Текст книги "Айсберг"

Автор книги: Джеймс Роллинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Перевернувшийся вверх гусеницами снегоход покачивался с работающим мотором на поверхности полыньи. Вода медленно просачивалась сквозь щели в кабину.

Ее отец поднялся на ноги в дальнем углу, прижимая руку к груди.

Дженни с трудом двинулась к нему.

– Папа!

– Все в порядке, – пробормотал он. – Просто ударился рукой при падении.

Его взгляд упал на водителя, лежащего лицом вниз в воде. Голова его была неестественно вывернута назад.

– Шея сломана, – уверенно заключил Джон.

Оба охранника тем временем безуспешно боролись с дверью кабины.

Фернандес ударил плечом по ручке, но она даже не шевельнулась. Под давлением воды кабина полузатопленного снегохода оказалась прочно закупоренной.

– Черт! – выругался моряк и отступил назад, оставляя в воде кровавый след. – Надо найти какой-нибудь предмет, чтобы разбить окно, – рявкнул он.

– А как насчет вот этого?

Дженни протянула руку к кобуре второго охранника, вытащила из нее пистолет, сняла с предохранителя и, развернувшись, выстрелила в лобовое стекло. От выстрела часть стекла обрушилась, а по оставшейся части пробежала паутина мелких трещин.

– Теперь другое дело, – одобрительно кивнул Фернандес.

Его партнер выхватил пистолет из рук Дженни и с недовольной гримасой засунул обратно в кобуру.

– Не обижайтесь на Ковальски, – сказал Фернандес. – Он просто не любит, когда его вещи трогают без разрешения.

Ковальски ударом ноги выбил остатки лобового стекла. На поверхности полыньи плавали куски льда и комья замерзшего снега.

– Из огня да в полымя, – пробурчал Фернандес.

– Постарайтесь добраться до этой трещины.

Дженни показала на часть обвалившейся стены, по которой, похоже, можно было выкарабкаться из полыньи.

– Сначала дамы, – с неуместной галантностью предложил Ковальски.

Дженни пролезла в разбитое окно и соскользнула в объятия ледяной воды. Мышцы тут же свело; тело отказывалось двигаться. Поборов желание свернуться в клубок, Дженни замолотила руками и ногами по усыпанной кусками льда поверхности. Она кое-как доплыла до стены и вскарабкалась в ледяную нишу, цепляясь за острые выступы.

Остальные последовали за ней. Ковальски попытался было помочь Фернандесу, но тот оттолкнул его, дав понять, что доберется сам.

Снегоход быстро набрал воду, нырнул носом вниз и стал медленно погружаться. Какое-то время в одном из окон было видно прижатое к стеклу лицо мертвого водителя, а потом машина исчезла в океанских глубинах, ненадолго озарив темные воды светом горящих фар.

Дженни помогла отцу забраться в ледяную нишу. Поверхность стены над головой была усеяна острыми выступами и разломами, что облегчало им подъем к кромке ледяного колодца.

Один за другим они с трудом карабкались по стене. Промокшая одежда заледенела, волосы примерзли к коже, руки и ноги отказывались подчиняться.

Выбравшись из полыньи, все четверо обессиленно распластались на льду. Холод сковал их тела мертвой хваткой, препятствуя малейшему движению, а усилившийся ветер поднимал вокруг вихри ледяной пыли.

В полубеспамятстве Дженни почувствовала, как отец подполз к ней и прикрыл от ветра своим телом. Она уже не помнила, когда в последний раз он держал ее в объятиях. Ее мать погибла в автокатастрофе, когда Дженни было шестнадцать, и следующие два года она провела с дядей и тетей, пока отец сидел в тюрьме и лечился от алкоголизма. После этого она долго отказывалась с ним разговаривать. Однако жизнь эскимосов вращается вокруг семейных событий: рождение детей, свадьбы, похороны, – и в конце концов ей пришлось снова сблизиться с отцом, хотя окончательного примирения так и не наступило.

А вот сейчас… Сейчас она по-настоящему почувствовала его близость, его отцовскую заботу и любовь.

Слезы потекли по щекам и тут же превратились в сосульки. В душе что-то перевернулось:

– Папа… прости меня.

