Текст книги "С/С том 26. В этом нет сомнения. Шантаж и флакон духов. Скупщик краденого."

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Но журнал имел успех. Хоть этому я мог порадоваться. Мне повезло, так как я получил в сотрудники двух выдающихся репортеров: Уолли Митфорда и Макса Берри, а детективное бюро Чендлера снабжало меня непрерывным потоком информации.

Чендлер также одолжил мне своего эксперта по рекламе, который действительно оказался прекрасным специалистом. Никаких финансовых затруднений с журналом не возникало. Мы с Митфордом и Берри сумели раскрыть ряд афер. У нас появилось множество врагов, но этого и следовало ожидать. Я направил внимание на пони шкапов и дела штата. Когда вышел четвертый номер журнала, я знал, что меня ненавидят, но я строго придерживался фактов и никто из подвергшихся атаке не мог эффектно защищаться.

Я сидел, согреваемый солнцем, рассчитывал и думал о том, насколько уязвимым оказался бы я, вздумай кто-нибудь из моих врагов покопаться в моей личной жизни. Я превысил свой банковский счет на три тысячи долларов, то есть живу не по средствам. Я не сумел обуздать расточительности Линды. Если какой-нибудь газетчик решит доставить мне неприятности, ему достаточно будет только намекнуть, что между мной и моей женой не все ладно, и это наверняка возмутит Чендлера, живущего в гармоничном образцовом браке.

В следующем номере «Голоса народа», который должен был выйти через месяц, я собирался атаковать капитана Джона Шульца, шефа полиции. Меня заставлял задуматься тот факт, что у него есть «кадиллак», что он живет в доме стоимостью в сто тысяч долларов, что он мог позволить себе послать на учебу в университет двух своих сыновей и что его жена носит норковое манто.

Чендлер хотел, чтобы я занялся Шульцем, он недолюбливал его. Мы не написали ничего, кроме правды, но я понимал, что тот, кто занимается делами шефа полиции, напрашивается на неприятности. Я знал, что после того как этот номер появится в продаже, мне придется вести себя очень осторожно. Никаких транспортных нарушений, стоянок в недозволенном месте, алкоголя в крови. Я знал, что с меня не спустят глаз все копы нашего города.

Я сидел возле пустого бассейна и спрашивал себя, имеет ли то, чем я занимаюсь, хоть какой-то смысл. Я не обладал квакерским складом ума Чендлера. Меня интересовали деньги. Ему было проще, он мог играючи опровергнуть любое обвинение в клевете; в конце концов, он был прирожденным крестоносцем, а я нет.

Завтра, первого числа, мне предстояло расплачиваться по всем счетам за истекший месяц. Я сел за письменный стол и провел за подсчетами всех долгов – своих и Линды. Итог превышал мою зарплату за четыре года на две тысячи триста долларов.

Я проверил все расходы. Если не считать сумасшедших покупок Линды, мы потратили больше всего на спиртное и мясо. Когда дважды в неделю принимаешь десять – шестнадцать человек и щедро подаешь им бифштексы и неограниченное количество напитков, деньги прямо-таки текут, а тут еще Сисси, месячные взносы за машины, мою и Линды, повседневные мелкие расходы и налоги. Собственно, меня удивило, что долги не оказались еще больше.

У меня было чувство, что я зашел в тупик, придется что-то сделать. Но что? Напрашивалось очевидное решение: продать дом и переехать в маленькую квартиру. Трудность заключалась в том, что к этому времени меня уже всюду считали человеком, добившимся успеха, и я не знал, могу ли я позволить себе вывесить белый флаг и отступить.

Зазвонил телефон. Это был Гарри Митчелл.

– Привет, Стив. Ну что, приедешь? Оставить для тебя бифштекс?

Я посмотрел на хаос на письменном столе и одно мгновение колебался. Если я останусь дома и продолжу свои подсчеты, то все равно не найду выхода.

– Хорошо, Гарри, еду.

