Текст книги "Линия крови"

Автор книги: Джеймс Роллинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Часть вторая
РАЙ И АД

ГЛАВА 18

2 июля, 11 часов 56 минут

по восточному поясному времени

Чарльстон, Южная Каролина

Капитан Кэтрин Брайант приехала продавать свое тело.

Она вышла из рейсового городского автобуса – и окунулась в зной каролинского лета. Под поношенными тапочками похрустывал гравий, пока Кэт шла по обочине дороги. Она надела дешевые солнцезащитные очки, купленные еще в аэропорту, но защитить от жары они, разумеется, не могли. Девяносто градусов по Фаренгейту при девяноста процентах влажности.

А я еще думала, что в Вашингтоне у нас лето слишком жаркое.

В слабой попытке хоть как-то защититься от палящих лучей она собрала длинные рыжевато-золотистые волосы в конский хвост и натянула на голову кепку-бейсболку с длинным козырьком. На ней были светлые шорты и просторная, даже какая-то бесформенная майка, надетая прямо на голое тело без бюстгальтера, что должно было довершить облик дошедшей до ручки женщины, готовой на все, лишь бы заработать хоть немного денег.

Автобус отъехал, выплюнув облачко вонючей дизельной гари. Кэт зашагала в том же направлении.

Чарльстонская клиника искусственного оплодотворения находилась впереди, кварталах в двух, и состояла из целого комплекса зданий, размещенных в небольшом парке с высокими дубами и раскидистыми пальмами. По соседству с ней располагались лишь склады да парковки для грузовиков. Этот район был знаком Кэтрин достаточно хорошо – несколько месяцев она прослужила на базе флотского вооружения, находившейся в трех милях отсюда, возле реки Купер.

Направляясь к клинике, она достала мобильник – раз обещала позвонить, надо выполнять. Телефон был зарегистрирован на вымышленное имя. И звонок она сделала через «Сигму», чтобы никто не мог проследить. Если кто-то попытается установить, откуда был сделан звонок, то наткнется на маленький местный ломбард.

В трубке щелкнуло, затем прорезался ворчливый мужской голос:

– Ты еще жива?

Ее муж, Монк, изо всех сил старался, чтобы это прозвучало как шутка, но в голосе его слышался напряг. Он был вовсе не в восторге от задания, которое получила Кэт, но необходимость его понимал.

– Пока что да, – с улыбкой ответила она. – Как раз топаю к клинике.

– Уж ты задашь им перцу!

Улыбка стала еще шире.

– Так и было задумано.

Кэт представила Монка в квартире, как он сидит, держа на коленях одного из малышей. На взгляд большинства женщин, муж был далеко не красавцем, брился наголо, был полноват, хоть и крепок физически. Зато умел рассмешить ее, и еще она ни разу в жизни не встречала мужчины с таким большим и добрым сердцем, который бы искреннее радовался каждому новому пополнению в семье.

– А ты дал Харриет вторую бутылочку? – спросила она.

Последовал тяжкий вздох.

– Да, дорогая. И еще сходил в «Костко» и накупил целую гору памперсов. Ты идешь спасать мир, а я прикрываю тылы.

Своим звонком Кэтрин пыталась сгладить его неудовольствие, но сделала только хуже. И никакая веселая болтовня не спасала.

– Послушай, Монк, я уже почти у клиники. Поцелуй за меня Пенни и Харриет.

– Уже сделано. Ну, и еще один поцелуйчик приберегу до твоего возвращения.

– О, мой рыцарь всегда так галантен, – с сарказмом заметила она. Но получилось как-то вымученно. Он действительно был ее рыцарем… И будет всегда.

Голос Монка прозвучал как-то хрипло:

– Главное, возвращайся целой и невредимой.

– Обещаю.

– Вот так-то лучше. Ловлю тебя на слове.

Кэт выключила телефон, и весь мир кругом показался менее светлым и ярким. Она убрала телефон, и ее на миг пронзило чувство вины.

Что я здесь делаю? Я должна быть дома. Дома!

Однако подумав, какое ей предстоит задание, она испытала приятный, словно электризующий прилив возбуждения. Так бывало с ней на каждом задании. Это ее долг, и она постарается исполнить его как можно лучше. И осознание того, что с семьей все в порядке – а иначе при Монке просто и быть не может, – сразу успокоило ее. Он – ее опора, каменная стена, хоть и находится сейчас в нескольких сотнях миль.

Кэтрин бодрым шагом двинулась вдоль высокой каменной изгороди, прошла в ворота из сварного железа – и очутилась в настоящем оазисе. Прямо от ворот начиналась тропинка; шла она через парк, причудливо вилась среди кустарника с лакированными темно-зелеными листьями, маленьких, весело бьющих из земли фонтанчиков и больших клумб с алыми и бледно-розовыми розами, источающими просто волшебный аромат.

Некто пошел на большие расходы, чтобы клиника выглядела уютно и привлекательно, походила на настоящий райский сад, где просто не могут не сбыться мечты бездетных пар. Неудивительно, что это заведение привлекало знаменитых клиентов со всего мира – в их числе оказалась и дочь президента.

И этот комплекс также принадлежал дочерней компании огромного фамильного предприятия Гантов, которая занималась биотехникой и генной инженерией. Клиника, основанная еще в начале восьмидесятых, стала конечным результатом большинства подобных исследований; в ней клиентам предоставлялись самые инновационные услуги с использованием последних разработок. Мало того, здесь же продолжалась и исследовательская деятельность, привлекавшая ученых из самых разных стран, в том числе даже из Японии. Клиника стала центром изучения бесплодия и стволовых клеток.

На протяжении последних восемнадцати часов Кэт усердно изучала деятельность клиники по документам – начиная со штата и клиентуры и заканчивая последними налоговыми платежами. Она знала об этом заведении практически все, вплоть до того, где они закупают льняное постельное белье и каков средний вес пищевых отходов за день. И чем глубже она погружалась во все эти детали, тем больше росла ее уверенность в том, что причины похищения Аманды кроются где-то здесь, в стенах одного из этих четырех зданий.

И убеждение это было связано вовсе не с тем, что Кэт уже успела узнать, но с тем, чего она еще не знала. Десять лет сбора разведывательных данных со всего мира не прошли даром, у нее выработался нюх на такие вещи. Она чувствовала, когда от нее что-то скрывают. Много раз натыкалась на следы и нити, заводящие, казалось бы, только в тупик, не имевшие никакого смысла, не укладывающиеся в голове. Но худшее начиналось тогда, когда она упиралась лбом в непроницаемую стену корпоративного сговора, где любая деятельность была зашифрована и тайна ее охранялась не хуже, чем на военном уровне. И даже если б могла, Кэт просто боялась пробиться сквозь эту стену. Одной лишь неудачной попытки достаточно, чтобы разворошить улей и насторожить силы, стоящие за всей этой деятельностью клиники.

А потому Кэтрин предпочла более прямолинейный подход: просто пришла туда. Пешком.

Она дошла до стоянки и увидела серебристый седан «Ауди А6». Лиза Каммингс взяла эту машину напрокат, и ее подруге не пришлось добираться из аэропорта до клиники двумя автобусами с пересадкой. Они приехали каждая по отдельности, и у каждой было свое задание.

Кэт поднялась по ступенькам на широкую террасу, украшавшую фасад главного здания. С виду вполне обычное медицинское учреждение. И фасад вполне типичен для Чарльстона: каменный особняк в георгианском стиле с перилами из сварного железа, тремя этажами поднимаются балконы, мансардовая двускатная крыша из красной черепицы покрыта мхом у водосточных труб.