Старый эскимос обнял ее еще крепче.

– Молчи, береги энергию.

– Зачем? – почти беззвучно прошептала она и провалилась в темноту.

8. ОХОТНИК ЗА ПОДЛОДКАМИ

9 апреля, 11 часов 12 минут

«Полар сентинел»

– Вижу впереди «верхний свет»! – прокричал дежурный офицер. – Cорок градусов по левому борту!

– Слава богу, – прошептал Перри и повернул перископ в указанном направлении.

Они искали полынью около русской базы уже пять минут. Похоже, во время урагана ледяная шапка сместилась на несколько градусов. «Ничто здесь не постоянно, – подумал Перри. – Кроме опасности».

Над ними простиралась сплошная пелена черного льда, только по левому борту неподалеку виднелись очертания квадратного отверстия, ровные стороны которого указывали на искусственное происхождение. Вода под ним приняла бледно-голубой оттенок, напоминая пляжи на Багамах. На лице у Перри появилась улыбка.

– Это полынья! Тридцать градусов лево руля. Курс на

«верхний свет»!

Со времен первых подводных экспедиций на Северный полюс подводники использовали термин «верхний свет» для обозначения отверстий в ледяном покрове полярной шап ки. Редкая и потому особо ценимая моряками возможность всплыть на поверхность после долгого плавания в темных глубинах океана сейчас стала жизненной необходимостью.

Перри почувствовал, как вибрирует корпус подлодки, – субмарина поворачивала на указанный им курс. Глядя в окуляры перископа, он убедился, что нос лодки смотрит в правильном направлении, и скомандовал:

– Малый вперед!

Когда подлодка приблизилась к полынье, Перри спросил у дежурного офицера, не отрывая глаз от перископа:

– Что говорят приборы о состоянии ледяного покрова? Дежурный склонился над монитором гидролокатора:

– Вроде бы все в порядке. Полынья затянута тонкой коркой льда. Толщина не более пятнадцати сантиметров.

Перри облегченно перевел дыхание. Этого должно быть достаточно для безопасного всплытия между острыми, как зубы акулы, ледяными наростами.

– Мы находимся точно под «верхним светом», – доложил Брэтт с поста управления.

– Стоп машина. Выровнять рули, – приказал Перри и оглядел в перископ неровные стены ледяного колодца. Убедившись, что пространства для безопасного всплытия достаточно, он выпрямился, опустил перископ и произнес: – Экипаж, приготовиться к всплытию. – После этого он повернулся к помощнику и скомандовал: – Начинайте подъем.

Послышался шум насосов, откачивающих воду из цистерны главного балласта. Подлодка медленно двинулась вверх.

– Теперь русские точно нас услышат, – посмотрел на него Брэтт.

– У нас нет другого выхода, – сказал Перри и спустился с перископной платформы к посту управления. – Команда спасателей готова?

– Так точно, сэр. Мы очистим базу меньше чем за десять минут.

– Убедитесь, чтобы после завершения операции на станции никого не осталось, – сказал Перри, в сотый раз подумав об Аманде.

Как будто прочитав его мысли, Брэтт внимательно посмотрел на него и заверил:

– Мы никого не забудем. Я лично за это отвечаю. Перри одобрительно кивнул.

– Приготовиться к контакту со льдом! – выкрикнул дежурный офицер.

Сверху послышался хруст ледяной корки, крошащейся под давлением титанового корпуса подлодки. В рубке царила рабочая суматоха – отовсюду доносились щелчки тумблеров, шипение открывающихся и закрывающихся клапанов, звуки приглушенных команд.

– Открыть люки! – скомандовал Брэтт. – Спасательной команде приготовиться к высадке!

Послышался звук отбрасываемых защелок входного люка. Группа спасателей в синих парках и с винтовками на плечах выстроилась в шеренгу в готовности немедленно покинуть подлодку.

Брэтт набросил меховую куртку, протянутую одним из матросов, и сказал, обратившись к Перри:

– Мы быстро, туда и обратно.

Перри посмотрел на наручные часы. Русские уже, наверное, в пути.

