Текст книги "Странник"

Автор книги: Джейн Гудалл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Глава 33

Во сне Брайони смотрела сквозь стеклянную панель двери, за которой находилась комната ожидания: там сидело несколько человек. Среди них была Донна – в красном берете, а напротив нее мужчина с бумажной маской вместо лица. На ней был нарисован портрет Квина, созданный группой по установлению личности, однако вырезаны были не только дырки в бумаге, но и сами глазницы. Брайони стучала по стеклу, звала, пыталась предупредить Донну, но шум дрелей заглушал ее призывы. Потом она вдруг оказалась на улице и увидела, как красный берет движется впереди нее, в толпе на Пиккадилли, а мужчина в маске идет следом. Сама Брайони была со всех сторон окружена людьми, которые мешали ей, не давая идти достаточно быстро. Она предпринимала отчаянные усилия, чтобы выкрикнуть предостережение, и в этот момент Донна вошла в вестибюль станции метро, а преследователь отставал от нее всего на пару шагов. И все попытки Брайони не дали результатов, они представляли собой лишь сдавленный хрип, и от этого она проснулась. Брайони зажгла свет и взглянула на часы, стоявшие на прикроватном столике: половина третьего.

Кошмар что-то означал, она была убеждена в этом. Он был слишком реальным для обычного сна, слишком важным. А что, если Донна не позвонит? До наступления дня было еще далеко, оставалось несколько часов бессонницы, постепенно сменившейся новым сном: на этот раз Брайони искала что-то в холодильнике, используя кисточку для снятия отпечатков пальцев, которой обмахивала многочисленные пакеты с подтаявшим мясом и гнилыми овощами. Звонок будильника разбудил ее в тот момент, когда она тщетно пыталась захлопнуть дверцу.

Брайони встала и осмотрела холодильник, действительно находившийся на кухне. Она вытащила оттуда печенку и выбросила ее в мусорное ведро. Туда же отправился салат-латук. Затем девушка решила сварить яйцо, но оно треснуло в воде, выпустив наружу пенистую, кудрявую массу. Яйцо тоже пришлось выбросить. После этого Брайони отправилась на работу, намереваясь по дороге заглянуть в «Лайонс» и съесть готовый завтрак, но автобус застрял в пробке, и когда она добралась до Пиккадилли, была уже половина девятого. Необходимо успеть на работу к тому времени, когда позвонит Донна.

Девять ровно. Пять минут десятого. Девять десять. Брайони набрала номер домашнего телефона Донны, никто не отвечал. Хуже всего, что часы на стене на четыре минуты опережали ее наручные часы. Минутная стрелка дернулась и сменила положение. Когда в 9.22 зазвонил телефон, сердце Брайони колотилось так яростно, что удары его, наверное, можно было услышать в комнате. Звонил Макриди. Он срочно вызывал ее к себе. В любом случае нельзя было тянуть. Она бы предпочла сначала сообщить обо всем Пелгрейву, но, в конце концов, разница невелика, все равно Макриди должен знать.

Дверь его кабинета была широко открыта, и, еще не войдя внутрь, Брайони услышала щелчок фотоаппарата. Джимми, поставив одну ногу на деревянный стул и изогнувшись под причудливым углом, фотографировал нечто розовое, лежавшее в пластиковом контейнере на столе Макриди. О дьявол! Новая посылка. Конечно, Стив первым погрузился в изучение записки, находившейся внутри крышки контейнера, а потом передал ее Брайони.

«Это говорит само за себя. Странник».

Никто не произнес ни слова. Она пересекла кабинет и прислонилась к стене, на мгновение прикрыв глаза.

Когда Брайони опять их открыла, неподалеку стоял Стив: он засунул руки в карманы и пристально смотрел на нее.

– Ты в порядке?

– Донна Колдуэлл пропала.

– В смысле?

– Она нашла нить, прошлым вечером Донна собиралась встретиться с парнем, располагавшим информацией…

– Он что, пригласил ее на свидание?

– Да. Мне это сразу не понравилось. Я пыталась остановить Донну, просила позвонить мне утром не позже девяти, чтобы знать: с ней все в порядке, но она не позвонила.

