Текст книги "Последний оракул"

Автор книги: Джеймс Роллинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Грей и Ковальски договорились встретиться на северо-западном углу площади. Отправляться в форт, не убедившись в том что они окончательно избавились от преследователей, было опасно.

Грей добежал до здания с опущенной до земли пожарной лестницей. Балконы дома были заполнены зеваками, наблюдающими за праздником. Грей стал взбираться по лестнице на второй этаж. С такой высоты было проще оглядеть площадь и определить местонахождение напарника. Оказавшись на балконе, он заметил одного из охотников, который, подобно ему, спрыгнул с капота машины и исчез в гуще людей. Двое его подельников проделали то же самое чуть раньше. Всех троих можно было без труда определить в толпе благодаря их черным мотоциклетным шлемам.

Один из наемников нагнулся и поднял с земли грязную, затоптанную ногами белую панаму, а затем со злостью отшвырнул ее в сторону.

Грей надеялся, что, убедившись в бесплодности своих поисков, они ретируются, но не тут-то было.

Из толпы вынырнул Ковальски. Его пиджак превратился в измятую тряпку, руки были пусты, а щека кровоточила. Но самое худшее заключалось в его росте. Великан был на полторы головы выше любого из собравшихся на площади. Приставив ладонь козырьком к глазам, он огляделся и стал прокладывать себе путь сквозь беснующееся людское море. Только на этот раз Ковальски был в нем не единственной акулой.

Один из людей в шлемах заметил гиганта и указал на него, после чего охотники двинулись в его направлении с трех разных сторон.

Дело оборачивалось скверно.

Грей повернулся, но, к своему разочарованию, увидел, что на балкон набилось еще больше любопытных. Зеваки гроздьями висели даже на лестнице. Ему нипочем не добраться до центра площади вовремя.

Приняв молниеносное решение, он перебросил свое тело через перила балкона и повис на его краю. От балкона через всю площадь тянулась толстая белая веревка, к которой и были подвешены те самые горшки дахи-ханди. Грей зацепился за веревку рукояткой трости, повис на ней и, с силой оттолкнувшись ногами от балкона, заскользил над толпой.

Когда под подошвами его ботинок оказался один из охотников, Грей развел ноги в сторону и выстрелил вниз, между своих коленей. Удар пули шнырнул мужчину наземь, его шлем разлетелся, как скорлупа ореха.

Затем Грей достиг живой пирамиды, карабкавшейся за горшком с творогом. Он сшиб верхнего человека и занял его место. Балансируя, чтобы сохранить равновесие, он не удержал трость и пистолет, которые полетели на землю.

Многие из стоявших внизу подняли головы и уставились на него. Включая двух оставшихся убийц.

Безоружный, с трудом удерживая равновесие на плечах того, кто находился под ним, Грей поднял руки и отцепил от веревки большой глиняный горшок, а затем, мысленно молясь Кришне, швырнул его в голову ближайшего к нему наемника.

Его молитвы оказались услышаны.

Тяжелый горшок ударил охотника прямо в задранное кверху лицо и разлетелся, обдав стоявших вокруг осколками глины и ошметками творога и масла.

Мужчина повалился на землю.

Третий охотник поднял руку, в которой был зажат пистолет, и дважды выстрелил в Грея. Но его там уже не было. Живая пирамида рассыпалась под ним, и, падая, он услышал, как пули просвистели над его головой. Он грохнулся в образовавшуюся кучу-малу из переплетенных конечностей.

Пытаясь найти опору для ног, чтобы подняться, Грей увидел, что по направлению к нему бежит последний из оставшихся стрелков, направив на него пистолет. Но раньше чем он успел выстрелить, промелькнула какая-то белая молния, и рукоятка из слоновой кости на трости Мастерсона врезалась в лицо убийцы, впечатавшись в него, словно в вязкую глину.

Хлынула кровь, и наемник упал ничком на спину.

Ковальски подобрал его пистолет, а затем протянул трость Грею. Тот ухватился за нее, и великан легко выдернул его из клубка человеческих тел.