Кладя трубку, я говорил себе, что завтра утром наверняка найдется какое-нибудь решение, хотя здравый смысл подсказывал, что надеюсь я зря.

Ясно одно, придется поговорить с Линдой, а этого я боялся. Еще устроит сцену, а у меня до сих пор была свежа в памяти наша последняя крупная ссора. Но ничего не поделаешь, поговорить с ней все равно придется, нам нужно во что бы то ни стало сократить наши расходы. Линде придется с этим примириться.

Я запер дом, прошел в гараж и вывел свою машину. Гарри и Памела Митчелл нравились мне. Гарри неплохо зарабатывал в конторе по продаже земельных участков. Я предполагал, что он зарабатывает раза в три больше меня. На свои воскресные приемы он приглашал не меньше тридцати человек.

Я ехал к Митчеллам и всю дорогу без особого успеха пытался убедить себя, что завтрашний день может принести надежду.

Когда в понедельник утром я пришел в редакцию, моя секретарша Джин Кейси как раз разбирала почту.

Несколько слов о Джин: ей примерно двадцать шесть лет, она высокая, темноволосая, у нее хорошая фигура, приятное, хотя и не отличающееся броской красотой, лицо и она необыкновенно способный работник. Она перешла ко мне от Чендлера, где работала четвертой секретаршей. Чендлер уступил мне ее с сожалением. Он сказал, что вручает мне сокровище, и она действительно, была сокровищем.

– Доброе утро, Стив, – улыбнулась она. – Вас спрашивал мистер Чендлер. Он сказал, что как только вы появитесь, чтобы сразу ехали к нему.

– Он не сказал, что ему нужно?

– Не беспокойтесь, все в порядке. Никаких неприятностей. Я всегда могу угадать это по его голосу.

Я взглянул на часы. Было восемь минут десятого.

– Он что, вообще никогда не спит?

Она рассмеялась.

– Только изредка… он ждет вас.

Я сел в машину и поехал к деловой резиденции Чендлера.

Секретарша, дама средних лет с колючими глазами, кивком дала мне понять, что я могу войти.

– Мистер Чендлер вас ожидает, мистер Мэнсон.

Чендлер сидел за письменным столом и просматривал почту. Когда я вошел, он поднял голову, откинулся на спинку кресла и предложил мне сесть.

– Вы отлично поработали, Стив. Я тут читал корректуру статьи о Шульце. Кажется, мы сумеем хорошенько прижать этого мерзавца. Вы отличились.

Я сел.

– Вот только и мне может статься очень плохо.

Он усмехнулся.

– Это верно… потому-то я и хотел поговорить с вами. С этого момента за вами будут охотиться. Все полицейские получат указание видеть в вас врага. Меня они боятся, но вас – нет. Готов держать пари, что через несколько недель Шульц загремит, но прежде чем убраться, он постарается расправиться с вами. Я хочу предотвратить это. – Он умолк и несколько мгновений смотрел на меня. – У вас есть какие-нибудь личные просьбы?

– У кого же их нет? Конечно есть, – ответил я.

Он кивнул.

– Дело в деньгах или в чем-то более серьезном?

– Нет, в деньгах.

– Это точно? Прошу вас, Стив, будьте откровенны со мной. Вы прекрасно себя проявили, и я на вашей стороне.

– Нет, дело лишь в деньгах.

– Я так и думал. Это ваша красавица заставляет вас лезть в долги, да?

– Я сам залезаю в долги, мистер Чендлер.

– Знаю, знаю. Люди стали чересчур расточительны, все живут не по средствам. Жены во всем соперничают между собой, а это стоит денег. Не думайте, что я не знаком с такого рода проблемами, хотя у меня самого их нет и никогда не будет. Ладно, за статью вы заслужили особой награды. – Он бросил мне через стол чек. – Рассчитайтесь с долгами и с сегодняшнего дня держите свою жену в узде. Она красавица, ко ни одной женщине нельзя позволять так собой командовать.

Я взял чек. Он был выписан на сумму в десять тысяч долларов.

– Спасибо, мистер Чендлер.

