355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джереми Кларксон » Мир по Кларксону » Текст книги (страница 7)
Мир по Кларксону
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 05:08

Текст книги "Мир по Кларксону"


Автор книги: Джереми Кларксон


Жанр:

   

Публицистика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Учитесь у детей и расслабляйтесь, как на Ибице

Вы наверняка видели сборники музыки в Ибица-стиле, которые постоянно рекламируют во время передач, претендующих на звание интеллектуальных. И вы наверняка подумали, что эта реклама настолько же неуместна, как и реклама женских прокладок во время трансляции футбольного матча. Вы смотрите документальный фильм о насекомых. Вы умный и интеллигентный человек. И единственные звуки, которые вас сейчас интересуют, – это стрекот цикад, а не взрывающий мозг грохот, доносящийся из клубов.

Возьмем, к примеру, альбом типа The Chillout Session. В нем, судя по названиям на обложке, мешанина из Jakarta, Leftfield, William Orbit, Groove Armada, Underworld и Bent. Компьютерная музыка для компьютерного поколения. Другими словами, полная фигня.

Именно так. Основная задача любой современной музыки – вывести из себя родителей. Когда я в начале семидесятых годов смотрел по телевизору хит-парад Top of the Pops, у отца делалось такое выражение лица, словно ему втыкают отвертку в шею. Это была смесь недоумения и реальной боли, особенно когда пели Ballroom Blitz.

Он говорил на языке поп-музыки с таким же трудом, с каким я говорю по-французски. Когда речь заходила о Queen или Т. Rex, он начинал путать артикли. Он говорил, что Род Стюарт поет так, как поют люди, бреясь в ванной, а про Билли Айдла однажды сказал: «Похоже, он оделся только для того, чтобы его пустили на телевидение».

Он не отличал Рика Вейкмана от Рика Дерринджера, а Мика Джаггера от Мика Флитвуда.

И вот спустя двадцать лет я оказался в его шкуре и не могу отличить стиль house от стиля garage, техно от хип-хопа и рэпа. Все одинаковое. Шайка воинствующих молодчиков в штанах, одетых наизнанку, призывающая резать свиней.

Именно поэтому Radio 2 стало самой популярной радиостанцией в мире. Спасибо за Терри Вогана и Doobie Brothers, за маленький островок счастья для любителей музыки, пребывающих в шоке от какофонии Radio 1.

Но если вы будете постоянно втыкать только в Radio 2, то окажетесь отрезанными от постоянно меняющейся современной музыки. Вы будете вечно просыпаться в «День сурка» Нейла Янга и в бесконечных количествах закупать «После золотой лихорадки» на компакт– и мини-дисках.

Вы не смотрите MTV. Вы не читаете NME. Вы не следите за хитпарадами поп-музыки. Так как же вы сможете понять, что появилась новая музыка, которая может вам понравиться?

Звукозаписывающие компании при всем старании не могут запихнуть рекламу под дворники всех Volvo в стране, поэтому вам приходится смотреть ролики с Ibiza Chillout во время программ, которые вам нравятся. Рекламируют ту музыку, которая вам может понравиться.

Вы, возможно, никогда не слышали об Уильяме Орбите, но прекрасно знаете его композицию, потому что в ней задействован фрагмент из адажио для струнных Сэмюеля Барбера. Вы, может быть, незнакомы с Groove Armada, но вы заслушаете диск до дыр, потому что именно под их музыку заканчиваются некоторые матчи чемпионата, которые показывают во время «Трибуны»10.

Когда вы слушаете такую музыку, вам кажется, что вас гладят кисточкой горностая. Если бы мед имел голос, он бы звучал именно так. Такая музыка – прекрасный саундтрек для ужина с кьянти и спагетти.

Вы не будете слушать эту музыку так, как слушали Fly Like an Eagle Стива Миллера в 76-м. Сам акт прослушивания был своеобразной работой, электронная лее музыка служит чем-то вроде акустических обоев. Смесь Жана-Мишеля Жарра с Майком Олдфилдом, только без виниловых скрипов и царапин.

Моби просто хорош. Если вы завтра купите его новый альбом, то уже никогда не сможете слушать Supertramp. Вы переключите свое радио на Radio 1, чтобы пять минут послушать, как поют киты, вместо того чтобы пять часов вздрагивать от призывов резать свиней.

Вы начнете слушать и другие группы, которые вам обязательно понравятся. Radiohead. Toploader. Coloplay. Dido. David Gray. Stereophonies. Возможно, вы слышали эти названия на протяжении последних лет и полагали, как и я, что они разбивают садовую мебель о компьютеры, и на радость вашим детям в своих песнях используют звуки отбойного молотка, но нет, все абсолютно не так. Вы услышите мелодии, которые начнете мурлыкать себе под нос. И ни одна из них не толкнет вас на убийство полицейского.

Я зашел за альбомами этих групп в музыкальный магазин, и мне стало так клево от того, что неприветливый продавец не называл меня «старик» только потому, что я решил купить компакт Yes.

Если люди среднего возраста начнут обсуждать достоинства последнего танцевального альбома с Ибицы и отличать Джо Уошбурна от солиста Toploader, то нашим детям просто будет некуда деваться. Мы будем взрывать танцполы, а они, катаясь на лодочках по воскресеньям, будут напевать что-нибудь из мюзикла «Звуки музыки».

По-любому переться к дантисту

Если слона оставить в покое, он никогда не умрет. В природе у него отсутствуют враги. У него нет склонности к поездкам на мотоцикле. Скорость обмена веществ у него, как у гранита. Чтобы соблюсти гармонию, природа снабдила это роскошное животное бомбой с часовым механизмом: у него очень слабые зубы. Они меняются раз в десять лет, и когда дело доходит до шестого комплекта, наступает конец. Game over.

Другое дело люди. Эмаль наших зубов не только самое твердое вещество нашего тела, но и самое жесткое и одновременно эластичное соединение на планете Земля.

Древнейшее доказательство существования человека было найдено учеными около трех лет назад под Йоханнесбургом. Это был отпечаток ступни гоминида, которого назвали «Маленькая нога», видимо, в пику Йети – Большая нога. Подумаешь, ступня. Другое дело – зуб, который торчал прямо из окаменелости во всей своей красе, какой только мог похвастаться антропоид, живший более трех с половиной миллионов лет назад.

Археологи постоянно выкапывают трупы священников с полей Линкольншира и утверждают, что те умерли в эпоху Реформации, после того как их сварили в кислоте, сожгли, повесили, утопили, четвертовали, освежевали, а потом еще раз четвертовали для пущей надежности. Вместо костей практически костная мука, и только зубы сияют в темноте могил.

В таком случае почему наше правительство собирается потратить по тридцать пять миллионов на стоматологию? Почему детишкам из бедных семей Минздрав выдает бесплатные зубные щетки? Да потому что нашего министра здравоохранения, который придумал все эти схемы, зовут Хейзел Блирс. Вся эта шумиха делает ее женщиной. И именно потому что она женщина, она сходит с ума по всему, что связано с чужими зубами.

Когда я был холостяком, я ходил к дантисту только однажды, когда у меня случился приступ сильнейшей зубной боли. Дантист сказал, что на все мои зубы надо ставить пломбы, и два из них нуждаются в пломбировании корневого канала. Он обколол меня новокаином, воткнул мне в рот кучу иголок и спросил, как предпочитаю платить за все эти удовольствия: частным образом или через Минздрав?

– А в чем разница? – промычал я.

– Н-ну, – протянул он и вздохнул, – если вы сделаете это частным образом, то пломбы встанут в зубы как влитые. А если заплатите миссис Тэтчер, то вряд ли.

Я видел зубы миссис Тэтчер и решил выбрать частное лечение.

Следующие пятнадцать лет я ни разу не был у зубного. И со мной ничего не происходило. Меня обходило стороной чудовище Хал Итоз. И в тех редких случаях, когда мне удавалось затаскивать подружек к себе домой, они не умирали, когда я пытался их поцеловать. Некоторые даже в обморок не падали.

И вот я женился на человеке, который тратит шестьдесят процентов ВВП семьи на электрические щетки и сорок процентов своего утра на упражнения с зубной нитью. И раз в полгода она гоняет меня к стоматологу.

Зачем мне ходить к человеку, который будет ковыряться у меня во рту заточенной отверткой, когда я прекрасно знаю, что мои зубы лет на 50 000 лет переживут меня самого?

Никто еще не умирал от разрушения зубов. Обычно отказывает какая-нибудь другая часть тела, но, несмотря на это, мы не ходим раз в полгода на полное медицинское обследование. Привет, док, нет, у меня все в порядке. Но мне бы хотелось, чтобы вы обследовали каждую клеточку. Мне позарез надо сделать рентген, и пусть меня хорошенько осмотрит ваш гигиенист.

Нет. Мы идем к врачам, когда нас что-то беспокоит. Это же должно касаться и визита к стоматологу.

Вся проблема в нашем тщеславии. Если селезенка раздулась до размеров капустного кочана, никому и дела нет, ведь ее все равно никто не видит, но вот если эмаль на зубах стала темнеть, а десны поразил гингивит, то, по мнению женщин, самое ужасное в жизни уже произошло, и они попали в ад прямо на земле.

Существует четыре типа зубов. Клыки, которыми мы впиваемся в мясо. Резцы, которыми мы отрываем от него куски. Коренные, которыми мы жуем мясо. И «американские» зубы, которые нужны для съемок в Hello!.

У вас никогда не будет «американских» зубов, если будете пользоваться обычной зубной пастой и зубной нитью. Вам никогда не переплюнуть Викторию Бекхэм, даже если вы пройдете курс отбеливания. Чтобы иметь зубы, которыми вы сможете застыдить матушку-природу, нужны миллионы фунтов стерлингов.

Неудивительно поэтому, что во время построения «стенки» красавчики-футболисты в основном закрывают руками зубы, а не яйца.

Есть в этих зубах и еще один недостаток. Поверьте мне, после операции вы будете не только выглядеть по-другому, вы будете и разговаривать по-другому. И неизвестно, в каком виде вы выйдете из операционной – в виде перекореженного Стивена Хокинга или, еще хуже, Сью Эллен.

Все носители «американских» зубов похожи друг на друга. Если вы попадете в автокатастрофу, по зубам вас никто опознать не сможет, потому что они подходят всему Беверли-Хиллз. Только подумайте об этом! В случае чего оставшуюся часть вечности вы рискуете провести иод могильной плитой, гласящей, что вас звали Виктория Бекхэм.

Морская дуэль с самыми быстрыми мигрантами на Запад

Каждый раз, когда я смотрю полицейские репортажи об очередном низкорослом, усатом и смуглом человечке, забившемся под вагон Eurostar, я думаю: «Как же тебе должно быть хреново дома, если ты идешь на такие жертвы?»

По данным иммиграционной службы, в Великобритании проживает 1,2 миллиона нелегальных мигрантов, и нам прекрасно известно, каким образом они сюда попадают. В идущие через тоннель под Ла-Маншем грузовики их прячет французская полиция.

Мне всегда хотелось знать, а каким образом они вообще попадают в Европу? Где Европа дает течь?

И вот на этой неделе я нашел ответ на этот вопрос. Ежемесячно албанская мафия перевозит тысячи иммигрантов на скоростных судах по проливу Отранто из Албании в Южную Италию.

Что делает итальянская полиция, чтобы остановить это безобразие? Я проанализировал ситуацию и пришел к выводу: главное, что они сделали в этом направлении, – купили себе действительно крутые солнечные очки. Итальянский пограничный пункт похож на съезд рекламных представителей Cutler and Gross.

Вы бы видели их патрульные лодки. Забудьте о яхтах на Антибе. Забудьте о гонках Class one. Самые быстрые и крутые моторные лодки, рычащие, как целый табун «феррари», пришвартованы в Отранто.

Полицейские выглядят как мажоры, в их распоряжении быстроходные суда. Но, к несчастью, даже быстроходные оказываются недостаточно быстрыми.

Прибыль от контрабанды людьми потрясает воображение. Стоимость поездки составляет восемьсот долларов за человека, лодка вмещает сорок, получаем около 32 000 долларов за один раз. Парочка таких вояжей, и у вас будет любая лодка с любым количеством лошадей.

Справедливости ради надо сказать, что в данный момент полиции разрешается пользоваться теми лодками, которые им удалось поймать и изъять. А это означает, что мафии нужно строить или воровать еще более быстрые суда, чтобы оставаться на голову впереди полицейских.

Добро пожаловать на самый быстрый водный трек в истории человечества. Добро пожаловать на гонку, в которой победителю достается право провести остаток жизни в комнатушке над забегаловкой в Брэдфорде. А проигравших ждет смерть.

Как только контрабандисты покидают воды Албании, их ловят итальянские радары и в их сторону сразу же направляются полицейские катера. Но даже если они догонят преступников, что дальше?

Вы не можете приказать водителю остановиться, потому что он не подчинится. Он втопит пуще прежнего и не остановится, даже если на него неумолимо приближается полоска пляжа. Вы можете блокировать его, а он – а именно так и происходит в большинстве случаев – просто выкидывает за борт всех курдов и, пока они тонут, разворачивается и улепетывает в сторону дома.

Есть только один выход – на своей лодке, выдающей 80 миль в час против его 90, сделать то, что делали еще твои предки во времена Римской империи. Пойти на таран.

Это безумно опасно. В прошлом году во время такой атаки, произведенной полицейским катером, погибли четырнадцать человек, а в этом году, когда мафия нанесла подобный ответный удар, в царстве мертвых оказались три полицейских.

Но стоит ли оно того? Несчастные пассажиры продали все до последней рубашки ради одного шанса на свободу. Стоит ли это того, чтобы быть в конечном итоге высланными обратно в тридцатидневный срок? У них не будет ни дома, ни гроша в родной стране, которая, по словам итальянских полицейских, не знает, что такое добро и зло. Она знает, что такое богатство и бедность.

Мафия даже начала рекламную кампанию, позаимствованную у ирландской авиакомпании Ryanair. Если тебя поймали во время твоей первой поездки, тебе дают еще две. Некоторые неудобства, правда, могут причинить наручники. Если ты согласишься на такую сделку, ты будешь должен им таких денег, какие тебе не заработать, моя стекла машин на Риджент-стрит.

Чтобы рассчитаться со своими благодетелями, на Риджент-стрит тебе придется воровать и убивать. Они будут продавать твоих сестер на улицах, а твоих дочерей прижигать сигаретами и вешать их фотографии в Сети.

Что делать? Мы не можем пустить их всех сюда, но и бросить этих несчастных на произвол судьбы тоже нельзя.

Шеф МВД Дэвид Бланкетт на прошлой неделе говорил о смягчении законов относительно иммигрантов, которые позволили бы квалифицированным работникам получить разрешение на работу в Великобритании. Отлично, но все эти люди на лодках вовсе не учителя или программисты. Они умеют разбирать Калашников и доить коз.

Единственное, чему они могут научиться у нас в стране, – это как снимать панасониковскую магнитолу Ford Orion.

Чтобы прекратить это безобразие, мы в первую очередь должны разобраться с теми, кто дает в долг этим несчастным. Разобраться с мафией. Четыре с половиной тысячи британских солдат несколько месяцев занимались в Македонии только этим вопросом. Но на прошлой неделе, когда Блэр сказал, что мечтает начать международную борьбу с терроризмом и несправедливостью, солдатики упаковали свои манатки и свалили домой.

А пока мафия довольно потирает руки, прекрасно зная, что совсем скоро пол-Афганистана переберется па побережье Албании…

Мой приговор: судьи виновны

На прошедшей неделе правозащитные организации закрутились как уж на сковородке. Правительство выступило с предложением об отмене автоматического права на суд присяжных. Если тебя обвинили в правонарушении средней тяжести, то судить тебя будет не суд присяжных, а суд с двумя магистратами.

Что в этом плохого? Когда я встречаю незнакомого человека, я всегда обращаю внимание на мелкие детали вроде волос, обуви, глаз, и через пять секунд мне становится ясно, нравится мне этот человек или нет. В повседневной жизни я могу себе позволить ошибиться в девяти случаях из десяти, потому что чаще всего моя ошибка ни на что не влияет. Но это может сыграть большую роль, если меня призовут присяжным.

Защита может орать до посинения, что в день преступления их клиент был в Марокко. Они могут предоставить мне билеты на самолет и пригласить в качестве свидетелей Дэвида Аттенборо и Майкла Пэйлина. Но если мне не понравятся штаны подсудимого, то ему пора будет подумать об общей душевой, которой он будет пользоваться в ближайшее время.

Я знаю людей с ясным взором и чисто вымытыми волосами, которые уже проделывали такие штуки, когда оказывались в составе присяжных. Потом они говорили, что и не вникали в детали дела, потому что им и так было все ясно, им хватило только одного взора на обвиняемого, чтобы записать его в кровавые преступники: «Один только его вид чего стоил. Борода, и вообще…»

Некоторых я бы близко не подпускал к залу суда, потому что, честно говоря, даже чернильница смогла бы вынести решение, более осмысленное, чем они.

Я своими ушами слышал, как одна женщина на вопрос радиовикторины, какие земли соседствуют с Девоном, ответила «Йоркшир и Фолклендские острова». В нашей стране есть масса людей, которые на регулярной основе смотрят мыльные онеры. Однажды я встретил девушку, которая была убеждена в существовании двух лун и считала, что комары могут проникать сквозь стены. Вот кого надо было посадить в присяжные, когда рассматривалось дело Эрнеста Сондерса.

Джон Уодхэм, руководитель правозащитной группы Liberty, сказал, что отмена судов присяжных равносильна нападению на справедливость и порядочность правосудия. Да что ж такого, вашу мать, справедливого в том, что тебя судит человек, который реально полагает, что насекомые могут управлять работой отбойного молотка Black amp; Decker?

Что справедливого в том, что меня заставят сидеть на одном из этих безумных процессов, который может продолжаться годами? Не будет им этого. Если меня призовут в присяжные, в первый же день я покажу им, что такое наглое поведение. Поверьте мне, месяц, проведенный в тюрьме за неуважение к суду, лучше во сто крат, чем год, проведенный на деревянной скамье в душном зале, под постоянное бормотание о налогах на языке, который я не понимаю.

Если только дело о мошенничестве не будет абсолютно четким и ясным, – например, белый мужчина-обвиняемый пытался обналичить чек на имя миссис Нбонго, – то ни один нормальный человек не сможет вынести честного и обоснованного решения.

Представьте, что выпускник Кембриджа изобрел гениальную схему по уклонению от уплаты налогов. Потом лучшим налоговым экспертам страны все-таки удается поймать его за руку. И кто решает, виновен он или нет? Группа работников McDonald's и Kwik-Fit. С таким же успехом можно просто бросить жребий.

Это, безусловно, хорошая идея, чтобы судьи сами решали, нужен им суд присяжных, даже для уголовных дел, или нет. Тем более что есть такие судьи, которые что ни день, то допускают серьезный промах. Только на этой неделе обвиняемого, которого магистратский суд посадил на три месяца, освободили. Судья при этом сказал, цитирую: «Тюрьма еще никого и никогда до добра не доводила». Но даже такой идиот, как этот, знает, сколько на самом деле лун на небе.

Если по-честному, чтобы иметь право называться судьей, вы должны на протяжении своей жизни демонстрировать выдержку выше среднего. А я даже не мог дослушать до конца лекции в колледже, меня так и клонило в сон.

Без суда присяжных судебные процессы в районных судах станут дешевле, честнее, быстрее. Впрочем, сдается мне, что некоторые аспекты этого предложения придумал человек, являющийся поклонником телепрограммы «Кто хочет стать миллионером?»

Я не могу увидеть смысл в требовании, чтобы цвет кожи судьи соответствовал цвету кожи обвиняемого, и уж совсем непонятна мне идея касательно «торгов о признании виновным». Предлагается сделать так, что чем скорее ты признаешь себя виновным, тем мягче будет приговор. Если вы выбежите из ювелирного магазина с обрезом за спиной и будете кричать: «Это я! Это я!», то вас пожурят и отпустят. Но если вы будете отрицать свою вину перед судьей, который уверен в обратном, то остаток дней вы проведете, потирая спинку сокамернику в общем душе.

В свете того, что подобный подход скоро узаконят, я бы хотел сообщить, что завтра утром я поеду в Лондон по шоссе М40 и между восьмой и первой развязкой моя скорость будет превышать допустимые 95 миль в час.

Чем больше нам говорят, тем меньше мы знаем

Каждый день нас заваливают данными различных опросов, которые сообщают, о чем думает народ. Эти опросы помогают формировать государственную и корпоративную политику. И это несмотря на то, что опрашиваемые – ни я, ни вы – понятия не имеют, о чем они

болтают.

Мы сгибаемся под грузом информации, которая ежедневно поступает к нам. Мы пользуемся Интернетом, а по телевизору без перерыва идет лента новостей. Англичане читают газет больше, чем любая другая нация в Европе. Но чем больше нам говорят, тем меньше мы знаем.

Когда вам двадцать лет, вы знаете обо всем на свете. Но чем больше вы путешествуете, чем больше вы прочитываете книг, тем яснее становится, что чем больше вы знаете, тем меньше вы знаете.

Возьмите войну в Косово. Я не устаю говорить о том, что это была просто абсурдная авантюра. С начала времен куча местных племен пытались выбить друг друга с этой территории, и никого эта ситуация не напрягала, пока в НАТО вдруг не решили, что сербов пора хорошенько пробомбить. О чем я самонадеянно сообщил одному американцу по имени Джеймс Рубин. В то время он работал с Мадлен Олбрайт и в справочнике его мобильного телефона наверняка был записан номер Слободана. Но я уже выпил пару стаканчиков красного, мне было все но фигу, я рвался в бой.

Но я не знал, во что ввязался. Может быть, он владел достаточным запасом информации, но я уже овладел всеми запасами шабли. Поэтому я был уничтожен. Все мои аргументы были разбиты в пух и прах. Говоря спортивным языком, наша схватка напоминала матч Леннокса Льюиса и уэльской певички Шарлотты Черч.

Через пару недель на очередном званом ужине я попытался предъявить аргументы Рубина соседу слева. На мою беду он оказался американским банкиром, который, как выяснилось, помогал заключать договор между телефонной системой Сербии и Ватиканом. В очередной раз я примерил на себя шкурку Шарлотты Черч, которая мечется между молотом знания и наковальней здравого смысла.

Если вы подойдете ко мне на улице и спросите, что я думаю по поводу военной кампании в Афганистане, мне придется ответить, что ничего не думаю.

Я нутром чую, что Америка должна направить значительные силы на создание Палестинского государства, но так как мое мнение полностью совпадает с тем, которое высказывается на страницах Guardian, похоже, что я в очередной раз не прав.

Но как узнать, прав я или нет, если все эти опросники, интервью, исследования показывают, что для ста семи процентов людей в мире Тони Блэр господь бог? И всего ноль процентов считают, что это шут, фигляр и эгоист. Кстати, а вы знаете, что семьдесят два процента всех статистических данных основаны на заявлениях, сделанных под воздействием сиюминутных эмоций? Включая и это.

Итак, что же мы в таком случае думаем про евро? По данным опросов, восемьдесят процентов категорически против и восемнадцать – за введение евро в Великобритании. Это означает, что всего два процента населения настолько умны, чтобы понять, что они просто не знают ответа на этот вопрос.

В прошлом году ситуация в еврозоне была настолько глупой, словно мы присутствовали на стройке дома, которая сразу начиналась с крыши, минуя стены. Прошлое лето я провел, путешествуя по Европе, от польской границы с Германией до северозападной оконечности Испании, от Бреста в Бретани до самого кончика Италии. И пришел к выводу: нам есть чему поучиться у европейских соседей, они нам могут дать в этом смысле намного больше, чем мы им. Например, хороший кофе. И более качественную порнушку в отелях.

«Итак, – сказала девушка, с которой я ужинал на прошлых выходных, – ты бы дал вступить в Евросоюз Польше?» – «Да», – сказал я. «А восточные страны Европы?» – «Ага». – «И Албания?» – «Ну, может быть, за исключением Албании», – замялся я. «А Македония?» – «И Македонии тоже», – признал я, понимая, что после полугодичного трипа по Европе, в котором впитывал в себя знания словно губка, я вернулся домой с наполовину сформированными мыслями.

Выяснилось, что, прежде чем стране можно будет войти в Евросоюз, ей придется научиться жить по определенным правилам и соблюдать обязанности, список которых занимает семнадцать томов.

И теперь я знаю, что ничего не знаю.

Кто-то, может, и знает что-нибудь, но ему дают всего три секунды в вечерних новостях, чтобы сообщить об этом. Поэтому он выдает какую-нибудь фразу, которая удовлетворяет нашу жажду знаний, как мак-нагетс – аппетит.

Похожая трудность возникла у меня с охраной окружающей среды. Я проштудировал море научных трудов и был уверен, что наша смерть от недостатка кислорода в следующий четверг – это выдумка глупых антиглобалистов. Но на прошлой неделе, сидя в отвратительном смоге, который превратил Лазурный берег в Бурый берег, я понял, что этот смог идет явно не от лодочек, покачивавшихся неподалеку.

Если хорошенько раскинуть мозгами, то любая прочно обоснованная позиция превращается в материал для дискуссии между нашими полушариями.

Я пришел к выводу, что если у вас есть на руках какие-то факты, то вы обязательно увидите, что в любом споре есть две стороны и обе правы. Следовательно, вы можете иметь свое мнение только в том случае, если у вас на руках нет никаких фактов. И это полностью объясняет позицию Guardian.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю