290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Айсберг » Текст книги (страница 5)
Айсберг
  • Текст добавлен: 16 октября 2016, 20:40

Текст книги "Айсберг"


Автор книги: Джеймс Роллинс




Жанр:

   

Боевики



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Он улыбнулся и снова переключился в режим ночного видения, чтобы продолжить преследование. Степан торопился, зная, что добыча находится совсем рядом, и не заметил тонкой белой нити, пересекающей его путь. Зато он почувствовал, как нить натянулась и разорвалась, когда он зацепил ее ногой.

Он мгновенно нырнул в ближайший сугроб, ожидая взрыва или удара тяжелым предметом. Резко обернувшись, он успел заметить в зеленоватом спектре окуляров, как что-то упа ло с ветки, нависшей над тропой, и со звоном разбилось о камень под деревом.

Степан инстинктивно прикрыл лицо руками, сбив в сторону окуляры прибора ночного видения, и попытался уклониться. Брызги какой-то жидкости заплескали нижнюю часть его комбинезона.

Он посмотрел на ноги. «Кровь…» – предположил он, увидев красные пятна на белой ткани. На мгновение по спине пробежал холодок, но, не почувствовав боли, Степан облегченно заключил, что кровь – не его.

И тут в нос ему ударил мерзкий запах. Когда-то давно, еще в Афганистане, он пробирался по тоннелям, прорытым боевиками, и натолкнулся на кучу трупов, исковерканных взрывом бомбы, начиненной шрапнелью. Кровь, разбросанные повсюду внутренности, мухи, белые черви, летняя жара… Вонь, источаемая растерзанной плотью, которая разлагалась в течение недели, стояла невыносимая. Но этот запах был в сотни раз хуже.

Почувствовав непроизвольные рвотные позывы, Степан попытался отползти подальше от ловушки, но запах неотступно преследовал его, обволакивая плотным облаком и проникая во все поры тела.

Степана стошнило. В слезящихся глазах черно-белый мир вращался, как карусель. Тени и снег. Снег и тени.

Однако, будучи закаленным в боях ветераном, Степан не собирался сдаваться. Он тщательно выскреб снегом комбинезон, с трудом поднялся на ноги и неуверенной походкой направился по следам. Если ублюдки надеялись остановить его какой-то бомбой-вонючкой, то они жестоко просчитались, думал он. В свое время его научили, как защищаться от атак с использованием слезоточивого газа, а то и чего похуже. Сплюнув, он снова надвинул на глаза окуляры ночного видения.

Первым делом Степан переключился в инфракрасный режим и осмотрелся. Вокруг царила кромешная тьма. Не сдер жавшись, он выругался. Ну ничего, пусть беглецы и сумели оторваться от него, но он все равно их догонит по свежему следу, который ведет к скалистым вершинам.

Он уже собирался снова включить ночное видение, как в окулярах внезапно появилось красноватое свечение. Тепловое пятно было ярким и четким. Степан удовлетворенно усмехнулся. Похоже, ветер разорвал снежную пелену и поле зрения прибора увеличилось. «Значит, они ушли не так далеко», – подумал он и двинулся к источнику тепла.

Сделав несколько шагов, он вдруг заметил, что пятно быстро увеличивается… Слишком быстро! Степан остановился. Красноватое пятно росло на глазах, явно превышая размеры человеческого тела. Может быть, они скачут к нему на лошади? Неужели они надеялись легко справиться с ним после примитивной попытки поиграть в химическую войну?

Степан прищурился. Если так, их ждет большой сюрприз. Недооценивать способности солдата элитного подразделения российского спецназа было серьезной ошибкой.

Он посмотрел по сторонам и, к своему удивлению, заметил второе пятно, приближавшееся к нему слева. Нахмурившись, он повернулся назад – оттуда к нему двигались еще два пятна.

«Что за чертовщина?»

Степан присел на корточки в повисшем над ним зловонном облаке. Четыре массивных силуэта продолжали приближаться со всех сторон. Каждый из них был больше, чем лошадь. Вскоре к ним присоединились еще два.

Теперь он уже знал, с кем столкнулся.