– Но это не должно повториться. Помните, что я вам сказал: золотым рыбкам негде спрятаться, а вы теперь как золотая рыбка в аквариуме. Сегодня я вас выручаю, даю возможность начать заново, но если в будущем вы не сумеете овладеть ситуацией, мы расстанемся.

Мы смотрели друг на друга.

– Я все понял.

Я поехал в банк, депонировал чек и поговорил с Эрни Мэйхью, управляющим. Чек покрыл перерасход, покрыл долги, и на моем счету еще осталась вполне приличная сумма. Я выходил из банка с таким чувством, словно у меня с сердца свалилась целая скала.

Еще до того я твердо решил поговорить с Линдой о и, ином финансовом положении, но мы допоздна задержании у Митчеллов, а после уже не представилось случая. Мы оба вернулись домой сильно на взводе и сразу же повалились в постель. Правда, я сунулся было к Линде с нежностями, но она отодвинулась от меня и пробормотала:

– Оставь меня, пожалуйста, в покое, не сейчас. – С тем мы и уснули.

Утром, когда я вставал, она еще спала, спала, когда я готовил себе завтрак, и спала, когда я уезжал в редакцию.

Первую половину дня я провел над оттисками нового номера. Принимая во внимание предстоящую атаку на шефа полиции, я решил увеличить тираж на пятнадцать тысяч экземпляров.

Я пообедал в редакции и принялся за разработку следующего номера. Пока я работал, меня тяготила мысль о предстоящем вечером разговоре с Линдой.

ЭТО НЕ ДОЛЖНО ПОВТОРИТЬСЯ… СЕГОДНЯ Я ВАС ВЫРУЧАЮ… НО ЕСЛИ В БУДУЩЕМ ВЫ НЕ СУМЕЕТЕ ОВЛАДЕТЬ СИТУАЦИЕЙ, МЫ РАССТАНЕМСЯ.

Я понимал, что это предупреждение, и знал, что Чендлер не шутит. Значит, вечером мне придется поговорить с Линдой и она должна будет понять, что мы и в самом деле не можем жить так, как жили в последние месяцы.

Надвигавшаяся стычка с Линдой, а стычка будет серьезной, не позволяла мне четко мыслить. Я отодвинул кресло, встал и начал расхаживать по просторному кабинету. До меня негромко доносился стук пишущей машинки Джин и голос Уолли Митфорда, который что-то говорил в диктофон. Я взглянул на настольные часы. Четверть пятого. Еще два часа до того, как можно будет уйти домой, где меня ожидал разговор с Линдой.

Я закурил сигарету и подошел к окну, из которого открывался вид на город. Снег на улицах был так плотен, что машинам приходилось ехать с включенными фарами. Я посмотрел в направлении резиденции Чендлера. В окнах верхнего этажа, где работал Чендлер, горел свет.

Загудел зуммер. Я вернулся к столу и передвинул рычажок.

– Мистер Мэнсон, пришел некий мистер Горди и хочет вас видеть, – сообщила Джин.

Горди? Имя ничего не говорило мне.

– Он сказал, что ему нужно?

Секунду длилось молчание, потом Джин опять отозвалась с ноткой озабоченности в голосе.

– Он говорит, что у него личное дело.

– Тогда пусть он войдет через три минуты.

За это время я успел заправить ленту в магнитофон, включить микрофон, закурить новую сигарету и усесться за стол.

Джин открыла дверь и впустила высокого худого человека в поношенном, но старательно вычищенном костюме. Он был лет сорока, с редкими волосами, высоким, широким лбом, узким подбородком, тонким косом и тонкими губами.

Я встал и пожал ему руку. Его ладонь была сухой и жесткой.

– Мистер Горди?

– Да, Джесс Горди. – Он улыбнулся, показав мелкие, пожелтевшие зубы. – Вы, наверняка, не знаете меня, мистер Мэнсон, но я-то вас, конечно, знаю.

Я указал ему на кресло.

– Садитесь, пожалуйста.