Она вошла в главный вестибюль с кондиционером, столь освежающим после поездки в душном автобусе и прогулки под палящими лучами солнца. И сразу же ей приветливо закивала женщина за стойкой у стены. Она подошла, уголком глаза заметив, что Лиза уже сидит в приемной, обставленной, как и следовало ожидать, мягкой мебелью с бархатной обивкой и горами пышных подушек.

Лиза прекрасно соответствовала этому декору. На ней было нарядное темно-серебристое, изящно приталенное платье из «Сент-Джон». [15]15
  Сеть магазинов дорогой одежды.


[Закрыть]Золотистые волосы распущены, спадают на плечи и сияют в приглушенном свете ламп, макияж безупречен. Она изображала доктора из частной дорогой вашингтонской клиники, которая пришла сюда выяснить, какие рекомендации и справки необходимы ее клиенткам, чтобы попасть сюда. О встрече с директором договорились заранее, и он должен был принять ее через несколько минут.

Проводя расследование, Лиза решила начать с верхов. Задание же Кэт носило более экстремальный характер.

– Чем могу помочь? – спросила ее из-за стойки женщина небольшого росточка, с огромными глазами, которые казались еще больше из-за подводки тенями.

Кэт подошла еще ближе, навалилась грудью на стойку, вытянула шею, точно боялась, что кто-то подслушает их разговор.

– Я слышала… короче, один человек сказал… что вы ищете доноров.

Женщина раздраженно нахмурилась.

Кэт придвинулась еще ближе, подозрительно оглянулась через плечо, даже слегка покраснела.

– Да знаю я. Вам нужны женские яичники. Слыхала, вы хорошо платите.

Женщина за стойкой выпрямилась и заговорила с сильным каролинским акцентом, который лишь усугублялся от повелительного ее тона.

– Милочка, так вам не сюда. Отойдите вон туда… – она указала ручкой с наманикюренными ногтями куда-то в угол, подальше от приемной. – А я позвоню и пришлю вам ассистента, он отведет вас в донорское отделение. Договорились?

Кэт кивнула и отступила.

– Спасибо.

Женщина неразборчиво буркнула что-то в ответ и потянулась к телефону.

Уже отходя в угол, Кэт поймала на себе взгляд Лизы. В этот момент их словно разделяла целая пропасть – социальная и финансовая. Лиза представляла покупателей конечного продукта, а Кэт сама была продуктом, выставленным на продажу. Споры относительно этической и моральной стороны продажи женских яичников в обществе не стихали. Стоило нацепить ярлычок с ценой на подобный товар, и последний становился привязанным к спросу и предложению – что неминуемо приводило к злоупотреблениям.

В большинстве стран третьего мира женщины целыми деревнями продавали почки или становились суррогатными матерями, сдавали в аренду свои матки. Вся эта система покупки и продажи частей тела называлась «красным рынком», и бизнес просто процветал – как легальный, так и нелегальный. Кэт читала отчет об убийцах из Боливии, которые выискивали жертвы для продажи человеческого жира в европейские косметические компании. В Китае заключенные забирали органы умерших сокамерников, перед тем безжалостно выпотрошив их; ходили слухи, будто некоторых заключенных убивали намеренно, по заказу, ради получения доходов. А в Непале был случай, когда владелец молочной фермы вдруг начал поставлять не молоко, а кровь. Он захватывал одиноких людей, голосующих на дорогах, запирал их в амбаре, регулярно брал у пленников кровь и держал там до самой смерти.

Хуже всего, что подобный «рынок» развивался лишь в одном направлении – от бедных к богатым. И это приводило к нежелательному побочному эффекту в плане ценообразования. Цена на человеческие органы неуклонно повышалась и никогда не снижалась.

Внимание Кэт привлекло какое-то движение. Дверь красного дерева отворилась, и в приемную вошел сурового вида мужчина лет сорока с небольшим. Угольно-черные волосы, рост не меньше шести футов, а поверх дорогих темно-синих брюк, белоснежной сорочки и алого галстука накинут лабораторный халат до колен. Лиза поднялась ему навстречу, и улыбка на лице мужчины стала еще шире.