«Медведи… Судя по размеру – гризли».

Он переключился на ночное видение. Снегопад усилился. Над лесом стоял зеленоватый туман. Медведей не было видно. Степан снова перешел на инфракрасный диапазон и убедился, что они по-прежнему приближаются.

«Их что-то сюда манит… Запах!» Из груди его вырвался невольный стон.

Он стал беспорядочно переключаться с ночного на тепловое видение, но, осознав бесплодность своих действий, выхватил из-за спины винтовку и направил ее в сторону одного из красных пятен. Вокруг слышался треск ломающихся веток и хруст снега под тяжелыми стопами. Степан выстрелил в приближающееся пятно.

Звук выстрела заставил трех медведей остановиться, однако тот, в которого он целился, издал ужасающий рев, отчего кровь застыла в жилах, и ринулся в атаку с удвоенной решимостью. Подхватив его рев, вся группа бросилась на Степана.

Он продолжал стрелять в приближающиеся красные пятна, но ничто уже не могло остановить приведенных в бешенство хищников. Сердце гулко колотилось в груди, дыхание перехватило, а дикий рев помутил его сознание.

Степан сорвал с головы прибор ночного видения, пригнулся и, вращаясь на месте, принялся беспорядочно палить в темноту.

«Ну где же вы… где… где?..»

Внезапно из снежной пелены вынырнули темные силуэты. Они приближались к Степану с невероятной скоростью и грацией, как чудовищные создания из кошмарного сна. Ведомые скорее инстинктом, нежели яростью, медведи всем скопом накинулись на добычу.

23 часа 54 минуты

Мэтт стоял рядом с кобылой, придерживая ее за поводья и прислушиваясь к крикам наемника, доносящимся из глубины леса. Очень скоро вопли оборвались. Он развернулся, потянул Мэрайю за уздечку, помог ей взобраться на последний пригорок и стал спускаться в темнеющую впереди долину. К утру он хотел оказаться как можно дальше от этого места, укрывшись в густых лесах у подножия горного хребта. До ближайшего жилья в этом районе оставалось минимум два дня пути. На сотни миль вокруг это единственное место, где он мог найти систему спутниковой связи.

Крейг восседал на лошади. Лицо его было бледным, а тело пробирала мелкая дрожь.

– Гризли… Откуда ты знал, что они рядом? – спросил он, когда группа перевалила через пригорок.

Наблюдая за собаками, принюхивающимися к снегу, Мэтт равнодушно ответил:

– Незадолго до этого я разбил в том месте бутылку с медвежьей приманкой. К тому времени, как мы снова там оказались, она должна была привлечь медведей со всей округи.

– И, зная об этом, ты все равно решил повести нас туда? Мэтт пожал плечами:

– А что тут такого? Снегопад, темнота… Они бы нас даже не заметили, если бы мы их специально не потревожили.

– А что было в той бутылке, которую ты привязал к дереву? – продолжил Крейг.

– Еще одна порция медвежьей приманки, – ответил Мэтт. В армии его научили, как быстро сконструировать простейшую ловушку. – Я подумал, что запах свежей приманки привлечет внимание медведей и нашему другу-гранатометчику временно будет чем заняться, – пояснил он, покачав головой.

Он не чувствовал вины перед погибшим наемником – ему было жалко раненых медведей.

Спуск по склону продолжался. Мэтт шел рядом с лошадью, вновь погрузившись в раздумья о причинах нападения. Откуда появились эти вооруженные до зубов люди и на кого они работали? Жалко, что ему не удалось захватить одного из них живым и допросить. Ясно было одно – это профессионалы, прошедшие боевую подготовку. Но кто? Солдаты армейского подразделения или наемные убийцы?

Мэтт вытащил из-за пояса кинжал, который подобрал после схватки с первым преследователем, и повертел его в руках, тщательно осматривая клинок и рукоять в свете карманного фонарика. Стандартный нож армейского образца, без каких-либо знаков отличия. Никаких указаний на страну и марку производителя. Мэтт был уверен: проверь он винтов ку и пистолет поверженного противника, результат был бы тот же. Нет, это не наемники – те обычно не стирают все следы со своего оружия.