– Может быть, просто забыла? Донна уже несколько раз встречалась с этим парнем. Она знает, как вести себя. Она не похожа на тебя, Брайони.

– Спасибо.

– О, ну ты же поняла, о чем я.

– Правда? Я думаю, надо рассказать об этом Пелгрейву.

– Давай я сам с ним поговорю. Я кое-что проверю, посмотрю, не вернулась ли она в Гришем. Если ты доложишь об ее исчезновении и это окажется ложной тревогой, ты будешь выглядеть довольно глупо. Беспокоиться надо, только имея для этого достаточные основания.

– Могу я записать этот совет?

Стив посмотрел на часы:

– Я вернусь часов в двенадцать с первой частью перевода. Хорошо бы ты оказалась на месте.

Брайони вернулась в общую комнату, там громко звонил телефон. До нее донесся ясный и звонкий голос Донны:

– Где ты была? Я звоню уже в третий раз! Мне нужно поговорить с тобой, но не в участке. Ты можешь приехать на улицу Говер?

– Думаю, да. С тебя причитается чашка кофе.

– За что?

– За то, что заставила меня нервничать. Ты ведь должна была позвонить в девять.

– Не бери в голову. За углом, возле колледжа, есть отличное итальянское кафе, на Торригтон-плейс. Я буду ждать тебя там.

В любом случае это приятнее, чем болтаться в участке и смотреть, как за окном льет дождь. Пока не сделают перевод дневника, от нее тут все равно никакого толку, а обстановка была гнетущей. Брайони оставила записку Стиву: «С Донной все в порядке» – и смела листки с записями со стола прямо в сумку, чтобы просмотреть их по дороге.

На Тоттенхэм-Корт-роад дождь был не таким сильным, но морось висела густая и явно затяжная. Водой забрызгало все столики и стулья кафе, оптимистично расставленные снаружи. Район этот становился все более модным, несмотря на уродливые бетонные строения и напряженное уличное движение. На противоположной стороне улицы находился магазин канцелярских изделии, в витринах которого были выставлены коробки и блокноты самых ярких цветов. Брайони вспомнила маленькую синюю книжку, заполненную от руки плотными, мелкими строчками. Вероятно, Сабина Мельес была полна надежд, когда покупала блокнот, ведь она выбрала ярко-бирюзовый. Наверняка девушке тогда казалось, что перед ней открыт весь мир и ей предстоит описать свою грядущую историю.

Брайони заметила Донну через окно кафе: та сидела в тепле и сухости, освещенная золотистым светом лампы под оранжевым абажуром, и читала газету. «Почему я вообще решила, что о ней надо беспокоиться?» – пробурчала себе под нос Брайони и толкнула дверь.

– Намного лучше, чем в «Лайонс», правда? – широко улыбнулась Донна. – Будешь капуччино?

– Что это такое?

– Я возьму еще одну чашку, для тебя. Тебе понравится. – Она прошла к прилавку, а Брайони потянулась за оставленной в стороне газетой, которую только что просматривала Донна.

Убийства в Уайтчепеле уже не занимали первую полосу, там теперь разместили фотографии жертв недавнего взрыва в Белфасте. Большое количество взрывчатки обнаружили в жилом доме в Ридинге, ожидалась новая террористическая кампания в Лондоне. Суперинтендант Скотленд-Ярда возглавил антитеррористическую команду из пятидесяти офицеров, ориентированную на борьбу с террористами из «Сердитой Бригады». На этом фоне Странник казался мелким преступником; однако то, что он творил, представлялось Брайони гораздо большим злом. У него не было причин для борьбы, не было врагов, которые существовали бы за пределами его собственного воображения.

Донна вернулась с необычайно вместительной для кофе желтой чашкой, над которой красовалась шапка пены. Брайони начала потихоньку вычерпывать ее ложечкой, лежавшей рядом, на блюдце.

– Что ты делаешь?

– Ищу кофе.

– Не глупи. Это и есть кофе. Просто пей.

– Скажешь мне, если пена пойдет из ноздрей? Ну, я слушаю, что за игра в шпионов? Почему мы встречаемся здесь?

