Текст книги "Линия крови"

Автор книги: Джеймс Роллинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

ГЛАВА 19

2 июля, 22 часа 20 минут

по стандартному времени Персидского залива

Дубай, ОАЭ

Грей стоял перед окном гостиничного номера и смотрел на расцвеченный множеством огоньков ночной город, раскинувшийся до самого горизонта. Тот был подобен изумрудному оазису между пустыней и синим морем. Башни и высоченные шпили небоскребов сияли и переливались огнями, высясь над этой меккой огромных торговых центров, отелей и роскошных жилых комплексов. Все горело и переливалось всеми цветами радуги, неоновые ленты световых реклам провозглашали превосходство самых знаменитых и дорогих брендов мира. Вся эта панорама напоминала скорее не город, а гигантский билборд, готовый осветить весь регион.

Казалось невозможным, невероятным, что всего пять часов тому назад Грей находился в стране, измученной войной, голодом и засухой; в стране, где пираты почти подменили собой правительство. А теперь перед окнами его номера раскинулось настоящее чудо…

Возводимый с невероятной скоростью, Дубай поднимался над пустыней, словно мираж, и венчала его корона Бурдж Халифа [18]18
  Высота этого величайшего из небоскребов мира достигает 829,84 м.


[Закрыть], здания в двести этажей. Оно считалось самым высоким небоскребом в мире и возвышалось над городом и морем, точно тончайший горный пик, устремленный в небеса. Архитекторы из разных стран до сих пор соревновались между собой, придумывая и проектируя самые поразительные дизайнерские решения, объединенные одной общей темой: бросить вызов самой природе и ее элементам. В черте города можно было отдохнуть в шезлонге на солнечном пляже, а час спустя мчаться по крутому спуску снежной горы на крупнейшем в мире горнолыжном курорте под закрытым небом. А если кому-то хотелось получить два удовольствия в одном флаконе, в недавно открытом отеле под названием «Палаццо Версаче» имелся специально охлаждаемый пляж, чтобы туристам было не так жарко загорать под солнцем.

Но величайший из проектов, бросающих вызов природе, располагался за пределами городских пляжей: то были знаменитые искусственные острова Дубая. Их отель как раз соседствовал с Палм-Джумейра, искусственным архипелагом в форме пальмового дерева, таким большим, что его было видно из космоса. Ствол его вырастал из континента, а затем разветвлялся, образуя шестнадцать огромных пальмовых ветвей; все они были окружены волнорезами в форме полумесяца. Еще два подобных острова строились неподалеку от береговой линии, существенно увеличивая таким образом пляжное пространство города.

Грей читал и о других проектах, находившихся здесь в стадии строительства. Так, предполагалось создать подводный отель под названием «Гидрополис» площадью двадцать семь акров; спроектированный немцами плавающий дворец, сделанный целиком изо льда и носивший романтическое название «Голубой кристалл». А подальше от берега в открытом море создавался остров Утопия в форме морской звезды, защищенный от стихии волнорезом в виде полумесяца. Он должен был стать не только приманкой для туристов, но и крупнейшим деловым центром благодаря полной своей изоляции.

Здесь, в Дубае, природа была бессильна против самых смелых идей человечества.

– Ты обязательно должен принять душ, Пирс, – сказал Ковальски, выходя из ванной комнаты с полотенцем, обернутым вокруг талии. – Тут такие струи, бьют из стен и попадают в самые нужные места практически безошибочно.

Похоже, мечты некоторых людей куда как скромнее.

Грей повернулся к окну спиной. Спина и плечи до сих пор ноют от ожогов, и такой душ ему ни к чему.

Может, полежать в ванне?

Группа разместилась в номере с двумя спальнями. Ковальски с Греем занимали одну комнату, Сейхан – вторую. Такер и Каин устроились на диване в гостиной, где также находились раскладной бильярдный стол, бар с безалкогольными напитками и большой телевизор с плоским экраном. Грей слушал приемник, программу Би-би-си.

– Пойду спрошу, может, Такер захочет проиграть мне несколько баксов в пул, – сказал Ковальски и направился к двери, накидывая на ходу халат и уронив на пол банное полотенце.

Грей пошел в ванную.

Заняться сейчас им было особенно нечем. Лишь ждать сообщений разведки из командного центра «Сигмы».