Но Мэтт знал, кто делает это всегда. Бойцы секретных спецподразделений.

Мэтт мысленно вернулся к рассказу Крейга о строгой секретности вокруг событий на дрейфующей станции. Неужели преследователей послало американское правительство? После шести лет, проведенных в элитной команде «зеленых беретов», это предположение не казалось ему таким уж невероятным. Интересы национальной безопасности порой требовали суровых решений и жертв.

И все же ему не хотелось в это верить. Но если не правительство США, то кто?

– Куда мы направляемся? – спросил Крейг, прервав его мысли.

Мэтт тяжело вздохнул и, решив оставить беспокойство на потом, посмотрел на заснеженный лес.

– Мы идем туда, где нас ждет еще бо льшая опасность.

– И где же это?

– Там, где живет моя бывшая жена, – печальным голосом промолвил Мэтт.

3. ЛОВУШКИ

8 апреля, 10 часов 2 минуты

Национальный парк «Врата Арктики»

Дженнифер Аратук стояла у ловушки, сжимая в руках толстую осиновую палку. Перед ней в угрожающей позе застыла росомаха. Хищница обнаружила замерзшую добычу первой и ни с кем не собиралась ею делиться. Росомаха пристально смотрела на Дженнифер горящими глазами и время от времени издавала звуки, похожие на протяжное шипение. Мертвая куница размером с кошку лежала в ловушке, расставленной отцом Дженнифер. Ее черная шкурка резко выделялась на фоне снежного покрова. По-видимому, тело зверька находилось в ловушке достаточно долго, прежде чем росомаха, учуяв запах, вырыла его из-под снега.

– Убирайся отсюда! – крикнула Дженни, размахивая дубинкой.

Беломордый самец с глухим ворчанием прыгнул на шаг в ее сторону и тут же отскочил обратно. На зверином языке, это означало что-то вроде: «Да пошла ты подальше!» Когда дело касалось еды, бесстрашные росомахи готовы были вступить в схватку даже с волками. Для этого природа одарила их мощными когтями и острыми зубами.

Дженнифер с опаской разглядывала росомаху, подумывая, что проще расправиться с упрямым зверьком, чем отпугивать его. Один удар по голове либо заставит росомаху убежать, либо оглушит ее на время, достаточное, чтобы вытащить тушку куницы из ловушки. Отец Дженни занимался промыслом звериных шкурок, которые потом менял на тюлений жир и предметы эскимосского быта. Уже два дня она занималась тем, что проверяла расставленные им ловушки, собирала из них добычу, возвращала их в исходное положение и меняла приманку. Работа эта ее не очень привлекала, но у отца в прошлом году обострился артрит, и она не могла оставить его наедине с дикой природой.

– Ладно, твоя взяла, – сдалась Дженнифер. – В конце концов, ты оказался здесь первым.

Она дотянулась дубинкой до ветки тополя, отцепила петлю силка и подтолкнула тело куницы к росомахе.

Самец глухо заворчал, вцепился зубами в замороженный труп, попятился назад, волоча за собой добычу, и вскоре исчез в какой-то потайной норке.

Дженни покачала головой. Она не станет рассказывать отцу об этой встрече. Весть о том, что она отказалась от возможности заполучить сразу две шкурки, его явно не обрадует. Впрочем, она местный начальник полиции, а не охотник на пушных зверей. Отец должен быть доволен хотя бы тем, что она каждый год проводит половину своего двухнедельного отпуска, помогая ему с этими дурацкими ловушками.

Она отправилась обратно к саням, оставляя на снегу широкие следы снегоступов. Двухдневный поход на проверку ловушек был для нее не только нудным занятием. В последние три дня снежная буря покрыла территорию национального парка толстым слоем снега, предоставив ей прекрасную возможность прокатиться в санях на собачьей упряжке, возможно, в последний раз перед наступлением весенней оттепели. Она наслаждалась выездами на природу в это время года. Туристический сезон еще не наступил, и никто не мог нарушить ее уединение с собаками в этом уголке парка. Хи жина отца находилась в долине, на самой окраине заповедника. Согласно законодательству об охране земель, исконно принадлежавших эскимосским племенам, ее отец – чистокровный эскимос из племени инуит – пользовался правом охоты в специально отведенных районах заповедника, чтобы добывать себе средства к существованию. В этом-то Дженнифер сейчас ему и помогала.

