Текст книги "Аркан душ (СИ)"
Автор книги: Джейд Дэвлин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Или я схожу с ума, или это мой муж. Мой муж!
Сердце колотилось где-то в горле, во рту пересохло, а перед глазами мелькали противные обморочные мурашки. Меня так трясло, что я, похоже, прослушала все самое главное и немного очнулась только тогда, когда вдруг обнаружила, что орки отвлеклись от своего обсуждения и смотрят... на меня. Опять. Все. И муж... Лешка в том числе. Я уже почти... почти уверена, что это он!
– Эта женщина – гарантия моей безопасности на переговорах, – медленно проговорил орк... муж, обращаясь к сдержанно зашумевшему залу. – Я пойду на встречу с эльфийскими посланниками, и член высшего совета Хэльерэль будет вынужден сам обеспечивать мою безопасность. Потому что проведенный ритуал сделал его доступным для нашей магии через эту женщину. Без нее наше положение было бы слишком уязвимо, поскольку длинноухим верить нельзя, и риск того, что переговоры окажутся ловушкой, был бы слишком велик. Смерть единственного оставшегося Боевого Шамана орков слишком на руку первородным. Именно поэтому была проведена рискованная операция и в наше распоряжение...
Он продолжал говорить, для большей убедительности сжимая лежащую на столе руку в кулак каждый раз, когда делал паузу, словно ставя точку в предложении. А я, осмыслив уже сказанное, бессильно обмякла на своем месте.
Я не прошла через ритуал! Я никакая не гарантия! И эльф это прекрасно знает – знает, что никакой власти у орков над ним нет. Мой муж собирается прямиком в смертельную ловушку...
Мне было очень страшно. И разрывало на части – я должна вернуться к детям, а значит, и к эльфу. Но... Лешка... орки... ловушка... сказать им? А меня оставят в живых? А успеет ли вмешаться мой муж, точнее, поверит ли настолько быстро, чтобы успеть вмешаться, если разгневанные степняки решат уничтожить неудачную заложницу на месте? Он здесь командует, но насколько далеко простирается его власть?
Звенело в ушах, противная дрожь сотрясала тело, а у меня было всего несколько минут, чтобы принять решение – я видела, что на переговоры орки собрались идти не когда-то позже, а вот сейчас, из этого зала. И значит...
Как загипнотизированная, я встала со своего места и впилась глазами в лицо мужа. Незнакомое, чужое, нечеловеческое и такое родное одновременно. Охраняющие меня воины заметно напряглись, да и не только они. Лешка, негромко обсуждающий что-то с пожилым седовласым орком, восседающим слева от него, тоже что-то почувствовал, нахмурился, потом обернулся и поймал мой взгляд.
Медленно, как во сне, я подняла сжатую в кулак правую руку к плечу, потом накрыла ее ладонью другой руки, немного неловко перебирая пальцами вниз, к локтю, попеременно выстраивая дорожку из знаков. Немых знаков языка спецназовцев нашего мира, который мы однажды, вскоре после рождения дочери, разбирали вместе, посмотрев какую-то передачу по телеку. Я любопытствовала и приставала, Лешка отмахивался, смеялся и объяснял...
“Опасность. Ловушка. Я тебя прикрываю. Срочное сообщение. Свои.”
Часть 21
Лешка... Лешка это Лешка. Только я, наверное, видела, как расширились его зрачки, как на секунду окаменели массивные плиты оливковых мышц. Но больше он ничем не показал своего потрясения. Отвел глаза, сделав вид, что внимательно вслушивается в негромкое обсуждение. Убрал со стола до белизны в костяшках стиснутый кулак.
– Я принял решение, – минут через пять мучительного обоюдного ожидания заявил он. – Эту женщину необходимо допросить. Вдруг удастся узнать еще что-то важное, из-за чего мы не сможем обменять ее на безопасность переговоров, или, возможно, нам н стоит сразу возвращать ее хозяину... – тут его голос на короткую миллисекунду сбился, словно он только осознал мое положение до конца.
– Ты наш Шаман, ты рискуешь, – согласился пожилой орк, судя по всему очень авторитетный среди местных. – Тебе решать. Можешь допросить ее сам, а можем позвать мудрых. Ее магия заперта, ее связь с хозяином закрыта, пока след от древнего камня не сотрется с ее тела окончательно. Она безопасна.
Судя по всему, согласны с этим утверждением были не все, я опять поймала несколько горящих ненавистью и подозрительностью взглядов. Особенно пылала возмущением та самая орка, что конвоировала меня в рабском караване. Но, похоже, решения Боевого Шамана здесь не обсуждалось.
И вот мы уже идем по утоптанной тропинке, прочь от Общего Дома. Лешка, не оглядываясь, вышагивает шагах в десяти впереди нас, а я в сопровождении стражей смирно плетусь следом, стараясь не упасть в обморок. Ничего, мы сильные, мы сможем.
– Можете идти к своим очагам, – кивнул Лешка, когда мы, попетляв среди раскаленных на солнце каменных юрт, добрались до одной из самых дальних. – Я сохраню для рода ценную заложницу.
Мои стражи молча развернулись и пропали за ближайшим выпуклым боком соседнего дома. Орки вообще немногословный народ, как я погляжу.
Шагнув через порог, я дождалась, пока там, за спиной лязгнет что-то вроде засова, отрезая нас от чужого мира. Рвано выдохнула и обернулась.
– Наташа?
И все... я не выдержала и с тихим вскриком, почти стоном упала в руки мужа.
Когда тишина беспамятства рассеялась, я почувствовала, что меня очень бережно держат сильные теплые руки, и через секунду, еще не открывая глаз, я поняла – знакомые, родные!
– Лешка, Лешенька, – слезы градом хлынули из под плотно сжатых ресниц, я боялась, боялась открыть глаза, а вдруг это неправда, вдруг сон, вдруг...
– Не плачь, Кнопка, – чужой тембр уже не мешал мне слышать родные нотки в этом твердом и все равно чуть задыхающемся от эмоций голосе. – Ты же у меня сильная.
– Лешка-а-а! – Я распахнула глаза и, повиснув у мужа на шее, зарыдала в голос.
Он стиснул меня так крепко, словно нас могли разлучить вот сию секунду, вырвать меня у него из рук и унести неведомой силой в пустоту. Собственно, так уже однажды случилось... ведь это я знала и верила, что он жив. Я нашла детей. А Лешка... бедный мой, родной, любимый, такой сильный... как он выдержал все это время, как не сошел с ума от боли, от невыносимой потери?
Сама не поняла, в какой момент начала лихорадочно целовать его руки, лицо, короткими, словно испуганными касаниями, просто чтобы почувствовать, выразить, чтобы... а потом он перехватил меня так, что дыхание вон, и поймал мои губы своими.
Наверное, весь ужас наш, вся боль, неверие в то, что произошло, отчаянье и невозможная, лишающая рассудка радость узнавания вылились в этот поцелуй. Как в первый и в последний раз, как никогда...
Я опомниться не успела, как Лешкины сильные руки подняли меня в воздух, и короткий полет сквозь поцелуй окончился на какой-то шкуре, брошенной на груду ковров. Мы оба как с ума сошли. Срывали друг с друга одежду, забыв обо всем, уже не видя ни чужой внешности, ни окружающего... ничего. Только он. Только я. Только мы вместе.
Я и думать забыла о том, что мой муж теперь не человек. Меня не волновало, что, возможно, из-за этого могут быть какие-то проблемы... но их и не было. Мы всегда идеально подходили друг другу, и даже в чужом мире, в чужих телах это не изменилось.
Фантастическим образом я по прежнему знала, что если поцеловать его в ямочку между плечом и шеей, лизнуть, чуть прикусить, Лешка с рыком откинет голову назад, а потом сорвется в каскад жадных ласк, целуя, покусывая, поглаживая меня всюду, где я позволю. А я позволю везде... и буду выгибаться в его руках, и пропускать сквозь пальцы жесткую гриву, совсем вроде бы не похожую на его прежний короткий ежик, но все равно, все равно... как будто так было всегда.
Мы были вместе более пятнадцати лет. Конечно, наша любовь за это время не стала меньше, но она изменилась, превратилась из бурного водопада в полноводную равнинную реку, спокойную, уютную, родную и необходимую, как воздух.
А сейчас нас снова бросило в теснину между горных отрогов, разбило о камни на мелкие брызги и снова слило в один поток, так остро, так нежно, до боли, до обморока...
И когда он вошел в меня, я не сдержала вскрика, обхватила его бедрами за талию и двигалась навстречу не менее жадно, торопливо, насаживаясь до упора, чтобы слышать звук соприкосновения тел, чтобы ощущать как можно полнее. А он, подмяв меня под себя, одной рукой упирался в звериную шкуру, нависая надо мной, а второй лихорадочно ласкал мою грудь, именно там, именно так, как мне больше всего нравилось, до хриплого стона, до вскриков сквозь поцелуи.
Этот бешеный ритм нес нас как горный поток сквозь скалы и все быстрее, быстрее... а потом мы упали в пропасть. Вместе.
Часть 22
Мы лежали на ковре, тесно прижавшись друг к другу, и Лешка скупыми, легкими движениями гладил мое лицо, то обводя кончиками пальцев контур губ, то брови, то вообще вырисовывая одному ему ведомые узоры на коже. И смотрел, смотрел, словно не мог насмотреться.
Я просто растеклась в его руках и затихла, впитывая немудреную ласку, такую домашнюю и почти забытую и знакомую до мурашек. Блаженствовала без единой мысли в голове, пока вдруг не увидела, как его глаза, скользнувшие по моему телу вниз, к животу, наливаются горечью.
Если бы я знала своего мужа хоть самую капельку хуже, я и не заметила бы, как на секунду он крепко зажмурился, как сжались, словно от сильной боли, губы, натянулась кожа на скулах. Уже через мгновение он снова улыбался мне, такой своей, такой Лешкиной улыбкой...
Но я словно мысли его прочла. Он подумал о детях и тут же изо всех сил постарался сделать так, чтобы я этого не уловила. Он до дрожи боялся сделать мне больно, напомнить, разбередить еще свежую рану. А сам в это время прикидывал, с какого места он начнет переворачивать мир с ног на голову, чтобы найти... отыскать, спасти, вырвать зубами у любой опасности.
Господи... дети... Лешенька... бедные мои!
Сердце болезненно сжалось и застучало тяжело, гулко, неровно. Восхитительный дурман встречи схлынул, и я вспомнила, что мне еще предстоит сказать мужу. И точно так же как он просто зашлась от нестерпимого желания утешить, закрыть от боли. Мужчины... они такие сильные, но такие хрупкие на самом деле... как ему сказать, что дети живы, но остались там, в руках эльфа, и я даже не знаю... не знаю, что с ними случилось дальше! Я боюсь об этом даже думать!
Так, спокойно. Спокойно, Наташа, самое главное – они живы. Я в это верю, как ни во что другое. И я знаю, где они, я знаю, что их можно освободить. И он должен узнать об этом как можно скорее, как и о том, что я совсем не та ценная заложница, на которую рассчитывают орки и на встречу с эльфами ехать нельзя!
– Леш... – голос предательски сорвался, а слезы опять потекли сами собой.
И вскрикнула от неожиданности, потому что входная дверь затряслась и загрохотала, словно в нее ломились тараном.
– Лош”ехх, открой! – рявкнул тот, кто не прекращал попытки снести дверь с петель. – Срочное сообщение! Прибыл магический курьер от ушастых!
Лешка дернулся и сжал меня так, словно эльфийский гонец сию секунду ворвется в дом и вырвет из его рук едва найденную жену.
– Пошли его в пень, Шош”ехх, – спокойно так сказал муж, а я, вглядываясь в его лицо, ощутила, как сжимается сердце. – Обстоятельства изменились.
– Лош”ехх! – рявкнули за дверью. – Духи унесли твой разум! Открывай! Ушан согласен на любые условия, только бы мы вернули его шлюху!
А вот теперь мне пришлось виснуть на муже, потому что он с рыком рванул к двери, и я точно знала – таинственному стучальцу лучше бы срочно убираться подальше. Спокойный и рассудительный Лешка терял рассудок, если кто-то даже намеком пытался оскорбить его любимую женщину.
Муж еще пару раз дернулся, глянул в мое перепуганное лицо и выдохнул. Успокоился, усадил меня на шкуру, тщательно укутал в какое-то мягкое, теплое покрывало и обычным своим голосом, но все так же через дверь выдал указание:
– В переговоры без моего приказа не вступать. Тяните время. Нам есть чем прижать ушастых и без торговли женщинами. Выполнять! – и это все таким тоном, что за дверью раздался торопливый удаляющийся топот.
А потом мне, вполголоса:
– Не бойся, Кнопка, больше ты туда не вернешься. Я никому не позволю...
– Леш... – перебила я, задохнулась слезами и закусила губу. Сглотнула и решительно посмотрела мужу в глаза:
– Я должна вернуться. Должна, потому что... – он не дал мне договорить. Лешкины скулы затвердели, лицо стало каменным, даже побледнело слегка. Он вдохнул, выдохнул...
– Пока на тебе печать духов, клятва бессильна. Он тебя не достанет. Не бойся, я...
– Леш... я не давала никакой клятвы. Не успела. Орки ворвались раньше, чем он...
Словно натянутая струна лопнула. Муж выдохнул, расслабился, даже улыбнулся:
– Это же прекрасно, кнопка! Это же...
– Леша! Да послушай же! У него остались Катя и Никитка! – я не выдержала и зарыдала, бросившись на грудь мужу, и потому почти не видела, как снова, который раз за этот длинный день застывает от потрясения его лицо.
Не знаю, сколько мы стояли посреди этой юрты обнявшись. Было одновременно так больно, и так яростно-сладко просто прижаться к нему, ощутить его каждой клеточкой тела, и просто реветь, как девчонка, как последняя клюкса, зная, что он будет и дальше обнимать, шептать что-то утешительное, вытирать мне слезы...
– Не реви, дурочка. Все хорошо. Главное, мы все живы, слышишь? Это самое-самое главное. Теперь все будет хорошо. Теперь мы их вернем, теперь... обоих вернем!
– Четверых... то есть больше даже, – невольно улыбнулась сквозь слезы я. Не знаю, почему, но вдруг всей душой поверилось в его слова. В конце концов, Лешка никогда в жизни меня не подводил!
– В смысле? – удивился муж.
– Найда тоже здесь, и вышла замуж. У восьмерых мохнатых крокодилов, каждый ростом с коня.
– Нормально, прокормим, – тут же заверил муж.
– А еще Катерина...
– Тоже замуж вышла? – ох, он даже не знает, насколько его шутка попала в цель!
– Ага... и даже ребенка успела завести, – я слегка втянула голову в плечи и приготовилась.
– Что-о-о?! – взревел воинственный орк, резко сжимая меня в объятьях от полноты чувств. Но я только пискнула и он мгновенно отпустил меня, а сам заметался по комнате, хватая впопыхах разбросанную по полу одежду.
– Едем! Сейчас же! Мудрые откроют проход! Я убью эту гниду, если он хоть пальцем еще прикоснется... Я его сразу убью! Не дожидаясь!
Часть 23
– Стой! Лешка, да стой ты! – я невольно рассмеялась сквозь слезы. – Да куда ж ты обеими ногами в одну штанину... о господи... Леш... как же я тебя люблю...
Муж торопливо натянул штаны и снова сгреб меня в охапку.
– Ох, Кнопка... ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую... я ведь думал, что вы... все... так. Отставить кисели и сопли. У нас мало времени. Садись, – он сам решительно уселся на ворох ковров и усадил меня себе на колени, обнимая, поглаживая то по спине, то по едва отросшим волосам, изредка скупо и нежно касаясь губами виска.
Все эти месяцы выживания и борьбы уместились в полчаса рассказа. Я старалась быть краткой, излагать мысли последовательно, четко и без эмоций. Я все же не зря жена военного...
Но когда я приступила к тому самому, последнему дню в эльфийском поместье, Лешка внезапно напрягся.
– Где вы были до нападения? Можешь нарисовать план поместья? И дети остались там, когда этот... будущий мертвец увел тебя в башню?
У меня внутри все скрутилось в тугой узел от тревоги, но я изо всех сил постаралась взять себя в руки, собраться и зарисовать все, что помню.
– Леш... в чем дело? – спросила я самым спокойным голосом, на который была способна.
– Все нормально, Натуль, не бери в голову.
– Ле-ша.
– Все нормально. Просто поверь. А план поместья нам пригодится, когда мы пойдем и вытащим детей оттуда.
Я бы даже и поверила. Видела, как заметно муж расслабился, когда я обозначила стороны света и зарисовала место, где в поместьи располагался собачий загон. Значит, он посчитал, что та неизвестная опасность оказалась преувеличена. Или запланировал сначала собрать больше информации. И только потом делать выводы. Но заноза в сердце так и не растаяла до конца.
Насчет того, что времени у нас мало, Лешка оказался прав. Только-только закончили с планом поместья, как в дверь снова постучали.
– Лош”ех, открой, пожалуйста, – судя по голосу, это был тот самый пожилой орк, с которым мой муж так уважительно разговаривал в совете. – У меня важные новости и серьезный разговор.
Леша вздохнул, крепко поцеловал меня и ответил:
– Подожди две минуты, старый. Сейчас открою, – а сам стал собирать с пола теперь уже мою одежду.
Так что мне хотя бы не пришлось встречать свою дальнейшую судьбу в покрывале на голое тело. Седой, морщинистый, но все еще не по-стариковски мощный орк пригнулся, входя в дом, и первое, что он сделал – поклонился мне. Коротко, но уважительно.
Я поклонилась в ответ, тем временем стараясь осмыслить, что это вот сейчас было. Лешка пронаблюдал эту пантомиму, чему-то своему усмехнулся, и, глядя старику в глаза, притянул меня к себе за талию таким выразительным, собственническим жестом, что сомнений в его намерениях не осталось никаких.
– Ты нашел подругу своей души, Лош, я понял это еще там, в доме мудрых. Твоя боль ушла, а потери, похоже, возмещены сторицей, – когда этот страшноватый и диковатый на первый взгляд орк улыбался, морщинки у его глаз складывались в такой выразительный узор лукавого добродушия, что я просто не могла не улыбнуться в ответ. Глянула на мужа снизу вверх – точно, он тоже.
Правда, уже через секунду улыбка гостя померкла, он вздохнул, покачал головой и произнес:
– Мне жаль рушить твое счастье, ученик. Но для того, чтобы уберечь свою Небесную Радость, придется решить очень много проблем. Эльфийский совет требует эту женщину, предлагая за нее любую цену и любые уступки. И угрожает войной на уничтожение, если мы не вернем ее.
Лешка заледенел. Вот в самом буквальном смысле этого слова – я в шоке смотрела, как от его рук, сжимающих край ковра, по бордовому шерстяному ворсу побежали ручейки искрящегося инея. Мама дорогая, теперь у меня и муж с магическими силами! Одна я осталась недоделанная... и слава богу, если честно. Только магии мне не хватало для полного счастья. От нее одни неприятности.
– Нет, – спокойно и четко сказал ледяной орк, в которого вдруг превратился мой любимый. – Я скорее уничтожу весь этот эльфийский совет.
– Лош... – попытался возразить старик, но в ответ раздался только тихий рык ярости и ледяная корка сковала пол, покрыла стены. Елки-сосенки!
– Леш, успокойся! – я, даже не задумавшись, что делаю, схватила мужа за руку, за плечи, встряхнула, прижалась к нему, такому холодному, отчаянно стараясь растопить эту внезапную зиму. – Мы что-нибудь придумаем! Обязательно! Сейчас надо помнить о детях! – уф, кажется, потеплел...и чуть-чуть расслабился, обнял меня одной рукой. А я отчаянно продолжала: – Может, это и хорошо, что я снова попаду в поместье! Вытащил же ты меня оттуда один раз, вытащишь снова! – я сама в этот момент свято верила в свои слова. – Зато я смогу позаботиться о детях, и мы опять будем вместе!
– Кнопка...
– Не говори ничего сразу, все надо как следует обдумать и взвесить, – перебила я, зная своего мужа, как облупленного. Рано или поздно (причем скорее рано) разум у него всегда берет верх над чувствами. И он меня отпустит... господи, мне заранее дурно от мысли, чего это ему будет стоить.
Я оказалась права. Всего полтора часа уговоров, доводов, даже наметок по плану, при участии старого орка, и ледяная корка со стен дома стаяла. На полу, правда, осталась. Но не все же сразу!
– В конце концов, ты натаскал свой отряд так, что ни один воин этого мира не сравнится с ними в коварстве, хитрости и силе. А призвать нового рогача не так уж невозможно, – привел последний аргумент старый орк. – Один раз мы с помощью вызванного демона уже разнесли все это эльфийское поместье по камешку, когда похищали твою женщину, и второй раз раскатаем, если надо будет.
– Какое вы поместье... раскатали? – у меня мгновенно пересохло во рту, а ледяной пол под ногами покачнулся. – Какого демона? Лешка!
По тому, как метнулся мужнин взгляд, и как он посмотрел на проболтавшегося старика, я поняла, что дело плохо.
– Алексей! – да, я хорошая жена, верная подруга, понимающая, вдохновляющая. поддерживающая мужа во всем и всегда. Но это не значит, что я не могу его убить, если он сейчас же не объяснит мне, что произошло! С домом! В котором остались наши дети!
Часть 24
– Кнопка, не паникуй! – муж твердо и прямо посмотрел мне в глаза. – Вспомни, ты сама сказала, что дети были на псарне, а мы атаковали с другой стороны. И среди сражающихся были только взрослые эльфы, мы не видели ни детей, ни женщин, ни... э... змеелюдов. О том, что в поместье появились Шархи, мне доложили заранее и мы специально зашли со стороны, противоположной загону, чтобы случайно не освободить этих тварей. Мы же были уверены, что это эльфийские псы, понимаешь? Сумасшедших, чтобы навлекать на себя стаю этих монстров, среди нас не было. Значит, дети остались невредимы.
Я медленно, медленно выдохнула и разжала судорожно стиснутые кулаки. Сосчитала про себя до десяти и обратно – не от злости, а просто чтобы не скатиться в истерику. И так же медленно кивнула мужу, соглашаясь с его аргументами. Я буду в них верить. Буду.
– Настоящая орка, – одобрительно сказал забытый нами старик и усмехнулся, глядя на меня. – Еще немного, и разнесла бы нам становище не хуже того демона. Огонь-баба. И слова разумные понимает, мужчину своего может выслушать. Хорошая у тебя Душа, Лош, правильная.
Я покосилась на седого орка, потом немного растерянно переступила с ноги на ногу по горячему влажному полу, от которого поднимался... пар?! А лед куда делся? То есть понятно, что растаял и продолжает испаряться, но с чего вдруг? А, ну его... махнула рукой на непонятное явление и бросилась к мужу в объятия. Я могу быть сильной, я могу быть какой угодно. Но пусть я еще немножко побуду просто его маленькой Кнопкой...
Как жаль, что в этой жизни не бывает простых решений и обстоятельств. Вот и нам с мужем, а так же с его наставником-заместителем пришлось учитывать множество нюансов. Как и когда меня вернуть. Что при этом говорить. Что сказать мне... о чем умолчать.
– Клеймо духов держит твою силу, Ната-еш, но оно не вечно. Тем из магов, кого брали в плен племена свободных, клеймо регулярно обновляли, – объяснял мне старик, пока я сидела у мужа на коленях и тихонько перебирала его волосы. Не хотелось терять даже секунды из того времени, что нам еще остались...
– Это больно для тела, а для привыкших владеть силой вообще нет наказания страшнее.
– Да нету у меня никакой силы, – устало вздохнула я, а мужнины руки обняли меня еще крепче. – Никакая я не магичка. Эта... зараза умерла во время того ритуала, который и перенес нас всех сюда. А я просто женщина. Просто человек.
– А сила гнева нашего ледяного шамана растаяла сама собой, – ехидно оскалился старик. – Нет, женщина, гнилая душа злобной бабы не унесла с собой магию в чертоги темных, она оставила ее тебе. Просто ты не умеешь ее чувствовать и пользоваться. Но со временем научишься. Когда клеймо духов исчезнет с твоего тела.
– Эм... а нельзя его перед отъездом к эльфу еще раз поставить? – с надеждой спросила я. – Леш? Я же как та обезьяна с гранатой! Ну ты же сам говорил, что оружие в неумелых руках опаснее для его носителя, чем для врагов!
– Да ты рехнулась, женщина! – первым возмутился старик и даже косами своими седыми сердито взмахнул. – Ты забыла, чего тебе стоил этот ритуал?!
– Забудешь тут, – вздохнула я, и поторопилась добавить, пока Лешка, уже напрягшийся и готовый к отпору, не зарубил идею на корню. – Я вот что подумала... ведь это клеймо должно было перерезать мою связь с эльфом, даже если бы я дала ему клятву, верно? Так может, оно не даст мне ее принести... пока не рассосется?
Муж все равно напрягся еще больше. Одна мысль о том, что ушастый рабовладелец может потребовать с меня эту клятву доводила его до белого каления, и мне пришлось быть твердой. Я должна вернуться – там остались наши дети. Да, это риск... но раз есть возможность потом заблокировать клятву – значит, я иду и никто меня не удержит. Даже мой самый любимый... даже собственное сердце, которое болит так, что я задыхаюсь.
– В твоих словах есть здравое зерно, Ната-еш, – между тем задумчиво согласился старый орк. – Лош, скрытая печать не даст клятве поработить суть твоей женщины. А если клеймо обновить, но спрятать, словно старое почти стерлось, то даже принесенную клятву можно будет разорвать! Мы должны устроить настоящее представление, сделать так, чтоб ушан видел: женщина счастлива вернуться к нему из лап страшных дикарей, которые ее украли и мучили. Если эльф ей поверит, он не станет требовать клятву сразу. Даст ей время, хорошую еду и покой, чтобы не сжечь случайно магию в ее теле. А значит, он даст время и нам тоже! Мы сумеем все подготовить и забрать не только твою Ната-еш, но и ваших детей.
– Дважды использовать одну и ту же уловку опасно,– Лешка сосредоточенно хмурил брови и говорил сквозь сжатые зубы. Мне не надо было даже смотреть ему в лицо, чтобы об этом догадаться. Он уже все решил, но как же ему тяжело... тяжелее, чем мне.
Ох, как я его сейчас понимаю... сама не раз и не два провожала мужа туда, откуда он мог не вернуться. Страшнее этого нет почти ничего. Уходить в опасность самому легче, ой как легче! Отпускать туда любимого... тем более любимую – женщину, ту, что по глубокому мужскому убеждению вообще не должна даже знать о том, что в мире существует зло и боль...
Наивные мужики. Они верят, что могут защитить нас от всего на свете, если очень постараются. А мы, женщины... ну а что мы. Мы привыкли быть сильными там, где надо гнуться, а не ломаться.
– Значит, придумаем новую, – в моем голосе уверенности было за двоих. – С твоим опытом и знаниями другого мира у эльфа просто нет шансов!
Часть 25
– Эльфийский посланник придет за ответом завтра на рассвете, – тяжело вздохнул старик. – У вас есть еще немного времени, чтобы побыть вдвоем. Но сначала надо решить, что мы скажем свободному народу. Воины спокойно ждут твоего слова Лош. Но решение взять пленницу в свой дом удивило и мудрых старух, и молодых претенденток. Женщины, которые чего-то не понимают про мужчин становятся упорными и бесстрашными, как дикие кошки, почуявшие кровавый след. Они пойдет по нему до конца, чтобы разузнать то, что их не касается.
– Претенденток? – тренированное женское ухо повело себя в лучших традициях диких кошек – я услышала именно то, что, судя по легкому смущению, мой мужчина предпочел бы не обсуждать.
Лешка поерзал, поправил на моих плечах покрывало, вздохнул. А мне отчего-то стало смешно... ну я-то мужа своего знаю, как облупленного! Я верю ему настолько, что спросила именно и исключительно из любопытства. Какие там претенденки, после того, как мой бравый полковник очнулся в новом мире и осознал, что нас нет рядом... да он пахал, как три лошади сразу, загонял себя насмерть, не давал себе ни малейшей слабины, брал те обстоятельства, что есть и выворачивал наизнанку. И вряд ли даже смотрел в сторону “претенденток”, что бы они там себе не воображали. А теперь, когда он знает, что мы живы... не-а, мне не жалко этих совершенно посторонних теток. Это мой муж, а себе они пусть сами ищут.
Но на мужа я для профилактики сначала грозно нахмурилась, а потом не выдержала, засмеялась и поцеловала. Лешка-Лешенька...
– Ты у меня самая лучшая, Кнопка! – он потерся лицом о короткий ежик, который остался от когда-то роскошных волос и покрепче прижал меня к себе. – Норш-ех, скажи мудрым старухам, что воины ошиблись и украли не ту женщину. И что я не возьму на свое ложе ни одну из дочерей свободного народа, потому что нашел свою Душу.
– Не торопись, Лош. Я понимаю, что тебе хочется быстрее вернуть семью, даже в мыслях. Но ведь нам надо обмануть ушастых. На женский роток не накинуть платок. Разговоры пойдут. К чему рисковать? Твоя Душа умная женщина, она потерпит и подождет, верно? – хитрая стариковсквя морда перевел взгляд на меня.
– Да плюнь ты, Леш, глупости это все. Я тебе верю больше, чем себе, – поддержала я. – Мы будем вместе, тогда и разберемся с твоими претендентками. Меня сейчас больше волнует, что я скажу “господину” – на этом слове меня заметно перекосило. – Этот гад как-то умудряется распознавать ложь.
– Ты просто врать не умеешь, Кнопка, – вздохнул снова нахмурившийся муж. – Тебя любой эльф прочитает. Поэтому отрепетируем легенду так, чтобы не просто от зубов отскакивало, но и от мозгов!
– Сначала эту легенду надо придумать, – вмешался Норш-ех. – Ты, шаман, так обрадовался своей Душе, что ваше единение только глухой не слышал.
– Эльфов тут не было, – я слегка покраснела и спряталась у мужа на груди. Ох... ну есть такая буква в моем слове. Я никогда не умела любить молча и тихо, муж даже шутил, что ему скоро придется покупать не только... кхм, средства предохранения, но и кляп. Иначе соседи сбегутся, то ли кошку спасать, то ли советы давать.
– Эльфов не было, а любопытные уши нашлись, – ехидно усмехнулся старик. – Ох, молодежь-молодежь... Скажите спасибо старому Норшу, который теперь пойдет в дом старух, будет есть нишпаш, пить кобылье молоко и делать загадочный вид. Когда старухи принесут мне десятилетний мед, чтобы развязать им мой язык, я поведаю им, что наш шаман провел особый ритуал и обезвредил остатки эльфийской магии в этой женщине. А потом выпытал все, что она знала. И она не смогла скрыть от него важных секретов длинноухих. Только ты, Лош, если снова будешь обезвреживать эту женщину, положи ей на лицо подушку. А лучше две. Не хочу, чтобы свободный народ решил, что тебе понравилось пытать воинскую добычу, а меня назвали лжецом!
Часть 26
Девочки, сорри, что не отвечаю на коммы – я в поездке, еле-еле ловлю интернет. Чуть позже всем отвечу, я читаю вас в любую свободную секунду и это дает мне повод не скисать))))
единственное – скорее всего в субботу-воскресенье не будет проды, может быть еще понедельник захвачу, но со втроника я дома и все снова будет регулярно каждый день!
заранее спасибо за понимание!
сегодня выкладываю кусик побольше, как компенсацию на будущее;)
Старик ушел, а мы с Лешкой переглянулись... так и хотелось сказать – а, гори оно все синим пламенем! До завтрашнего рассвета времени так много и так мало. Легенду разработать мы успеем, а вот надышаться друг другом...
Но, как ответственные, взрослые мужчина и женщина, мы все же попытались. Собственно, легенда уже была – страшные дикие орки, жуткие пытки и... не не совсем же мой ушастый господин дурак, чтобы не понять – его строптивая собственность досталась кому-то другому раньше него. И этот момент надо было как следует залегендировать. О том, что я нашла мужа ушастый не должен узнать ни в коем случае.