Пейнтер собирал данные о рейсах в Сомали и из этой страны, сравнивал маршруты и пытался вычислить, каким образом Аманда и ее похитители могли оказаться в Дубае. Он также проверял пассажирские декларации, просматривал документацию паспортно-таможенных служб, искал лица, походившие на Аманду, – на тот случай, если кто-то надумает провезти ее по поддельному паспорту. Одна его команда под прикрытием службы безопасности проверяла выезды из международного аэропорта Дубая.

Но сам Грей не слишком рассчитывал на результат. Его команда уже проторчала в аэропорту битый час, проверила все входы и выходы, а также багажное отделение – в надежде, что Каин уловит уже знакомый ему запах.

Ничего.

Может, она вообще не появлялась здесь. Или же прилетела и тотчас улетела.

Но Грей так не думал, сам не зная почему. Это было нечто большее, чем просто чутье. Нечто такое, что засело в самом укромном уголке сознания, нечто, что он выпустил из вида.

В ванной Пирс отвернул кран, проверил воду и, удовлетворенный, начал медленно снимать рубашку. Куски ткани липли к плечам, к тем местам, где кожа лопнула от ожога. Болезненно морщась, он наконец отодрал рубашку, затем снял всю остальную одежду и влез в ванну.

До чего же больно и одновременно приятно!

Грей не стал выключать кран, вода подбиралась к животу. Он наклонился вперед, обхватил руками колени и начал осторожно растягивать заскорузлую кожу на спине и плечах.

– Господи, Грей… Твоя спина выглядит просто жутко!

Он повернулся лицом к открытой двери. На пороге стояла Сейхан. Похоже, ее ничуть не смущала его нагота. И Пирс решил не обращать внимания. Им приходилось видеть друг друга в разных переделках. Так что от него не убудет.

Грей завернул кран.

– Я в порядке. Тебе чего?

– Ничего ты не в порядке. Почему никому не сказал об ожогах? Сейчас принесу аптечку… Вот. – Она вошла и протянула ему спутниковый телефон. – Из «Сигмы» звонят.

Он взял телефон.

– Директор?..

– Выдалась свободная минутка, Грей, вот и решил порассуждать с тобой вместе.

Грей резко сел в ванне.

– Ниточки есть?

– Ровным счетом ничего. Мы просмотрели все документы и видеозаписи из международного аэропорта Дубая. И не нашли никаких доказательств, что Аманда там побывала. Мы продолжаем мониторить аэропорт и прилегающие территории, но я решил расширить круг поисков и проверить также все вылеты из города. Так что мы должны принимать в расчет, что ее уже могли перевезти куда-то.

– Если так, нам ее никогда не найти.

По крайней мере, живой.

– Я продолжаю наблюдать, – сказал Пейнтер. – Но пока что мы решили подержать твою команду на месте. Если даже ее вывезли – ну, допустим, морем, – то наверняка недалеко. И я хочу, чтобы ты с ребятами был где-то поблизости.

– Понял.

Сейхан вернулась, и Грей отключил телефон. Она забрала его, отложила в сторону, затем постучала ладонью по краю ванны.

– Сюда. Повернись ко мне спиной.

Затем открыла аптечку и достала оттуда тюбик крема против ожогов и еще гель на водной основе для смягчения раздраженной кожи.

– Не хочу, чтобы ты…

– Тогда позову Ковальски. Но не думаю, что тебе это понравится.

Грей тяжело вздохнул, вылез из воды и присел на край ванны спиной к ней. Сейхан осторожно вытерла кожу. Уголком глаза он следил за ее отражением в зеркале. Затем она выдавила крем на ладони, потерла их и приложила к горящей коже.

Охлаждающий реагент глубоко проникал в его плоть в тех местах, где находились ее ладони. Он тихо застонал.

– Что, больно?

– Нет, – поспешил ответить Грей.

Сейхан продолжала растирать кожу, словно смывала при этом боль. Пирс расслабился, опустил плечи. Дыхание его стало более ровным, глубоким. Потом он смежил веки.

Сейхан молчала. Он слышал лишь ее дыхание – вдох, выдох. Пальцы то поднимались к шее, то опускались вниз вдоль позвоночника. Он вдруг поймал себя на том, что всем телом поддается этим прикосновениям – и не только из-за охлаждающего действия бальзама. И в кожу его вернулось тепло, но оно не обжигало. Оно шло откуда-то изнутри. Он откликался на ее прикосновения всем телом и не скрывал этого. Да и просто не мог бы скрыть.

– Грей…

В голосе ее слышался тот же зов.

Он потянулся и схватил ее за руку. И держал ее, не притягивая слишком близко, но и не отталкивая; так и застрял где-то между раем и адом. Пальцы, такие нежные, шелковистые, слегка дрожали в его ладони, точно крохотная птичка пыталась вырваться из клетки.

На сей раз не получится.

Грей еще крепче сжал ее ладонь. Он принял решение.

Он выбрал рай.

Медленно притянул ее к себе, повернулся к ней лицом, и губы их соединились. А потом вдруг он все понял. И так и застыл от шока.

– Грей? Что такое?

Он откинулся назад, глаза его расширились. А уверенность все росла.

– Я знаю, где Аманда.

23 часа 32 минуты

– Вам надо побольше ходить, – заметил доктор Блейк, поддерживая ее под локоток. – Это поможет плоду занять более правильное положение.

Аманда медленно ковыляла по безликому белому коридору. Она не знала, где находится, понятия не имела, сколько теперь времени. Женщина проснулась в больничной палате без окон часа четыре тому назад. Врачи сделали еще одно ультразвуковое обследование, затем посмотрели пациентку в гинекологическом кресле и извлекли из нее какой-то напоминающий губку предмет.

Доктор Блейк объяснил: Пока вы находились под наркозом, мы ввели вам синтетический осмотический расширитель, позволяющий мягко раскрыть шейку матки. Техника старая как мир, но весьма эффективна при подготовке к родам.

Только тогда Аманда узнала, что ее готовят к преждевременным родам. Она протестовала и возмущалась, но они остались глухи к этим протестам. Взамен она получила почти отеческие заверения в том, что она в хорошем состоянии и никакого риска для нее или ребенка не существует.

Однако, услышав это, никакого облегчения Аманда не испытала. Она вспомнила разговоры, подслушанные ею же во время полета, – о том, что они собираются разрезать ее дитя на мелкие кусочки, точно какое-то подопытное лабораторное животное. Ей необходимо найти способ их остановить.

Она шла, поддерживая живот одной рукой, словно пытаясь убедиться, что пока что ее ребенок в безопасности, она не хотела отдавать его им. Но десять минут тому назад ей вагинально ввели простагландин, а это означало, что они все же намерены вызвать преждевременные роды.

Я не отдам им моего ребенка.

И вдруг впереди Аманда увидела широкое окно, из которого в коридор лился яркий свет. И она, вырвав руку у Блейка, поспешила к нему.

Может, там выход. Или хотя бы пойму, где нахожусь.

А в глубине души тлела черная потайная мысль – выброситься из этого окна с высоты. Лучше смерть, чем обрекать на мучения свое дитя.

Аманда добежала до окна – и тут же в ужасе отпрянула. То был вовсе не солнечный свет, он исходил от ослепительно-ярких галогенных ламп под потолком лаборатории. Нечто похожее она видела в Чарльстоне, где ей делали операцию по искусственному оплодотворению. Здесь было множество отсеков, приборов и микроскопов. Все сверкало белизной, чистотой и нержавеющей сталью.

Но напугало ее не это, а объект исследования, находившийся лицом к ней, – в буквальном, а не переносном смысле слова. Отделенная от тела голова человека, закрепленная на штативе, на высоте среднего человеческого роста. А футом ниже виднелось целое гнездо из пластиковых трубочек, опутавших сердце. В темную мышечную его ткань было внедрено шагомерное устройство, присосалось к сердцу, точно серебряный паук. Сердце сокращалось примерно раз в две секунды, слегка подпрыгивая при этом и дрожа. А еще ниже – пара розовых легких; они были подвешены в прозрачной стеклянной колбе, и эта отделенная от тела ткань была подсоединена к вентилятору и то раздувалась, то опадала. Остальные части тела размещались чуть дальше, в менее прозрачных сосудах, но Аманда в ужасе отвернулась, не стала разглядывать.

Все свое внимание она сосредоточила на лице жертвы. Рот закрыт и заклеен липкой лентой; веки полуопущены. Шею покрывает толстая повязка, из-под нее тянутся проводки и прозрачные трубочки с кровью – и все это подсоединено к какому-то прибору размером с письменный стол, что находился за штативом. Похоже, кто-то расчленил человека на мелкие составляющие, отделил органы от всего остального тела и теперь проводит чудовищные исследования.

Аманда не могла больше смотреть, резко развернулась и уткнулась прямо в грудь доктору Блейку. Он бережно подхватил ее.

– Что все это значит? – выкрикнула Аманда.

– Мы спасаем жизни, – спокойно ответил он. – Продолжаем российскую исследовательскую программу, начатую еще в сороковые. Правда, тогда они использовали собак, ставили опыты, выясняли, как долго можно продержать отдельные части тела живыми с помощью искусственной подачи кислорода, поддержания кровотока и так далее. Также семьдесят лет тому назад, с использованием самых примитивных инструментов, ученым удалось поддерживать жизнь в отсеченных головах на протяжении нескольких дней, причем они реагировали на звуки, пытались лаять, и уши у них шевелились.

Аманда с отвращением покачала головой.

– Да, понимаю. Но сколь ни отвратительным это может показаться, те, самые ранние эксперименты позволяли создать первый аппарат для вентиляции легких, первый кардиостимулятор… То был огромный скачок в технологиях, он помог в последующем спасти тысячи жизней.

– Но это… – слабым голосом произнесла Аманда и указала на окно.

– Это столь же важно и прогрессивно. Опыты на животных существенно помогли развитию медицины как науки. Но с учетом последних достижений в микрохирургии, нанотехнологиях, нейрохирургии, кардиологии и фармацевтике нельзя, просто преступно останавливаться на достигнутом. И наши эксперименты имеют целью изучение жизнеспособности отдельных тканей, что, в конечном счете, поможет не только спасать жизни, но и продлеватьих.

Голос его звучал возбужденно, даже экзальтированно. Блейк был готов принести любые жертвы на алтарь науки, и моральная сторона вопроса его ничуть не волновала. Подобно какому-нибудь проповеднику, он свято верил в правоту своих убеждений и, как любой истинно преданный верующий, искал пути обратить в свою веру других.

Но Аманда не верила ему. Ни на грош. Каким бы соловьем он там ни разливался.

А затем вдруг ее внимание привлекло какое-то движение за стеклом. Откуда-то из заднего помещения в лабораторию шагнула фигура в цельном защитном комбинезоне и с подносом в руках, на котором были разложены хирургические инструменты. Вошедший заметил зрителей и всмотрелся в окно.

Над белой маской сверкнули такие знакомые холодные глаза.

Петра.

И Аманда тотчас вспомнила похвалы доктора Блейка в адрес ассистента, вспомнила, как он восхищался ее профессиональным мастерством. Она переводила взгляд с Петры на отсеченную голову. Неужели они собираются проделать то же самое с ее ребенком?

Слова Петры до сих пор звучали в ушах:

Расслаблюсь только тогда, когда плод будет лежать на столе, в лаборатории для вивисекции.

Аманда не сводила глаз с подноса с острыми инструментами из нержавеющей стали. Колени стали ватными, она пошатнулась.

Почему? За что?Зачем понадобился ее ребенок этим чудовищам? Что они собираются отыскать в его крохотном тельце?

Петра подошла к лабораторному столу и поставила на него поднос. Стук стали о сталь – он прозвучал как выстрел.

И труп открыл глаза.

Мертвые его зрачки смотрели прямо на Аманду.

Она закричала – все виденные ею сегодня ужасы вылились в этом безумном крике. А потом упала на колени. Внутри словно что-то надорвалось, по внутренним сторонам бедер потекла теплая жидкость.

Доктор Блейк опустился рядом с ней, обхватил ее за талию.

– Воды отходят! – крикнул он Петре через стекло, затем снова окинул Аманду сочувственным взглядом и похлопал ее по ноге. – Ничего, теперь уже недолго.

Аманда закрыла глаза. Лишь сейчас она окончательно поняла, где оказалась.

Я в аду.

23 часа 45 минут

– Она на небесах, – сказал Грей Пейнтеру по рации. Вся его группа собралась в номере.

Не выпуская из рук спутникового телефона, он подошел к огромному окну, из которого открывался вид на город и береговую линию. Вдалеке, возле самого горизонта, посреди темного ночного моря сиял и переливался какой-то блик, похожий на отражение луны. Но он не был ни отражением, ни луной. Больше походил на еще одно небесное тело.

Грей дохнул на стекло и принялся рисовать пальцем по запотевшей поверхности.

Пятиконечная звезда.

– Там находится новый остров Утопия в форме морской звезды, – сказал Грей, обернувшись к своим товарищам, Пейнтер продолжал слушать его по телефону. – Тот мальчик в Сомали сказал, что Аманду забрали на небеса. Возможно, так он истолковал слово «утопия», перевел название этого места как нечто божественное, райское, небесное. Или же просто услышал от похитителей, что они направляются на остров в форме звезды и что там настоящий рай.

– Или же ты просто цепляешься за соломинку, – заметил Ковальски.

Сейхан стояла, скрестив руки на груди; похоже, версия Грея на нее тоже не произвела впечатления.

Пирс вспомнил миг их волшебной близости в ванной. В тот момент все семейные проблемы словно отлетели куда-то и ответственность за выполнение задания отошла на задний план. Он окунулся в чистоту и блаженство прикосновений. Сознание было ничем не замутнено – и вот он пришел, момент истины, и все стало понятным и ясным. Грей догадался, он понял, в чем состоит правда.

Однако, похоже, убедить остальных ему пока не удалось. Даже Пейнтер отнесся к этому его откровению скептически.

– Ладно, попробую проверить, а там видно будет. Может, с утра…

– Никак нельзя ждать до утра. Аманду могут опять куда-то перевезти или причинить ей вред. Надо воспользоваться одним небольшим преимуществом – темнотой. У нас всего несколько часов.

– Но это требует подключения немалых ресурсов, – возразил Пейнтер. – И потом, вы можете выдать себя, и о том, что Аманда жива, узнают те, кому не следует. И все ради чего?

– Я уверен в своей правоте, – сказал Грей.

– С чего это вдруг? – спросила Сейхан.

Грей вернулся к окну.

– Да с того, что волнорез вокруг Утопии в точности такой же, как волнорезы, окружающие пальмовые острова.

Он снова дохнул на стекло и нарисовал пальцем карту Утопии, а затем изобразил вокруг этого острова в виде звезды волнорез в форме полумесяца.

– Луна и звезда, – Грей указал на символы.

Сейхан тихо ахнула.

Ковальски чертыхнулся.

Такер пожал плечами.

– Что-то я не понимаю…

Грей взглянул на него и только сейчас вспомнил, что этому человеку ничего не известно о «Гильдии».

– Это главный символ тайной организации, которая совершает террористические операции по всему миру. Директор уже подозревает, что именно эти люди могут стоять за похищением Аманды.

– Ну, вот на тебе, новости, – проворчал Ковальски. – Знал бы я об этом с самого начала, не торчал бы тут сложа руки.

Такер недоверчиво покачал головой.

– Полумесяц и луна… Да эту эмблему можно увидеть на флагах большинства арабских государств. Эмираты – страна мусульманская. Потому и искусственные острова повторяют по своей форме мусульманские символы.

Пейнтер согласился с ним.

– Такер прав, Грей. Но ты убедил меня в том, что к этому островку следует присмотреться повнимательней… Ладно, созову команду, пусть соберут и обобщат все имеющиеся по Утопии разведданные. Я уже скачал изобразительный материал из Интернета, снимки с башнями в стадии строительства главного острова. Впечатляет. Несколько зданий уже заняты деловыми представительствами, оставшиеся зарезервированы за корпорациями со всего мира. И, насколько я могу судить, охраняется этот остров весьма тщательно.

– Поэтому и хочу отправиться туда ночью. В темноте.

– Ничего не получится, – сказал Пейнтер. – Вокруг всего острова возведена замкнутая радарная система наблюдения. О вашем приближении они за милю узнают.

– Тогда подберемся как можно ближе, а затем используем маски и баллоны для подводного плавания и…

– Могу предложить кое-что получше, – вздохнув, сказал Пейнтер. – Есть в том районе один человечек. Попробую с ним связаться. Имя его всплыло во время первоначального сбора разведывательных данных о Дубае. Занимается работами на больших глубинах. У него имеется пара подводных аппаратов; возможно, на одном из них можно будет доставить вашу команду на Утопию. Вообще-то он инженер и обследует дно, пока идет подготовка к строительству подводной гостиницы.

– «Гидрополису», – сказал Грей, вспомнив о последних планах по созданию этого уникального сооружения близ города.

– Верно.

По голосу директора Грей понял, что Пейнтеру совсем не хочется привлекать к операции третью сторону, в особенности именно этого человека.

– Послушайте, директор, если не доверяете этому парню…

– Дело не в том. Доверять ему можно. Создал немало проектов для нашего правительства, обеспечивающих наивысшую степень безопасности, даже на военных тоже работал.

– Тогда в чем проблема?

Снова тяжкий вздох.

– Просто он бывший парень Лизы.

Ковальски отвернулся и тихо пробормотал себе под нос:

– Подумаешь, тоже мне, проблема…