У саней ее встретил привычный лай и повизгивание ездовых собак. Она сбросила с ног снегоступы и, подняв их с земли, закрепила поверх саней. В санях она держала спальный мешок, смену одежды, небольшой тесак, керосиновую лампу, средство от комаров, пластиковый контейнер с сухим кормом для собак, помятую коробку шоколадок «Пауэр», наполовину опустошенный пакет с чипсами «Доритос» и маленький переносной холодильник с несколькими банками диетической газировки «Таб». Дженнифер расстегнула наплечную кобуру, вытащила служебный револьвер и закрепила его на одной из ручек саней, рядом с топором в кожаном чехле.

Покончив с этим, она сбросила толстые шерстяные варежки, которые носила поверх более удобных перчаток из водонепроницаемой ткани «гортекс».

– Подъем, девочки и мальчики, выдвигаемся! Услышав ее команду, развалившиеся на снегу собаки вскочили, виляя хвостами. Они все еще были в упряжке, и Дженнифер оставалось только подтянуть шлейки. Она по порядку обошла всех собак, ласково похлопывая каждую по спине: Матли и Джеф, Джордж и Грэйси, Холмс и Ватсон, Кэгни и Лейси. Собаки, которых она в свое время подобрала либо на улице, либо в приютах для животных, представляли собой пеструю смесь полукровок лабрадоров, маламутов и овчарок. Всего их у нее было шестнадцать. С этой командой Дженни участвовала в гонках на собачьих упряжках по Аляске, от Анкориджа до Нома[6]6
  Анкоридж – крупный торгово-финансовый центр на юге Аляски. Ном – город на западе штата Аляска, на полуострове Сьюард, у входа в Берингов пролив.


[Закрыть]
, и, хотя они заняли очень скромное место во второй половине списка, сам факт участия и прекрасное время, которое она провела с собаками, уже были для нее победой.

Убедившись, что упряжка готова к путешествию, Дженнифер ухватилась за поводья, крикнула: «Поехали!» – и подтолкнула сани вперед.

Собаки окунулись лапами в снег и с радостным лаем тронули сани с места. Дженнифер шла позади, управляя движением. Ловушка, у которой она столкнулась с росомахой, была последней остановкой в ее двухдневном походе. Она сделала полный круг и теперь возвращалась домой. До хижины было примерно три мили. Дженнифер надеялась, что отец не забыл заварить с утра свежий кофе.

По многочисленным пригоркам и впадинам упряжка добралась до небольшой возвышенности, и Дженнифер остановила собак.

Перед ней открывалась изумительная картина: горные хребты тянулись до самого горизонта, припорошенные снегом ели переливались на солнце изумрудной зеленью, а осиновые и тополиные рощи окрашивали пейзаж в нежные оттенки. Вдалеке серебряная нить реки тянулась от водопада к водопаду, весело искрясь в солнечных лучах.

В последние дни солнце редко появлялось из-за туч, но сейчас оно теплым прикосновением согревало лицо Дженни.

Она глубоко вдохнула глоток свежего воздуха, пропитанного кедровым ароматом, и проводила взглядом ястреба, одиноко парящего под самыми облаками.

В красоте этих мест что-то холодное, бесплодное. Кому-то она по душе, кому-то – нет.

Здесь были земли ее предков, но, сколько бы она сюда ни приезжала, ее не покидало ощущение, что связь с прошлым, с корнями безвозвратно утеряна. Ей казалось, что она лишилась какого-то чувства, о котором раньше и не подозревала. И это была не самая тяжелая из ее потерь.

Вернувшись в реальность, Дженнифер опустила на глаза темные защитные очки, запрыгнула на полозья саней и с криком «эй-я!» пустила упряжку бегом.