– Спасибо. – Он уселся поудобней, достал пачку сигарет и закурил.

Что-то в его движениях, в общем выражении, в его самоуверенности начинало меня раздражать.

– Что вам угодно? – Я взял какие-то бумаги, чтобы показать ему, что мое время дорого.

– Мистер Мэнсон, у меня есть для вас информация, которую вы могли бы использовать для интересной статьи. – Он снова показал в кривой улыбке желтые зубы. – Я регулярно читаю ваш журнал, он просто превосходен, именно то, в чем нуждается наш город.

– Рад это слышать, мистер Горди. Скажите, пожалуйста, о какой информации идет речь?

– Разрешите мне сначала как следует представиться. Я работаю управляющим универмага «Велком» в Ист-лейке. Не думаю, чтобы вы посещали наш магазин, зато наша супруга – наш постоянный клиент. – Он опять приоткрыл губы и улыбнулся, и я опять увидел его желтые зубы. Он начинал напоминать мне крысу. Я изобразил на лице внимание, поощряюще кивнул и терпеливо ждал продолжения.

– Мистер Мэнсон, вы издаете отличный, смелый журнал, который борется с нечестными людьми. Это похвально и в высшей степени необходимо, – провозгласил Горди. – Я читал все номера, вышедшие до сих пор, и радуюсь будущим. – Он наклонился вперед и стряхнул пепел в мою стеклянную пепельницу. – Я пришел к вам, мистер Мэнсон, чтобы предложить информацию о мелких кражах в нашем магазине. Хотя кражи и называются мелкими, стоимость товаров, похищенных в течение одного года, достигает примерно восьмидесяти тысяч долларов.

Я удивленно уставился на него.

– Вы хотите сказать, что жительницы Истлейка крадут у вас за год товаров на восемьдесят тысяч?

Он кивнул.

– Да, именно так. Не знаю, в чем тут дело, но люди воруют сплошь и рядом, даже состоятельные. Это загадка, которой мне пока никто не объяснил. Например, какая-нибудь прислуга из одного из домов купит товаров на десять долларов и украдет вдобавок две пачки сигарет. Богатые дамы покупают на сто долларов и еще крадут флакон дорогих духов.

Во мне пробудился интерес. Если человек этот действительно говорит правду, из этого могла получиться отличная статья, которая прозвучит как взрыв и наверняка понравится Чендлеру.

– В самом деле непонятно, мистер Горди. У вас есть какие-нибудь доказательства?

– Разумеется.

– Какие?

Он погасил сигарету, закурил новую и улыбнулся мне.

– Хотя это стоило немалых денег, господа из нашего правления решили установить скрытые подвижные кинокамеры во всех помещениях универмага. Мы подключили камеры четырнадцать дней назад. Наша дирекция связалась с полицейским управлением, и там сказали, что готовы завести уголовное дело на основании наших пленок, если они будут достаточно убедительны как улики. – Он откинулся на спинку кресла, устраиваясь поудобнее. – Пленка, которая сейчас у меня с собой, наверняка достаточно убедительна, однако я пока не знаю, стоит ли мне действительно передавать ее капитану Шульцу. Я подумал, что, может быть, следует сначала переговорить с вами и еще кое с кем, чьи жены покупают у нас.

Я почувствовал, как у меня по спине побежали мурашки.

– Боюсь, что не совсем понимаю вас, мистер Горди, – Я сознавал, что говорю хриплым голосом.

– Мистер Мэнсон, давайте лучше не будем тратить время. Ваше время дорого и мое тоже. – Он достал из кармана пиджака конверт и бросил его на стол. – Взгляните. Это увеличенный снимок с отрезка пленки длиной в двадцать футов. Я бы сказал, эта фотография сама по себе вполне убедительно доказывает, что миссис Мэнсон вела себя немножко неразумно, правда?

Я взял конверт и вынул из него большую глянцевую фотографию. Объектив запечатлел Линду в тот момент, когда она с виноватым видом прятала в сумочку флакон духов.

Я сидел, словно окаменевший, уставясь на фотографию.