– Смерть от масла,– проговорил великан.– Неплохо, Пирс. Кроме того, вы, можно считать, изобрели новый способ контролировать уровень холестерина в организме.

Вокруг них царил форменный хаос: люди разбегались в разных направлениях, мешая полицейским в форме пробиться к эпицентру событий. Грей и Ковальски, пригнувшись, позволили живому отливу утащить себя с площади на прилегающую улицу.

Через несколько минут торопливой ходьбы перед ними возникли красные стены форта, возвышавшегося на берегу реки Джамна. Они направились прямиком к старинному сооружению. Резиденция императора Акбара, форт Агры, или, как его еще называли, «Красный форт», являлся одной из главных туристических достопримечательностей города, уступая по популярности разве что Тадж-Махалу. Улица перед ним была заставлена автомобилями такси, туристическими автобусами и лимузинами.

– Пирс! – прокричал женский голос.

От одного из лимузинов, похожего на большого белого кита, им махала рукой Шей Розауро. Грей направился к ней. Лука стоял возле открытой двери, Мастерсон и Элизабет уже находились внутри.

– Хороша конспирация! – пробурчал Грей, окинув скептическим взглядом длиннющий автомобиль.– Ничего поскромнее не нашлось?

– Зато все поместимся,– объяснила Розауро и смущенно улыбнулась.– Кроме того, разве мы не можем позволить себе хоть небольшое удовольствие?

– Леди говорит дело,– поддержал ее подошедший Ковальски.– Может, разрешите мне порулить этим аппаратом?

– Нет! – хором воскликнули Грей и Розауро.

С обиженной миной Ковальски отошел к открытой двери и забрался в лимузин. Розауро последовала за ним.

Перед тем как забраться в машину, Грей оглядел близлежащие тротуары и улицы. Казалось, на них никто не обращал внимания. Оставалось только надеяться на то, что им удалось окончательно отделаться от хвоста. Повернув голову, он посмотрел на изгиб реки. Вдалеке в лучах солнца сиял белый мрамор мавзолея. Его мирная и вечная красота отражалась в прозрачной воде.

Грей повернулся к мавзолею спиной.

Только мертвые спят так покойно.

Затем он забрался в лимузин.

Мастерсон издал горестный вопль:

– Что вы сделали с моей тростью?

Грей упал на сиденье. Рукоятка из слоновой кости восемнадцатого века была в крови, ее нижняя часть стерлась от скольжения по туго натянутой веревке.

– За трость вам следует переживать в последнюю очередь, профессор,– проговорил он.

Мастерсон буравил его горящим взглядом. Указав на перевязанное ухо ученого, Грей пояснил:

– Кто-то пытается вас убить, доктор Мастерсон, и это теперь очевидно. Вопрос только в том, кто именно.

10

6 сентября, 7 часов 45 минут

Вашингтон, округ Колумбия

– Сплошные тупики,– проговорил Трент,– и уж слишком их много. Юрий заметил устремленный на него взгляд мужчины, но даже не моргнул. Пусть убивают, ему уже было все равно.

Юрий сидел на стуле в кабинете. Сняв с его тела электроды, мучители позволили ему вновь одеться. Пытка продолжалась минут двадцать. Юрий не стал запираться. Он рассказал о многом, в том числе и о генетике необычных детей – то, что они с Савиной держали в наиболее строгом секрете от американцев.

Он поведал даже о том, почему русские не стали возражать против привлечения к проекту доктора Арчибальда Полка. Полк, признался Юрий, подобрался слишком близко к самой сути генетического секрета. Когда он оказался в Муравейнике, Савина даже собиралась инсценировать несчастный случай со смертельным исходом, чтобы доктор ненароком не заговорил.

Но в этой игре балансирования на грани научной войны ни он, ни Савина даже представить себе не могли, что друг и коллега Полка организует ему побег, и лишь для того, чтобы вытащить из Муравейника одного из их детей.

И Савина клюнула на эту наживку. Ее мало волновало то, что Полк сбежал, прихватив с собой череп, который дал ему Макбрайд. Отправлю Юрия и Сашу на охоту за ним, Савина больше всего боялась, что будет раскрыт их генетический секрет. И попалась в расставленную американцами ловушку.

