когда лишался власти.
– Давайте подумаем, какой подарок пришелся бы ей по душе. Смысл этого упражнения заключается в том, чтобы напомнить вам, что она не машина, а живой человек, который требует внимания и заботы.
– Я и так знаю, что она живой человек! Человек, который делает за меня покупки.
Я велела ему прекратить спор и следовать за мной. Мы поднялись по эскалатору в отдел спортивной одежды и подошли к прилавку, на котором лежали легкие хлопчатобумажные свитера.
– Давайте купим ей свитер, – предложила я.
– Может быть, лучше купим черное белье? – парировал он.
Я пропустила его колкость мимо ушей.
– А теперь, – распорядилась я, – по сценарию вы должны попросить продавщицу вам помочь.
– Я никогда не прибегаю к помощи женщин.
– Нисколько не сомневаюсь. Тем не менее, сейчас вы позовете продавщицу и скажете: «Прошу прощения, мисс. Не могли бы вы показать мне вон те дамские свитера?»
– Она подумает, что я трансвестит.
– Хватит! Повторите реплику.
Брок осмотрелся вокруг, убедился, что на нас никто не смотрит, и прошептал:
– Прошу прощения, мисс. Не могли бы вы показать мне вон те свитера?
– Те дамские свитера. Вы пропустили слово «дамские».
– Прошу прощения.
– Ладно. Когда вы произнесете реплику и она согласится вам помочь, вам придется объяснить ей, какой именно свитер вам нужен.
– Но я сам не знаю, какой мне нужен!
– Просто скажите ей: «Я хочу купить подарок своей секретарше», и опишите ее размер. Только, пожалуйста, оставьте при себе замечание, что ее грудь волочится по земле.
– Хорошо, хорошо.
Тяжело вздохнув, Брок махнул рукой продавщице. Она не сразу заметила его, и тогда, вместо того чтобы подождать несколько минут, он – о ужас! – сунул в рот пальцы и свистнул так громко, что я чуть не оглохла.
– Разве так привлекают к себе внимание?! – возмущенно зашипела я. – Что вы делаете, когда официант в ресторане долго не появляется? Щелкаете пальцами?
– Иногда.
– Вас вообще когда-нибудь учили хорошим манерам, мистер Брок?
– Учили. Но я ими пренебрегаю.
– Никогда не пренебрегайте ими впредь. Вот она идет.
Продавщица подошла к нам. Брок молча стоял, теребя свой галстук.
– Говорите реплику! – прошептала я, подталкивая его вперед.
– Прошу прощения, мисс. Не могли бы вы показать мне вон те свитера?
– С удовольствием, – сказала она. – Какой именно вас интересует?
Брок смотрел на меня, как загнанный зверь. Я подошла к нему ближе и прошептала ему на ухо следующую реплику.
– Я хочу купить подарок своей секретарше, – произнес он после нескольких неловких попыток.
Продавщица повернулась в мою сторону и окинула меня взглядом с ног до головы.
– В таком случае вас интересует очень маленький размер?
Реакция продавщицы, принявшей меня за секретаршу Брока, была вполне естественна. Но меня возмутило, что она мгновенно, даже без примерки, записала меня в лилипутки.
– Нет, она не секретарша, – сказал Брок, кивая в мою сторону. – Она…
Он запнулся, и винить его было не в чем. Мы с ним не оговорили заранее, что делать, если кто-нибудь узнает его или меня или просто спросит, кем мы приходимся друг другу. Брок боялся, что наши с ним занятия станут предметом для обсуждения в желтой прессе, но я не верила в такую возможность. Люди обычно не знают в лицо руководителей крупных компаний (за исключением таких знаменитостей, как Тед Тернер). А меня последнее время вообще перестали узнавать.
– Я помогаю ему делать покупки, – сказала я, спасая положение.
– Да, – облегченно вздохнул он.
– Так какой размер у вашей секретарши? – спросила продавщица.
Брок колебался. Я уже начала бояться, что он снова возьмется за старое и ляпнет что-нибудь вроде своего любимого выражения: «Ее груди разве что не волочатся по земле». Но, похоже, Брок просто искал нужные слова для описания объема грудной клетки Наоми. Наконец он решился:
– Верхняя часть туловища у нее очень массивная. Не то чтобы у нее кость была широкая, просто тело очень рыхлое. Надеюсь, вы поняли, что я имею в виду?
Покачав головой, я отвела его в сторону.
– Не годится, – прошептала я. – Не забывайте о цели нашего упражнения, мистер Брок. Попытайтесь представить, что бы сказала в данной ситуации женщина.
Он кивнул и снова подошел к прилавку.
– Основную мысль я уловила, сэр, – сказала продавщица, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. – Вам нужен свитер большого размера. Какой цвет вас интересует?
Брок снова обратился ко мне за советом. Кто бы мог подумать, что этот человек решал дела компании с многомиллиардным капиталом!
– Какой у вас любимый цвет? – шепотом спросил он.
– Желтый, – прошептала я в ответ. – А теперь слово за вами, мистер Брок. Прежде чем вы ответите продавщице, пожалуйста, освежите в памяти все, чему я вас учила. Используйте с толком каждое слово, которое вы извлекли из моих уроков. Я верю в вас. Покажите, что вы можете. Прямо сейчас.
Брок снова кивнул, на сей раз более решительно. Я замерла от волнения.
– Покажите мне, пожалуйста, свитер желтого цвета, – распорядился он. – Только пусть это будет не кричащий желтый, как школьный автобус: Я хочу подарить моей славной, моей дорогой секретарше свитер с легким лимонным оттенком. Летом светлое хорошо носится, как вы считаете? Особенно светло-желтый. От него становится светло, как от лучей весеннего солнца.
Я не знала, что делать: плясать от радости или смеяться.
– Ну, как вам? – спросил он, когда продавщица отправилась на поиски свитера. – Надеюсь, вам понравилось? – Он был очень доволен собой.
– Вы блестяще справились с задачей, – похвалила я его, стараясь сохранять спокойствие истинного профессионала. – Безупречно. Это вселяет надежду. Думаю, что прослушивание музыки Майкла Болтона пошло вам на пользу.
Он покачал головой:
– Не музыка Майкла Болтона, а общение с вами идет мне на пользу. Или мне не полагается так говорить?
Мои щеки пылали.
– Этого я не могу вам запретить, мистер Брок. Я польщена тем, что смогла помочь вам. В конце концов, это моя обязанность. Методика доктора Виман – очень хорошая программа. Думаю, теперь вы в этом убедились.
– Вы правы. – Брок взглянул на часы. – Да я же опаздываю на собрание! – Он вытащил бумажник из кармана брюк и сунул мне в руку кредитную карточку системы «Блумингдейл». – Вот, возьмите, доктор Виман. Когда продавщица принесет светлый, как лучи восходящего солнца, свитер, дайте ей карточку. Пускай она запишет это на мой счет. А свитер пусть побудет у вас до нашей следующей встречи.
Не успела я опомниться, как он удалился.