– Разумеется, ваша жена не единственная, – вкрадчиво добавил Горди. – Множество дам Истлейка поступают так же. Эта пленка очень интересна. Капитан Шульц вполне мог бы завести дело, верно? И ваша милая, красивая супруга попала бы в тюрьму, мистер Мэнсон.

Я медленно положил фотографию на стол.

Горди встал.

– Ну, я понимаю, что вы несколько взволнованны, – он ощерил желтые зубы. – Вам, наверно, нужно все обдумать и, может быть, поговорить с женой. Всю эту печальную историю вы легко могли бы уладить. Прежде чем передать капитану Шульцу эту любопытную кассету с пленкой, я могу просто вырезать ту часть, в которой фигурирует ваша супруга. Вот мое предложение: дайте мне двадцать тысяч, а я вам отдам этот отрезок пленки. Учитывая ваше положение, это, собственно, не такие уж большие деньги. Итак, я предложил бы вам завтра вечером явиться ко мне с наличными. Я живу в домике неподалеку от вас, номер 189.– Он нагнулся и посмотрел на меня в упор, глаза холодные, как лед, зубы были оскалены, словно у рычащей собаки. – Значит, завтра вечером, мистер Мэнсон… и, пожалуйста, с деньгами…

Он вышел из кабинета. Я сидел и смотрел на красивое лицо Линды, на то, как она совершает эту жалкую гадость, и понимал, что должен спасти ее от преследования.

Но как?

Я всегда говорил себе, что если бы кто-нибудь попытался шантажировать меня, я немедленно обратился бы в полицию. Это единственно возможный в такой ситуации образ действий. Но, к сожалению, я не мог обратиться к Шульцу в тот момент, когда готовился публично атаковать его. Конечно, он немедленно набросится на Горди, но и Линде не даст ни малейшей пощады, вот разве…

Что, если убрать статью? Журнал пойдет в печать лишь через неделю, а у меня есть масса резервного материала. Вот только Чендлер уже одобрил статью. Именно за ее идею он премировал меня десятью тысячами и помог избавиться от долгов. Пожалуй, я мог бы убедить его, что нам недостает подтвержденных фактов и что дело может обернуться против нас судебным обвинением в клевете.

В дверь постучали и вошел Уолли Митфорд.

– Стив, может, посмотришь мои наброски для статьи о новом школьном здании?

Мне хотелось побыть одному и спокойно поразмыслить, поэтому пришлось сделать внутреннее усилие, чтобы сказать:

– Конечно, садись.

Уолли уселся и начал раскладывать на столе бумаги. Я спрятал фото Линды в ящик и выключил магнитофон.

Уолли был коренастым, добродушным человеком лет сорока, с высоким лбом, редкими волосами, глазами, прячущимися за толстыми стеклами очков, и бульдожьей челюстью. Из всех журналистов-детективов, которых я знал, – а знал я многих – он был самым лучшим.

Мы говорили о строительстве нового школьного здания, которое городской совет поручил одной строительной фирме. Уолли подозревал, что смета завышена. Он поговорил кое с кем и выяснил, что по меньшей мере три другие фирмы предлагали гораздо более выгодные условия.

– Тут замешан Хэммонд, – сказал Уолли. – Как пить дать, он с этого что-то имеет. Мы могли бы задать ему как следует. Как по-твоему?

– Узнай у Веббера, что он может дать на него.

Веббер руководил детективным бюро Чендлера.

– Ладно, – он сделал себе пометку. – Слушай, Стив, у тебя все в порядке? По твоему виду можно подумать, что ты подхватил грипп.

– Да нет, просто болит голова. – Выдержав короткую паузу, я спросил: – Как ты думаешь, следует ли нам запускать эту статью о Шульце?

– Как это – следует ли ее запускать? – Он недоуменно уставился на меня. – Ты смеешься?

– Нет, я все обдумал. Мы можем нарваться на крупные неприятности. Я хочу сказать, что копы наверняка разозлятся на нас, а это может иметь скверные последствия.