– Я кое-что выяснила, но не уверена, стоит ли об этом докладывать начальству. Поэтому решила сначала поговорить с тобой. Помнишь, я вчера сказала тебе, что парень, с которым я должна встретиться, – Алек – оказался под давлением со стороны одной группы…

– «Невидимый Колледж»? Да, и что…

– Так вот, он впал в полную паранойю. Среди студентов ходят упорные слухи, что именно Невидимые убили Годвина.

– Конечно, доложи об этом немедленно.

– Нет, Брайони, ты неправильно поняла. Подожди, я еще не закончила. Студенты из «Невидимого Колледжа» не могли убить Годвина. У них железное алиби, все это тщательно проверено. Четверо из них были в тот вечер на музыкальном фестивале в Уэльсе, более того: они допоздна выступали на сцене. Эти ребята играют в группе. Они вернулись только во вторник. Между прочим, именно эти четверо принуждали Алека присоединиться к Невидимым. В Лондоне в день убийства находились лишь двое, но сегодня утром я дважды проверила их алиби. Именно поэтому я позвонила тебе попозже.

– Откуда ты узнала их имена? Не слишком разумно напрямую расспрашивать о подобных вещах. У Алека не возникло подозрений?

– Но я уже рассказала ему, кто я. Он хочет поговорить с полицией. Неофициально, разумеется. И его друг тоже. Гай является одним из Невидимых вот уже несколько лет, он все про них знает. Гай учится на ухогорлоноса.

– На ухогорлоноса?

– Ну да, он будет врачом. Вот с кем я бы не отказалась и от настоящего свидания. Кстати, этот красавчик сказал нам, что Невидимые существовали еще до возникновения масонской ложи. Сначала была просто организация студентов – они хотели обмениваться знаниями, – это случилось еще в семнадцатом веке. В те времена можно было достать для вскрытия только тела повешенных, и они научились сохранять их, а потому получили преимущество перед остальными студентами. Когда пару столетий назад возникла ложа, большинство из них присоединилось к масонам, но некоторые предпочли оставаться независимыми. Ну, с тех пор и началось противостояние между двумя организациями. Невидимые на протяжении многих поколений привлекали тех, кого отвергла ложа, потому что это были люди, склонные к приключениям, риску, независимому мышлению. Но потом внутри «Невидимого Колледжа» начались какие-то идейные разногласия.

– Так ты выяснила интересующие нас фамилии?

– Да. Мне ужасно не хочется разочаровывать тебя, Брайони, но Квин никогда не был членом «Невидимого Колледжа» и почти наверняка не входил в масонскую ложу.

– Ты меня все утро продержала в нервном напряжении, заставляя предполагать, что уже стала жертвой маньяка. А затем вынудила тащиться под проливным дождем, чтобы сообщить, что против моего главного подозреваемого нет никаких улик? Премного благодарна.

– Я ведь не говорила, что против него нет никаких улик! По словам Гая, Квин пытался вступить в «Невидимый Колледж», но его не захотели принять. Там его считали еще ребенком. Квин один раз встречался с их лидерами, предлагал грандиозный план, как стать сильнее масонской ложи, но, очевидно, никого не сумел убедить. Когда он вышел, все проголосовали против его приема, и Гай на следующий день вынужден был сообщить Мэтью об этом решении. Он говорит, что Квин тогда не сказал ни слова, а потом исчез на пару дней, и они случайно увидели, как он бродит в районе моста Блэкфрайерз. Гай утверждает, что это стало для парня серьезной травмой и он пытался даже убедить его пройти курс лечения.

Брайони отодвинула в сторону чашку, сняла очки и протерла их платком.

– Почему ты не хочешь сообщить об этом начальству?

– Я тебе сейчас объясню. Во-первых, я не доложила, что пойду на вчерашнее свидание с Алеком, хоть ты и советовала, и это уже станет основанием для осложнений.

– Но ты же не…

– Минутку. Дай мне закончить. Во-вторых, я нарушила прикрытие, а это гораздо более серьезное нарушение. Но только так я могла получить информацию.