Собаки сорвались с места и бросились вниз по склону. Стоя на полозьях, Дженнифер направляла движение и при необходимости притормаживала. Упряжка летела по снегу. Порыв ветра сорвал капюшон меховой куртки с ее головы. Она протянула руку назад, чтобы поправить его, но передумала и вместо этого мотнула головой, распустив длинные, черные как смоль волосы. Почувствовав стремительность движения и освежающий холодок на лице, она испытала истинное наслаждение.

Дженнифер убрала ногу с тормоза и пустила сани в захватывающий дух полет по прямому спуску. Ветер свистел в ушах, а пролетавшие мимо деревья превратились в размытое пятно. Она умело направила упряжку по изгибу широкого ручья. В этот момент, показавшийся ей вечностью, Дженни слилась воедино с упряжкой, с санями, со всем окружающим ее миром.

Звук выстрела грубо вернул ее к действительности.

Она обеими ногами нажала на тормоз и приподнялась на полозьях. Сани резко замедлили ход, оставив за собой облако снежной пыли.

В утренней тиши снова раздался выстрел из винтовки. Натренированным слухом она определила, что эхо выстрела доносилось со стороны отцовской хижины.

По спине пробежал холодок.

«Отец!»

– Эй-я! – скомандовала она, и сани снова помчались на полной скорости.

В сознании мелькали страшные картины произошедшего. На него могли напасть проснувшиеся от спячки медведи, хотя они редко забредали на равнину. Лоси в это время года не менее опасны, а хижина стоит на берегу реки, где молодые самцы нередко лакомятся сочными побегами ивы. Наконец, он мог стать жертвой двуногих хищников – браконьеров или грабителей, временами нападавших на одинокие хижины в лесу. Кому, как не ей, было знать об опасностях, подстерегающих людей в этой заповедной глуши!

Страх подстегивал ее, заставляя забыть об осторожности. Упряжка влетела в крутой изгиб реки. Впереди гранитная скала нависла над усыпанным валунами берегом. Они неслись слишком быстро. Дженнифер ударила по тормозам, но сани занесло на заледеневшем снегу и бросило в сторону скалы.

Столкновение с гранитной стеной казалось неизбежным. Дженни перенесла весь вес своего тела на полоз на противоположной от скалы стороне саней. По инерции сани резко наклонились и, задев днищем каменную стену, заскрежетали по граниту, продолжая двигаться вперед.

Дженнифер крепко вцепилась в перекладину и молилась о том, чтобы сани не перевернулись. Собаки рванули сани с удвоенной силой. Дженни с трудом сдержала крик, и в этот момент упряжка вырвалась из каменного плена, тяжело опустившись на оба полоза. От резкого удара Дженнифер чуть не упала с полозьев.

Почуяв близость дома, до которого оставалось метров двести, собаки тянули упряжку изо всех сил. Дженни не пыталась их остановить. Она внимательно прислушивалась к окружающим звукам, ожидая услышать эхо очередного выстрела, но в ушах стоял только стук бешено колотящегося сердца. Из предосторожности Дженнифер расстегнула кобуру, но пистолет вытаскивать не стала, опасаясь, что может выронить его из рук, управляя санями. «Что же там могло случиться?» – с ужасом думала она.

Упряжка неслась вдоль берега реки по знакомому маршруту. Последний поворот – и впереди показалась хижина. Она стояла на лугу, в месте, где извилистый ручеек впадал в реку. За хижиной виднелась небольшая пристань и полицейский самолет-амфибия, на котором Дженнифер прилетела навестить отца.

Она увидела отца, стоявшего у двери хижины с охотничьей винтовкой в руках. На нем была традиционная эскимосская одежда: зимняя парка, штаны на толстом меху и сапоги из тюленьей кожи. Даже издалека было заметно, что он чем-то сильно раздражен.

– Отец! – прокричала Дженни, отталкиваясь одной ногой от земли, чтобы плавно повернуть сани к хижине.

Он резко повернулся на звук ее голоса.

Упряжка выскочила из леса на залитую солнцем лужайку. Дженнифер соскочила с саней и ринулась к отцу, на ходу вытаскивая пистолет из кобуры. Оставшиеся без управления сани ударились о камень и перевернулись. Не обращая внимания на оглушительный треск, Дженни бросала взгляды из стороны в сторону в поиске малейших признаков опасности.