– Добро пожаловать в НЦИО, – сказал он и пожал ей руку.

Это был доктор Пол Крэнстон, директор клиники. Кэт знала о нем буквально все, даже номер карточки социального страхования, даже последнюю отметку в паспорте о пересечении границы Новой Зеландии.

Он провел Лизу из приемной в свое святилище. Как только за ними закрылась дверь, отворилась другая, рядом со стойкой приемной. На пороге стоял мужчина, судя по всему, санитар. Он походил на питбуля в комбинезоне. Большеглазая женщина кивнула Кэт.

Та шагнула вперед.

– Следуйте за мной, – буркнул мужчина, даже не удосужившись спросить ее имя.

Кэтрин поспешила за ним и остановилась лишь на секунду – взять со стойки карточку. Действовала она при этом крайне неуклюже и умудрилась сбить и перевернуть коробку, в которой лежали карточки. Содержимое рассыпалось по стойке.

– Ой, извините, – сказала Кэт и протянула руку, собираясь помочь собрать разлетевшиеся карточки.

Женщина вздохнула, нагнулась и подобрала несколько карточек с пола, рядом со своим стулом. Кэт воспользовалась этим моментом и незаметно сунула шариковую ручку, которую держала в руке, в стаканчик для письменных принадлежностей. В ручку была вмонтирована крохотная камера, передававшая аудио– и видеозапись на специальный микрочип. А маленькая антенна обеспечивала дальнейшую передачу всей этой сохраненной информации на мобильный телефон.

В сумочке у Кэт было еще четыре таких ручки; она должна была разместить их во всех стратегических ключевых точках клиники – ну, или, по крайней мере, в тех, куда можно было получить доступ, не вызывая подозрений. Если представится случай, то бестолковая девушка из провинции вполне может заблудиться в этих коридорах и заглянуть туда, куда не полагается…

Но сперва ей надо было сыграть свою роль.

– Идите, идите, – сказала пучеглазая, указывая на дверь.

Кэт робко извинилась и поспешила за санитаром. И он вывел ее из мира райских садов и бархатных обивок в стерильную зону покрытых винилом полов и белых стен. За роскошным фасадом и притаилась настоящая клиника, где обстановка была скудной и носила чисто утилитарный характер.

И вот они дошли до короткого застекленного перехода, связывающего главное здание с более скромным строением в дальней части сада. По дороге Кэт отметила, что все четыре здания клиники были связаны между собой точно таким же образом. Здесь, в переходе, не было никаких кондиционеров, помогающих уберечься от летнего зноя. Она окинула внимательным взглядом окна на фасадах зданий по обе стороны. Стекла толстые, наверняка пуленепробиваемые. Что и неудивительно – ведь клиентами клиники часто были знаменитости и богатые иностранные граждане. Так что защита не помешает.

И, однако же, при виде всего этого по спине у Кэт пробежал неприятный холодок – даже несмотря на отсутствие кондиционеров. Просто тюрьма какая-то, а не больница.

Они вошли в следующее здание, и Кэтрин отвели в небольшую смотровую комнату, одну из длинного ряда помещений в этом крыле. Санитар передал ей несколько бланков, которые следовало заполнить.

– Сидите и заполняйте, каждую строчку. Через несколько минут к вам подойдут.

И он ушел с тем же скучающим видом, с каким пришел.

Она принялась заполнять бланки и вдруг услышала, как щелкнул замок. Подошла к двери, подергала за ручку.

Заперто.

Кэт нахмурилась, на секунду ее охватила паника. Возможно, у них просто принято запирать двери, чтобы сохранить конфиденциальность. Как бы там ни было, но задание надо выполнить. Она продолжит свою игру – но в этом месте явно что-то не так.