– Да, но…

– Я же сказала: дай мне закончить, Брайони. В-третьих – и это самое серьезное, – Гай твердо убежден, что если все эти вольные упражнения в анатомии устраивает Квин, то он может начать преследовать своих старых знакомых, особенно если посчитает, что они настучали на него. Гай не хочет стать следующей жертвой. Он предпочитает лечь на дно.

Донна нахмурилась, глядя на стол перед собой.

– Вот я и подумала: ну, что получится, если я обо всем доложу начальству? То, что Гай рассказал мне про Квина, в целом соответствует тому, что тебе рассказывал Перрин, – то есть он точно псих и маньяк. Первоклассный подозреваемый.

– Значит, ты рисковала карьерой ради пустоты? Ведь ты сама говорила мне: Макриди терпеть не может тех, кто действует в одиночку, скрывая от него информацию.

– Да, конечно, видимо, я попала под твое дурное влияние. А теперь как насчет того, чтобы выпить еще по чашечке кофе? На этот раз платить будешь ты.

Брайони встала и прошла к прилавку, два капуччино обошлись ей практически в сумму целого обеда в «Лайонс». Пока девушка наблюдала, как из сверкающей металлом машины вытекают пузыри и горячие брызги, она никак не могла отделаться от чувства, что в истории, рассказанной Донной, что-то было не так.

Глава 34

Почему Гай Уотерлоу так старался поговорить с Донной? Почему он предоставил ей информацию о Невидимых? То, что поведала ей Донна, само по себе, без доработки, было не слишком полезно. Возможно, Уотерлоу больше узнал от нее, чем она от него; не исключено, что именно это и входило в его намерения. Может быть, Уотерлоу просто хотел узнать, что известно полиции, и Донна купилась на это, точнее – попала под его чары.

Вернувшись на Вайн-стрит, Брайони обнаружила фамилию Уотерлоу, наряду с семью другими в списке, составленном Олдройдом. Но был ли это полный список? Вероятно, Стив уже беседует с тем, кто здесь упомянут, но крайне важно, чтобы он всех их спросил про Квина.

Судя по всему, Стив еще не появился – вообще в участке царила удивительная тишина, тем более заметная теперь, когда прекратилось гудение дрелей. Однако маленькая стопка листов, напечатанных под ярко-синюю копирку, уже лежала у нее на столе. Дневник Сабины. Это должно стать сердцевиной всего дела. Или большим разочарованием. Брайони быстро пролистала бумаги. Аккуратные блоки печатного текста не походили на исписанные каракулями страницы бирюзового блокнота: совершенно не похоже на чей-то дневник. Там не было дат или подразделения на дни. Помета вверху поясняла, что некоторых страниц не хватает, а почерк к концу переведенной части заметно ухудшается.

Следующий фрагмент переводчик обещал представить «как можно скорее». По словам Стива, этот парень и сам был немного хиппи, а из того, что они слышали о Сабине, следовало, что он отлично подходит для данной работы. Прочитав первые десять страниц, Брайони невольно задумалась. Перед ней была мешанина рассуждений о Природе Человека и Золотых Воротах, прерываемая отрывками лирических песен на английском языке, заботливо идентифицированных переводчиком. Затем следовала история создания их коммуны, описание всех ее членов, в том числе и детей, рассказ о том, как они все вели по очереди старый автобус по холмам вдоль залива Сан-Франциско, а потом дальше – в долину Сан-Хоакин, как они находили заброшенные ранчо, где можно было переночевать в сносных условиях.

Автобус, судя по всему, закончил свое путешествие в запущенном фруктовом саду, среди двух временных хижин, в которых, вероятно, когда-то жили сезонные рабочие. На деревьях росли фрукты, рядом находился источник воды – ручей, ограничивавший заболоченные земли. Где-то в долине Сан-Хоакин – а может, и за ее пределами – они и остановились, выбрав милый сердцу хиппи ландшафт. Там постоянно появлялись новые группы, странствующие в поисках места, где можно купить наркотики; периодически кое-кто решал здесь остаться, пополняя таким образом изначальную коммуну. Какой-то парень по имени Неб держал огромный запас марихуаны, он ее выращивал в том самом фруктовом саду, а еще у него была «припрятана кислота», на которую Неб впоследствии приобрел машину у одного из гостей, после чего у хиппи появилась возможность съездить в Хайт-Эшбери за новыми закупками.

С нарастающим разочарованием Брайони читала этот текст, не находя в нем никакой привязки к лондонскому делу. Пока не дошла до середины. В коммуне наступил кризис, продукты заканчивались, и Брайони обратила внимание на то, что в повествовании внезапно возникло напряжение, которое ранее не чувствовалось.

Теперь, пока не созреет виноград, у нас есть только апельсины, картошка сгнила прямо в земле. Всех уже тошнит от апельсинов. Хейли сделала суп из апельсинов и чечевицы, но двух детей вырвало, самых маленьких, которые все еще гадят на территории лагеря. Позже я заметила, что у них еще и понос начался. Они пытаются сосать грудь у матерей, но у молока тоже вкус апельсинов. На закате я ушла гулять в дюны, чтобы избавиться от этого мерзкого, сладкого запаха. Мне нравится спать там, песок такой теплый.

Агата и Хейли спросили меня, не хочу ли я уйти вместе с ними к сайентологам, там каждый день дают хлеб и овощной суп. Хейли беспокоится за Миджа, потому что он самый старший из детей, но совершенно не растет. Они сказали, что завтра уйдут, но Эриен уверен, что никуда они не денутся.

Я думаю, он прав. Никто никуда не доберется, потому что автобус тут застрял намертво, а Неб говорит, что никому не позволит без разрешения пользоваться своей машиной, боится, что мы, на хрен, разобьем ее. Иногда Эриен и сам заговаривает о том, чтобы уйти. Он говорит, что найдет армейский грузовик и угонит его. Тогда мы сможем поехать во Флориду. Но вместо этого мы отправляемся на свалку, где иногда удается раздобыть какую-нибудь еду, которая еще не совсем сгнила. Как-то раз мы нашли ящики с полузамороженным горошком. Десятки ящиков. А в другой раз там была гора заплесневелого хлеба. Но сейчас мы ничего не нашли, кроме сломанной мебели, и обратно пришлось полдороги бежать, потому что мы услышали ружейные выстрелы.

Иногда военные стреляют целыми днями напролет, там, за болотами. Из сада хорошо слышно. Когда мы отправляемся на долгие прогулки, то собираем ракушки. Пару раз мы даже находили старые ружья, теперь Неб держит их под замком, но никто даже не проверял, работают они или уже нет. Думаю, хорошо бы запереть на замок все ружья. Все ружья в мире. Эриен боится, что в один прекрасный день его поймают и отправят во Вьетнам. Он говорит: «Раз уж и там мне все равно башку снесут, так вполне можно тут заранее мозги спалить».

Не знаю, почему он так хочет во Флориду. Все куда-то хотят, но никто с места не двигается. А ведь еще не так давно все, чего мы хотели, было у нас здесь. Казалось, что это навсегда. Мир! Мы тогда думали, что нашли его, и это было правдой, но не знаю, почему это не продолжалось долго, было так отлично некоторое время, и сейчас иногда бывает, но только несколько мгновений подряд. Хейли говорит, для нее все кончено. Она думает, это было иллюзией уже тогда, с самого начала, но я знаю: не было. Это не иллюзия.

Неб всегда славился самыми большими запасами марихуаны, поэтому первое время у нас было так много посетителей. Но все закончилось, и у нас нет гостей в течение… ну, я точно не знаю, сколько прошло времени. Куча месяцев. Может, шесть. Если теперь Небу нужна кислота, ему приходится везти травку назад, в Хайт, и там торговать. Именно это он и собирается делать сегодня утром.

Последние дни стоит жара, и солнце долго висит на небосводе. Мы сидим снаружи и ждем, пока взойдет луна. Эриен и Паскаль бесконечно играют одну и ту же мелодию на гитарах, а мы понемногу танцуем, но по большей части все слишком разбиты, чтобы танцевать или петь. Когда нет настоящей еды, но гашиш хорош, не хочется зря суетиться.

Неб вернулся ночью, и все встали в надежде, что он привез еду. Он притащил сыр и мешок яблок. Еще он сказал, что несколько человек собираются присоединиться к нам.