– Да ведь мы уже перебирали все это, когда планировали статью, правильно? – Уолли ухмыльнулся. – Ты ее задумал, а я написал. Значит, они возьмутся за нас обоих. Ну и что? Скажи на милость, что они могут нам сделать? Ни ты, ни я не замешаны ни в чем незаконном… так какого черта? – Он пригляделся ко мне, – Ты случаем не сдрейфил, Стив? Или у тебя темное прошлое? – Он широко улыбался, но мне было не до смеха. – В конце концов, босс дал нам зеленый сигнал, и, если случится прокол, он об этом позаботится. А дураку Шульцу давно причитается.

– Ну ладно, но ты поговори с Веббером и выясни, не сможет ли он отыскать для нас что-нибудь о Хэммонде.

Он задумчиво посмотрел на меня, собрал бумаги и направился к двери.

– Слушай, Стив, плюнь-ка сейчас на все и пойди домой отлежись.

Когда он ушел, я вынул из магнитофона ленту, сунул кассету в карман, а фотографию положил в портфель. Потом зашел в приемную к Джин.

– Я иду домой, Джин. Похоже, у меня начинается грипп. Если будет что срочное, позовешь Уолли.

Она озабоченно посмотрела на меня.

– У вас дома есть аспирин?

– Конечно. Завтра я наверняка буду в порядке. – Я вышел в коридор. Дверь Уолли была открыта, и я заглянул к нему:

– Я иду домой, в случае чего позвони мне, пожалуйста.

– Ничего здесь не случится. Иди побыстрее и ложись в постель.

Я поколебался немного, но потом все же не удержался и спросил:

– Уолли, Ширли ходит делать покупки в универмаге «Белком»?

Ширли звали симпатичную пухленькую жену Митфорда.

– У этих грабителей? – Уолли покачал головой. – Что ты, ведь там все стоит минимум на пятнадцать процентов дороже, чем в любом другом месте в нашей округе. Эта лавочка только для богачей и снобов. Нам, пожалуй, не мешало бы заняться и ими.

– Это стоит иметь в виду. Ладно, пока.

Я спустился вниз на лифте, сел в машину, включил мотор, а потом некоторое время неподвижно сидел, безнадежно уставясь прямо перед собой.

Что делать? К завтрашнему вечеру мне надо достать двадцать тысяч или пленка попадет к Шульцу. Я представил себе арест Линды, представил, какая это будет сенсация и как обрадуются ей мои собратья-газетчики. Чендлер, разумеется, немедленно уволит меня.

Я представил себе наших соседей, качающих головами, а сколько будет разговоров! Впервые с момента женитьбы с Линдой я не жалел, что у нас нет детей.

Но ведь должен существовать какой-то выход.

Мой банковский долг покрыт. Что, если Эрни Мэйхью согласится ссудить мне эти двадцать тысяч? Однако при трезвом размышлении я осознал, что это напрасная мечта. Не исключено, правда, что он одолжит мне тысяч пять, если я выдвину какую-нибудь убедительную причину. Но как достать остальные деньги?

Я вспомнил Лу Мейера, ростовщика, который должен был стать моей следующей мишенью. Мой второй репортер, Макс Берри, уже набросал статью. Мы собирались предать огласке факт, что Мейер требует шестьдесят процентов прибыли. Макс также выяснил детали о методах, какими действуют сборщики Мейера: если какой-нибудь бедняга не мог уплатить больших процентов, эти головорезы избивали его. Мейер, вероятно, дал бы мне в долг на приемлемых условиях, если бы я не стал печатать статью.

Но тут я вспомнил, что Чендлер уже одобрил идею.

Я включил сцепление и поехал домой.

Как я и предполагал, что не застану Линду дома, так и оказалось. Ворота гаража были открыты, а ее «остин» отсутствовал. Я заехал в гараж и посмотрел на часы. Было всего несколько минут седьмого. Потом открыл дверь, ведущую из гаража в дом, и прошел в свой кабинет. Я поставил кассету в магнитофон, фотографию убрал в ящик письменного стола и зашел в туалетную комнату Линды.