– Ровно пятнадцать минут. Не дольше.

– Более чем достаточно, – заверил его Брэтт.

Перри наблюдал за спасателями, которые один за другим поднимались к выходу. Снаружи в рубку врывался холодный, пропитанный морской сыростью ветер. Когда последний спасатель покинул подлодку, люк задраили.

Перри беспокойно отмерял шагами перископную палубу. Он очень хотел высадиться на берег вместе с Брэттом, но понимал, что место его сейчас здесь, в рубке подлодки.

В конце концов он не выдержал и обратился к дежурному офицеру:

– Передаю вам управление лодкой. Я буду наблюдать за операцией из «циклопа». Перенаправляйте все сообщения от команды спасателей через интерком.

– Есть, сэр.

Перри покинул рубку, прошел мимо пустующих лабораторий в носовой отсек подлодки и протиснулся через узкий люк в освещенный дневным светом прозрачный купол из оптического пластика.

Через толстое стекло, покрытое ажурными узорами инея, увидеть что-либо было трудно. От корпуса подлодки поднимались клубы пара, а вокруг сновали вихри ледяной пыли, срываемой ветром с верхушек огромных торосов.

Присмотревшись, Перри разглядел очертания фигурок, одна за другой исчезающих в темной арке пещеры, ведущей к входу на русскую базу. Команда спасателей.

Из динамика интеркома послышался голос дежурного офицера:

– Капитан, это рубка.

Перри подошел к пульту и нажал на кнопку:

– Слушаю.

– Дежурный радист только что сообщил, что спутниковая связь с континентом потеряна. Нас снова накрыло магнитной бурей.

Перри про себя выругался. Связь с Большой землей сейчас нужна как воздух. Он с силой надавил на кнопку интеркома:

– Как долго мы будем без связи?

– Одному богу известно. Радист ожидает кратковременных «просветов» в хаосе электромагнитных помех, но рассчитать время их появления невозможно. По самым радужным прогнозам, магнитная буря поутихнет после полуночи. – Последовала долгая пауза. – Он обещает попробовать высокочастотную связь, но в такую погоду нас вряд ли кто-нибудь услышит. Если повезет, мы сможем связаться только с Прадхо-Беем.

– Вас понял. Пусть пытается, пока мы находимся на поверхности. А еще мне нужно, чтобы вы настроили БОТС и скрытно установили его на льду.

БОТС, или буй односторонней тактической связи, служил для передачи срочных сообщений в отсутствие двусторонней связи. Время автоматической передачи сообщения можно было установить заранее.

– Настройте БОТС на передачу сообщения после полуночи, – приказал он, рассчитывая, что к этому времени магнитная буря кончится и сигнал достигнет штаба Тихоокеанской флотилии без проблем.

– Есть, сэр!

Перри посмотрел на часы. Прошло пять минут с начала эвакуации. За окнами «циклопа» по-прежнему можно было разглядеть только смутные очертания огромных ледяных торосов. После минутного ожидания, показавшегося вечностью, рядом с подлодкой показались темные фигурки – первые из эвакуируемых ученых.

До Перри донеслось эхо отбрасываемого входного люка. Он представил себе, как ветер со свистом врывается в подлодку. Одна за другой из снежной пелены выныривали все новые и новые фигуры. Он попытался было вести им счет, но быстро сбился и продолжал лишь всматриваться в расплывчатые силуэты, до боли сжав зубы.

– Капитан, это снова рубка. Соединяю вас с коммандером Брэттом, – сообщил по интеркому дежурный офицер.

В динамиках сквозь потрескивание послышался голос

Брэтта:

– Капитан? Мы прочесали все уровни. Я отправил двух матросов с громкоговорителями в разведанные тоннели «подсобки».

Перри с трудом удержался, чтобы не спросить об Аманде, но ответ пришел сам собой:

– Нам сообщили, что доктор Рейнольдс базу не покидала. Перри с облегчением перевел дух. Аманда не вернулась на дрейфующую станцию. Значит, она где-то здесь, в безопасности.

Но следующая фраза оказалась не столь утешительной:

– К сожалению, сэр, никто не знает, где она находится. В последний раз ее видели час назад – она отправилась с одним из геологов на поиски аспирантки, исчезнувшей в ледяных тоннелях.