Говорит, они разбили лагерь возле дороги, милях в пяти от нас, но на рассвете собираются двигаться дальше.

В середине дня эти люди появились. Три женщины и два мужчины. Кто знает, как они сюда попали – может, на попутках или что-то вроде того, – но мы сразу заметили, как они брели по склону холма и тащили все свои пожитки на плечах. Один из них толкал впереди трех маленьких детей – совсем малышей – в такой самодельной коляске. У них с собой были палатки, и они поставили их на другом берегу ручья, но никакой еды эти люди с собой не принесли. Мы до сих пор не знаем, как их зовут.

Хейли пригласила их к нам поесть, и две женщины пришли, но держались застенчиво, не стали садиться, просто стояли позади и молча ели. Когда мы закончили обед, то услышали чьи-то голоса и странные звуки со стороны деревьев. Это были Неб и Гильермо, они несли мешки на плечах. Там были рис и большая банка кофе из армейских запасов, они сказали, выменяли их на травку.

Я пыталась поговорить с этими женщинами, но из них слова не вытянуть. Спрашиваю: как вас зовут? Откуда вы? Буркнут что-то односложно в ответ, и все. А сами вообще ни одного вопроса не задали, только улыбаются, как зомби. Мне показалось, что только один из них готов поговорить – странный такой парнишка, похожий на крыску, с красными глазами и колтунами в волосах. Хейли сказала, по-английски это называется дреды.

Далее стояла помета: «Отсутствуют страницы». У Брайони уже начала складываться в голове кое-какая картина. Если страницы были удалены намеренно, в качестве приманки, как и в записной книжке Кэролайн Стэйнес, чтобы разбить единую историю на разорванные фрагменты, значит, тот, кто вырвал страницы из дневника Сабины Мельес, должен знать испанский язык. Может быть, этот «похожий на крыску» парень и есть Мэтью Квин? Она продолжила чтение.

Сегодня начались проблемы. Я знала, что это случится.

Они развели огонь, взяли один из наших больших котлов для приготовления еды. Пара наших ребят пошли посмотреть, что они нашли, чтобы положить в него, потому что оттуда потянулся невероятный запах. Это было рагу из кролика.

Их мужчины ходили ловить кроликов. Одна из их женщин предложила нам эту еду. Я сказала ей, что мы вегетарианцы, и она ничего не ответила, просто отдала миску крысоподобному парню, который посмотрел на меня так, что у меня мороз по спине побежал. Он говорит: «Как можно быть вегетарианцем, если у вас нет, на хрен, никаких овощей?» Он сказал это по-английски, а потом по-испански добавил: «Нужно мясо, чтобы вырабатывать кровь. У тебя в венах совсем не осталось крови, женщина!»

Ниже по ручью они развесили кроликов на проволоке, ободрав с них шкурки. Там еще были и голуби. Я увидела, как один из их мужчин, похожий на крысу, отрезает ноги у мертвых голубей. Когда он меня заметил, то отрезал голову и вылил кровь прямо себе в рот. А затем посмотрел мне в глаза таким долгим, немигающим взглядом. Я окаменела от ужаса и тоже уставилась на него.

Вот оно, подумала Брайони, мгновенно вспомнив рассказ коменданта общежития о Квине и голубях. И следующий фрагмент текста оправдал ее ожидания.

Я сказала Небу: «Мы хотим, чтобы они ушли». Не знаю, почему он привел их сюда. «Нам это место не принадлежит, – ответил он, – мы не можем помешать кому-то приходить сюда, если они этого хотят. Они – Странники, так что не пытайся помешать им». Я не знаю, о чем Неб говорил. Когда я покинула палатку, то заметила снаружи Хейли, которая плакала. Она говорит: «Они правы Мы все здесь умрем, если не найдем настоящую еду. Уолтро и Гильермо идут со мной. Мы будем жить в палатках. Мы говорили с теми ребятами. Они сказали, что будут защищать меня». Я спросила: «От кого?»