Одна надежда, что с Лизой они будут обращаться получше.

12 часов 18 минут

– Вот видите, здесь мы выполняем все наши работы, – сказал доктор Пол Крэнстон, останавливаясь у огромной застекленной стены, за которой располагалась лаборатория по оплодотворению in vitro. [16]16
  Букв.: в стекле (лат.), т. е. в пробирке.


[Закрыть]

Лиза окинула ее критическим взглядом. Не лаборатория, а просто идеал. Поделена на рабочие секции, оснащена лазерными сканерами и микроманипуляторами японского производства для искусственного оплодотворения. Все соответствовало общепринятым стандартам – начиная от камеры Маклера для быстрого анализа спермы и заканчивая автоматическими анализаторами, специальными камерами для согрева и криогенного хранения.

Ее «туристический» маршрут включал также знакомство с хирургическим отделением, предназначенным для отбора яйцеклеток и имплантации эмбрионов. Один только вид этой высокотехнологичной операционной заставил бы устыдиться большинство клиник. Даже соседствующие с ней палаты для восстановления – все отдельные – словно сошли со страниц журнала «Аркитекчурал дайджест» [17]17
  Известный американский журнал, занимающийся освещением новейших достижений в области архитектуры – в частности, интерьеров и дизайна.


[Закрыть]: изумительное льняное белье, приглушенное освещение и обстановка безупречного вкуса. Все это было призвано произвести впечатление на потенциальных клиентов.

И производило.

– У нас тут цикл замкнутого производства, – заметил доктор Крэнстон и выдал совсем уж ослепительную улыбку. – Здесь клиент находит все: от забора спермы и яичников до оплодотворения и имплантации. Мы также обеспечиваем нашему пациенту непрерывный мониторинг и всегда счастливы сотрудничать с ведущими терапевтами в этой области.

Лиза кивнула.

– Уверена, большинство моих клиентов предпочитают анонимность в лечении, и потому вашингтонские клиники для них исключены.

– Это понятно.

Взгляд врача задержался на ней на секунду-другую дольше, чем позволяют приличия. Очевидно, ему хочется узнать больше о тех, кого она представляет, просто он боится спрашивать напрямую. Лизе было создано железное прикрытие, направленное на проявление личной заинтересованности у главы клиники, и, судя по всему, она в этом преуспела. Ей устроили настоящий большой тур со всеми полагающимися почестями.

– Почему бы нам не пройти ко мне в кабинет? Я дам вам брошюры, где детально описаны все услуги, а также приведены списки расценок на них. И, разумеется, буду счастлив ответить на все ваши вопросы.

– Это было бы чудесно. – Она взглянула на часы, делая вид, что торопится. – Постараюсь не отнять у вас много времени.

Его кабинет располагался этажом выше. Он больше походил на библиотеку, отделанную красным деревом; вдоль стен тянулись книжные полки, кругом были расставлены призы, развешаны дипломы в рамочках, в том числе из Гарварда, его альма-матер. Как и все остальное, что уже видела Лиза, обстановка была призвана впечатлить. Огромные арочные окна выходили в сад, чуть поодаль высились еще три здания комплекса.

Крэнстон обошел письменный стол, на котором уже лежала стопка приготовленных для нее брошюр. Он протянул их ей, но Лиза не обратила на это внимания, она смотрела в окно – и одновременно наблюдала за его реакцией. Помимо диплома доктора медицины у нее имелся еще один – бакалавра психологии. Лиза умела читать жесты, движения тела и ни в чем не уступала при этом детекторам лжи. Впрочем, в отличие от этих детекторов, она также знала, как манипулировать всеми этими реакциями и достигать желаемого результата.

А теперь к делу.

– А что происходит в тех, других зданиях? – спросила она.

Крэнстон опустил брошюры на стол и проследил за направлением ее взгляда.