Через несколько минут я нашел этот флакон духов. Потом открыл туалетный шкафчик Линды и пересмотрел все эти флакончики и пузырьки, которыми были уставлены полочки. Краденым могло быть все что угодно. Там также стоял большой изящный флакон духов «Джой», а я знал из рекламы, что это самые дорогие духи, какие мужчина может подарить женщине.

Я закрыл шкафчик и пошел на кухню за льдом для виски. Мне срочно требовалось чего-нибудь выпить покрепче.

В кухне царил страшный беспорядок: грязная посуда от обеда была свалена в раковине, на столе стояли остатки курицы, грязная тарелка и прибор. На полу были рассыпаны картофельные хлопья. Я вспомнил, что Сисси должна прийти только завтра.

Вернувшись в кабинет, я приготовил виски и сел за письменный стол. Я сидел и пытался придумать какой-нибудь выход. Признаюсь, меня охватила паника. Я видел, как всё, ради чего я старался и создавал, вся моя жизнь рушится как карточный домик из-за ненасытной жадности моей красивой, но глупой жены. Почему она воровала, как могла вести себя с такой полнейшей безответственностью, ведь должна же она сознавать, что будет означать для нас обоих, если ее схватят за руку?

Я постарался не думать о ней и сосредоточиться на Джессе Горди. Я вспоминал сказанное им, но не мог припомнить точных слов. Поэтому я включил магнитофон и стал слушать.

«ПЛЕНКА, КОТОРАЯ СЕЙЧАС У МЕНЯ С СОБОЙ, НАВЕРНЯКА ДОСТАТОЧНО УБЕДИТЕЛЬНА, ОДНАКО Я ПОКА НЕ ЗНАЮ, СТОИТ ЛИ МНЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПЕРЕДАВАТЬ КАПИТАНУ ШУЛЬЦУ. Я РАССУДИЛ, ЧТО, МОЖЕТ БЫТЬ, СЛЕДУЕТ СНАЧАЛА ПЕРЕГОВОРИТЬ С ВАМИ И ЕЩЕ С НЕСКОЛЬКИМИ ГОСПОДАМИ, ЧЬИ ЖЕНЫ ПОКУПАЮТ У НАС».

Из этого явствовало, что Линда не одна такая. У Горди должны быть и другие жертвы среди наших соседей. У меня пошла кругом голова, когда я стал перебирать в уме знакомые семьи. Митчеллы? Кридены? Или Тиссены? Джилрон? Так я мог продолжать без конца. Все соседи имели множество денег и избалованных жен. Большинство их было гораздо состоятельнее меня, но Линда определенно превосходила их своей разнузданностью. Приходил ли Горди и к ним? Предположим, что крали еще четыре женщины. Если он потребует по двадцать тысяч с каждого, то заработает восемьдесят тысяч – и все ценой короткого визита, угрозы и клочка пленки.

Охваченный внезапной неудержимой яростью, я схватил трубку и позвонил Герману Вебберу.

Сыскное бюро «Алерт» принадлежало Генри Чендлеру, а руководил им Герман Веббер. Он работал в полиции, но ушел, потому что был недоволен медленным продвижением по службе, и основал частное агентство. Он пользовался симпатией полицейских и за короткий срок перетянул к себе пятерых опытных работников. Чендлер финансировал его предприятие и взял Веббера и его пятерых сыщиков под свое покровительство. Веббер также снабжал информацией журнал, пополняя нашу «грязную» документацию. Я не любил его. Он был жестким, скрытным, но доставаемые им факты всегда соответствовали истине. В трубке раздался его резкий, отрывистый голос.

– Веббер.

– Это Стив, Герман. Мне кое-что нужно, чтобы вы сделали.

– Хорошо, давайте, я сейчас запишу.

В этом был весь Веббер. Опытный, практичный, с душой полицейского. Он никогда не принимал задание устно, не записав его на магнитофон.