Внезапно громадная черная тень бросилась к ней из-под крыльца. «Волк!» – промелькнуло в голове. Она взметнула пистолет вверх, целясь в приближающуюся фигуру.

– Нет! – послышался окрик из-за спины.

Дженнифер присмотрелась к темному силуэту зверя и распознала в нем знакомые черты.

– Бейн! – воскликнула она с облегчением.

Опустив пистолет, она присела, позволив огромному псу радостно облизать ее лицо горячим языком, а потом резко обернулась. Две фигуры стояли в десяти метрах у кромки леса. Неподалеку лошадь мирно ощипывала листья с низких веток ольхи.

От хижины послышался сердитый голос отца:

– Я сказал этому подлецу, чтобы он убирался отсюда подобру-поздорову. Здесь ему не место.

Он угрожающе повел стволом винтовки в подтверждение своих слов.

Дженнифер пристально смотрела на своего бывшего мужа. Мэтью Пайк широко улыбался, но за его сверкающей улыбкой скрывалась едва заметная неловкость.

Дженни встала с колен, взглянула на разбитые сани, перевела взгляд на отца и произнесла:

– Ты прав, папа. Пристрели его.

11 часов 54 минуты

Мэтт прекрасно понимал, что Дженнифер просто дает волю чувствам, но все-таки решил пока держаться от нее подальше. Они долго смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Наконец Дженни с отвращением покачала головой и направилась к отцу. Она взяла из его рук винчестер со свободным затвором и мягко, но настойчиво сказала на инуитском диалекте:

– Папа, не стоит бесполезно тратить патроны. Тем более – на него.

Мэтт не сводил с нее глаз. Дженнифер унаследовала от матери, канадки французского происхождения, необычно высокий для инуитов рост – почти метр восемьдесят. Зато, как и отец, она была стройна и гибка, как ивовый прут. У нее была мягкая смуглая кожа и необычайно выразительные глаза, которые то плясали, то искрились, то медленно полыхали. Он когда-то влюбился в эти глаза.

Но сейчас, через три года после развода, те же самые глаза смотрели на него с неприкрытой злобой… И с глубокой болью.

– Что ты здесь делаешь, Мэтт?

Он замешкался, пытаясь найти подходящие слова, и Крейг ответил за него:

– Извините, что мы потревожили вас. Самолет, на котором я летел, попал в катастрофу. – Он непроизвольно ощупал свежую повязку на голове. – Мы два дня сюда добирались. Мэтт спас меня.

Дженни перевела взгляд на бывшего мужа.

– Это был самолет Брента Камминга, – пояснил Мэтт и, заметив удивление в глазах Дженнифер, добавил: – Он мертв.

– О господи… – Она бессильно опустила плечи и поднесла руку ко лбу. – Шэрил… Что же я ей скажу?

Мэтт осторожно направился к ней, ведя под уздцы кобылу.

– Ты скажешь ей, что это не был несчастный случай.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она с еще большим удивлением.

– Это долгая история, – ответил Мэтт, взглянув на дым из трубы на крыше хижины.

Десять лет назад он помог построить этот дом со стенами из грубых свежесрубленных бревен и с покрытой дерном кры шей. Он использовал стандартный проект, предусматривающий небольшой сарай для хранения мяса на заднем дворе. Правда, для повышения теплоустойчивости постройки он вставил трехслойные оконные рамы, а к традиционному камину добавил газовый баллон.

Мэтт стоял перед домом, погрузившись в воспоминания. Он провел здесь лучшие годы своей жизни… И одну страшную зиму.

– Может, поговорим в доме? – сказал он. – В лесу остались еще два трупа.

Дженнифер кивнула, с беспокойством нахмурив брови. Лицо ее отца по-прежнему оставалось суровым и беспристрастным.

– Пойду займусь собаками и лошадью, – сказал Джон

Аратук, подойдя к Мэрайе и взяв ее под уздцы.

Проходя мимо Мэтью, он даже не удостоил его взглядом, а Крейгу только слегка кивнул, как бы намекая, что против него он зла не держит, но компании его не одобряет.