– Крыло, расположенное прямо за этим, предназначено для приема и обследования доноров.

Лиза смотрела на трехэтажное здание. Стало быть, Кэт сейчас там.

– Два других корпуса… там проводятся научно-исследовательские работы, – сказал врач. – Мы проводим исследования для доброй дюжины различных университетов, в том числе для Токийского и Оксфорда.

Она отвернулась от окна.

– Полагаю, что ни один из биологических образчиков, будь то яйцеклетки или эмбрионы, взятые у моих пациентов, не будут использоваться в этих целях без их согласия?

– О, разумеется, нет! У нас разработана специальная программа для доноров, они и поставляют весь необходимый материал. Позвольте заверить вас, доктор Каммингс, наши исследовательские программы и оказание услуг клиентам никак не связаны между собой. Никак не пересекаются.

– Очень хорошо. – Лиза вернулась к столу и погрузилась в глубокое кожаное кресло, положив сумочку на колени. – А теперь позвольте поговорить с вами начистоту, доктор Крэнстон.

– Можете называть меня просто Пол.

Она улыбнулась, пусть себе радуется.

– Послушайте, Пол, хочу быть с вами до конца откровенной. Перед тем как появиться здесь, я рассматривала и другие возможности. И вот теперь колеблюсь между вами и клиникой в Филадельфии.

– Понимаю.

Крэнстон не подавал вида, но ей удалось распознать в его взгляде неукротимое желание утопить конкурента. Это служило приманкой.

– Однако могу заверить вас, – продолжил он, – ни в одной из клиник вам не найти такого же уровня применения высоких технологий, новейших инструментов и высокопрофессионального штата сотрудников на каждой стадии процесса.

Ясно, что Крэнстон заинтересован в получении ее списка выгодных клиентов. Весь вопрос – насколько заинтересован? Что ж, придется немного поиграть с ним, пусть понервничает.

– Я понимаю и очень ценю это, Пол, но ведь Филадельфия гораздо ближек округу Колумбия. И это следует учитывать. Время моих клиентов стоит очень дорого.

Он немного поник.

– Не стану спорить.

Так, теперь пробудить в нем надежду…

– Но у вашей клиники есть одно существенное преимущество. У вас не просто высокая репутация. У вас репутация, о которой наслышаны в самых разных социальных кругах благодаря особому списку клиентуры. И это много значит.

– О чем это вы?

– Об Аманде Гант-Беннет.

При упоминании Аманды уголки его век слегка дернулись.

– Дело в том, что несколько моих пациентов хорошо знакомы с первой семьей, – продолжила она. – Они знают, в какой деликатной ситуации оказалась дочь президента и как были улажены все эти проблемы в вашей клинике. Вашингтон во многих смыслах – город совсем маленький. – И она неуверенно улыбнулась ему.

Он изобразил в точности такую же улыбку. Нужный эффект.

– В частности, одна моя пациентка столкнулась с точно такой же проблемой. Ее муж бесплоден. Вот она и попросила меня поподробней разузнать о вашей донорской программе. Могу сказать прямо, ее же словами: «То, что хорошо для дочери президента, вполне устраивает и меня». – Лиза закатила глаза, изображая насмешливую укоризну. – В определенных вашингтонских кругах – и неважно, идет ли речь о модели сумочки или сезонном направлении дизайнерской моды, – все решает название бренда. Это же относится и к выбору медицинских услуг и, как в данном случае, даже к подбору донора.

Крэнстон понимающе кивнул и переплел пальцы рук под подбородком.

– О разглашении имени донора, как вы сами понимаете, не может быть и речи. Но я могу гарантировать, что каждыйиз наших доноров проходит тщательнейшую проверку. И каждый оценивается по нескольким критериям: внешность, чисто физические данные, уровень интеллекта, история болезней, этническое происхождение, ну и так далее.

– Ну а если кто-то захочет подобрать донора с точно такими же критериями, что и у дочери президента?..

Крэнстон стал улыбаться увереннее – видимо, нашел способ повернуть ситуацию в свою пользу. Такова уж человеческая природа: кажется, уже ухватил птицу счастья, держишь ее в руках, а она вдруг вырывается и улетает, и желание вернуть ее становится еще сильней. Именно поэтому человеку так легко пристраститься к азартным играм.

– Уверен, это можно устроить, – ответил он. – Нам бы совсем не хотелось вас терять.

Еще бы! Конечно, нет!

– Чудесно, – она вознаградила его восхищенной улыбкой. – А возможно ли получить список и описание таких доноров… ну, чтобы произвести впечатление на мою клиентку? Как говорится, чтобы судить о пудинге, надо его отведать.

Крэнстон придвинул к себе компьютер.

– Само собой. Дайте мне несколько минут…

Она откинулась на спинку кресла. Пейнтеру нужен был этот список доноров, чтобы сузить круг потенциально возможных биологических отцов не рожденного еще ребенка Аманды. И еще ему нужно было найти способ узнать настоящие имена этих анонимных мужчин. А это, в свою очередь, означало, что надо было получить доступ к документам клиники.

Пока Крэнстон работал, Лиза открыла сумочку и притворилась, что проверяет свой мобильник. Надавила на кнопку, как инструктировал ее Пейнтер, затем сунула плоский и тонкий телефон в щель между подушками кресла, используя сумочку как прикрытие. Телефон был снабжен беспроводным миниатюрным роутером, позволяющим «Сигме» войти в сервер клиники и скачать оттуда нужные данные. Пейнтер пытался объяснить все это более детально, но электронная инженерия не была ее специальностью. Она лишь знала, что надо четко следовать его инструкциям – выждать, пока Крэнстон не войдет в компьютер, используя код доступа, затем активировать роутер и оставить его там, где-нибудь поблизости.

Она защелкнула сумочку.

Дело сделано.

Все вроде бы слишком просто, но так и должно быть.

Сам Пейнтер называл задание, полученное Лизой, «мягкой инфильтрацией». Вместо того чтобы штурмовать ворота, у Кэт и Лизы была одна цель: незаметно снабдить клинику различными подслушивающими устройствами, камерами и беспроводными «жучками». Большинство этих устройств сконструировал сам Пейнтер, уделяя особое внимание их миниатюрности и сведению к минимуму риска навести на след «Сигмы».

Но рано или поздно все можно обнаружить, – предупредил их Пейнтер. А потому вторая часть задания была не менее важна. И Лиза приступила к ее выполнению.

Вскоре она получила все, о чем просила Крэнстона, в том числе и неизбежную стопку брошюр. Он проводил ее до выхода, обещая непременно оставаться на связи, и вскоре Лиза снова оказалась под палящими лучами солнца.

Она направилась к стоянке и уселась в «Ауди»; взятый напрокат дорогой автомобиль должен был соответствовать ее образу. Лиза выполнила свою часть задания, но ее не оставляло тревожное ощущение. Согласно плану, они с Кэт должны были встретиться в отеле в центре Чарльстона. И успокоиться она могла, только воссоединившись со своей напарницей и подругой. Всю остальную шпионскую работу будут проделывать за них эти электронные устройства.

Она выехала с парковки, проехала через ворота из сварного железа и оказалась на улице. Ее не покидала тревога за Кэт и чувство вины – за то, что оставила напарницу в этом заведении.

Единственное, что утешало: Кэт – профессионалка. Так что поводов для беспокойства нет.

13 часов 14 минут

Что, черт возьми, здесь происходит?

Расхаживая по тесной смотровой, Кэт поглядывала на часы в телефоне. Прошло уже больше часа с тех пор, как она переступила порог клиники. Ей уже давно пора выбираться отсюда. Она заполнила все бланки и передала их тому же санитару, который привел ее и оставил в запертой комнате.

Он просил ее подождать еще немного: первоначальный процесс рассмотрения кандидатуры должен занять какое-то время. И дело тут не только в бумажной работе. «Через несколько минут к вам придет врач, произведет предварительный осмотр и ультразвуковое обследование. У вас возьмут на анализ кровь и мочу и даже выплатят вам небольшую сумму в качестве аванса. Ну а затем в течение пяти рабочих дней ваша кандидатура будет рассмотрена, и вам позвонят, если сочтут, что вы можете стать донором».

Все это он пробубнил скучно и монотонно, точно произносил эти слова по сто раз на дню. А может, так оно и было. За стенами были слышны шаги, мужские и женские голоса, открывались и закрывались двери.

Кэт надеялась совершить ознакомительную прогулку по донорскому центру. Возможно, удастся оставить где-то в неприметном месте еще одну ручку с камерой, можно попробовать как-то попасть в два других здания. Но пока она сидит здесь взаперти, ничего не получится.

Кэтрин шагнула к запертой двери. В подошве правой туфли у нее была спрятана отмычка, в подошве левой – складной армейский нож. Но если ее поймают, трудно будет объяснить, как это она выбралась из запертой комнаты. Есть способ проще.

Она громко заколотила в дверь и жалобно закричала:

– Эй! Мне нужно в туалет! Эй, кто-нибудь, выпустите меня, пожалуйста!

И дверь вскоре распахнулась.

Она ожидала увидеть того самого санитара, который уже занимался ею, но вместо него на пороге возникла стройная сероглазая женщина-врач в белом халате. За спиной у нее маячил тот же санитар с подносом, на котором были разложены пробирки с собранной на анализ кровью и целый набор шприцев.

Увидев, что один шприц полон, Кэт заволновалась. Но было уже поздно. Не успела она среагировать, как женщина врач ткнула ей в живот какой-то черной палкой. Щелчок от электрического разряда прозвучал особенно громко в замкнутом пространстве. Страшная боль так и пронзила все тело, затем сконцентрировалась в области живота, мышцы свела судорога. Колени подогнулись; Кэт шатнуло в сторону и отбросило к стене.

Врач, явно предвидя такую реакцию, подхватила ее и уложила на пол. Санитар закрыл дверь и зашел с другой стороны, держа наготове шприц. Даже сквозь боль от электрошокера, пронзающую все тело, Кэт почувствовала, как в шею ей воткнули иглу.

И в глазах тут же помутилось.

Кэт старалась как-то сопротивляться. Больше всего ее пугала мысль о разоблачении. Хотя разработанная легенда вроде бы была безупречна – никаких семейных и местных дружеских связей, ровным счетом ничего, что можно было бы проверить и выяснить, кто она такая на самом деле.

Но, к сожалению, легенда обратилась против нее.

– А она, похоже, в хорошей физической форме, выше среднего, – заметила женщина санитару, осматривая и ощупывая Кэт так, точно та была свиноматкой, претендующей на приз на сельской ярмарке. – Странно. Мышцы накачаны. Никаких следов от уколов на руках, никаких признаков того, что она постоянно принимала наркотики. Ты уверен, что она правильно заполнила бланки?

– Все проверено, доктор Маршалл. Недавно переехала сюда. Ни работы, ни семьи. За последний год перед приездом в Чарльстон три раза меняла место жительства. Гейнсвилл, Атланта, и вот теперь Чарльстон. Никто не хватится.

И тут Кэт поняла, что прежней ее жизни настал конец.

Дальнейшая беседа между врачом и санитаром лишь подтверждала это.

– Как нельзя более кстати. Недавно получила запрос из Берлоги. Им нужны новые испытуемые.

Кэт почувствовала, как санитар поднимает ее с пола.

– Из Берлоги? – спросил он. – Чем это они там занимаются, интересно знать?

– Поверь, тебе это знать совсем не обязательно.