– Речь идет о Джессе Горди, – сказал я. – Это управляющий универмагом «Белком». Мне нужно знать о нем все, буквально все, даже то, как часто он подстригает ногти, и как можно скорее.

– Ясно. Это будет нетрудно. У меня есть тут материал на него и понадобится только дополнить. Завтра в полдень будет готово.

– Сведения нужны мне к утру.

Он присвистнул.

– Вот это да!

– Я хочу иметь их у себя на столе в десять часов, – сказал я и положил трубку.

Часы показывали двадцать пять минут седьмого. Полистав календарик, я набрал домашних номер Эрни Мэйхью. Трубку сняла Марта, жена Мэйхью.

– Это Стив. Скажите, пожалуйста, Эрни уже вернулся?

– Он только что пошел в ванную, – она засмеялась. – Между прочим, как вы там? Мы вас страшно долго не видели. Что, если нам встретиться на днях? Чем вы заняты в пятницу? Может, придете?

– Хорошо, я поговорю с Линдой. Вы ведь знаете, Марта, мужчины никогда не решают таких вопросов. Может быть, у нее что-то назначено.

– Наверняка намечено! – она снова рассмеялась.

Подошел Эрни и отобрал у нее трубку.

– Привет, Стив!

– Послушай, Эрни, у меня неприятности. Мать Линды нуждается в операции. Извини, что я этим тебя беспокою, но я должен как-то помочь ей. Скажи, ты не мог бы дать мне взаймы пятнадцать Тысяч?

Секунду он молчал.

– Ты хочешь сказать, они нужны тебе для… – Он не докончил фразу, спохватившись, что Марта слушает.

– Да, нужны. Можно было бы оформить в виде ипотеки на дом, Эрни.

Снова наступила короткая пауза.

– Что, если нам поговорить об этом завтра, Стив? Я буду ждать тебя утром в четверть десятого в офисе.

– Хорошо. Но мне хотелось бы иметь представление, можно на это рассчитывать или нет.

– Завтра будет видно. Сумма, которую ты назвал, вряд ли реальна. Но ничего, мы все обсудим. Мне очень жаль, что матери Линды нужна операция.

– Спасибо за сочувствие.

– Значит, завтра увидимся, да?

– Конечно. До свидания, Эрни. – Я положил трубку.

Было слышно, как машина Линды въезжает в гараж.

Я включил настольную лампу, допил виски и стал ждать.

Внизу открылась, а потом захлопнулась дверь. Она даже не потрудилась окликнуть меня и сразу поднялась наверх. Над самой головой я услышал стук ее каблучков, когда она шла в ванную. После недолгой тишины послышался шум спускаемой воды. Я сидел и ждал. Зазвонил телефон. Хотя аппарат стоял у меня под рукой, я не притронулся к нему.

Я слышал, как Линда сняла трубку в нашей спальне. До меня доносилась ее болтовня.

Она вышла на лестницу и крикнула:

– Стив, это Фрэнк, он хотел поговорить с тобой.

Я взял трубку.

– Привет, Фрэнк.

– Привет. Может, придете к нам минут через двадцать? – произнес глубокий баритон Фрэнка Латимера. Я спрашивал себя, ворует ли его жена в универмаге. – Сэлли купила креветок. Мы ждем еще Джека, Сюзи, Мерилла и Мейбл. Ну как, придете?

В кабинет вошла Линда.

– Спасибо, но сегодня нет… никак не можем, – ответил я. – Я, кажется, простудился и хочу пораньше лечь.

Я выслушал его соболезнования и попрощался.

– Какая еще простуда? – Линда сердито смотрела на меня. – Послушай, что за ерунду ты говоришь? И к тому же у нас в доме совершенно нечего есть! Сейчас же позвони ему и скажи, что мы передумали и придем.

– Нам не повредит разок попоститься. Садись, мне надо с тобой поговорить.

– Если тебе не хочется, так я пойду одна! – Она подошла к письменному столу и потянулась к телефону.

Я вынул из ящика флакон с духами и поставил его на стол перед Линдой.