– Сплошные тупики? – переспросил Мэпплторп и скептически го качал головой.– Я вижу только три: девочка, череп и след, оставленный Полком в Индии. Последним уже занимаются, а в нашем разведывательном мире стали поговаривать о том, что вскоре таинственным образом появится и череп.

– Как вам удалось этого добиться? – поинтересовался Макбрайд.

– Доведите воду до кипения, и вы удивитесь тому, что может всплыть на поверхность.

– А девочка?

Юрий стал внимательнее прислушиваться к разговору. Мэпплторп перевел на него взгляд. Юрий понимал: он все еще жив только благодаря Саше. Он был нужен Мэпплторпу потому, что знал как никто другой о состоянии ее здоровья, которое, как и у всех остальных подобных детей, вызывало серьезные опасения. Манипулирование ее сознанием неизбежно порождало стресс, чреватый самыми серьезными негативными последствиями для субъекта. Саванты, особенно наиболее одаренные, редко жили дольше двадцати с небольшим лет. В том-то и заключалась проблема: отобрать наиболее жизнеспособные яйцеклетки и сперматозоиды, чтобы в результате искусственного оплодотворения на свет появлялись устойчивые к внешним факторам особи.

Мэпплторп вздохнул.

– Мы должны заполучить девочку до заката солнца. А желательно – раньше.

«И все равно опоздаете»,– подумал Юрий.

Какие же простаки эти американцы, если считают, что под пытками он рассказал им все! Нет, Юрий не лгал им. Он недоговаривал. А Макбрайд, во-первых, просто не знал, какие вопросы задавать, а во-вторых, был слишком убежден в своем превосходстве и питал незыблемую веру садиста во всемогущую силу боли.

Лицо Юрия оставалось непроницаемым. Они надеялись сломить его с помощью пыток, но он был старым человеком и давным-давно научился хранить секреты. Им удалось добиться лишь одного: уменьшить его шансы на успех в том, что должно было произойти. В последние несколько месяцев Юрий уже занялся всеми приготовлениями, необходимыми для претворения в жизнь планов Савины.

События развивались естественным и единственно возможным образом.

Миллионы умрут страшной смертью. А из этой смерти явится новый мир.

Новое Возрождение.

Юрий смотрел на самодовольную ухмылку Мэпплторпа и уверенность, светившуюся в глазах Макбрайда.

В его душе умерли последние сомнения. Савина права.

Этому миру пришло время сгореть.

14 часов 55 минут

Южноуральские горы

Генерал-майор Савина Мартова понимала: что-то не заладилось, причем очень серьезно. Это была какая-то необъяснимая тревога, которую она ощущала всем своим нутром. Оставаться и дальше в кабинете она уже не могла. Нужно было успокоиться любым способом.

С портативной рацией в сопровождении двух солдат она шла по темным и пустым улицам заброшенной, оставшейся еще с советских времен жилой зоны, расположенной в задней части пещеры Челябинска-88. В безликих бетонных коробках, возвышавшихся по обе стороны, когда-то жили заключенные, работавшие на рудниках и в цехах по переработке урановой руды. Эти люди предпочитали прожить пять лет здесь вместо того, чтобы до конца дней гнить в лагерях ГУЛАГа. Впрочем, далеко не всем удавалось протянуть так долго. Большинство из них радиация убивала уже к концу первого года.

Глупая игра, но надежда выжить способна делать безрассудными даже самых рациональных людей. Это было наследием, которое ей досталось. Это служило напоминанием.

Многие считали eе жестокой, но зачастую эта жестокость являлась лицом необходимости. Детей хорошо кормили, удовлетворяли все их нужды. Боль была сокращена до неизбежного, но минимального уровня.

И это – жестокость?

Она смотрела в окна квартир – темные, слепые, безжизненные, словно пустые глазницы.

Единственное, что она видела, была необходимость.

В ее ухе запищал микропередатчик. На связь вновь вышел лейтенант Борсаков. До сего момента она выслушивала от него лишь неудовлетворительные новости. В поисках пропавших детей лейтенант все еще обшаривал предгорья и соседние высоты. Несколько раз Борсаков брал ложный след и даже нашел порванную рубашку от больничной пижамы.

– У реки мы нашли двух мертвых собак,– сообщил Борсаков.– Они были буквально разодраны на куски. Это работа медведя. Но зато мы взяли хороший, прочный след.

– А что кошки? – спросила она в микрофон. Несколько секунд наушник молчал.

– Лейтенант! – грозно проговорила женщина.

– Мы остерегались выпускать их, пока не возьмем четкий след. Не хотели, чтобы волки и тигры рыскали по холмам одновременно.

Борсаков старался, чтобы его слова звучали рассудительно, но она по чувствовала напряженность в его голосе. Лейтенанта беспокоила судьба не собак, а детей.

Почему ей всегда приходится самой принимать жестокие решения?

– Теперь у вас появился такой след, лейтенант? – сухо осведомилась Савина.

– Да, товарищ генерал-майор.

– В таком случае не разочаруйте меня снова.

– Никак нет, товарищ генерал-майор.

Савина разъединила связь. Возможно, она говорила со своим заместителем чересчур резко, но уж слишком много неприятных новостей ей пришлось выслушать за последний час.

На берегу озера Карачай ремонтники из соседнего Озерска обнаружили сломанный грузовик Муравейника, на котором когда-то вывозили отходы горно-обогатительной фабрики, а в нем – фальшивое удостоверение с фотографией доктора Арчибальда Полка. Это стало ответом на вопрос о том, как ученому удалось бежать. Ему помогли.

И не требовалось большого ума, чтобы догадаться, кто именно мог стоять за его побегом. Этим человеком, должно быть, являлся доктор Трент Макбрайд. Какую игру ведут американцы? Учитывая то, что от Юрия до сих пор не было никаких известий, она могла предположить лишь одно: его и девочку похитили. Возможно, лишь ради этого и был организован побег Полка.

В таком случае Макбрайд за свою сообразительность заслуживал уважения. Подобно ей, он сознавал, что означает «необходимость».

Оглядываясь назад, она понимала, что ей с самого начала не следовало идти на сотрудничество с Соединенными Штатами, но в то время у нее не было иного пути. В хаосе, наступившем после развала Советского Союза, ее проект потерял финансирование, и она могла продолжать свою работу только таким способом.

Соединенные Штаты предоставили необходимые средства. Они искали новые пути, чтобы расширить свои возможности сбора разведывательной информации, а проект Савины открывал широчайшие перспективы в этой области. Но он являлся для американцев настоящим подарком еще и потому, что позволял «отмазаться» от любых обвинений, если что-то пойдет не так. Так же, как это было с тайными тюрьмами на территории Европы, в которых применялись пытки и которые финансировало ЦРУ. В этом новом мире границы приемлемого поведения, будь то в военной или научной сфере, оказались размыты.

«Это происходит не на нашей территории!» – таков стал лозунг американцев.

И в те времена она охотно пользовалась этим.

И все же потеря Юрия и девочки не станет для нее непереносимой. Придется лишь ускорить работу. Ее операция, получившая название «Сатурн», должна начаться через неделю после того, как первый ход сделает в Чернобыле Николай. Теперь же планы придется пересмотреть. В связи с новыми обстоятельствами обе операции начнутся в один и тот же день.

Завтра.

Две операции – «Уран» и «Сатурн» – были названы в честь двух контрнаступлений, предпринятых советскими войсками в ходе Сталинградской битвы – самого кровопролитного сражения Второй мировой войны, да и вообще в истории человечества. В ней погибло около двух миллионов человек – не только солдат, но и гражданского населения. Поражение немецких войск под Сталинградом стало поворотным пунктом в ходе войны.

Это была славная победа во имя Родины.

Теперь, как и в прошлом, операции«Уран» и «Сатурн» подарят россиянам свободу и изменят ход истории. Но и на сей раз не обойдется без жертв. Необходимость – жестокая вещь.

Савина дошла до дальней стены пещеры. Тоннель, ведущий наружу, закрывали взрывостойкие свинцовые ворота – такие же, как те, что были на главном въезде в Челябинск-88, только значительно меньше размером.

У ворот стоял электропоезд, который обычно курсировал между Myравейником и центром операции «Сатурн», пещерой, расположенной на дальнем конце озера Карачай. Старый тоннель проходил под дном радио активного озера, в котором бурлил коктейль из стронция-90 и цезия-137, и позволял перемещаться между двумя пунктами назначения, не подвергаясь риску радиационного заражения. Ее так и называли: пещера «Сатурн».

Сейчас этот поезд ожидал Мартову.

Савина забралась в один из закрытых и обшитых свинцом вагончиков. Таких было только два – в начале и в конце поезда. Остальные четыре вагонетки были открытыми и служили для перевозки шахтерского оборудования, различного специального снаряжения и руды.

Когда поезд, постукивая колесами, въехал в тоннель, толстые ворота накрепко закрылись за ним. В тоннеле царила темнота. Путешествие должно было занять пять минут. Пока поезд набирал скорость, Савина пыталась представить себе неимоверный вес воды и скал толщиной в четверть мили, нависших над ее головой.

В советские времена этот регион являлся сердцевиной производства урана и плутония. Раньше здесь находились семь активных реакторов для производства плутония и три фабрики по его сепарации. Сейчас большинство этих мощностей не работали, а те, которые еще функционировали, управлялись из рук вон плохо.

С 1948 года радиоактивные утечки с них в пять раз превысили радиоактивный выброс во время катастрофы в Чернобыле и в ходе всех ядерных испытаний в мире, вместе взятых.

И половина всей этой радиации до сих пор плескалась в озере Карачай.

Уровень радиации на берегах озера составлял 600 рентген в час – вполне достаточно, чтобы получить смертельную дозу облучения, пробыв там в течение шестидесяти минут.

Савина помнила, где именно ремонтники из Озерска нашли грузовик с фальшивым удостоверением доктора Арчибальда Полка.

На берегу Карачая.

Она тряхнула головой. На доктора Полка не было нужды охотиться. Он уже был мертв.

Впереди забрезжил свет. Как надежда на лучшее будущее.

Пещера «Сатурн».

Сердце операции.

15 часов 15 минут

– Что они собираются сделать? – громче, чем нужно было, спросил Монк.

В течение последнего часа они шли вдоль чудесной реки, но не той, на берегу которой им повстречался медведь. Тот бурный поток они перешли вброд благодаря тому, что Монк накидал от берега до берега здоровенных булыжников, и потом двигались вдоль него до тех пор, пока не достигли этой, более широкой и спокойной реки, что несла свои воды в гуще хвойного леса.

Монк несколько раз изучал топографическую карту и пришел к выводу, что эта река берет начало на восточных склонах Уральских гор. С западной стороны Уральского хребта дождевые и талые воды стекали в Каспийское море, с этой вода текла в регион, изобиловавший реками и озерами, и в итоге оказывалась в Северном Ледовитом океане.

– То, что замыслили русские, это... Напуганный резкостью его тона, Константин моргнул.

– Извини,– уже более спокойно произнес Монк.

Он знал, что звук в горах разносится далеко, и сам просил детей говорить только шепотом. Теперь ему пришлось подчиниться установленному им же правилу, хотя в голосе его все равно звучало напряжение.

– Даже я, у которого дыра вместо памяти, понимаю, что задуманное ими – чистое безумие!

– У них все получится,– безапелляционно заявил Константин.– Это несложно. Вопрос простой тактики. Мы,– он указал на Петра и Киску, а затем махнул назад, подразумевая оставшихся там других детей, подобных им,– просчитали все варианты, модели и возможные результаты, используя данные мировой статистики, изучили потенциальное воздействие на окружающую среду и экстраполировали результаты полученных расчетов. Эти планы далеки от безумия.

Монку казалось, что он слышит рассуждения компьютера, а не подростка. Он вспомнил холодную стальную полоску размером с большом палец, закрепленную за ухом Константина. Такие были у всех детей, и даже у Марты. В течение последнего часа Константин продемонстрировал ему свои способности производить в уме математические вычисления Это занятие, похоже, помогало ему обрести душевное равновесие. A Киска показала, как безошибочно умеет определять птиц по голосам и с абсолютной точностью воспроизводить их.

Только Петр, казалось, стеснялся говорить о своих талантах.

– Он – эмпат,– пояснил Константин.– Умеет читать чувства и ощущения других, даже если они прячут их или ведут себя иначе. Наш учитель как-то раз назвал его ходячим детектором лжи. Из-за этого дара Петр предпочитает компанию животных и проводит большую часть времени в Зверинце. Именно он настоял на том, чтобы мы взяли с собой Марту.

Монк посмотрел на младшего из ребят, который шел рядом с шимпанзе. Казалось, что они находятся в постоянном общении, выражавшемся в молчаливом обмене взглядами, легких прикосновениях, поднятии брови или движении губ.

Внезапно Петр остановился и напрягся. Марта тоже замерла. Мальчик резко обернулся к Константину и быстро забормотал – сначала по-русски, затем по-английски. Взгляд его глаз обратился к Монку, словно моля о каком-то чудесном спасении.

– Они здесь! – прошептал Петр.

Монку не было нужды уточнять, кого он имел в виду. Это было очевидно по ужасу, затопившему его глаза. Аркадий и Захар. Два дальневосточных тигра.

– Бежим! – обронил Монк, и они кинулись к берегу реки. Первым бежал Константин, следом за ним – быстроногая, как газель,

Киска. Монк позволил Константину самому выбирать оптимальный путь между кустами голубики, чахлыми деревцами и валунами вдоль берега. Монк не сводил взгляда со спин детей. Здесь нужно было проявлять особую осторожность. Землю толстым слоем устилала опавшая хвоя – скользкая, как лед.

Словно в подтверждение этого Петр поскользнулся и шлепнулся на пятую точку. Марта моментально подхватила его мохнатой рукой и поставила на ноги. Расстояние между ними и Константином с Киской заметно увеличилось.

Они бежали пять минут, после чего усталость заставила их сбавить скорость. Даже адреналин и страх уже не добавляли сил. Еще десять минут, и они уже едва плелись, пошатываясь и спотыкаясь, зато снова сбились в единую группу.

Никаких звуков погони пока не было слышно: ни шагов, ни хруста ветвей. Никаких признаков тигров.

Раскрасневшийся от бега Константин, хватая ртом воздух, поглядел на Петра и резко заговорил на русском, видимо обвиняя мальчика в том, что тот поднял ложную тревогу. Монк положил руку ему на плечо.

– Это не его вина,– выдохнул он.

На лице Петра было виноватое, но по-прежнему испуганное выражение.

Марта негромко ухала, хлопая Константина по ноге. Киска тоже упрекнула младшего брата.

Монк уже знал о том, что Петр был способен чувствовать намерения живого существа, но плохо умел определять расстояние. Оставалось надеяться на то, что, когда тигры окажутся действительно близко...

Петр окаменел. Его глаза стали огромными, как блюдца. Дрожа от ужаса, он открыл рот, но не сумел произнести ни звука.

Впрочем, слова были не нужны.

– Бегите! – завопил Монк.

Повернувшись, как один, к реке, они понеслись со всех ног к неспешно текущей воде. Монк подхватил Петра, крепко прижал его к себе и прыгнул с берега. Уже в воздухе он услышал двойной всплеск – это Константин и Киска шлепнулись в воду в нескольких ярдах ниже по течению.

Вскоре Монк вынырнул на поверхность ледяной воды. Мальчик обвился вокруг него, как лоза, крепко обхватил руками и ногами. Повернув голову, он увидел, как Марта проворно взбирается по ветвям дерева.

А поглядев в сторону леса, Монк заметил какое-то неуловимое движение. Мелькнула огненно-рыжая шкура.

Монк выгреб на середину реки, где было глубже всего, и течение, под хватив его, понесло их с Петром вниз. Он успел заметить, как Марта, перепрыгивая с дерева на дерево, движется в том же направлении. Шимпанзе не умеют плавать, поэтому старой обезьяне пришлось выбрать собственный путь.

Лесные тени шевельнулись, и из них сформировался огромный зверь – приземистый, с перекатывающимися под полосатой шкурой мускулами широко расставленными лапами и хлещущим хвостом.

В мгновение ока тигр оказался на берегу реки и прыгнул на Монка

Тот перевернулся на спину и стал бешено грести, но ему мешали рюкзак и вцепившийся в него ребенок.

Раздвинув лапы и оскалив огромные клыки, состоящий сплошь из мускулов и ярости, тигр летел прямо на него, а Монк не мог плыть достаточно быстро. Ему помогла река.

Тигр обрушился в воду недалеко от них, промахнувшись всего на несколько ярдов.

Монк заплыл в узкую протоку между двумя торчавшими из воды здоровенными валунами. В этой расщелине поток бешено бурлил. Сначала его с головой утащило под воду, потом вытолкнуло обратно.

Петр от неожиданности хлебнул воды и закашлялся.

Монк развернулся и увидел зверя, бултыхавшегося выше по течению. Вопреки мифу о страхе, который кошки якобы испытывают по отношению к воде, тигры ее не боялись. И все же зверь плыл к берегу. Кошки так не охотятся.

Они нападают из засады.

Мальчик оказался прав: движимые вековыми инстинктами лесных охотников и чутьем, тигры выследили их и бесшумно шли по их следу, пока Монк с детьми, подгоняемые предсказанием Петра, уходили через лес. Они дождались того момента, когда люди выдохнутся, и только тогда напали. Тигры – спринтеры, они не умеют бегать на длинные дистанции.

Появился второй тигр и, рыкая, метался по берегу. Первый выбрался из реки и отряхнулся, разбрызгав во все стороны целый фонтан прозрачных капель. Теперь Монк получил возможность как следует рассмотреть обоих. Хотя и мускулистые, звери выглядели изможденными и недокормленными, а их шерсть свалялась. На головах животных Монк заметил стальные шапочки – такие же, какие были на волках. Ухо одного из тигров было покалечено, видимо в результате неудачной охоты. Судя по описанию Константина, этого звали Захар. Его можно было отличить только по этому признаку, поскольку оба тигра были единоутробными братьями и в остальном похожи как две капли воды.

Словно повинуясь чьей-то слышимой только им команде, тигры развернулись и исчезли в темноте леса.

Но Монк знал: это еще не конец. Охота только началась.

Повернув голову, он увидел, как Константин и Киска скрылись за поворотом реки. Монк поплыл за ними. Петр, все так же обвивая его руками и ногами, дрожал. Монк чувствовал, что мальчика трясет не от холода и даже не от страха перед тиграми. Взгляд его округлившихся глаз был устремлен не на берег, а на поток воды, который нес их вперед.

Что его пугало?

15 часов 35 минут

Петр цеплялся за взрослого мужчину. Руками он обвил его за шею, ногами – за талию. Повсюду была вода, она заполнила весь его мир. Он ощущал ее вкус на губах, чувствовал ее в ушах, ощущал сладковатый запах водорослей. Ее холод пронизывал мальчика до костей.

Он не умел плавать.

Как Марта.

Петр посмотрел на далекий берег, мимо которого они проплывали; он искал глазами свою подругу.

Он знал, что во многом его страх перед водой исходит из ее сердца. Глубокая вода означала для нее верную смерть. Мальчик ощутил, как быстро и пугливо забилось ее сердце, когда сегодня они переходили по булыжникам через широкий поток, заметил, как сжались ее челюсти, увидел блеск ее внезапно остекленевших глаз.

Ее страх был его страхом.

Петр еще крепче вцепился в Монка.

Но подлинная причина страха Марты лежала глубже любого океанского дна. Петр понял это в тот самый момент, когда шимпанзе впервые подошла к его постели и положила на простыни свою морщинистую руку, предлагая ему дружбу. Окружающие думали, будто она пришла утешить мальчика, когда он выздоравливал после первой операции.

Но в ту показавшуюся ему вечностью минуту, когда он смотрел в ее карамельно-коричневые глаза, Петр узнал ее тайну. Она пришла к нему, чтобы утешить себя, чтобы он подбодрил ее.

С тех пор их накрепко связали страх и любовь.

А еще – страшная тайна.

16 часов 28 минут

Нью-Дели, Индия

– Известно ли вам, что человек способен видеть будущее? – спросил доктор Хейден Мастерсон, печатая на компьютере.

Грей отвлекся от изучения глубин своей кофейной чашки. Их группа расположилась в одной из отдельных кабин делийского «Интернет-кафе и видео». Ковальски привалился спиной к двери с матовым стеклом, превратив таким образом небольшую комнатку в неприступную крепость. Его подбородок был залеплен пластырем. Врачевание его царапин взяла на себя Элизабет, а теперь она укладывала в стопку страницы, которые выползали из лазерного принтера, стоявшего рядом с компьютерным терминалом. Пока их набралось всего четыре. Розауро и Лука отправились в контору по аренде автомобилей, чтобы обзавестись машиной для пред стоящего путешествия.

Впрочем, Грей до сих пор не был уверен в том, что они куда-то поедут.

Все зависело от Мастерсона, а он был не в настроении что-либо объяснять. После того как они спаслись от наемников, напавших на них в отеле, профессор не произнес и десятка слов, а попытки разговорить его и расспросы о том, почему именно он является главной мишенью убийц, делали его еще более замкнутым. Он лишь рассматривал испорченную рукоятку трости. Его глаза остекленели, но не от страха, а от глубокой концентрации.

Элизабет посмотрела на Грея и едва заметно мотнула головой. «Не давите на него».

Из Агры они поехали на север, направившись в столицу Индии Нью-Дели. За девяносто миль пути Грей дважды менял машины.

Когда они добрались до кишащих людьми пригородов Дели, Мастерсон произнес единственную фразу:

– Мне нужен компьютер с доступом в Интернет.

Вот почему они оказались здесь, в тесной комнатушке интернет-кафе. Профессор, не теряя времени даром, вошел на частную страницу веб-сайта университета Мумбая, для доступа на которую требовалось ввести трехуровневый код.

– Исследование Арчибальда,– лаконично пояснил он и включил распечатку.

С этого момента и до того, как он произнес загадочную фразу о способности человека видеть будущее, профессор хранил молчание.

– Что вы имеете в виду? – уточнил Грей. Мастерсон отодвинулся от компьютера.

– Многие этого не знают, но за последние два года научно доказан тот факт, что человек способен заглянуть, хотя и недалеко, в будущее. Секунды на три или около того.

– На три секунды? – переспросил Ковальски.– Большое дело! Какой от этого прок?

– Очень большой,– желчно ответил Мастерсон.

Грей скорчил Ковальски угрожающую рожу и снова повернулся к профессору.

– Что вы подразумеваете под словами «научно доказан»?

– Вы знакомы с проектом ЦРУ «Звездные врата»? Грей и Элизабет переглянулись.

– Да, над ним некоторое время работал доктор Полк.

– Еще один исследователь, работавший в рамках этого проекта, докторДин Рэдин, провел серию экспериментов над добровольцами. Он связал их между собой с помощью детекторов лжи, измеряющих проводимость кожи, и начал показывать им изображения на экране. Это была случайная подборка страшных и успокаивающих фотографий. Жестокие и реалистичные фото вызывали мощный ответ организма, отражавшийся на детекторе лжи в виде так называемого электронного вздрагивания. Через несколько минут подопытные начали «вздрагивать» примерно за три секунды до того, как на экране возникало пугающее изображение. Это повторялось снова и снова. Тот же опыт повторяли другие ученые, включая нобелевских лауреатов Эдинбургского и Корнеллского университетов. Результаты оказались аналогичными. Элизабет недоверчиво покачала головой.