Текст книги "Песочная клетка (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Грэм Баллард

Жанры:

Научная фантастика

Социально-философская фантастика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Назад к карточке книги

Обосновавшись на новом месте, Бриджмен включил магнитофон и прослушал короткое сообщение, продиктованное тем отрывистым голосом, что накануне отдавал приказы смотрителям. «Это майор Уэбстер, заместитель коменданта резервации „Кокоа-Бич“. Согласно распоряжению Антивирусного подкомитета Генеральной Ассамблеи ООН, мы возводим ограждение вокруг береговой зоны. По завершении строительства выход из зоны будет запрещен, а лица, пытающиеся бежать, будут возвращаться в резервацию. Сдавайтесь, пока еще…»

Бриджмен остановил пленку, перемотал катушку и, сердито глядя на аппарат, стер запись. Заставить себя заняться наладкой систем и подключением оборудования не получалось. Некоторое время он бесцельно ходил по комнате, поправляя расставленные вдоль стены архитектурные чертежи. Беспокойство и чрезмерное волнение объяснялись, по-видимому, тем, что он уже давно пытался подавить – без особого, впрочем, успеха – те самые сомнения, о которых напомнил Уэбстер. Выйдя на балкон, он долго смотрел на пустыню и красные дюны, подступившие под самые окна. Этот переезд стал уже четвертым, и череда одинаковых комнат, которые он занимал, представала замещенными, видимыми через призму образами его самого. Их общий фокус, последнее, окончательное определение себя, то, которое он так долго искал, пока что ускользал. Песок безвременья подползал к нему, меняющиеся контуры сжимались теснее, чем любой другой пейзаж, который он искал, чтобы заполнить психологическую пустоту, хороня под собой прошлые неудачи и сомнения, обволакивая их загадочным покровом.

Солнце поднималось все выше, красный песок мерцал и накалялся. Бриджмен знал, что уже никогда не увидит Марс и не отыграется за ту неудачу, но все необходимое для создания копии планеты находилось здесь, в пределах береговой зоны.

Лет пятьдесят назад, когда появились опасения, что бесконечные запуски межпланетных кораблей и космических зондов, а также перемещение на Марс больших объемов всевозможных запасов и оборудования приведут к уменьшению гравитационной массы Земли и смещению ее орбиты ближе к Солнцу, сюда доставили в качестве балласта несколько миллионов тонн поверхностного марсианского грунта.

Хотя толщина снятого слоя не превышала нескольких миллиметров и температура атмосферы повысилась лишь незначительно, кумулятивный эффект перемен выразился в потере тонких слоев внешней атмосферы и утрате радиологической защиты, благодаря которой биосфера и оставалась обитаемой.

В течение двадцати лет флот в составе нескольких огромных грузовых кораблей осуществлял челночные рейсы, сбрасывая доставляемый балласт в прибрежные воды у мыса Канаверал. Одновременно русские заполняли марсианским грунтом небольшой участок Каспийского моря. Предполагалось, что песок будет поглощен водами Атлантики и Каспия, но вскоре выяснилось, что результаты проведенного микробиологического анализа не соответствуют действительности.

На марсианских полярных шапках, где конденсировалась испарявшаяся в атмосферу вода, остатки древней органической материи сформировали верхний грунтовый слой, песчаный лёс, состоящий из фоссилизированных спор гигантских лишайников и мхов, последних живых организмов, обитавших на планете миллионы лет назад. В этих спорах присутствовали кристаллические решетки вирусов, живших некогда на растениях, и теперь остатки их попали на Землю с балластом.

Несколько лет спустя в южных штатах Америки и среднеазиатских республиках Советского Союза, Казахстане и Туркменистане, был отмечен резкий рост заболевания растений: по всей Флориде происходили вспышки мозаичной болезни, высыхали и умирали плантации апельсинов, придорожные пальмы расщеплялись, словно шкурки перезрелых бананов, стебли меч-травы в летнюю жару становились жесткими, как бумажные дротики. За несколько лет весь полуостров превратился в пустыню. Болотистые джунгли Эверглейдса высохли, в оставшихся без воды руслах блестели скелеты крокодилов и птиц, леса окаменели.

Космодром на мысе Канаверал закрыли, а уже через некоторое время были блокированы и эвакуированы курорты Кокоа-Бич, объекты недвижимости в миллионы долларов пришлось отдать вирусу. Влияние последнего – не представляющего, к счастью, опасности для скота – ограничивалось небольшим районом лёса, который, собственно, и послужил его переносчиком, однако, попадая в организм человека и вступая в контакт с определенной бактерией кишечной флоры, он, не причиняя вреда носителю, при повторном попадании в грунт оказывал губительный эффект на растительность не только на мысе Канаверал, но и вдалеке от него.

Хотя ночь и выдалась беспокойной, уснуть не удавалось, и Бриджмен раздраженно включил магнитофон. Спасаясь от смотрителей, в душе он надеялся, что они все же поймают его. Загадочные судороги в ноге имели, скорее всего, психогенный характер. Будучи не в состоянии сознательно принять логику Уэбстера, он смирился бы с пленением как со свершившимся фактом, с благодарностью перенес бы обязательный годичный карантин в отделении паразитологической защиты в Тампе, а потом вернулся бы к карьере архитектора – наказанный, но примирившийся с профессиональной неудачей.

Пока, однако, удобный для капитуляции случай так и не выпал. Трэвис, похоже, догадывался о его двойственных мотивах, и Бриджмен заметил, что ни он, ни Луиза Вудворд ничего не сказали по поводу вечерней встречи.

Вскоре после полудня Бриджмен выбрался на улицу, прошел, бороздя свежие заносы красного песка, по следам, оставленным в переулках Луизой и Трэвисом, и в итоге потерял их на южной окраине города, где песок был другим, более грубым, а мотели утопали среди мелкозернистых дюн. Отказавшись от попыток найти пару, он повернул назад и, проходя пустынными, без теней улицами, то и дело кричал, а потом слушал улетающее и грохочущее между дюнами эхо.

Ближе к вечеру Бриджмен направился на северо-восток, осторожно прокладывая путь через впадины и уклоны, приседая в озерках тени каждый раз, когда ветер приносил издалека звуки работающих по периметру строительных бригад. Зернышки красного песка в огромных котлованах сверкали, словно бриллианты. Тут и там на склонах виднелись ржавые куски марсианских спутников и стартовых ступеней, упавших когда-то в марсианскую пустыню и привезенных потом на Землю. На одном фрагменте, напоминающем вогнутый щит целой секции обшивочной панели, еще можно было разобрать идентификационный номер. Плита стояла в песке вертикально, как дверь, приглашающая в никуда.

Перед закатом Бриджмен добрался до высокого обсидианового зубца, устремившегося в светло-вишневое небо, будто шпиль разрушенной церкви, поднялся по выступающим карнизам и прошелся взглядам по двух– или трехмильной полосе дюн до самого периметра. Озаренные последним дневным светом, металлические решетки отливали розоватым сиянием, словно сказочные ворота на краю зачарованного моря. Забор растянулся по меньшей мере на милю, и вот теперь, у него на глазах, строительный кран поднял громадную секцию, перенес ее и поставил на место. Растягивающееся ограждение уже закрыло собой восточный горизонт, превратив отрезанный марсианский песок в гравий, разбросанный по дну клетки.

Получив предупреждение – болезненное дрожание в икре, – Бриджмен спрыгнул, подняв облако пыли, и, не оглядываясь, поспешил в город между рифов и дюн.

Позднее, когда последние барочные завитки заката погасли за горизонтом, он устроился на крыше и стал ждать Трэвиса и Луизу, нетерпеливо оглядывая пустынные, залитые лунным светом улицы.

Схождение началось вскоре после полуночи, на высоте 35 градусов в юго-западном секторе неба, между созвездиями Орла и Змееносца. Продолжая наблюдать за улицами, Бриджмен не обращал внимания на семь ярких точек, несущихся к нему со стороны горизонта, подобно силам вторжения из глубокого космоса. Ничто пока не указывало на то, что их орбитальные дороги скоро пересекутся; спутники двигались так, словно были вместе всегда, в той плотной конфигурации, которую Бриджмен знал с детства, как утраченную зодиакальную эмблему, некое обособленное, сдвинутое с небесной сферы созвездие, отчаянно стремящееся вернуться на прежнее место.