Я пошла искать Уолтро. Я чувствовала, что схожу с ума. Я хотела погладить Уолтро по голове, заставить ее испытать нормальные ощущения. Я нашла ее у ручья, она что-то стирала. Я спросила: «По-вашему, во что вы ввязываетесь? Это опасные люди. Этот парень со странными волосами, похожий на крысу, он совершенно безумный. Нам надо добиться, чтобы он ушел отсюда». А она просто сидела там и глядела сквозь меня, словно я невидимая. Тогда я развернулась, и он стоял там, ухмыляясь во весь рот. И он сказал что-то Уолтро, и она встала и пошла в палатку, как будто она его собака.

Я хотела оказаться как можно дальше от него, поэтому отправилась спать в дюны. Там меня нашел Эриен. Он принес немного новой кислоты и уговорил меня вместе попробовать. Это было невероятно. Небо превратилось в воздушный шар и взорвалось. Звезды разбегались в стороны, как искры от фейерверка, а дюны стали волнами океана «Ветер кружит и кружит вокруг», – твердил голос у меня в голове, а может, он был и не внутри, а снаружи. Может, все было вовне и просто летело над песком?

Когда я проснулась, уже наступил день, и Эриен ушел. Вернувшись к палаткам, я не смогла найти ни Хейли, ни Агату. Я сидела и слушала, как жужжат мухи, они издают такой звук бесконечной пустоты, словно сама смерть. Терпеть не могу улеты. Из-за этих улетов я потом туго соображаю, я едва могла думать, потому что мухи уносили прочь мои мысли. Через некоторое время я заметила, что кто-то сидит неподалеку. Я услышала мужские голоса. «Если оборвать им крылья, они все равно будут жужжать», – они так сказали. Я почувствовала, что снова засыпаю, и слышала голоса сквозь сон. Они говорили: «Теперь здесь все поворачивается к смерти. Поворот. Поворот. Ветер кружит». Голос уплывал, порой они говорили по-испански, порой по-английски. И еще на каком-то незнакомом мне языке. А я брела по дюнам, и там везде лежали старые белые кости, засыпанные песком, целое поле смерти.

Но все это время я сидела там, на одном месте, и когда поняла, что снова просыпаюсь, солнце уже зашло.

Здесь машинописный текст обрывался, и переводчик снова приписал от руки: «Страницы отсутствуют». Следующий лист начинался на середине фразы:

…или если бы меня стошнило. Когда я обошла все вокруг, я подумала, что все выглядят нездоровыми. Паскаль говорит, их женщины сидят на героине, и я задумалась, не давали ли они его Хейли. Она на меня даже не смотрит, когда я прохожу мимо. Уолтро вчера весь день оставалась в своей палатке, только дети бегали по лагерю.

Ко мне пришел Мидж и сказал, что хочет показать новую игру, которой его научил Крыса. В нее играют, используя цветы апельсина, объяснил он. Надо взять побольше цветков и пойти в дюны. С их помощью надо выложить след, оставляя по цветку, обозначающему каждый шаг, и считать, сколько раз ты наступил на песок. Он сказал, что сумел досчитать до сотни. После сотни возвращаешься и пытаешься найти все цветки. Считаешь, сколько удалось собрать. Я спросила, а что же стало с теми, которые не удалось найти? Оказалось, те цветки забрал Странник. Когда оставляешь след, Странник идет за тобой.

А кто такой Странник? Мидж сказал, что Странник – это волшебник. Я посоветовала ему держаться подальше от волшебника по имени Странник.

Гильермо и Крыса уехали вместе. Сначала я подумала, что Эриен, должно быть, уехал с ними, но ночью он вернулся, весь дрожащий и совершенно обезумевший. Сказал, что у него был тяжелый улет и он остался на болотах, потому что его окружили. «Кто тебя окружил?» – спросила я. Я на него ужасно рассердилась. Он, видимо, собирается заколоть себя наркотиками до смерти. Он ответил: «Не надо так напрягаться, не надо вешать на меня свои невротические припадки и последствия ломки».

Утром я видела, как Уолтро собирает апельсины, но она двигалась в сторону от меня, а потом и вовсе скрылась из виду. Позднее я попыталась поговорить с Хейли. Я знаю, они с Уолтро стали колоться, и я напомнила Хейли, что когда мы решили вступить в коммуну, то поклялись друг другу, что никогда не подсядем на героин. Никаких инъекций. А если дела пойдут совсем плохо, мы уйдем. Но разговора не получилось. Бесполезно. Я сказала ей, что меня беспокоит Мидж, но она только все кивала, а потом сказала: «Ладно».

Прошло уже несколько дней, как я написала это. Крыса вчера вернулся, но без Гильермо и без «кадиллака». Он просто спустился с холмов. Никаких объяснений. Я много плакала. Сперва я оставалась в дюнах, но потом вернулась к палаткам, где были другие. Неб присоединился к Странникам. Я знала, что это случится. Может быть, он всегда был одним из них. Вот так. Отлично. Кому какое дело, как говорит Агата. Но Эриен стал законченным параноиком. От него нам нет никакой помощи, он только молча сидит часами, и руки у него трясутся. Я говорила с Агатой и Паскалем о том, чтобы уйти, забрав с собой Эриена, если нам это удастся. Мы могли бы взять машину, чтобы везти его по дюнам, если бы раздобыли горючее.

Снова помета: «Отсутствуют страницы».

…резал кроликов на глазах у детей. Мидж сказал, что он вынимал у них глаза кончиком ножа, затем рассматривал их через какую-то черную штуку, издававшую жужжание. Что все это значит? Микроскоп? Возможно, камера. Неужели у Крысы есть камера? Я поняла, что Мидж никогда прежде не видел такого предмета, по крайней мере, с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы разбираться в подобных вещах.

Я испытываю вину перед Миджем. Он выглядит таком одиноким и встревоженным, остальные дети слишком малы, чтобы играть с ним. Мальчик ходил за мной по пятам среди деревьев и помогал собирать фрукты, и даже старался развеселить меня, уверяя, что виноград поспеет очень скоро. Он все пересчитывал виноградины в грозди. Потом заявил: «Теперь я могу сосчитать до пятисот». Когда мы возвращались, он показал мне свое сокровище. Цветы апельсина, высушенные на солнце и завернутые в кусочек ткани. Их уже пятьсот, заверил он. У него есть еще один сверток, с сушеными костями животных. Может, кроликов, но кто знает?

Неб начинает пугать меня. Я обнаружила, что хранилище не заперто и ружья исчезли, и пошла к нему. Я нашла его, естественно, бродившим среди дюн. Выглядел он так, словно обкололся героином до потери сознания. Я звала его, просила сходить вместе со мной к Странникам. Но Неб как будто вообще меня не слышал. Глядел так, словно я инопланетянка.

Паскаль нашел на помойке старую канистру, в ней, на дне, осталось немного бензина. Он спрятал ее под автобусом, пока мы не отыщем еще хоть немного горючего. Нам надо убираться отсюда, возможно, удастся отлить бензина с одного из армейских грузовиков. Вчера мы рыскали весь день, но ничего не нашли. Тут рядом армейская дорога, настоящее шоссе, с той стороны, за дюнами. Туда идти часа два, и иногда грузовики там останавливаются. Но нам не повезло за последние два дня ни разу. Мы беспокоимся, ведь Неб может вычислить, что мы собираемся сделать. А вдруг Эриен расскажет ему? Теперь мы при Эриене ничего такого не говорим, потому что он не умеет держать рот на замке. Он валяется то тут, то там и болтает всякую ерунду днями напролет, как конченый наркоман.

Мидж пропал. Его нет уже целые сутки. Хейли немного покричала и поплакала, ходила и звала его, а потом рухнула и тут же уснула. Она даже не знает, когда в последний раз видела его. Я все время была в дюнах, искала грузовики. Странники крутятся вокруг своих палаток. Я накричала на них. Сказала, что все они – куча бесполезных уродов, что они должны тоже пойти на поиски мальчика. Я звала Неба, но он даже не ответил, так что я подумала, что стоит войти и поговорить с ним, но Крыса преградил мне дорогу. Он схватил меня за запястья. Сказал, что сломает их, если я не заткнусь.

Брайони уставилась на последние строчки, которыми заканчивался переведенный фрагмент, словно там могли появиться новые буквы и слова. «Мы нашли его, – пробормотала она чуть слышно. – Вот оно».