Перри ударил ладонью по кнопке интеркома:

– Коммандер, на базе не должно остаться ни одного человека.

– Вас понял, сэр.

Перри сверился с часами:

– В вашем распоряжении еще семь минут.

В их разговор неожиданно вклинился дежурный офицер:

– Рубка вызывает капитана. Сэр, звуки перестрелки на дрейфующей станции прекратились пять минут назад. Вместо этого гидрофоны улавливают подозрительные шумы, похожие на подготовку подлодки к погружению: шипение вентиляции, работа механических устройств…

Это мог быть только «Дракон». Русский «охотник за подлодками» начал преследование. Времени у них больше не оставалось. Перри знал, что рисковать жизнью эвакуированных ученых он не имеет права.

– Соедините меня снова с коммандером Брэттом, – сказал он в интерком.

– Есть, сэр.

Через несколько секунд коммандер вернулся на линию:

– Брэтт слушает.

– Коммандер, русская подлодка направляется к нам. Нужно немедленно эвакуировать весь оставшийся персонал!

– Сэр, мы еще не успели осмотреть все закутки «подсобки».

– У вас ровно три минуты, чтобы покинуть базу.

– Вас понял. До связи.

Перри закрыл глаза, глубоко вздохнул, потом в последний раз посмотрел в окно «циклопа», нырнул в люк и вернулся по пустынным коридорам в боевую рубку.

Там уже кипела бурная деятельность. Члены экипажа готовили подлодку к погружению и помогали ошеломленным, ничего не понимающим ученым добраться до жилых кубриков в хвосте субмарины. Холод стремительно проникал в лодку через открытый входной люк. Температура внутри упала градусов на двадцать.

Доктор Уиллиг быстрым шагом подошел к Перри.

– Капитан, я знаю, что вы очень заняты, но… – запыхавшись, начал он.

На шевелюре шведского океанолога все еще продолжал таять снег.

– Что случилось, сэр?

– Аманда… Она все еще где-то в лабиринтах «подсобки».

– Да. Мы знаем, – ответил Перри твердым голосом, стараясь не показать своего беспокойства.

– Я надеюсь, вы не покинете базу, пока не эвакуируете весь персонал?

– Мы сделаем все, что сможем.

По озабоченному взгляду Уиллига Перри понял, что его ответ явно не удовлетворил пожилого ученого, для которого Аманда была как дочь.

Дежурный офицер сообщил с поста управления:

– Коммандер Брэтт снова на связи, сэр.

Перри сверился с часами и посмотрел на открытый люк. Лестница пустовала. Где же пропадает его помощник? Он подошел к переговорному устройству:

– Коммандер, время истекло. Немедленно возвращайтесь на подлодку.

Голос Брэтта был еле слышен. Окружающие притихли.

– Все еще не можем досчитаться нескольких гражданских. Нахожусь сейчас в «подсобке» с лейтенантом Уошберн. Прошу разрешения остаться на базе для защиты людей, которых не удалось эвакуировать. Мы найдем их… А потом укроемся в безопасном месте.

Перри непроизвольно сжал руку в кулак. Рядом раздался голос Ли Бентли из команды НАСА:

– Я оставил коммандеру схему базы с точным указанием всех разведанных нами тоннелей и заброшенных ледяных шахт.

Перри чувствовал на себе взгляды экипажа и ученых. Все ждали его решения. Доктор Уиллиг никогда еще не выглядел таким озабоченным.

Перри нажал кнопку переговорного устройства:

– Коммандер… – Палец на мгновение застыл на кнопке. Душа была скована страхом за Аманду, но на плечах его лежал груз ответственности за судьбу подлодки, экипажа и ученых. – Коммандер, мы больше не можем ждать.

– Вас понял.

– Найдите людей… И обеспечьте их безопасность.

– Есть, сэр. До связи. Перри закрыл глаза.

Доктор Уиллиг промолвил в тишине, все еще не веря тому, что услышал:

– Вы бросаете их на произвол судьбы?

Глубоко вздохнув, Перри повернулся к дежурному офицеру и скомандовал:

– Лодку – к погружению!

11 часов 22 минуты

Ледовая станция «Грендель»

Аманда сидела на корточках в куче черепов и костей. Дыхание отрывисто вырывалось из груди, кровь стучала в висках, кругом стоял невыносимый запах гниения и экскрементов.

Распростертое на полу тело Лейси напоминало манекен, разодранный на части каким-то страшным зверем. Ее лицо превратилось в кровавое месиво, все кости были переломаны. Похоже, что кто-то трепал ее, как куклу, с невероятной жестокостью ударяя о ледяные стены и пол пещеры.

Аманда старалась не смотреть на распоротый живот, из которого во все стороны растекались замерзшие ручейки крови. В природе такой ритуал обычно совершают волки – они выедают мягкие сочные внутренности добычи, прежде чем перейти к другим частям тела.

Аманда не сомневалась, что хищник бродит сейчас в лабиринтах «подсобки». Но что это за зверь? «Только не волк… Их среда обитания не распространялась так далеко на север». Явных признаков присутствия белого медведя – эк скрементов, комков белой шерсти – тоже нигде не было видно.

«Но черт возьми, кто же еще?»

Аманда пододвинулась к единственному входу в пещеру и стала ждать. Ей вспомнилось мимолетное движение на экране гидролокатора, которое, она уже не сомневалась, не было лишь ошибкой тестируемого устройства.

В страхе она прокручивала в голове самые невероятные сценарии. Неизвестное существо, почуяв звуковое сканирование, скрылось в своем логове в глубинах айсберга. Но какое из животных, существующих в природе, могло ощущать воздействие звуковых волн? Насколько она знала, такой способностью обладали лишь летучие мыши, дельфины и… киты.

Аманда быстрым взглядом окинула труп Лейси. Перед глазами всплыла картинка пещеры, обнаруженной доктором Огденом. Тело чудовища, распростертое на ледяном полу в такой же позе с распоротым животом. «Ходячие киты».

По словам биологов, эти существа считались предками современных китов. От этой мысли она содрогнулась.

«Неужели это правда? Неужели в глубинах этих лабиринтов все еще бродят живые представители этого утерянного звена эволюционной цепочки?»

Ее охватил леденящий душу страх. Такое предположение казалось невероятным, но другого объяснения у нее просто не было. Перед ее глазами открывалась реальная картина, увидеть которую она не желала даже в кошмарном сне, – растерзанное тело, горы черепов и костей. Невозможное вдруг стало возможным.

Аманда прикрыла ладонью фонарик и выглянула из своего убежища. Свет нашлемной лампы Коннора все еще отражался на стенах ледяного колодца. Никаких признаков движения. Чудовище либо скрылось в лабиринте тоннелей, либо поджидало ее в засаде.

Аманда понимала, что оказалась в ловушке, и не только из-за того, что не могла без посторонней помощи выбраться из колодца. Она глуха и не услышит ни рычания зверя, ни скрежета его когтей по льду, ни звука его дыхания.

Она жутко боялась вылезать из пещеры, но долго оставаться там было смерти подобно.

Аманда еще раз окинула взглядом тесное пространство логова в поисках хоть какого-нибудь укрытия. В стенах виднелись небольшие трещины и углубления, спрятаться в которых было невозможно. Она снова выглянула наружу.

Свет фонаря в тоннеле неожиданно накрыла огромная тень.

В ужасе она откатилась внутрь пещеры, сметая разбросанные по полу кости, и выключила фонарик. Логово утонуло в темноте, только слабое свечение проникало внутрь через единственный выход. Тень ненадолго задержалась у края колодца, а затем стала медленно спускаться вниз.

Борясь со страхом, Аманда подползла к самой широкой трещине в стене, снова включила фонарик и бросила его к противоположной стене, туда, где лежало растерзанное тело Лейси. Она надеялась, что свет привлечет внимание зверя. В голове лихорадочно метались мысли. Как этот монстр ориентируется в темноте? По теплу, излучаемому телом? По вибрации воздуха? С помощью эхолокации?

Каждое из этих предположений могло оказаться верным. Аманда натянула на голову капюшон, вжалась всем телом в узкую расщелину, соскребла со стены горстку ледяной пыли и растерла ее по лицу. Теперь зверю трудно будет обнаружить ее по теплу тела, защищенного теплоизоляционным костюмом. Ледяная вода должна была достаточно охладить лицо.

Она прикрыла рот ладонью и старалась дышать ровно и медленно, чтобы даже тепло дыхания не выдавало ее присутствия. Еще плотнее втиснувшись в трещину, чтобы уменьшить вероятность обнаружения отраженными от стен звуковыми волнами, Аманда замерла в ожидании.

Ждать пришлось недолго.

Громадное чудовище без особого труда протиснулось в узкое входное отверстие и уселось «на корточки» в центре пещеры.

Аманда вглядывалась в очертания монстра и не могла поверить своим глазам: перед ней сидел живой грендель.

Из узких, как щели, ноздрей, расположенных высоко на куполообразной голове, вырывались клубы пара. С вытянутой белой морды стекали струйки свежей крови.

«Коннор…»

Монстр огляделся, внюхиваясь в спертый воздух пещеры, и раскрыл пасть, усеянную рядами острых зубов. Чтото почуяв, грендель медленно двинулся по периметру пещеры на коротких когтистых лапах. Его вытянутое трехметровое тело при движении извивалось, как у выдры; разница была лишь в том, что оно было совершенно белым и гладким, без каких-либо признаков волосяного покрова. Черные глаза, потревоженные светом фонарика, превратились в узкие щелки.

Чудовище остановилось прямо напротив ниши, в которой пряталась Аманда, и уставилось на луч фонарика. Мышцы на плечах вздулись, задние лапы напряглись, а хвост бешено замолотил по ледяному полу, сметая в стороны обломки костей.

Внезапно зверь бросился в стремительном прыжке на источник света. Приземлившись прямо на теле Лейси, он стал с невероятной скоростью рвать плоть когтями и зубами, хотя фонарик от удара отлетел в сторону. Через секунду он снова ринулся на свет, гоняя фонарик по всей пещере, пока тот не погас, ударившись об одну из стен.

Аманда затаила дыхание. Для нее атака прошла в полной тишине. Ее глаза постепенно привыкли к темноте, и силуэт монстра отчетливо выделялся на фоне свечения, проникающего внутрь из отверстия над полом. Монстр дважды обошел свое логово и уселся в центре, наклонив голову и внимательно всматриваясь в стены. На мгновение она почувствовала, как по коже пробежал холодок, то ли от собственного страха, то ли от воздействия ультразвуковых волн, излучаемых зверем.

По брови скатился ручеек пота.

Грендель стремительно повернул голову к нише, где она скрывалась, втягивая воздух ноздрями. Казалось, он пристально смотрит прямо ей в глаза.

Аманда с трудом сдержала крик, но это не помогло. Грендель с угрожающей гримасой поднялся на задние лапы и осторожно направился к ее укрытию.

11 часов 35 минут

На льду

Как ни странно, заледеневшее тело Дженни все еще боролось со смертью.

Она по-прежнему лежала на льду в объятиях отца, хотя он давно уже не подавал признаков жизни. У нее самой не было сил, чтобы пошевелиться. Их одежда смерзлась в ледяную глыбу. «Семейный склеп», – промелькнуло у нее в голове. Вокруг бушевал ураган. За снежной пеленой двух спасшихся вместе с ними охранников не было видно.

Она попыталась подвигать конечностями, но те не поддавались контролю – кровь к ним больше не поступала. Дженни уже даже не дрожала. Тело работало только на выживание, экономя все оставшиеся ресурсы.

Она не ощущала холода, пребывая в состоянии необъяснимого умиротворения, которое посещает тех, кто находится на грани жизни и смерти от холода. Она с трудом боролась со сном, но уснуть сейчас было равнозначно самоубийству.

«Папа…» – хотела позвать Дженни, безуспешно пытаясь разомкнуть заледеневшие губы. В голове внезапно всплыло имя, о котором она в течение долгого времени старалась не вспоминать. «Мэтт…»

Сердце защемило от тупой боли, и она готова была расплакаться, но слезы застыли в замороженных капиллярах. Она страшно не хотела умирать вот так – распластавшись на льду бесконечной арктической пустыни. Последние три года прошли для нее как в кошмарном сне, и она с трудом могла назвать это жизнью. Но сейчас она очень хотела выжить, чтобы забыть утраченные годы и попытаться вновь ощутить радость бытия. Однако у природы свои законы, не подвластные желаниям и воле людей. Она убивает с безразличием, свойственным любому дикому хищнику.

Преодолевая боль, Дженни пыталась не сомкнуть глаз, хотя тяжелые веки упорно стремились вниз. Мир постепенно исчезал в снежной пелене…

Вдруг где-то высоко над головой сумрак расцвел букетом огней. «Осветительные ракеты…» Одна, вторая, третья, четвертая… Они парили в воздухе, как снежные ангелы.

Дженни напрягла зрение, не веря своим глазам, но огненные шарики по-прежнему светились в ледяном тумане, а через несколько мгновений сквозь завывание ветра до нее донесся гул моторов.

«Нет, это не ангелы…» – успела подумать она.

Из снежной пелены вынырнули силуэты странных машин. Они двигались над ледяным покрытием слишком быстро и грациозно для обычных снегоходов и скорее напоминали водные мотоциклы, парящие надо льдом.

Когда машины приблизились, Дженни распознала в них сходство с экспериментальными моделями снегоходов на воздушной подушке, которые она встречала на выставках.

Впрочем, эти машины были больше похожи на двухместные мотоциклы с наклонным, обтекаемым лобовым стеклом вместо кабины. К задним колесам крепились лыжи, служащие для придания равновесия при маневрировании и медленной езде по глубоким сугробам.

Снегоходы плавно опустились на лед и, проехав несколько метров, остановились неподалеку от нее. Несколько фигур в белых парках соскочили с мотоциклов и направились к ней с винтовками наперевес.

До нее донеслись звуки русской речи, но мир вокруг продолжал оставаться размытой пеленой, светящейся огнями мотоциклетных фар.

Фигуры двигались сначала осторожно, но, увидев распластанные на льду тела, ускорили шаг. На лицах у всех были шерстяные маски с прорезями для глаз и рта. Группа раз делилась – несколько человек отправились осматривать ледяную полынью, остальные подошли к Дженни. Один из них опустился на колени рядом с ней и что-то сказал по-русски.

Дженни застонала и потеряла сознание, потратив все оставшиеся силы на то, чтобы издать хотя бы этот звук.

Она пришла в себя уже за спиной водителя снегохода, крепко пристегнутая ремнями к сиденью. Мотоцикл на воздушной подушке стремительно мчался по ледяной пустыне, и мир вокруг казался ей расплывшимся пятном.

На ней была меховая куртка водителя, сидящего перед ней в теплом сером свитере. Низко натянутый капюшон парки почти полностью защищал ее лицо от ветра.

Когда мотоцикл проехал мимо горящих развалин барака, Дженни поняла, что они возвращаются на «Омегу». Силы покинули ее, и она снова провалилась в кромешную темноту.

В следующий раз она очнулась от дикой боли, пронизывавшей все тело. Ей казалось, что кто-то сдирает с нее кожу, обливая ее разъедающей плоть кислотой. Она закричала и забилась в чьих-то руках.

– Не пугайтесь, все в порядке, мисс Аратук, – послышался хриплый голос из-за спины. – Вы в безопасности. – Тот же голос скомандовал кому-то поблизости: – Сделайте воду потеплее.

Дженни постепенно начинала осознавать, что с ней происходит. Она сидела нагишом в душе, и кто-то удерживал ее сзади под струей горячей воды.

– Горячо… все тело горит, – выдавила она.

– Вода еле теплая. Это кровь приливает к коже. Вы обморозили тело в нескольких местах. – Она почувствовала укол в руку. – Я вкалываю вам небольшую дозу морфия, чтобы снять боль.

Дженни с трудом повернулась и встретилась глазами с лейтенантом-коммандером Сьюэллом. За его спиной она рассмотрела ряд душевых кабин, из которых шел пар, и несколько моряков из экипажа «Полар сентинел».

Через некоторое время Дженни почувствовала, как нестерпимое жжение во всем теле постепенно превращается в ноющую боль. Слезы потекли по щекам, смешиваясь со струями воды. Тело медленно отогревалось, и ее охватил сильный озноб.

– М-м-м-мой отец, – клацая зубами, выдавила она.

– С ним все в порядке, – ответил Сьюэлл. – Он, кстати, очухался быстрее, чем вы. Уже сидит, обмотанный полотенцами. Крепкий оказался старичок – как будто сам изо льда сделан. Обморозил только кончик носа.

Дженни улыбнулась. «Папа…»

Ее продолжала бить дрожь. Температура тела, а с ней и чувствительность кожи постепенно вернулись в норму, и ей казалось, что в руки и ноги впились миллионы иголок.

Сьюэлл помог ей подняться на ноги. Она вдруг осознала, что стоит обнаженная перед группой мужчин, и покраснела от смущения. Они вышли из душевой кабины и направились к раздевалке. В соседнем душе под струями воды спиной к ней стоял обнаженный Ковальски. Его тело тоже содрогалось от озноба.

– Фернандес? – спросила Дженни, пока ее укутывали в полотенца.

Сьюэлл покачал головой.

– Он умер еще до того, как русские вас обнаружили.

С тяжелым сердцем она направилась к ряду стульев, расставленных перед обогревателями. Ее отец уже сидел там, попивая кофе из большой кружки. От слабости и воздействия морфия ноги ее подкашивались, и она тяжело опустилась на стул.

– Джен, – сказал отец, – с возвращением тебя к жизни.

– Ты называешь это жизнью?

Перед глазами у нее стояло улыбающееся лицо Фернандеса. Трудно было поверить в то, что человек, полный жизненной энергии, мог вот так, безвременно, исчезнуть с лица земли.

И все же она чувствовала радость и облегчение оттого, что осталась жива.

Лицо ее обдувал теплый влажный воздух обогревателя. Сьюэлл впихнул в ее дрожащие руки кружку с кофе.

– Пейте, – сказал он. – Вы должны согреться не только снаружи, но и изнутри. К тому же кофеин хорошо бодрит.

– Вот уж что-что, а кофе мне не надо рекламировать, коммандер.

Она сделала большой глоток горячей жидкости, почувствовала, как жар проникает внутрь, и содрогнулась одновременно от удовлетворения и боли.

Пока кофе отогревал ее руки и внутренности, Дженни осматривала помещение. Они находились в неком подобии общей спальни. Вдоль стен были расставлены кровати, а в центре большого зала стояли столы и стулья. Большинство людей здесь были гражданские – ученые со станции, но среди них и несколько военных моряков.

Она повернулась к Сьюэллу:

– Расскажите мне, что произошло.

Он внимательно посмотрел на нее и после небольшой паузы ответил:

– Русские захватили станцию.

– Я это уже сама поняла. Почему? Он покачал головой:

– Я думаю, что это как-то связано с обнаруженной нами русской базой. Что-то они там скрывают. Русские настойчиво расспрашивают всех ключевых лиц из персонала, пытаясь выяснить, что им известно о «Гренделе». Именно поэтому они и отправились на ваши поиски. Они предполагали, что вы сбежали со станции с какой-то важной информацией или среди вас был кто-то посвященный в секреты, хотя я их сразу предупредил, что вы к этому никакого отношения не имеете.

– Что же они ищут?

– Я не знаю. Наше командование держало информацию о русской базе под строжайшим секретом, и я к ней не был допущен.

– И что теперь?

– Да ничего. После ухода «Полар сентинел» здесь осталась только небольшая группа охраны под моим командова нием. – Он обвел рукой комнату. – Подонки убили пять моих матросов, схватили нас и согнали вместе с гражданским персоналом сюда. Пообещали освободить через двое суток, если мы не будем создавать им проблемы.

Закутанный в одеяла отец Дженни спросил:

– А что случилось со вторым снегоходом, на котором были Мэтт и Крейг?

Дженни напряглась, готовясь услышать самое страшное.