– Трэвис! Чтоб тебя! – рыкнул Бриджмен и, повернув с балкона, двинулся вдоль перил на крыше высотки. Поскольку Трэвис и Луиза избегали его, как парии, он был вынужден признать, что уже не является настоящим бичкомбером, и обретался теперь на ничьей земле, между ними и смотрителями.

Семерка спутников приближалась, и Бриджмен мельком взглянул на них. Сейчас они составляли вполне узнаваемую, но необычную конфигурацию, напоминающую греческую букву Х, косой крест с четырьмя капсулами – Конноли, Ткачев, Меррил и Маяковский – на поперечной линии и тремя на продольной – Покровский, Вудворд и Бродиснек. Одни видели в конфигурации серп и молот, другие – орла, третьи – свастику, голубя, ту или иную религиозную или руническую эмблему, но, так или иначе, всем им грозила приближающаяся перспектива сгорания. Они и видны были именно по причине медленного разрушения алюминиевых оболочек; часто указывалось, что земной наблюдатель видит не реальную капсулу, а локальное поле испаренного алюминия и ионизированного газа, перекиси водорода из разрушенных двигателей системы ориентации, тянущееся за капсулой полумильным хвостом. Последний из попавших на орбиту, Вудворд был едва заметным пятнышком света. Корпуса капсул, несших в себе прекрасно сохранившийся человеческий груз, неуклонно разрушались, и широкий веер из серебристых брызг, раскрывшийся за Меррилом и Покровским (1998 и 1999), напоминал трансформирующуюся в новую двойную звезду в центре созвездия. По мере уменьшения массы капсулы опускались все ниже и вскоре должны были коснуться более плотных слоев атмосферы, а затем упасть на землю.

Спутники мчались к нему, и Бриджмен, глядя на них, забыл и про Трэвиса, и про свое недовольство им. Как всегда, этот жутковатый и вместе с тем захватывающий спектакль с участием призрачного конвоя, в очередной раз проносящегося по темному морю полуночного неба, тронул его до глубины души: умершие давным-давно астронавты сходились ненадолго, а потом опять расходились, следуя каждый своим путем, своей траекторией по периметру ионосферы, кромке прилива, грани, отделявшей Земной берег от забравшего их космоса.

Бриджмен никогда не понимал, как Луиза Вудворд может смотреть на это. Однажды, вскоре после прибытия, он пригласил ее в отель, заметив, что оттуда отрывается прекрасный вид на закат, и она резко и с горечью бросила: «Прекрасный вид? Вы хотя бы представляете, каково оно – смотреть на закат, когда ваш муж вертится вокруг Земли в этом гробу?»

Такая реакция была обычной, когда, не сумев пристыковаться к орбитальной платформе, погибли первые космонавты. Позднее была предпринята попытка сбить эти «новые звезды» – тогда всех волновала перспектива увидеть через тысячу лет захламленное космическим мусором небо, – но по прошествии некоторого времени их просто оставили в покое на этом естественном для них кладбище, где они уже формировали свой ритуал движения.

Скрытые завесами поднятой бурей пыли, спутники сияли примерно с той же силой, что и звезды второй группы яркости, помигивая, когда на пути отраженного света появлялись слоисто-перистые облака.

Хвост диффузного света позади Меррила и Покровского, обычно заслонявший другие капсулы, как будто уменьшился в размерах, и Бриджмен впервые за несколько месяцев ясно увидел Маяковского и Бродиснека. Не упадут ли первыми именно Меррил и Покровский? Формация как раз проходила у него над головой, и Бриджмен сосредоточил внимание на центре креста. И тут же, резко вздохнув, удивленно откинул голову – в привычного вида группе явно недоставало одного пятнышка. То, что он поначалу принял за вмешательство пылевых облаков, объяснялось куда проще: одна из капсул – похоже, Меррила, третья в поперечной линии – свалилась с орбиты.

Задрав голову, не отрывая глаз от направляющегося к восточному горизонту конвоя, Бриджмен смещался от одного края крыши к другому – медленно, бочком, обходя ржавые куски неоновой вывески. Теперь, когда хвост капсулы Меррила больше не застилал его, Вудворд сиял намного ярче и яснее и даже как будто занял место последнего, хотя тот не должен был свалиться с орбиты по меньшей мере раньше, чем через сто лет.

Где-то вдалеке зарычал двигатель, а секундой позже с другой стороны донесся слабый женский крик. Бриджмен шагнул к перилам и увидел на крыше высотки, через два дома от него, два силуэта. И тут же Луиза Вудворд вскрикнула снова. Вскинув обе руки, она указывала на небо, и ветер трепал ее длинные волосы. Трэвис пытался сдержать Луизу, и Бриджмен, наблюдая за ними, понял, в чем дело: по всей видимости, несчастная женщина решила, что упавшим астронавтом был не Меррил, а ее муж. Бриджмен перебрался на край балкона и уже оттуда продолжал следить за развитием печальной и трогательной сцены на далекой крыше.

Где-то между дюнами снова заурчал мотор. Не успел Бриджмен обернуться, как небо на юго-востоке расколол сверкающий клинок света. Словно мчащаяся на громадной скорости комета, длиннющий хвост огненных частиц протянулся за ним до самого горизонта, четко выписывая нисходящую траекторию. Отделившись от остальных капсул, уже исчезавших среди звезд в восточной части горизонта, эта была теперь в считаных милях от земли.

Судя по направлению движения, сорвавшийся с орбиты спутник метил в отель. Расширяющаяся корона белого света, словно гигантская сигнальная ракета, озарила крыши зданий, вычертив буквы неоновых вывесок над затопленными мотелями на краю города. Бриджмен метнулся к двери и уже сбегал по лестнице, когда сияние падающего сателлита заполнило мрачные улицы, словно свет тысячи лун. Из своей комнаты, защищенной громадиной отеля, он увидел, как дюны перед ним вспыхнули, будто театральная сцена. Сотнях в трех ярдов от отеля на гребне песчаного холма замер приземистый, в камуфляжной раскраске вездеход; свет его прожектора совершенно растворился в льющемся с неба свечении.

С глухим металлическим стоном охваченный пламенем катафалк мертвого астронавта взметнулся вверх, рассыпая каскад испаряющихся металлических частиц и заливая небо нестерпимым жаром. Отраженная вниз, словно экспресс под прожекторами самолета, длинная полоса света шириной в несколько сотен ярдов устремилась через пустыню к морю. Бриджмен заслонил ладонью глаза, и в этот момент полоса вдруг вскинулась, подброшенная мощным взрывом. Громадная стена белой пыли поднялась в воздух и медленно осела на землю. Грохочущие раскаты, набирая силу, докатились до отеля и, достигнув крещендо, пробарабанили по окнам. Словно эхом большого взрыва несколько мелких взметнулись переливчатыми опаловыми фонтанами. По всей пустыне, там, где упали фрагменты капсулы, вспыхнули недолгие пожары. Затем шум постепенно стих, и в воздухе повисла огромная, напоминающая серебристое покрывало пелена светящегося газа со вспыхивающими и гаснущими в ней частицами.

В паре сотен ярдов от отеля по песку бежала Луиза Вудворд. За ней, отставая шагов на двадцать, следовал Трэвис. Наблюдая за тем, как они то исчезают за дюнами, то появляются снова, Бриджмен вдруг ощутил холодный удар в лицо. Свет из поворотной фары залил комнату. Вездеход двигался прямо к нему, и сидящие на борту смотрители приготовили сети и лассо.

Бриджмен быстро перелез через перила, спрыгнул на песок и побежал к вершине первой дюны. Луч уже искал его, рыская в темноте. Светящаяся пелена вверху понемногу меркла, частички металла постепенно опускались на темный марсианский песок. Вдалеке, между растянувшимися по побережью отелями, еще звучало убегающее эхо.

Через пять минут его поймали. Вместе с Луизой Вудворд и Трэвисом. Капсула при падении сровняла с землей несколько дюн, сформировав мелкую впадину диаметром в четверть мили, на склонах которой сверкали, словно меркнущие глаза, разбросанные частицы.

Вездеход рычал в четырех-пяти сотнях ярдов у него за спиной. Бриджмен перешел на шаг и остановился возле стоявшего на коленях и пытавшегося отдышаться Трэвиса. Неподалеку, растерянно всматриваясь в обугленные куски металла, бегала туда-сюда Луиза. В какой-то момент луч вездехода наткнулся на нее, и она спряталась за дюнами. На лице ее, как успел заметить Бриджмен, застыло выражение безутешного горя.

Трэвис все еще стоял на коленях и, подобрав кусок железа, сжимал его в руках.

– Трэвис, ради бога, да скажи ты ей! Это наверняка капсула Меррила! Вудворд все еще в небе!

Трэвис молча и пристально посмотрел на Бриджмена. Болевой спазм расщепил губы, и Бриджмен вдруг понял, что кусок железа мерцает жаром.

– Трэвис! – Он попытался развести его руки и ощутил едкий, вонючий запах горящей плоти.

– Оставь ее в покое. – Трэвис оттолкнул его. – Уходи со смотрителями!

Бриджмен отступил от приближающегося вездехода. Луч фары шарил по впадине в тридцати ярдах от него. Луиза продолжала искать что-то между дюнами. Трэвис не сдвинулся с места, а когда смотрители спрыгнули с машины и двинулись к нему со своими сетями и лассо, поднял окровавленные руки, сжимая, словно кинжал, стальной шип. Во главе смотрителей, единственный без маски, шел подтянутый, аккуратный мужчина с серьезным, напряженным лицом. Бриджмен понял, что это и есть майор Уэбстер и что смотрители знали о предстоящем падении капсулы и надеялись захватить их, в первую очередь Луизу, раньше.

Бриджмен побрел назад, к дюнам в конце впадины. Подходя к вершине, он зацепился ногой о какую-то полукруглую пластину и сел на песок. Пластина определенно была частью контрольной панели с сохранившимся корпусом.

Поблескивающая пелена пара сдвинулась к северо-востоку, и отраженный свет падал на заржавевшие конструкции бывшей стартовой площадки мыса Канаверал.

На несколько секунд порталы и краны окутались серебряным блеском, преображенные испарившимся телом мертвого астронавта, рассеявшегося над ними в прощальном жесте, вернувшегося навсегда туда, откуда он столетие назад начал путь к смерти. Потом они снова погрузились в свои грубые, шероховатые тени, и покров соскользнул, как призрак, к морю, едва отличимый от сияния звезд.

Внизу, окруженный смотрителями, сидел на земле Трэвис. Словно обезумевший краб, он дергался то туда, то сюда и швырял в смотрителей пригоршни зараженного вирусом песка. Прижимая к лицу маски, смотрители окружали его, держа наготове сети и лассо. Другая группа медленно подступала к Бриджмену.

Бриджмен взял пригоршню темного марсианского песка возле инструментальной панели. Мягкие, поблескивающие кристаллы согрели ладонь. Перед его внутренним взором еще лежал укрытый серебром стартовый комплекс на другом берегу залива, забавный мираж, почти идентичный спроектированному им давным-давно марсианскому городу.

Пелена растворилась над морем. Бриджмен окинул взглядом разбросанные по склонам обломки капсулы Меррила. Высоко в западной части неба, между Пегасом и Лебедем, сверкал далекий диск планеты Марс, долгое время служивший и для него самого, и для мертвого астронавта символом неудовлетворенных амбиций. Копию той планеты, пассивно лежавшую вокруг него, остужал гулявший по песку ветер, и он наконец понял, зачем приехал сюда и почему не смог уехать.

В стороне, шагах в двадцати, Трэвис, как дикая собака, бился в центре опутавших его сетей. Луиза Вудворд бежала между дюнами к морю, следом за исчезающим газовым облаком.

Словно получив доступ к новообретенной уверенности, Бриджмен ударил кулаком по темному песку, основательно погрузив в него руку. Кусок раскаленного металла от капсулы Меррила обжег запястье, соединив его с духом умершего астронавта. Разбросанный по марсианскому песку Меррил в некотором смысле все же достиг Марса.

– К черту! – торжествующе крикнул Бриджмен за мгновение до того, как лассо смотрителей сдавили его шею и плечи. – Мы сделали это!