Текст книги "Аркан душ (СИ)"
Автор книги: Джейд Дэвлин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
– Мам... это Шику. Он теперь мой, – и снова этот взгляд. Интересно, она сама верит, что я прогоню малыша? Или это просто стресс?
В любом случае, я решила, что надо немного разрядить атмосферу, дочь едва на ногах стоит, малыш у нее на руках вообще непонятно в каком состоянии, но вцепился намертво. Как Никитос в меня.
– Ну что сказать... я не ожидала, конечно, что так рано стану бабушкой, – и подмигнула дочери, так глупо, неуместно, когда и я и она напряжены до предела... но ведь помогло! Котенок ощутимо расслабилась и даже почти улыбнулась. – Но раз уж ты так решила, может, дашь малыша мне? Надо посмотреть, все ли с ним в порядке.
За спиной снова фыркнули. Лошадь он, что ли?
– И тебе не противно? – поинтересовался эльф таким тоном, что я даже обернулась, чтобы одарить его возмущенно-недоумевающим взглядом. – Я могу понять, что материнский инстинкт, это свойство низших условно-разумных, заставляет тебя принять существо, в которое вселилась душа твоей дочери. Но чужой детеныш? Другой расы? – пухлые губы презрительно скривились.
Катюшка вздрогнула и прижала ребенка к себе еще крепче, а у меня внутри поднялась волна дикой злости. Ах ты... козел! Расист! Сволочь ушастая!
– Нет, мне не противно, – да, я и таким тоном умею разговаривать! Замораживающе-холодным, без явной злобы, но давая понять все, что думаю о собеседнике. – Это просто ребенок, к тому же это теперь МОЙ ребенок.
– Обычно люди боятся змей, – как ни в чем не бывало пожал плечами ушастый, и в его раскосых глазах среди отблесков догорающего пожара мне почудилась насмешка. – А маги вообще равнодушны к потомству и полностью зациклены на себе. Особенно женщины. Ни одна из магинь не прикоснулась бы к младенцу, тем более чужой расы, даже кончиком ногтя. И тем более не стала бы жертвовать собой. Ты понимаешь, что твои инстинкты делают тебя уязвимой?
Я очень осторожно поставила на землю Никитку, слегка подтолкнула его к сестре – Кукушонок с готовностью протопал пару шагов и обхватил Катюшку за талию. Дочь отчетливо всхлипнула и присела, свободной рукой притянув брата к себе. А сама я так же бережно приняла из ее рук обморочно-расслабленное тельце... как она сказала? Шику? Вот кстати... я же помню, как кровь и ошмётки зверюги летели на нас тучей, куда они потом делись? Я чистая, дочь чистая, Никитос, зелененький малыш... даже обморочный крокодил – и тот словно после глубокой санобработки. Плечо разворочено, занавеска, в которую он был замотан – та почти насквозь в крови, но и только. На нем самом и на одежде – ни пятнышка. И что это было? А, потом разберусь. Если вспомню...
Подхватив зелененького на руки и заглянув в бледное испуганное личико, я улыбнулась малышу и только после этого соизволила ответить эльфу:
– Да, понимаю. Вот только эти же инстинкты делают меня сильнее всех ваших магинь, вместе взятых! – и понимай как хочешь, а мне некогда. У ребенка шок, а еще, мне кажется, он переохладился. Охо-хонюшки... Я же ничего не знаю о физиологии этой расы. Как тут разобраться? В любом случае надо отвезти детей домой, согреть, умыть, накормить, осмотреть. А не лясы точить про инстинкты и магию.
– Не кажется ли господину, что мы здесь слишком задержались? Ваш племянник и ваша собственность устали и замерзли! – это у меня такой сварливо-противный голос? С мужем я в жизни так не разговаривала, а тут прямо не рабыня, а жена-тиранша. Как бы по башке не получить за такие выкрутасы.
Но нет, эльф только хмыкнул что-то неразборчиво-насмешливое себе под нос и эдак выразительно повел плечом. Его устраивает моя сварливость? Или забавляет? Или ждет, гад, когда клятву дам, чтобы потом отыграться?
Да наплевать. Домой хочу. В идеале – по-настоящему домой, чтобы весь этот другой мир оказался сном, но надежды на это мало, так что пока сойдет и эльфийское поместье, в котором есть тепло, еда и вода.
Всю обратную дорогу в паланкине мы даже не разговаривали. Просто сбились в плотный клубок, дети прижимались ко мне, я обнимала их и тихо, чтобы они не заметили, плакала. Маленькие мои, родные... наизнанку вывернусь, но больше ни одна скотина на вас даже косо не посмотрит!
Едва добравшись до теплой, нормально освещенной комнаты, я тут же забыла и про скотин, и про эльфов, даже про главную помесь первого со вторым и то не вспомнила. Никитос, который не иначе как в награду за мои страдания вел себя как идеальный ребенок, получил кружку теплого молока, печенье и мишутку. И отправился в кровать – не спал, таращился сонными глазенками, но обнимал игрушку и лежал тихо.
Я тем временем наскоро еще раз ощупала и осмотрела дочь, убедилась, что, несмотря на почти дистрофическую худобу и нервную дрожь, ничего особо угрожающего в ее состоянии нет, и попыталась запихнуть ее под то же одеяло, что и сына.
Не тут-то было. Во-первых, немного отошел от шока ее чешуйчатый малыш – и устроил настоящую истерику при попытке оторвать его от Кати. А во-вторых, зашевелился и застонал взрослый “какадил”, которого как затащили к нам в комнату, так и бросили, благо что на диван у окна, а не на пол.
Часть 11
Подхватив зелененького на руки и заглянув в бледное испуганное личико, я улыбнулась малышу и только после этого соизволила ответить эльфу:
– Да, понимаю. Вот только эти же инстинкты делают меня сильнее всех ваших магинь, вместе взятых! – и понимай как хочешь, а мне некогда. У ребенка шок, а еще, мне кажется, он переохладился. Охо-хонюшки... Я же ничего не знаю о физиологии этой расы. Как тут разобраться? В любом случае надо отвезти детей домой, согреть, умыть, накормить, осмотреть. А не лясы точить про инстинкты и магию.
– Не кажется ли господину, что мы здесь слишком задержались? Ваш племянник и ваша собственность устали и замерзли! – это у меня такой сварливо-противный голос? С мужем я в жизни так не разговаривала, а тут прямо не рабыня, а жена-тиранша. Как бы по башке не получить за такие выкрутасы.
Но нет, эльф только хмыкнул что-то неразборчиво-насмешливое себе под нос и эдак выразительно повел плечом. Его устраивает моя сварливость? Или забавляет? Или ждет, гад, когда клятву дам, чтобы потом отыграться?
Да наплевать. Домой хочу. В идеале – по-настоящему домой, чтобы весь этот другой мир оказался сном, но надежды на это мало, так что пока сойдет и эльфийское поместье, в котором есть тепло, еда и вода.
Всю обратную дорогу в паланкине мы даже не разговаривали. Просто сбились в плотный клубок, дети прижимались ко мне, я обнимала их и тихо, чтобы они не заметили, плакала. Маленькие мои, родные... наизнанку вывернусь, но больше ни одна скотина на вас даже косо не посмотрит!
Едва добравшись до теплой, нормально освещенной комнаты, я тут же забыла и про скотин, и про эльфов, даже про главную помесь первого со вторым и то не вспомнила. Никитос, который не иначе как в награду за мои страдания вел себя как идеальный ребенок, получил кружку теплого молока, печенье и мишутку. И отправился в кровать – не спал, таращился сонными глазенками, но обнимал игрушку и лежал тихо.
Я тем временем наскоро еще раз ощупала и осмотрела дочь, убедилась, что, несмотря на почти дистрофическую худобу и нервную дрожь, ничего особо угрожающего в ее состоянии нет, и попыталась запихнуть ее под то же одеяло, что и сына.
Не тут-то было. Во-первых, немного отошел от шока ее чешуйчатый малыш – и устроил настоящую истерику при попытке оторвать его от Кати. А во-вторых, зашевелился и застонал взрослый “какадил”, которого как затащили к нам в комнату, так и бросили, благо что на диван у окна, а не на пол.
Катюшка мгновенно вывернулась из-под моих заботливо-суетливых рук и ринулась к парню, причем чешуйчика прихватила с собой. Они вдвоем вцепились в едва живого змеелюда и дружно пустили слезу.
Змеелюд же, едва продрав глаза, дернулся и попытался скатиться с дивана на пол, при этом запихнув детей куда-то себе за спину.
– Так, стоп! – пришлось вмешаться, поймать за ветхий шиворот дочь, подхватить чуть ли не у самого пола опять съежившегося от испуга змееныша, а самого подранного воителя и вовсе удерживать на месте, упираясь коленом в здоровое плечо. Верткий, дурень, и сильный. Так дернулся, что я едва не отлетела в другой конец комнаты за компанию с детьми.
– Да успокойся ты! Катя! Скажи жениху, что я нормальная теща и не кусаюсь! – я с трудом удержала равновесие, еще и расслабленно пискнувшим чешуйчиком мастерски отжонглировала, но не уронила и требовательно уставилась на дочь: – Если меня, конечно, не выводить.
Катерина не подвела – в одно движение оказалась рядом с озадаченно оглядывающимся змеелюдом и... очень выразительно на него зашипела. Ой, я сама бы испугалась.
А “какадил” не испугался, только оскалился и зашипел в ответ тоже очень грозно. И сердито. И снова осмотрелся, уже осмысленным взглядом, мгновенно оценил обстановку: комнату, разбросанные детские вещи и игрушки, меня с его ребенком на руках, любопытно привставшего на кровати Кукушонка... и почти мгновенно успокоился.
Ну как успокоился. Шипеть перестал. И очень внятно выдал Катерине-спасительнице:
– Дура! Соплячка! Куда ты полезла, безмозглая?! На что ты рассчитывала?! Еще раз... еще раз так сделаешь – выпорю так, что неделю сесть не сможешь!
– Сам идиот! – в запале прокричала обиженная в лучших чувствах дочь и как заправская скандалистка уперла руки в боки. – Если бы ты умер, думаешь, мы надолго тебя пережили бы?!
– У меня был шанс! А тебя разорвут сразу, глупая девчонка! Если ты еще раз...
– Не будет никакого “еще раза”, – я решила, что все же стоит вмешаться, подошла и положила свободную руку дочери на плечо. Ох, блин, ее опять трясет... – Вас выкупили, и как бы дальше ни повернулось дело, на арену никто из вас не вернется.
– Откуда такая уверенность? – по тому, как сгруппировался этот недобитый “рыцарь”, было понятно, что он не только не верит в чудеса, но еще и намерен с боем отбивать у меня своего змееныша. Ой, мамочки, у него лицо начало меняться... как на арене! – Поставьте моего сына и отойдите. Я вас не знаю, и...
– Это моя мама, дурак! – Катюшка зло сжала кулаки и снова всхлипнула. Довели ребенка – она никогда не была плаксой, даже в младенчестве.
– Что ты несешь? Это человечка! – недоверчиво фыркнул змеелицый, но угрожающие клычищи спрятал. – Твоя мать... – он вдруг замолчал, словно споткнулся о какую-то мысль. Посмотрел на меня большими глазами (у него и так немаленькие, но тут стали и вовсе в пол-лица). И тихо переспросил:
– Вы тоже пришли из-за облаков?
– Насчет облаков мне ничего не известно, – я устало пожала плечами, подошла и села на обтянутый парчовым чехлом диван рядом с парнем. Ну а что... после таких приключений ноги не держат, а мужик вполне вменяемый, чувствую, что не кинется. А еще мне кажется, что надо как-то встряхнуть и дочь, и “зятя”, и себя заодно. Сбить с трагического настроя, разорвать это нездоровое напряжение.
– Держите вашего сына. Но имейте в виду, что ребенка надо покормить, выкупать и уложить спать как можно быстрее. Раз ваше плечо уже почти в норме, будьте любезны заняться родительскими обязанностями, пошипеть и поругаться вы успеете потом. Катерина, не стой столбом, иди сюда. Раз уж выскочила замуж в тринадцать лет – будь добра поухаживать за мужем и ребенком, а потом уже будешь ему мозг пропиливать. Я тебя сколько раз учила – сначала питание, потом воспитание.
Катюшка недоуменно моргнула, а потом, слава богу, словно встряхнулась, и в ее глазах сверкнул привычный упрямый огонек, из них исчезла эта жуткая, тусклая, усталая безнадежность.
“Зять” тоже сначала слегка опешил, безропотно принял из моих рук ребенка, а потом вдруг хмыкнул:
– Да, это точно твоя мать. Не успела толком познакомиться, уже командует.
Часть 12
Меня словно током ударило... это было так похоже... та же интонация, поворот головы, ироничный прищур... и почти слово в слово... но...
Нет, он не был похож на Лешку и в то же время напоминал его до болезненности сильно. Я посмотрела на Катюшку и слабо улыбнулась дрожащими губами: это правда, что мы выбираем мужчин, похожих на наших отцов. Этот похож не только жестами или словами, он внутри – такой же. Мужчина, готовый отдать жизнь за свою семью. Лучшего дочери и пожелать нельзя.
Но как же больно, господи, как же больно... ведь мой мужчина, мой единственный, самый нужный – не со мной. И я не знаю, увидимся ли мы хоть когда-нибудь...
Так. Прекратили истерику. Потом порыдаю и погорюю. Сейчас – дочь и ее новая семья. И ничего, что по сути все ее замужество – фарс по нашим старым человеческим законом. Приблудная раненая змеелюдская девчонка с душой моей дочери прямо на арене того страшного цирка сама себе заполучила мужа, просто сбив его с ног и выйдя на бой с монстром вместо раненного... и его малыша от погибшей жены готова признать своим. Да, ей тринадцать, но она повела себя как взрослая. Конечно, если этот крокодил ее в ближайшие пять лет хоть пальцем тронет, я ему сама все крокодильские причиндалы оторву, но в том-то и дело – семья, это не только и не столько постель. Это умение взять на себя ответственность... а с этим у ребят полный порядок. У обоих. Так что собираем себя в кучку и продолжаем разговор:
– Ну а как вы хотели, молодой человек? Я пока тут самая главная мама и специалист по маленьким безобразникам. Скажите спасибо, что вас не причислила к деткам, иначе тоже отправила бы умываться, пить молоко, чистить зубы и спать!
Катюшка тихо, немного неуверенно хихикнула и бросила на “мужа” выразительно-любопытный взгляд искоса. Она заметно оттаяла, услышав знакомые с детства слова и интонации. Потом все отольется... откат после такого ужаса неизбежен. И я буду рядом. А пока...
А пока змеезять смотрит на меня большими глазами и только головой качает. Но подчиняется. Интересно, у них там, на змеиной родине, матриархат? Ну, если жена должна будущего мужа “победить” в поединке?
Надо сказать, что “внучек”, внезапно образовавшийся у меня по воле дочери, оказался либо очень тихим и послушным ребенком, либо несчастного малыша настолько запугали и замучили, что у него просто не было сил капризничать. Я склонялась ко второму варианту – весь мой опыт говорил о том, что двух-трехлетний ребенок – это такая бомба с моторчиком, и если оно не прыгает и не пищит – значит, заболело.
Так или иначе, малыша выкупали, накормили Никиткиной кашей – Шику послушно и широко открывал рот и только глазенками сонно хлопал. А потом заснул у папы на руках, вот буквально на половине тарелочки, как котята засыпают в середине игривого прыжка.
Шепотом цикнув на слегка занервничавшего змеезятя, я отобрала ребенка и упаковала того Никитосу под бочок – сын уже давно сопел в две дырочки и против соседства не возражал.
А сама повернулась к “молодоженам”, они уже отошли к окну и, судя по экспрессивному, но тихому шипению, вовсю выясняли отношения.
Я присела на край кровати и пару минут молча наблюдала за разборками, изо всех сил стараясь не последовать примеру малыша Шику и не уснуть сидя. Денек сегодня был... Но расслабляться рано. И при этом лезть в разборки новообразованной парочки вот так... нет уж. Я, конечно, теперь внезапно теща, но разбираются пусть сами.
Странно, конечно, что я вот так сразу и всерьез приняла то, что моя дочь-подросток вышла замуж за совершенно незнакомого взрослого мужика. Наверное, дело в том, что этот мир многое поставил с ног на голову, а еще в том, что тогда, на арене, я этого парня непонятным образом “почувствовала”. И знаю точно: во-первых, они с Катюшкой сами очень серьезно относятся к тому, что “поженились”, во-вторых, этот змеезять жизнь отдаст за мою дочь не задумываясь, а в-третьих, этот достаточно умный и ответственный мужчина четко понимает, что дочь сама еще во многом ребенок, и спокойно будет ждать, пока она повзрослеет.
Ну как спокойно... со скандалом. Шипением, рычанием и фырканьем. И “зубов оскал” в комплекте, причем у обоих. М-да, что примечательно – скорее Катерина парня покусает, а вот он только грозным голосом обещает дочери всякие кары.
Скандал между тем набирал обороты, я внимательно следила за обоими и поэтому четко словила момент, когда у дочери сорвало резьбу.
В два стремительных шага оказавшись на пути Катюшки, рванувшей неведомо куда, лишь бы подальше, я поймала костлявое жилистое тело в объятия и сжала изо всех сил.
– Тшшш... тихо, малышка. Тихо, Котеночек, тихо, родная... все хорошо, детка, мама здесь...
Катерина пару раз зло дернулась и вдруг обмякла, повисла на мне и разрыдалась в голос:
– Ма-ам! Он... он! Он не понимает! Если бы... Я не могла снова всех потерять, я не могла, просто не могла! – захлебываясь слезами, выплескивала она накопившуюся боль и ужас. – Я же думала... Я думала, вы все умерли там, в машине, а я... Да, я эгоистка! – последний выкрик предназначался, скорее всего, слегка ошарашенному змеезятю, который неловко топтался у окна. Видимо, раньше Катерина при нем таких истерик не устраивала. – Да! Я подумала... пусть лучше я сразу! Я не смогу еще раз! Шику отняли бы, и... а он смог бы... а я... я не мо-гу больше!
Таки выпнули из виджета, иех... все равно большое спасибише всем, кто лайкнул, наградил и репостнул!
Часть 13
Я дала Катюшке выплакаться, и она еще минут пять невнятно выкрикивала сквозь рыдания все, что ее мучило. А потом я требовательно многозначительно подняла глаза на парня. Впрочем, тот и сам оказался далеко не дурак и словно только и ждал моего знака: быстро подошел, подхватил ослабевшую от слез и эмоций дочь на руки и утащил на диванчик, устроил у себя на коленях, обнял, молча вытерпел короткий и бурный протест со стучанием маленьких крепких кулачков по груди и чему попало...
И не было пока ни капли сексуального подтекста в том, как взрослый мужчина утешал и баюкал девочку-подростка, шепча ей что-то неожиданно ласковое и нежное, или в том, как она наконец притихла, уткнувшись носом ему в шею. Было что-то совсем другое, но очень важное... то, что окончательно убедило меня: моя семья приросла на отличного зятя и настоящего внука: Катерина, стоило ей чуть успокоиться и почти задремать в теплых мужских объятьях, вдруг вскинулась и попыталась выкарабкаться из рук змеезятя. И рвалась она проверить, как там Шику. Моя дочь оказалась очень ответственной мамой...
“Какадил” ее не отпустил, просто встал и на руках пронес ее через всю комнату, чтобы посадить на кровать к спящим мальчишкам.
Я не слышала, что он сказал ей на ухо, но порадовалась, что мужик умеет быть убедительным – Катерина без дальнейших споров скинула сандалии и позволила укрыть себя одеялом. И уснула, приобняв своего змеедетеныша, едва ее голова коснулась подушки. А змеезять, убедившись в том, что его маленькое семейство сладко дрыхнет, отошел от кровати и, слегка поколебавшись, уставился на меня вопросительно-выжидающим взглядом.
Вздохнув, я устало улыбнулась и шепотом предложила:
– Поговорим?
Зять кивнул, быстро осмотрелся и скованно присел на диванчик у окна. По тому, как прямо он держался и резко вскидывал голову, я поняла, что бедолага сам едва не засыпает буквально “на лету”, но держится и воли организму не дает.
– Скажи, как тебя зовут, новый родственник, а потом укладывайся прямо здесь и спи. Подушку и одеяло я тебе найду, – сжалилась я, правда, не понятно над кем – только над ним или над собой тоже. В самом деле, что, с утра все выяснить нельзя? А сейчас надо отдохнуть.
– Э... Эрхои. Эрхои Шарс Ваурии, достойная госпожа, – очень четко представился парень, снова глядя на меня... м-да. Как бы у него в нашей семейке глаза навсегда такого размера не остались. Я люблю сов, но не в качестве зятьев. Наверное...
– А меня зовут Наташа. Я мама Екатерины и Никиты. И твоя новая теща, судя по всему. Так что обойдемся наедине без “госпожей”, а завтра ты расскажешь нам, как правильно общаться при посторонних. А поскольку самое главное мы выяснили – разувайся и ложись, силы нам еще понадобятся, так что стоит отдохнуть.
Эрхои как-то удивленно покачал головой, хмыкнул:
– Как у вас все просто, – и принялся стягивать сапоги.
– А зачем нам лишние сложности? – я быстренько подсунула ему под голову ту самую слегка прожженую Никиткой подушку и прикрыла расслабленно откинувшегося парня вышитым покрывалом с кресла. Эльфийское величество новых жильцов в комнату сгрузило, а вот о новых постельных принадлежностях не вспомнило. Хорошо хоть ужин принесли...
Вспомни нечисть, она тут же объявится. Только я собралась, наконец, пристроиться на краешке кровати, как входная дверь бесшумно отворилась и на пороге возник “мой господин”, чтоб он провалился...
Слава всем богам, шуметь он не стал. Пару минут разглядывал “пейзаж”, потом хмыкнул, морда, эдак насмешливо-понимающе, и сделал мне знак следовать за ним.
Я постаралась не вздыхать вслух, тоскливо обозрела вожделенную постель, убедилась, что все мое беспокойное семейство крепко спит... и пошла за эльфом, куда деваться.
Я уже знала дорогу к его кабинету и очень удивилась, когда мы свернули в другой коридор, поднялись по незнакомой лестнице, еще немного попетляли, спустились на этаж. И оказались в странном месте – в жизни не думала, что можно совместить гаремный будуар, прямо-таки вопиющий о сладострастных оргиях, с алхимической лабораторией и ритуальным залом какого-то злого волшебника.
Ну а как еще объяснить роскошный сексодром посреди полутемной круглой комнаты с высоченным арочным потолком, с занавесями, звериными шкурами и ароматическими курительницами, в окружении столов с ретортами и котлами. А пол вокруг этого лежбища разврата был густо изрисован множеством пересекающих друг друга пентаграмм, рун, значков и иероглифов. На лучах особо ярко и жирно прорисованных “звезд” кое-где разместились черепа всяких экзотических зверюг, чьи-то заспиртованные внутренности в баночках, просто кости, а то и целые скелеты. Один, кажется, вообще человеческий.
Эльф, вошедший следом, подтолкнул меня в спину прямо к этому ложу:
– Не стой столбом. Раздевайся.
Я обернулась и скептически вскинула бровь, глядя на него. Ну не удержалась... При том что, скажем, злиться или стесняться у меня сил уже не осталось, на иронию и странный, почти циничный пофигизм они нашлись.
– Вот прямо с ходу? Просто секс, и все?
– Нет, конечно, – гад пожал плечами с самым невозмутимым видом. – Но после клятвы все равно придется закреплять твою принадлежность через постель, так почему бы не получить эстетическое удовольствие заранее? К тому же твоя уязвимость и заведомо подчиненное положение во время ритуала зададут нужный вектор магическим потокам, и мне потом не придется специально корректировать вассальную зависимость так, чтобы у тебя не было шансов воспользоваться ею в собственных интересах, ущемляя мои.
– А это возможно? – поневоле заинтересовалась я, переступая через жирную желтую линию пентаграммы и спокойно усаживаясь на кровать. Если уж раздеваться, то сразу поближе к подушке... я так устала, что мне почти все равно, как там эльф собрался со мной развратничать с далеко идущими целями. Это даже не измена, потому что я вряд ли что-то почувствую, и не изнасилование по той же самой причине. Зато узнать про возможность подкузьмить рабовладельцу мне было любопытно, несмотря на слипающиеся глаза.
– Забавно, что ты интересуешься, – эльф как ни в чем не бывало присел рядом и словно невзначай пробежался длинными тонкими пальцами по моему плечу вверх, к шее, вокруг уха... щекотно. И не противно. Но если он рассчитывал получить какую-то реакцию – обломался. Мне откровенно пофиг. И я, кажется, этому состоянию рада.
– Эта клятва, которую ты согласилась дать, к сожалению, не столько рабская, сколько вассальная. Рабы не клянутся в верности, поскольку своей воли у них нет. Только свободные, и только добровольно.
Немного странно все же, что он мне объясняет, но кто я такая, чтобы протестовать?
– А значит, не только ты будешь должна мне подчиняться, служить, принадлежать, но в какой-то мере и я тебе как сюзерен. И вот тут я не собираюсь оставить тебе ни единой лазейки, потому как давно подозреваю, что ты гораздо умнее, чем кажешься.
– Ага... – я подавила невольный зевок и задумчиво огляделась – где бы взять спички, чтобы вставить в глаза? Чем-то этот недоделанный некромант разжигает же свои жертвенники?
Эльфийские пальцы на мгновение стали жесткими и довольно чувствительно дернули за волосы, разворачивая меня лицом к рабовладельцу. Он почти сразу расслабил руку и даже погладил меня по голове, как непослушную, но любимую собачку, но мелькнувшую в глазах злость я увидела четко. Даже несмотря на то, что он почти мгновенно спрятал ее за иронией. Ну-ну... все же стоит быть осторожнее.
– Меня бесконечно интригует и бесит твое отношение, – эльф внезапно приник к самому моему уху, интимно прихватив мочку губами. На секунду я почувствовала, как непривычно острые зубы скользнули по коже, чувствительно прикусывая, но это ощущение тут же зализали, загладили. – Ты думаешь о своих детях, о своих шархах, о том, как их согреть, накормить, защитить... Незнакомый нелюдь мгновенно становится важен для тебя только потому, что связан с твоей дочерью... а я – всего лишь досадная неприятность с некоторыми полезными функциями. Ты меня разумно опасаешься, ловко приспосабливаешься, вовремя пользуешься моими возможностями. Ты не трепещешь от страха, не раболепствуешь, не восхищаешься, не испытываешь отвращения, не ненавидишь. И тут же забываешь обо мне, как только я перестаю мелькать у тебя перед глазами. Никто и никогда не относился ко мне так... что я не знаю, чего хочу больше: раздавить твою дерзость или разгадать?
Часть 14
Я вывернулась из незаметно сомкнувшихся эльфячьих лап, но вместо того чтобы шарахнуться, уставилась на мужика с искренним, незамутненным изумлением. Мне самой, признаться, в голову не приходило такое развитие событий, иначе я постаралась бы изобразить самый натуральный ужас и трепетание всеми частями тела, только бы этот ирод от нас отцепился...
– О да! – вдруг засмеялся ушастый гад и откинулся на подушку. – Вот сейчас твои мысли написаны на лице большими буквами. Ты готова изобразить что угодно, только бы я не слишком докучал тебе своим присутствием, и вовсе не потому, что я тебе так уж противен или страшен. Любая на твоем месте уже пылала бы страстью или отбивалась и рыдала. Но не ты. Тебе не то чтобы совсем все равно, просто твои собственные дела для тебя гораздо важнее и интереснее, чем какой-то там высший эльф. Кем же ты была в своем мире, королевой? Богиней? Почему же ты не сопротивляешься? Тебя не коробит то, что придется отдаться кому-то против твоей воли?
– Слушай, – мне внезапно ужасно надоело строить из себя средневековую загадочницу. Судя по всему, раз я так интригую мужика – убивать он меня не будет, даже если я ему правду скажу. Попробую с ним по-человечески поговорить, он хоть и распоследний эльф, но чем черт не шутит? – Поставь себя на мое место. У меня ребенок, у меня тут чужой мир везде и повсюду, дочь на арене чуть не сожрали, замуж она вышла в тринадцать лет за незнакомого мужика, цирк этот долбаный взорвался ни с того ни с сего, ты подсуетился со своей клятвой, нервы мне помотал... Ты всерьез думаешь, что я сейчас в состоянии изобразить из себя девственницу на жертвеннике? Ну вот просто логически если подумать – да мне действительно все равно! Я так устала, что готова тебе не только секс и клятву дать, вообще все, что захочешь, только дай мне выспаться!
Эльф замер и несколько секунд смотрел на меня так, что я мысленно обозвала себя трижды идиоткой. А потом он как-то внезапно расслабился, еще дальше откинулся на подушки и вальяжно заложил руки за голову, разглядывая меня с каким-то новым интересом.
– Легко перешла на “ты” с мужчиной, я бы даже сказал, что такое обращение тебе гораздо привычнее, раз оно выплыло наружу, когда ты слишком устала, чтобы держать маску, – принялся разглагольствовать он, не сводя с меня гипнотически-внимательных глаз. – Не боишься, не прячешь свою способность думать и даже поучать... да, тебя воспитывали не в будуаре знатной дамы, чье предназначение по большому счету не слишком отличается от того, что предписано последней кухонной девке. Рожать детей, ублажать мужчину, украшать его дом... Но ты не воин и не служительница богини, требующей отречения и девственности – у тебя есть дети и был муж. И у тебя совершенно не развито чинопочитание. Все же правящие кланы, причем наверняка наследование власти и денег по женской линии. Вы покупали себе мужчин у других народов?
Блин, вот вроде все так точно подметил, проанализировал, а выводы сделал – хоть стой, хоть падай. Я даже знаю, наверное, почему: несмотря на весь его ум, мозги у товарища зашорены ровно настолько, насколько позволяет его картина мира. Но мне-то что с того? Философия вместо здорового сна – да лучше бы трахнул в темпе и спать отпустил, простите мой французский!
– Правящий клан, высокое положение в нем – это гордость, привычка повелевать и нетерпимость к унижению. И поэтому я не понимаю... точнее, не верю в то, что тебе безразлично, что я собираюсь взять твое тело, не спрашивая твоего согласия, – ответа ушастый извращенец не дождался и выкатил новую провокацию. Уф-ф-ф... достал, если честно.
Я плюнула на все и позволила себе от души зевнуть, прикрываясь ладонью. А потом устало посмотрела на нелюдя и пожала плечами:
– А кто сказал, что я против? Говорят, это даже полезно для женского здоровья. Другое дело, что ты, уж прости, меня не привлекаешь. Ну не в моем вкусе, понимаешь? Ничего личного. Но и отвращения я к тебе не чувствую, ты прав.
Ух как подобрался, а потом опять расслабился. Блин, я, по-моему, туплю от усталости просто жутко и выбалтываю то, о чем в здравом уме и твердой памяти промолчала бы.
– Не верю, – да тьфу на твои уши, мозгое...мозгоед эльфийский!
– Ну и что? – а мне уже все равно. Хоть с кашей меня ешь, мозги отказывают.
Кстати, это странно, потому что случалось мне уставать и сильнее, но такого тотального отключения разума у меня не было. Наоборот, в опасной ситуации я обычно мобилизуюсь и усиленно шевелю извилинами. А тут... словно некий неизвестный, но очень нужный ресурс откачали.
– Ну и ничего. Я думаю, что твое равнодушие связано с тем, что ты слишком израсходовалась сегодня как маг, – эльф вдруг одним слитным движением оказался рядом со мной, подхватил, стиснул, опрокидывая меня на спину и легонько, поглаживающими движениями касаясь груди. Его пальцы невесомо пробежались по телу вниз, погладили между ног... – Твое тело реагирует на мужскую ласку, пусть и вяло, а значит...