Дженни распахнула дверь и поставила винтовку у порога в прихожей.

– Проходите.

Мэтт жестом пригласил Крейга войти первым. Сам он задержался у входа. «Прошло три года с тех пор, когда я в последний раз переступил порог этого дома». Он собрался с духом, облизнул высохшие губы и, пригнувшись, вошел в дом. Где-то в глубине души он боялся увидеть маленькое тело Тайлера, распростертое на сосновом столе со сложенными на груди тонкими ручонками. В тот трагический вечер Мэтт с трудом ввалился в дом на свинцовых от горя ногах, полузамерзший, с сердцем, превратившимся в кусок льда.

Но сейчас от дома веяло теплотой и запахом пропитанного дымом дерева. В глубине комнаты Дженнифер склонилась над небольшой железной плитой. Она открыла дверцу, подбросила дров и поворошила тлеющие угли. Из чайника на плите доносился кофейный аромат.

– Кружки в шкафу для посуды, – сказала Дженнифер. – Ты сам знаешь, где искать.

Мэтт подошел к серванту и вытащил три глиняные кружки. Он выпрямился и окинул взглядом просторную комнату с нависающими под потолком деревянными балками перекрытия. В комнате светили три масляные лампы, вырезанные из мыльного камня в виде полумесяца. Отец Дженни редко пользовался электричеством – для этого нужно было включать генератор и тратить топливо. В углу комнаты виднелся камин, сложенный из речных камней. Стулья и диван были сделаны местным умельцем из состаренной обжигом сосны и обиты оленьими шкурами. На стенах висели фотографии, сделанные самой Дженни – она была прекрасным фотографом. По всей комнате были расставлены традиционные эскимосские украшения: фигурки животных, искусно вырезанная статуя Седна – инуитского бога морей и маска шамана из раскрашенного дерева, которую использовали в обрядах исцеления.

Мэтт тяжело вздохнул. Каждый предмет навевал воспоминания о трагедиях, которые преследовали его всю жизнь. В первый год учебы в университете штата Теннесси его родители погибли, когда вооруженные грабители ворвались в их дом. Оставшись без материальной поддержки, он бросил университет, ушел в армию и с головой окунулся в тяготы военной службы, пытаясь таким образом избавиться от накопленной злости и боли. Со временем Мэтт прошел курс спецподготовки и вступил в элитное подразделение «зеленых беретов». Но после Сомали он понял, что вдоволь насмотрелся на кровь и смерть, уволился из армии и вернулся в университет, в котором получил диплом по экологии. После выпуска он приехал работать на Аляску, привлекшую его своими бескрайними просторами и дикой природой.

Он приехал сюда, чтобы побыть наедине с собой… Но встреча с Дженни все изменила.

Мэтт застыл посреди комнаты с кружками в руках, потерявшись между прошлым и настоящим. В глубине дома две двери вели в спальни, с которыми были связаны самые дорогие ему воспоминания. Мэтт отвернулся, не в силах перебороть нахлынувшую боль.

Первая комната… Он читает Тайлеру «Приключения Винни-Пуха» при свете лампы, вся семья уютно устроилась на кровати в толстых шерстяных пижамах.

Вторая комната… Он лежит под тяжелым одеялом, набитым гусиным пухом, прижавшись к горячему, как тлею-щий уголек, телу Дженни.

– Кофе готов, – прервала его мысли Дженнифер.

Надев видавшую виды варежку-прихватку, она сняла горячий чайник с плиты и пригласила мужчин присесть на диване.

Мэтт расставил кружки на сучковатом сосновом столике, и Дженни наполнила их ароматным напитком.

– Рассказывайте, что произошло, – сказала она безучастным голосом полицейского, ведущего расследование.

Крейг начал первым. Он рассказал обо всем, что с ним случилось, – от момента получения задания в редакции газеты до падения самолета.

– Диверсия? – предположила Дженнифер, знавшая

Брента так же хорошо, как и Мэтт.

Если с самолетом Брента что-то произошло, то уж никак не из-за простой поломки или ошибки пилота.

Мэтт утвердительно кивнул:

– Я так и подумал. А потом появился второй самолет. Мэтт сообщил Дженнифер код, который он успел разглядеть в бинокль на борту самолета. Впрочем, он почти не сомневался, что самолет был похищен либо позывные его были ложными.

– С него спрыгнули два до зубов вооруженных парашютиста на мотоциклах. У них явно был приказ уничтожить всех свидетелей.

Дженни нахмурилась и бросила взгляд на Крейга, но тот уставился в кружку, размешивая сахар в кофе.

– И что было дальше?

Мэтт рассказал ей о судьбе наемных убийц, не вдаваясь в подробности. Дженни развернула топографическую карту района, и он пометил на ней места катастрофы самолета и гибели наемников.

– Мне нужно созвониться с Фэрбенксом, – сказала Дженни, после того как он закончил.

– А мне нужно связаться с моей газетой, – добавил Крейг, заметно оживившись после порции крепкого кофе. – Они там, наверное, уже беспокоятся. Предполагалось, что я дам им о себе знать по прибытии в Прадхо-Бей.

Дженни захлопнула блокнот, в котором делала записи во время беседы, и встала с дивана:

– Спутниковый телефон вон там. – Она ткнула блокнотом в сторону рабочего стола. – Давай побыстрее, а потом я позвоню в офис.

Крейг направился к телефону, захватив с собой кружку с кофе.

– А как им пользоваться?

– Так же, как обычным телефоном. Возможно, на линии будут помехи из-за недавних магнитных бурь. Связь в последнее время была ужасная.

Крейг кивнул, уселся за стол и поднял трубку. Дженни подошла к камину.

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросила она Мэтью. Он присоединился к ней и оперся ладонью о каминную полку.

– Ясно, что кто-то пытается держать газетчиков подальше от полярной станции.

– Секретная операция?

– Не знаю.

За столом Крейг проговорил в трубку:

– Сандра, это Тиг. Соедини меня с боссом. – Наступила короткая пауза. – Да мне плевать, что у него совещание. У меня срочная новость.

Мэтт подумал, что у журналиста к этому времени накопилось намного больше материала для репортажа, чем он ожидал перед отлетом из Сиэтла.

Дженни повернулась к Крейгу спиной и шепотом спросила:

– А ты не думаешь, что этот парень знает больше, чем рассказывает?

Мэтт окинул репортера оценивающим взглядом.

– Сомневаюсь. Мне кажется, что ему просто не повезло и он оказался в этой ситуации совершенно случайно.

– А эти наемники? Ты уверен, что они из военного спецназа?

– Во всяком случае, они прошли профессиональную военную подготовку.

Мэтт заметил, что Дженнифер чувствует себя неловко, стоя с ним рядом. Она избегала его взгляда и была немногословна, хотя – по правилам службы – должна была его обо всем подробно расспросить.

Мэтт не обижался на нее за холодность. Ничего другого он ожидать и не мог. Но ему все равно хотелось уйти от этой натянутой беседы и сказать ей, что он не прикасался к спиртному уже два года. Интересно, как она на это отреагирует? – думал он. Может быть, ей уже все равно и в их отношениях ничего нельзя поправить?

Он пристально вглядывался в фотографию Тайлера, стоящую в рамке на камине. Смеющееся лицо, взъерошенные светлые волосы, на руках – восьмимесячный Бейн. В сердце у Мэтта защемило от одновременно нахлынувших радости и печали. Он позволил этим чувствам на мгновение заполнить его душу: Мэтт давно отказался от попыток избавиться от них в алкогольном ступоре. Он продолжал чувствовать боль… по-разному… и от этого ему становилось легче.

– Что-нибудь еще бросилось тебе в глаза? – спросила

Дженни.

Мэтт глубоко вздохнул и отошел от камина.

– Не знаю. – Он задумчиво потер бровь костяшкой пальца. – Они могли быть иностранцами.

– С чего ты это взял?

– За все время, пока находились вблизи, они и словом не обмолвились. Мне показалось, что они специально сохра няли режим молчания, чтобы не выдать своего происхождения. С той же целью они стерли маркировку на оружии.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю