Текст книги "Между Рассветом и Закатом (ЛП)"

Автор книги: Джейми Шлоссер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Annotation

Любовь к врагу – величайшее из всех проклятий.

У меня проблема. Большая проблема – с горой мускул, облачённой в узкие кожаные штаны, с длинными чёрными волосами и кристально-голубыми глазами.

Кирит – король Царства Ночи. Заклятый враг моего отца. И мой возлюбленный.

Я – Зелла, принцесса из Царства Дня. Наше королевство пережило немало бед, но если отец не одобрит мою свадьбу с Киритом, следующим телом в гробу окажется моё.

Если нас разлучат, мы оба умрём – медленно, мучительно, когда любовь превратится в безумие. Судьба не терпит, когда истинную пару держат порознь.

Но отцу всё равно. Он предпочёл заточить меня в башне, чем позволить соединиться с тем, кто рождён, чтобы стать моей второй половиной.

Когда Кирит приходит спасти меня, я понимаю: вместе мы справимся с чем угодно.

Но старые войны не забыты, и грехи прошлого возвращаются, чтобы преследовать нас, ставя под удар не только наше будущее, но и судьбы тех, кого мы любим больше жизни.

Между Рассветом и Закатом рождается история, которую невозможно забыть.

Джейми Шлоссер

Посвящение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Внимание!!!

Продолжение истории Киарана в книге:

Об авторе

Джейми Шлоссер

Между Рассветом и Закатом

Между Рассветом и Закатом, приквел

Оригинальное название: Jamie Schlosser – Between Dawn and Dusk (Between Dawn and Dusk#Preque)

Перевод: Solitary-angel

Корректор: Solitary-angel

Вычитка: Hope

Худ. оформление: Solitary-angel

Новеллы переведены специально для сайта WorldSelena

Аннотация

Любовь к врагу – величайшее из всех проклятий.

У меня проблема. Большая проблема – с горой мускул, облачённой в узкие кожаные штаны, с длинными чёрными волосами и кристально-голубыми глазами.

Кирит – король Царства Ночи. Заклятый враг моего отца. И мой возлюбленный.

Я – Зелла, принцесса из Царства Дня. Наше королевство пережило немало бед, но если отец не одобрит мою свадьбу с Киритом, следующим телом в гробу окажется моё.

Если нас разлучат, мы оба умрём – медленно, мучительно, когда любовь превратится в безумие. Судьба не терпит, когда истинную пару держат порознь.

Но отцу всё равно. Он предпочёл заточить меня в башне, чем позволить соединиться с тем, кто рождён, чтобы стать моей второй половиной.

Когда Кирит приходит спасти меня, я понимаю: вместе мы справимся с чем угодно.

Но старые войны не забыты, и грехи прошлого возвращаются, чтобы преследовать нас, ставя под удар не только наше будущее, но и судьбы тех, кого мы любим больше жизни.

Между Рассветом и Закатом рождается история, которую невозможно забыть.

Посвящение

Спасибо Тине. Ты лучшая соратница, читатель и подруга!

Глава 1

~ Зелла ~

 Шаги, шаги и ещё раз шаги. Это всё, что я могу делать, пока жду, когда моя сестра вернётся из Рассвета и Заката с письмом от моего возлюбленного.

Листка бумаги с несколькими словами на нём недостаточно, но пока придётся довольствоваться и этим.

Мои розовые тапочки тихо шаркают по каменному полу, когда я пересекаю спальню. Я прижимаюсь ухом к деревянной двери, надеясь что-нибудь услышать. Что угодно.

Но в ответ – тишина.

Я снова дёргаю дверную ручку, но она заперта, как и весь прошлый месяц – с тех пор, как Кирит попросил моего отца одобрить нашу свадьбу. После категорического отказа отец решил, что лучшим решением будет изгнать Кирита из Царства Дня и запереть меня в моей комнате на неопределённый срок.

«Король Кирит был нашим врагом», – заявил он. – «Царство Ночи хочет отомстить нам. Они хотят одолеть нас, захватить наш дом, завладеть нашим солнцем, нашей водой – всеми нашими драгоценными ресурсами. Конечно же, они хотят заполучить и принцессу».

Отец уверял, что Валора не так уж велика, а Кирит стремится править всеми королевствами – Ночью, Днём, Рассветом и Закатом, а также Бескрайним морем, окружающим материк.

Я и не ожидала ничего иного от безумного, одержимого галлюцинациями фейри. Паранойя полностью овладела его разумом. Рациональное мышление утрачено.

Отец изменился с тех пор, как семь лет назад умерла мама. Таинственная чума, охватившая наше королевство, была жестокой и порочной: она поражала только взрослых женщин и почти не оставляла выживших. При девяностопятпроцентной смертности у нас были все основания полагать, что Зефина тоже не переживёт болезнь. Тогда ей было всего двадцать один – возраст, едва достигший зрелости. Возможно, это её и спасло.

Или, может быть, её спасла моя постоянная забота.

Я была слишком мала, чтобы заразиться, поэтому оставалась с матерью и сестрой пять дней подряд, пока лихорадка опустошала их тела. На шестой день мама скончалась, а отец прижимал её руку к своей груди, будто мог удержать её здесь, если будет держать достаточно крепко.

Она была его суженой. Его душа была связана с ней – и теперь, когда её нет, его сердце привязано к пустоте.

Он лишится рассудка.

В конце концов. Медленно. Мучительно.

Разлука с любовью всей его жизни приведёт его к невыносимым страданиям, пока он либо не покончит с собой, либо его не убьют.

Вот почему я не понимаю, как он мог разлучить нас с Киритом. Отец знает, что это значит. Неужели он хочет, чтобы я была такой же несчастной, как он?

Может быть, он провоцирует короля Царства Ночи, ища быструю смерть.

Но Кирит никогда не причинит вреда моей семье. Он благородный мужчина и великий король. Он будет лучшим отцом для наших детей.

Если я когда-нибудь смогу выбраться отсюда.

Я прижимаю ладонь к ноющей груди. Чувствую пустоту внутри. Каждый вдох не приносит облегчения. Еда кажется безвкусной, а любимые прежде занятия – бессмысленными.

Пока я медленно направляюсь к кровати, мой взгляд падает на вязание, лежащее на кресле у зарешеченного окна. Несколько лет назад я начала делать детское одеяльце – оно занимало меня, пока я ждала совершеннолетия. Я почти закончила его, когда все мои надежды и мечты рухнули.

Я не прикасалась к нему уже несколько недель. Один только взгляд на него вызывает болезненный спазм в сердце. Безнадёжность переполняет меня, и я падаю обратно на мягкий матрас.

Пальцы покалывают и подёргиваются, пока я борюсь с желанием воспользоваться своим даром.

У меня подходящий дар для принцессы Царства Дня – владение огнём. В моих руках сила солнца. Я могла бы сжечь этот дворец в любой момент, но тогда разрушу единственный дом, что у меня остался, и подвергну опасности бесчисленное множество подданных.

И вот я сижу здесь, жду, когда мне принесут еду. Калла, моя личная служанка, раз в день наполняет ванну и помогает переодеться. И хорошо – ведь у меня нет сил заботиться о себе.

Единственное, чего я жду с нетерпением, – это возвращение Зефины после нашей ежемесячной торговой сделки с Царством Ночи.

Четыре года назад это стало моей обязанностью – присутствовать на сделке, чтобы гарантировать её честность. Два соперничающих королевства договорились, что в качестве залога будет выступать представитель каждой королевской семьи. На всякий случай.

Я самая младшая из четверых наследников, поэтому выбор пал на меня.

Раз в месяц я отправлялась в Рассвет и Закат – волшебную полосу земли между Ночью и Днём. Будучи нейтральной территорией, она была идеальным местом для встреч.

Горькая улыбка появляется на моих губах, когда я вспоминаю, как впервые увидела великого и могучего короля Кирита. Это была буквально любовь с первого взгляда – для нас обоих.

Один взгляд, и мы оба поняли, что суждены друг другу.

Но мне было всего семнадцать – слишком юный возраст для брачных отношений.

Поэтому мы были терпеливы, и наши ухаживания оставались целомудренными. Мы крали моменты невинности, обменивались страстными взглядами, узнавали друг друга.

Кирит осыпал меня дарами: драгоценностями, цветами из Царства Ночи и звёздной пылью с гор Царства Снов. А я подарила ему четыре литра дневной воды – редчайшего ресурса для королевства, где никогда не восходит солнце. Смешанная со звёздной пылью, она создаёт яркий свет, горящий годами.

Но важнее всего – обещания, которые мы дали друг другу. Так много обещаний: жениться, завести детей, вместе править Царством Ночи.

Это было самое долгое и прекрасное ухаживание в моей жизни. Когда мне исполнился двадцать один год, мы подумали, что ожидание наконец закончилось.

Как же мы ошибались.

Я до сих пор помню гнев и замешательство на лице Кирита, когда ему сообщили, что я обещана другому. Для меня это тоже стало шоком. Оказалось, один из советников отца потерял жену во время чумы, и отец устроил этот брак без моего согласия.

«Я скорее умру, чем стану заменой для чьей-то покойной супруги», – и в тот день я сказала именно эти слова.

Воспоминание о том, как меня силой отрывали от Кирита, до сих пор эхом звучит в моей голове. Я закрываю глаза, пытаясь заглушить этот душераздирающий крик.

Больше всего я сожалею, что мы так и не поцеловались. Мы хотели дождаться подходящего момента.

Теперь я понимаю – подходящим был любой.

Мысли прерывает знакомый звук. Я вскакиваю с кровати, осознавая, что это – шаги. Быстрые, тихие.

Ключ поворачивается в замке с металлическим щелчком, и в комнату вбегает Зефина.

Прежде чем Калла успевает закрыть дверь, сестра протягивает ей золотую монету.

– За твоё молчание, Калла. Пожалуйста.

– Ты его видела? – я подбегаю к Зефине, не давая ей и слова сказать.

– Да, видела, – она склоняет голову набок. – Он немного пугающий. Эти длинные волосы, мускулы… и вся эта чёрная кожа. Чёрная кожа, Зелла, – подчёркивает она.

Я мечтательно вздыхаю. Она лишь перечисляет некоторые из моих любимых черт Кирита.

В Царстве Дня из-за жары здесь предпочитают тонкие ткани и светлые цвета, а мужчины обычно коротко стригутся. Зефина никогда раньше не видела жителей Царства Ночи – неудивительно, что их суровый облик её напугал.

– Он до глубины души благороден, – защищаюсь я. – Даже не поцеловал меня тайно, чтобы не запятнать мою честь.

Лицо Зефины смягчается.

– Это очень мило с его стороны.

– Ну и где же он? – я нетерпеливо машу рукой, когда она достаёт из кармана светло-голубого платья конверт.

– Я сделала всё, как ты просила, – говорит она, вкладывая его мне в ладонь. – Попросила его написать тебе записку.

Я собираюсь открыть конверт, но замечаю, что восковая печать уже сломана.

– Ты читала?

– Конечно, – отвечает Зефина с ухмылкой.

Я закатываю глаза, но не трачу время на злость. Выхватываю записку и разворачиваю её.

На ней всего одна строчка:

«От рассвета до заката, от заката до рассвета – я больше никого не полюблю».

– Брачный обет, – шепчу я.

Бросив растерянный взгляд на Зефину, переворачиваю листок, надеясь найти продолжение. Но он пуст.

– Зачем он это написал? Чтобы обет сработал, его нужно произнести вслух. Это ничего не значит.

– Я думаю, это прекрасно, – отвечает Зефина. – Ты просто раздражена, потому что находишься вдали от своей второй половинки.

Раздражена – это ещё мягко сказано.

– В яблочко! Сразить их! – вырывается у меня.

– Зелла, – предостерегающе произносит Зефина, отступая на шаг.

Запретная ругань фейри вызывает вокруг меня статическое электричество. Волосы взмывают в воздух, и хотя Зефина отходит подальше, это не спасает её от разряда.

– Что за сквернословия! – восклицает она, встряхивая рукой, чтобы избавиться от искры. – Ты никогда раньше не ругалась.

Она права. Я всегда была хорошей девочкой. И что мне это дало? Пожизненное заключение.

«Сразить» – одно из худших слов, которые я могла бы произнести, и за последний месяц я делала это слишком часто.

Когда-то давно в одного волшебника-фейри ударила молния. Это не убило его – для нас такое количество электричества не смертельно, – но вызвало временный паралич и лишило способности летать. Падение с небес, как говорят, было мучительным. Испытав такую боль, волшебник в ярости наложил на слово заклятие, превратив его в источник статического разряда.

Сила заклинания зависит от того, насколько страстно произнесено слово. А я, несомненно, вложила в него всё своё раздражение.

– Прости, – говорю я, осознавая, что извинение перед сестрой – единственное правильное, особенно если моя вредная привычка причинила ей боль, пусть и незначительную.

Она прощающе хлопает меня по плечу.

– Я подумала, может, ты поймёшь записку Кирита лучше меня. В конце концов, ты его знаешь.

Я ломаю голову, пытаясь осмыслить смысл этих слов. Может, это продолжение наших клятв? Или… прощание?

– Он казался расстроенным? – спрашиваю я, глядя в фиалковые глаза Зефины – точно такие же, как мои.

Она пожимает плечами.

– Как ни странно, нет.

– Нет? – хмурюсь я. – Совсем?

Она качает головой.

– Общение было приятным. Он улыбался, смеялся со своими людьми, пока они загружали повозку с припасами.

Улыбался? Смеялся? Как это возможно?

Гнев вспыхивает во мне. Я застряла здесь, тоскую и плачу, а он – веселится где-то там с друзьями?

Я даже не замечаю, как в моих руках вспыхивает огонь. Только когда Зефина выхватывает у меня пылающий листок, я осознаю, что сжигаю письмо. Она быстро тушит пламя руками и кладёт частично обгоревшую записку на комод.

– Послушай, – тихо говорит она. – Ты же знаешь, ему тоже больно. Просто он не показывает свою слабость…

– Если он способен это скрывать, – я хватаюсь за ноющую грудь, – значит, он не чувствует того же, что и я. Я не могу думать ни о чём другом. Он заполняет мои сны, каждую мысль наяву…

Моя тирада обрывается. В жилах разгорается пламя, но не от дара и не от ругательства.

Нет. Я знаю это чувство.

Осознание.

Близость.

– Кирит, – выдыхаю я и подбегаю к окну.

Я на четвёртом этаже, отсюда открывается вид на дворцовый сад и окрестности.

Во дворе я замечаю брата – Зарида. Его светлые волосы сверкают под солнцем, пока он прогуливается с какой-то ничего не подозревающей девушкой у большого фонтана. Он флиртует с ней, пытаясь, вероятно, уговорить её переспать.

Как будто ему нужно для этого стараться.

Типично.

Ждать свою суженую – нелегко. Это требует терпения, и некоторые фейри выдерживают столетия. Но другие живут так, будто сами управляют судьбой. Мой брат слишком горд, чтобы позволить кому-то или чему-то решать за него, и потому спит с любой женщиной, которая взглянет в его сторону.

Я перевожу взгляд на дорогу, ведущую в Хейлин, но не вижу каравана из Царства Ночи. Несколько путников отходят от замка, один из друзей отца едет верхом, солдаты стоят на постах.

Всё как обычно.

Но сердце бешено колотится, будто просыпается впервые за несколько недель.

И вдруг дневной свет наших двух солнц тускнеет – с востока надвигаются грозовые тучи.

Когда молния ударяет в фонтан, я вздрагиваю от ослепительной вспышки. Зарид выкрикивает пару грубых ругательств – вероятно, неплохо «подзаряжая» свою спутницу статическим разрядом.

У меня вырывается радостный визг.

Мой суженый спешит ко мне.

Я знаю, что это Кирит. Он управляет погодой. У нас не бывает гроз. Иногда идёт дождь – и то редкость. Но чёрные тучи? Никогда.

– Быстрее! – говорю я Зефине. – Помоги мне собраться.

Сбегав в ванную, она кидает мне кусочек любимого мыла и чистое бельё.

Из сумок у меня только небольшой светло-коричневый кожаный саквояж. Я спешно запихиваю туда всё необходимое, добавляю украшения, подаренные Киритом, его письмо и недовязанное детское одеяльце.

Жёлтая пряжа занимает слишком много места – для одежды не остаётся ни клочка. Ну что ж. Я опускаю взгляд на своё розовое платье. По крайней мере, на мне один из лучших нарядов.

Я беру корону с туалетного столика и надеваю на голову. В зеркале серебряное кольцо на фоне моих светлых волос выглядит просто, но благородно. Оно не изысканное, зато бесценно – подарок матери перед смертью.

Снаружи уже темно, как ночью. Гром гремит, и я чувствую, как Кирит приближается.

Зная, что времени мало, я хватаю Зефину за руки.

– Пойдём со мной.

Она смотрит на меня с извиняющимся выражением:

– Я не могу оставить отца.

– Он и тебя за кого-нибудь выдаст замуж, – предупреждаю я. – Ты этого хочешь?

Она пожимает плечами, будто это неважно.

– Я не молодею, Зелла. Я хочу родить детей, пока не истёк мой век.

Фертильность у фейри – прихотливая вещь. Вероятность зачатия от мужчины, который не является твоим суженым, невелика. А если ждать, пока она иссякнет к сорока пяти, – то и вовсе сведётся к нулю.

Мужчины могут зачать даже в десять тысяч лет, а вот женщины… ограничены.

Зефина выбирает семью вместо любви всей жизни. Это её право.

Я должна уважать его.

Отпустив руку, я обнимаю сестру.

– Я люблю тебя, – говорю хрипло, не зная, увижу ли её когда-нибудь снова. – Постарайся убедить отца позволить тебе поехать с нами на торги в будущем. Может, нам удастся свидеться.

Когда она отстраняется, в её глазах страх и тревога.

– Не знаю, будут ли вообще торги. Ты же понимаешь: если Царство Ночи похитит тебя, мир между нашими королевствами рухнет.

Я не думала об этом. Честно говоря, сейчас я не способна думать ни о чём, кроме него. Кирит – это всё, что имеет значение. Это наша связь. Мы не можем бороться с ней.

– Я не хочу начинать войну, – шепчу я.

– Зелла, – говорит Зефина надломленным голосом. – Я видела, как умерла мама. И вижу, как отец с каждым днём слабеет. – По её щеке скатывается слеза. – Я не хочу, чтобы то же случилось и с тобой. Ты должна идти.

Её плач вызывает мой. Я вытираю мокрые щёки.

– О, Финни… – так я звала её в детстве. Несмотря на разницу в семь лет, мы всегда были близки.

Зарид, которому тогда было двенадцать, никогда не был добр: подшучивал над нами, дразнил, а повзрослев – стал только жёстче. Жаль, что Зефина не родилась первой: из неё вышла бы прекрасная королева.

– Это не твоя вина, – говорит она, глядя в окно, где сгущается туман. – Да, отец будет в гневе. Да, будет ответный удар. Но единственная альтернатива – твоя смерть от горя. – Она крепко берёт меня за плечи, наши взгляды встречаются. – Иди. Будь достойной королевой, которой ты рождена.

Я шмыгаю носом.

– Стану. Клянусь.

Сердце трепещет, скрепляя мои слова магическим обещанием. Нерушимой клятвой, которую я обязана сдержать.

Ветер с силой бьёт в окна, дребезжит стекло, сотрясается пол.

И я знаю – время пришло.

Он здесь.

Глава 2

~ Кирит ~

Срочность, которую я испытываю, мешает мне сдерживать силы. Я не хочу уничтожать город. Всё, чего я хочу, – это вернуть свою пару и отправиться в путь.

Но я никогда прежде не знал такой ярости. Эта жгучая потребность внутри меня…

Разлука с Зеллой – это всё равно, что вырвать сердце из груди. Словно потерять самого себя. Без неё я не знаю, кто я. Я пустой сосуд, плывущий по течению жизни, не присутствуя в ней полностью.

Я прожил сто девяносто семь лет, но не был по-настоящему живым, пока не встретил её. Весь последний месяц мне приходилось притворяться, что со мной всё в порядке, что я компетентный и надёжный король, а не безумец на грани срыва.

Надо мной сверкают молнии, когда я лечу в Хейлин вместе с облаками. Они скрывают меня, пряча от встревоженных дворян внизу. Сквозь раскаты грома я слышу их испуганные крики и предупредительные возгласы. Они не понимают, что происходит. Обычно в Царстве Дня хорошая погода; на мой вкус здесь жарко, даже слишком. Я привык к свежему осеннему воздуху Царства Ночи – моему дому. Скоро это будет и дом Зеллы.

Хотя я не вижу дальше, чем на несколько метров, я знаю: замок где-то рядом. Я определяю расстояние по шуму ветра, отражающегося от камня.

К тому же близость Зеллы действует на меня как наркотик. Я следую за этим электрическим ощущением, зная, что оно ведёт меня к моей возлюбленной.

Взмахнув крыльями, я замедляю полёт и разгоняю туман. Когда он рассеивается, я вижу её. Она в своей спальне: прижимает руки к оконному стеклу и улыбается мне. Она бледнее, чем в последний раз, когда я видел её. Под глазами тёмные круги – словно она не спала. Щёки впалые – словно она не ела. А судя по железным решёткам на всех её окнах, можно с уверенностью предположить, что её держат пленницей в собственном доме.

Мой гнев вспыхивает. С ней плохо обращались и держали под замком. Если бы она пыталась сбежать через окно, железо сильно обожгло бы её. Я осматриваю открытые участки кожи её рук, груди и лица. Никаких ран. По крайней мере, она выглядит целой и невредимой.

Рядом с ней – её сестра, и они очень похожи: длинные светлые волосы и яркие фиалковые глаза. Мы с Зефиной говорили всего несколько часов назад, но мне пришлось сохранять невозмутимый вид – я не хотел раскрывать свои планы. Я также знал, что она прочитает мою записку, поэтому написал зашифрованное письмо.

– Я люблю тебя, – беззвучно шепчет мне Зелла.

Я прижимаю руку к сердцу. Это тот же знак, который я подавал ей каждый месяц, когда нам приходилось расставаться. Это её сердце. Оно бьётся только потому, что она существует. Я собираюсь спросить, может ли она улизнуть, когда обе девочки вздрагивают от громкого стука в дверь спальни. Они переглядываются, широко раскрыв глаза от страха, и бросаются к кровати. Изо всех сил тянут по полу массивную раму с балдахином, чтобы она перекрыла единственный выход или вход.

Что ж, думаю, пойдём трудным путём.

– Отойдите и спрячьтесь! – кричу, указывая Зелле на дальний конец комнаты.

Сестры забиваются в угол и прижимаются друг к другу. Шум по ту сторону двери продолжается; звучит так, будто её выбивают тараном. Я слышу отчётливый треск дерева. Нужно поторопиться.

Вращая рукой по кругу, я приказываю небу закружиться. Образуется циклон, и рёв становится оглушительным. Тонкий хвост опускается вниз, танцуя взад-вперёд в сторону замка. Мои тёмные волосы развеваются, когда ветер усиливается, и мне приходится чуть изменить угол наклона крыльев, чтобы меня не унесло. Держу их горизонтально, использую силу циклона, чтобы зависнуть на месте.

Стиснув челюсти, я сжимаю губы в тонкую линию и направляю силу в нужное место. Мне нужно быть точным: один промах – и я могу причинить боль своей суженной. Приготовившись к разрушениям, щёлкаю пальцем и отталкиваю хвост к дальней стене комнаты Зеллы.

Звук такой, будто сокрушительный снаряд бьёт по крошащемуся камню. Стекло трещит и рассыпается. Железо стонет, сгибаясь. Но это длится ровно столько, сколько нужно, чтобы Зелла смогла вырваться.

Когда пыль рассеивается, я позволяю буре немного утихнуть. В следующий миг вижу её, и нас уже ничто не разделяет. Взгляд Зеллы встречается с моим; она ещё раз обнимает сестру и, не колеблясь, прыгает ко мне. Её кожистые, перламутровые крылья расправляются, ноги отрываются от неровного пола – я лечу вперёд, чтобы подхватить её.

Наши тела сталкиваются, и нас кружит в воздухе.

Зелла мелодично смеётся и улыбается, когда её губы встречаются с моими.

Я поражён внезапностью поцелуя, но не могу винить её за нетерпение – нам следовало сделать это давно. Расслабляясь, я углубляю поцелуй, наслаждаясь мягкостью её губ. Моё сердце сжимается, когда её язычок выскальзывает наружу, сплетаясь с моим.

Её тепло. Её вкус – ни с чем не сравнимы.

Мой член отвечает, напрягаясь в штанах. Я наклоняюсь к её губам, углубляя контакт. Она стонет. Рыча, я вонзаю пальцы в её талию, сминая в кулаках шелковистую ткань платья.

Я даже не осознаю, что мы опускаемся на землю, пока не слышу шаги. Их много. Смотрю вниз и понимаю: мы всего в девяти метрах от вымощенного камнями двора, и к нам со всех сторон бегут толпы солдат. Многие расправили крылья и держат оружие в руках, готовые к бою.

– Держись за меня, – приказываю я.

Зелла подчиняется, обнимая меня за шею. Поднимаясь всё выше, я возвращаю бурю. Сильный ветер у земли не позволит никому летать и преследовать нас. Облака скроют наше местоположение, но сначала надо подняться над ними. Зелла ахает, когда туман рассеивается, и бросает взгляд на пелену тумана внизу. Над нами чистое голубое небо; Зелла машет крыльями и отстраняется от меня.

Взявшись за руки, мы летим на восток, направляясь в Рассвет и Закат, где я намереваюсь сделать её моей во всех смыслах.

Глава 3

~ Зелла ~

Мы не успеваем уйти далеко, как в правом крыле вспыхивает резкая боль. Вскрикнув, я спотыкаюсь и начинаю падать. Расширенными от страха глазами наблюдаю, как Кирит стремительно уменьшается внизу. Он ныряет вниз, хватает меня за запястье, его брови нахмурены от замешательства.

Когда я пытаюсь расправить крыло, мы оба видим железную стрелу, пронзившую его.

Я не могу летать. Только не сейчас.

Но это – не самая большая наша проблема.

Несколько лучших лучников моего отца прорвали облачный покров со своими луками и стрелами. Я узнаю их и чувствую укол предательства. Они стреляли в меня – и это не было ошибкой. Их цель всегда точна. Они хотели ранить меня.

Эти мужчины знают меня с детства. У них самые сильные крылья – длина оперения вдвое больше, чем у меня, что даёт им преимущество в скорости и манёвренности.

Не все крылья фейри одинаковы: у одних они переливаются, прозрачные, как у насекомых; у других – кожистые, как у меня и Кирита, разных форм и оттенков.

А у некоторых – покрытые перьями. Возможно, это делает их полёт легче, но ставит в невыгодное положение, когда они сталкиваются с моей силой – огнём.

Перья легко воспламеняются.

С рыком ярости Кирит прижимает меня к себе одной рукой. Взмахнув другой, он выпускает молнию в сторону солдат. Разряд распадается на несколько ветвей, поражая троих из четырёх. Они падают на землю.

Поражённые фейри, вероятно, сломают себе пару костей при приземлении, но серьёзных повреждений не получат.

Не могу сказать того же об оставшемся лучнике, который в этот момент вкладывает следующую стрелу в лук.

Его зовут Седрик. Он заплатит за то, что ранил меня.

Крыло за крыло.

Кирит поворачивает нас так, что оказывается передо мной, готовый защитить меня любой ценой. Я чувствую, как его сила растёт вокруг нас, когда он призывает молнии.

Но в этом нет нужды. Седрик – мой.

Я смотрю на него, сдерживая ярость. Наши взгляды встречаются, и он осознаёт свою ошибку – на долю секунды позже, чем нужно.

Сосредоточившись на цели, я посылаю мысленный заряд жара прямо в его правое крыло.

Перья цвета слоновой кости вспыхивают, и через секунды превращаются в чёрный пепел. Лук выпадает из его рук, и воздух пронзает отчаянный крик. Седрик пытается удержаться в воздухе, размахивая единственным уцелевшим крылом, но лишь теряет равновесие, вращаясь и падая вниз, оставляя за собой шлейф дыма.

Я сглатываю, глядя на тёмную спираль, тянущуюся в небо.

Я никогда раньше не использовала свои силы, чтобы причинить вред. Без сомнений, Седрик страдает – и, возможно, пройдут годы, прежде чем его перья отрастут вновь.

– Я не сожалею, – говорю я, поднимая подбородок, чтобы встретиться с Киритом взглядом.

– Хорошо, – ухмыляется он. – Моя порочная королева.

– Моё крыло, – бормочу я с горечью, крепко держась за него, пока Кирит снова взлетает, быстрее, чем прежде.

– Мне не составит труда тебя нести, – его взгляд тревожен. – Сильно болит?

С губ срывается стон, когда боль отзывается в позвоночнике.

– Немного жжёт, – отвечаю я, преуменьшая.

По скептическому изгибу его губ понимаю – он не верит.

– Как только будем в безопасности, я вытащу стрелу, – говорит он. – А пока будь сильной. Ради меня.

Кивнув, я кладу голову ему на плечо и обхватываю его ноги.

Ветер развевает мои волосы, пока мы всё дальше отдаляемся от единственного дома, который я когда-либо знала.

Я думаю о Зефине, о раненых солдатах, о последствиях всего этого.

Не укладывается в голове, что это – реальность. Какой кошмар!

Скорее всего, я больше никогда не увижу сестру. Той жизни, что у меня была, больше нет.

Но когда Кирит целует меня в висок, волна тепла и любви захлёстывает меня, и я понимаю – я лечу навстречу чему-то лучшему.

Глава 4

~ Кирит ~

Зелле нужно, чтобы я был уравновешенным и спокойным. Умом я понимаю это, но мысли о мести терзают меня.

Они пытались оградить её от меня. А когда она ушла по собственной воле – причинили ей боль.

Это лишь две из множества причин, по которым Царство Дня у меня не в почёте. Но поводов ненавидеть их гораздо больше.

Несколько десятилетий назад мои родители отправились в уединённое путешествие в Рассвет и Закат. То, что должно было стать романтическим отдыхом, обернулось трагедией. Их караван попал в засаду, устроенную солдатами Царства Дня. Их убили за «вторжение» – прежде чем они успели представиться как королевская чета.

Я был готов занять место отца и править нашим королевством, но не был готов потерять родителей. Я скучаю по ним каждый день.

Король Зед и королева Линея – родители Зеллы – принесли официальные извинения, сопровождая их оправданиями и опровержениями. Они утверждали, что их солдаты вышли из-под подчинения и были наказаны за свою «ошибку».

Это не было ошибкой. У меня есть основания полагать, что именно они стояли за нападением.

Зелла тогда была ещё младенцем, поэтому не знает, что произошло на самом деле. Да, она осведомлена о смерти моих родителей, но не догадывается, что убийцами были её собственные родственники.

Я не собираюсь ей говорить. Не хочу омрачать её воспоминания о близких. Между ней и её отцом и без того достаточно неприязни.

После убийства моих родителей я ответил жёстко: прекратил любую торговлю и запретил жителям Царства Дня въезд в наши земли. Их армия несколько раз совершала набеги. Многие пытались пробраться к нам, чтобы украсть полуночные розы, звёздную пыль и другие ценные товары.

С нарушителями расправлялись сурово, и даже когда у нас закончилась дневная вода, я не изменил своего решения перекрыть им доступ.

То было мрачное время для Царства Ночи – в буквальном смысле. Без дневной воды наши лампы за несколько лет почти погасли. Но у нас были свечи. Мы справились.

Единственная причина, по которой я возобновил торговлю, заключалась в том, что семь лет назад разразилась эпидемия чумы. Тогда Царство Дня отчаянно нуждалось в наших лекарственных растениях – и я проявил милосердие. Я помог им, отправив даже собственных лекарей.

Тем не менее, они обвинили в болезни нас. Король Зед решил, что я проклял их в отместку, но я бы никогда так не поступил. После смерти его супруги он пригрозил войной моему королевству.

Но война ослабила бы всех, и я встретился с ним лицом к лицу, чтобы сказать это. Они только что потеряли большую часть своих женщин – неужели хотели потерять и мужчин?

Когда я предложил ему помощь в поиске причины и лекарства, он неохотно согласился на перемирие.

Так был заключён мирный договор.

Хотя с обеих сторон оставались обида и недоверие, я благодарен, что это случилось.

Так я и познакомился с Зеллой.

Теперь очевидно, что ненависть короля Зеда ко мне так и не угасла. И сказать, что я тоже его недолюбливаю, – значит ничего не сказать.