Текст книги "Цветение обмана (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Майкл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

9
Берк

      Прошла неделя с тех пор, как мы обнаружили, что гараж разгромлен. Я сам не свой. Тиган серьезно не воспринимает эту угрозу и действует мне на нервы. Да, я слишком забочусь о ее безопасности, но кто-то же искалечил чертову куклу с ее именем. Как я должен реагировать? Кай и я повсюду повысили безопасность, но мы не стали ближе к выяснению, кто это сделал. Кай напряг информаторов по всему городу, чтобы попытаться получить хоть какую-то информацию, но никому ничего не известно или они ни черта говорят. Я видел, как Тиган застыла, и я отреагировал. Я не знал, что, мать твою, напугало ее, но я не ожидал, это будет Пейсли посреди моей гостиной. Это уже второй раз за короткий период времени как я пугаю эту девушку. Сначала, ворвавшись в ее квартиру, и теперь, направив на нее пистолет. Держу пари, она надеется, что Кай перестанет вызывать ее проклятую сестру.

Я проверил цыпочку. Очевидно, что она не угроза, но она – новый человек, с поддельными документами. Учитывая ее работу, я могу понять, почему она это делает, но сейчас лишняя осторожность не помешает. Я не нашел ничего примечательного. Брэйлин Дэвис, 26-летняя девушка, ни разу в жизни не работавшая. Она выросла в приемной семье и получила несколько судимостей за такое мелкое дерьмо, как например воровство. Ее дело было стерто, как только ей исполнилось восемнадцать лет. Выгода от несовершеннолетних преступлений, но у меня есть способы найти дерьмо. В наши дни ничто не исчезает навсегда. С тех пор она держится подальше от проблем.

      Пейсли я тоже проверил. Я обнаружил очень мало, за исключением того, что эти двое не родные по крови и она также была приемным ребенком. Пейсли Джеймс, похоже, работает на регулярной основе и не имеет судимостей. Ее записи о рождении засекречены, и даже я не смог получить информацию о них. Я убедил себя, что узнаю о ней ради безопасности, но кого я обманываю? Мне действительно не нужно видеть свидетельство о рождении девочки, чтобы знать, что она безвредна. Мне любопытно, и препятствия, с которыми я столкнулся при поиске информации, подогревают это любопытство. Не повезло. По неизвестным мне причинам информация о ее рождении – это засекреченная информация.

      Она стоит в моей гостиной, держа фотографию, запечатлевшую один из самых важных дней в моей жизни. Это был день, когда мы, наконец, привели Тиган домой навсегда. Мы в гостиной старой халупы, в которой тогда жили. Тиган была робкой и немного испуганной. Она через много прошла за тот год, вероятно, нервничала из-за своего нового дома. Мы с Каем купили ей подарки и пирог, чтобы у нее было с чем играть и чтобы она знала, что она желанный член семьи. Все это на фото.

Наши родители умерли, а штат Флорида хотел отправить Тиган в детдом. Я не мог этого допустить. Я убедил тетку взять ее на время. Суд не отдал ее мне сразу, я пробовал. Для них я был маленьким мальчиком-панком, восемнадцатилетним ребенком, с трудом работающим неполный рабочий день на минимальной зарплате. Мой незаконный доход не мог быть основанием. Тиган жила с ней около шести месяцев. За это время я сделал все, чтобы убедить суд отдать ее под мою опеку. Для непосвященного человека, это похоже на ее день рождения, но это не так. Это был день, когда мы наконец-то снова стали семьей.

Пейсли вешает фотографию на стену, когда я приближаюсь к ней. Она нервничает, сжимает руки. Моя вина, Тиган наверху, а она одна с человеком, который тыкал в нее пистолетом.

– Ты всегда приветствуешь своих гостей дома оружием, направленным в их сторону, или ко мне у тебя особое отношение?

      Пейсли направляется к дивану, давая мне беспрепятственный взгляд на ее задницу. Она стройная, но ее убийственные изгибы цепляют мой взгляд, прежде чем она садится и подтягивает ноги к груди, закрывая обзор на ее грудь. Ее сиськи не такие выдающиеся, как ее задница, но вряд ли они делают ее менее привлекательной. Она достаточного размера, чтобы порадовать мои глаза или любую другую часть моего тела, которая могла бы ей наслаждаться. Я следую за ней на диван и сажусь.

– Ты всегда таскаешься за своей сестрой на заказы или просто надеялась увидеть меня?

Ее лицо меняется, она хмурит брови в ответ на мой вопрос. Рядом со мной ее лицо всегда такое. Она одна из немногих девушек, встреченных мною когда-либо, которая автоматически не играет ту роль, которую они считают, я хочу видеть.

– Я не шлюха. Говорю в последний раз

– Я знаю. Ты ясно дала это понять. Думаешь, меня хотят только шлюхи?

Кажется, я вызвал у нее что-то вроде улыбки на этот раз.

– Ты заигрываешь со мной?

– Я никогда не заигрываю, детка. Если бы я хотел тебя, ты бы уже была моя.

Что ж, ее улыбка исчезает, прежде чем я заканчиваю фразу.

– Ты имеешь в виду, что тебе плевать на согласие девушки или что никто не откажет тебе? Если первое – то ты жуткий тип, а если второе – то ты полный урод.

Кай прав по поводу этой девушки. Она остра на язык, и в моей голове проносятся картины всего, что это язык может сделать с моим членом. Ни одна девушка никогда не говорила со мной, как она. Я угрожал ей пистолетом, а она все еще не сдерживается. Это должно раздражать меня, но действует на меня совсем по-другому.

Я медленно наклоняюсь к ней. Мои движения медленные и преувеличенные, чтобы доказать, что я даю ей возможность сбежать. Я раздвигаю ее колени, чтобы быть еще ближе, пробегаю руками по ее икрам. Мои руки зарываются в ее длинные локоны, прижимая ее лицо к моему. Ее глаза широко открыты, и они смотрят на меня с любопытством, шоком и возбуждением. Я ставлю на все три эмоции, и они мне на руку.

Прежде чем наши губы соприкоснутся, я задерживаю дыхание, оценивая ее реакцию и давая ей последний шанс сказать «нет». Вместо этого ее тело тает в моих руках. Ее дыхание ускоряется, оно касается моей кожи. Я впиваюсь в ее губы, и она, не колеблясь, отвечает мне. Она стонет, когда наши языки встречаются. Это жадный и яростный поцелуй. Моя догадка – она выпускает всю свою злость этим поцелуем. Что ж, я не против.

      Ее руки на моей шее. Она тянет меня на себя, ее ноги раздвигаются еще шире, давая мне полный доступ к ней. Я углубляю поцелуй, она яростно отвечает, это словно битва наших ртов, языков, губ и зубов. Я прикусываю ее нижнюю губу. То, что начиналось как поцелуй сидя, заканчивается тем, что я лежу на ней, прижимая ее к дивану. Мое тело движет инстинкт, который показывает ей, что она делает меня каменно-твердым. Даже с одеждой, разделяющей нас, она задыхается, осознавая меня между ее ногами.

Со всей силой воли, которую я могу собрать, я поднимаюсь на руки, разрывая физический контакт между нами.

– Я ставил на то, что ты откажешь, но ты показала, что хочешь меня. Итак, мне нужно еще раз доказывать свою точку зрения?

Она тяжело дышит. В ее возбужденном состоянии, ей требуется несколько секунд для осознания моих слов. Она качает головой туда-сюда, а затем ее рот приоткрывается.

Я подталкиваю ее подбородок пальцем, и она отбрасывает мою руку. У меня вырывается смешок. Ее глаза горят одновременно от гнева и похоти. И все это направлено на меня.

      – Слезь с меня

Я поднимаюсь осторожно, стараясь не соприкасаться кожей. Пусть я покажусь слабаком, но не могу не признать, что в ней есть энергия, которая притягивает меня. Есть целый ряд причин, почему я не должен был ее целовать, но я не мог сдержаться. Я также хотел доказать свою точку зрения и поиграть с ней немного. Я не парень для Пейсли, но я не мог сопротивляться искушению.

Пейсли садится на диване и поправляет одежду и волосы. Я стою перед ней, ожидая ответа, который она бросает на меня.

– Серьезно? Ты псих. Думаешь, что подтвердил, что просто неотразим для всего женского пола, не так ли?

Убийственный взгляд летит в мою сторону. Она пытается скрыть, что я завел ее. Он не работает.

– Я бы так сказал. Разве нет?

Я дарю ей свою очаровательную улыбку, но уверен, что она видит сквозь нее. Очаровательный – это не про меня. Грубый, холодный и бессердечный – более точное описание. Так меня называли многие женщины.

– Я бы сказала, ты начал то, что лучше бы тебе быть готовым закончить.

      Она поднимается на ноги и расправляет плечи, в глазах появляется что-то коварное. Если бы она была выше, мы бы столкнулись нос к носу. Эта девушка не позволит мне играть с ней в игры, и это не облегчает давление в моем члене от произошедшего на диване.

      Кто-то прочищает горло позади нас, но ни один из нас не нарушает зрительный контакт. Ее усмешка расширяется, и прежде чем она уходит, она оставляет меня с уверенным обещанием.

– Поиграем.

Эта девушка не знает, с кем она играет.

Брэйлин задает вопрос:

– Что это было?

Прежде они выходят за пределы слышимости, я слышу намеренно громкий ответ Пейсли:

– Ничего, с чем я не могу справиться.

10
Пейсли

      Берк сильно смутил меня. Не уверена, что увижу его снова, но я бросила ему вызов. Я даже не знаю правил этой игры. Подозреваю, что с таким парнем, как он, все будет не по правилам. Я должна была догадаться, зачем он поцеловал меня, но как только он прикоснулся ко мне, я не смогла уйти или даже думать здраво. Такая плохая идея. Я проигнорировала все знаки. Я не смогла устоять.

Мои нервы ни к черту. Похоже, что Брэй снизошла до общения со мной. Мы все же пошли на маникюр, но все это время не сказали друг другу ни слова. Это было неловко, даже для двух человек, которые проводят столько времени вместе, фактически не разговаривая, а это то, что происходит с нами большую часть времени.

Что-то в ней изменилось, но я не уверена, что именно.

Красный цвет, украшающий мои ногти, казался подходящим выбором к моему настроению. Он кричит о битве, силе и власти. Каким-то образом я начала войну с могущественным человеком. Конечно, для победы над таким противником потребуется больше, чем лак для ногтей, но, несмотря на мою нервозность, я чувствую смелость. Я выбрала яркий цвет, чтобы соответствовать. Я искала прилива адреналина, перемены – что-то, что встряхнуло бы мою жизнь. Я обнаружила это все в человеке, который вызывает во мне враждебность, противоречие и страсть одновременно.

Берк – это приключение, которого я жажду.

В этом нет смысла, но что есть, то есть.

Как только мы возвращаемся домой, Брэй становится очень серьезной. Я игнорирую ее взгляд, беру книгу и устраиваюсь на диване. Я не уверена, что изменило ее настроение или почему она, похоже, готова спорить со мной, но похоже мы на пороге драмы. Она следует за мной в нашу крошечную гостиную. По ее лицу ясно, что она не может дождаться, чтобы что-то сказать мне. Я вздыхаю и откладываю книгу, обращая на нее свое внимание, так как кажется, что она все равно его потребует. И она переходит прямо к делу.

– Я хочу, чтобы ты держалась подальше от него.

Ладно, я вся во внимании. Брэйлин никогда не заботили мои знакомства, кроме случаев, когда она могла извлечь из этого пользу. Например, когда она нуждалась во мне, чтобы составить ей компанию или ругалась со мной по поводу моей социальной неспособности. Она никогда не говорила ни слова ни об одном моем парне. Она завелась из-за этого, будучи даже не в курсе того, что мы целовались, и это вызывает мое любопытство.

– И от кого же мне держаться подальше?

– Ты знаешь, о ком я говорю. Не прикидывайся дурочкой. Берк. Я хочу, чтобы ты держалась подальше от Берка. Поняла, или нужны еще разъяснения?

Ничего себе. Брэй привыкла добиваться своего, но это уже слишком. Мы с ней, возможно, были вместе на протяжении большей части нашей жизни, но я забочусь о себе дольше. Я могла рассчитывать только на себя всю свою жизнь. Это означает, что я способна сама делать выбор, допускать ошибки и все такое.

– У тебя нет никакого права говорить со мной таким тоном или пытаться диктовать то, что я могу или не могу сделать. С чего ты завелась, когда сама трахаешься с его лучшим другом?

Я поднялась с дивана и подошла к ней. Не в моем характере давать кому-то вытирать об себя ноги, она второй человек сегодня, которому мне приходится противостоять.

– Он платит мне, Пейсли. Это не любовь. Наши отношения – это всего лишь обмен жидкостями. Ничего больше. Это большая разница. Ты дура, если этого не понимаешь.

– Задумайся, Брэй? Ты сама привела этих людей в нашу жизнь. Я ничего не знаю о них. Что с ним не так, раз ты запрещаешь мне видеться с ним?

Брэй вздыхает и зажимает переносицу.

– Он большая проблема, Пейс. Они оба по уши завязли в преступном мире. Они заботятся только друг о друге. У них есть свои тараканы и враги в прошлом и настоящем. Они обращаются с женщинами, как с куклами. Тебе не нужно туда погружаться. Тебе лучше держаться подальше от него.

Ее голос и поведение меняются от авторитарного до умоляющего к концу ее обличительной речи. Она больше не требует, она просит. Я не знаю, хочу ли я прислушаться к ее предупреждениям или проигнорировать их. Понятно, почему она предупреждает меня, но я не знаю, достаточно ли этого, чтобы успокоить бурю, бушующую во мне. Я хочу снова увидеть его. Я хочу снова прикоснуться к нему и хочу оставить за собой последнее слово в игре, которую мы начали сегодня. Это может быть глупо, но я чувствую себя немного безрассудной.

– Я подумаю об этом, но держаться от него подальше просто потому, что ты так сказала, я не собираюсь. Я большая девочка, Брэй. Я могу позаботиться о себе.

Брэй выходит из комнаты, не говоря ни слова. Она хлопает дверью в нашу спальню, и там она остается на несколько часов. Я прокручиваю ее слова снова и снова в голове. Я проигрываю сцену с Берком снова и снова. Мой мозг усиленно работает, обрабатывая все, что произошло сегодня. Берк. Проблема. Этот поцелуй. То, как я ощущала его. То, что я чувствовала, когда он разорвал контакт. Предупреждения Брэй. Ее гнев. Ее требования. Ее просьба. Моя голова кружится. Вопреки всему, что у меня на уме, я все еще не могу не думать о следующей встрече с ним.

Поздно ночью, я слышу, как Брэй выходит из дома, хлопая дверью. Куда, черт возьми, она пошла?

11
Берк

Мое терпение принесло свои плоды. Это на меня совсем не похоже, но на этот раз сработало. Наконец у нас появилась информация от контакта Кая. Было рискованно рассказывать людям о том, что произошло. Это знак того, что мы уязвимы, но раскрыть карты было просто необходимо. Пришло время получить ответы. Сейчас.

Парень неохотно рассказал ему, что знает, кто ворвался в гараж, устроил там разгром и угрожал нам. Думаю, злоумышленник считал себя очень умным, проделывая фокус с этими глупыми чертовыми куклами. Расплатившись с осведомителем, Кай быстро нашел мудака, привез его в гараж и позвонил мне. Я был там уже через десять минут. Пришло время закончить всё это к чертям.

В пустом помещении захлопнувшаяся дверь отзывается эхом. Жалкий неудачник привязан к стулу за запястья и лодыжки. Кай кружит вокруг него как лев вокруг своей жертвы, и парень выглядит так, как будто он уже обделался от страха. Кажется, он не такой крутой без своих кукол. Первое, что я делаю, – бью ублюдка прямо в челюсть. Это меньшее из того, что он заслуживает. Его голова откидывается назад от удара. Я выпускаю пар, прежде чем стану ему судьей, присяжным и палачом.

Я поворачиваюсь к Каю.

– Что ты знаешь?

– Бармен из Винченцо слышал, как этот парень хвастался своим приятелям сделанным в гараже, рассказывал им, что он испортил наше дерьмо, что вскоре мы выйдем из дела, как только он «позаботится о нас». Сказал, что он мало знает об этом парне. Он видел его несколько раз, и его зовут Энтони Кармайкл.

Кай пристально смотрит на человека, которого я только что познакомил со своим кулаком.

– Я полагаю, ты только что поприветствовал Энтони Кармайкла. Во всяком случае, я пораспрашивал и узнал, что он работает в «Гамби Авто». Просто удача, что Энтони работал сегодня. Я подождал, пока он закончит работу, проследил за ним до дома, схватил и привез его сюда. Он довольно-таки молчалив. Кажется, ему нужен стимул, чтобы ответить на мои вопросы.

Это не сработает. Нам нужно знать, работает ли он один и каковы его мотивы. Мне нужно убедиться, что Тиган в безопасности.

– Думаю, что смогу его замотивировать.

Я разминаю пальцы и плечи, прежде чем отвернуться от Кая и снова взглянуть на Энтони. Чувак, похоже, уже получил пару ударов от Кая. Его левый глаз опух, нижняя губа разбита. У него рыжие длинные светлые волосы, смазка все еще покрывает кожу от работы в автомагазине. Думаю, ему лет сорок. Его грудь и руки покрыты дурацкими черно-серыми татуировками, которые выглядят как тюремные чернила.

Решимость в его взгляде говорит мне, что потребуется время, прежде чем он расколется. Что ж, оно у нас есть. Из кобуры за спиной я достаю пистолет, из штанов вытаскиваю большой карманный нож. Этот парень заговорит, даже если мне придется часами его мучить, чтобы вытащить все из него. Сегодня я, не раздумывая, пересеку линию от жестокости до убийства. Можно поиметь меня на деньги и, вероятно, пережить это, но никто не выживет, угрожая моей сестре.

– Какой был смысл врываться в наш гараж и ничего не взять? Это место было заполнено дерьмом на целое состояние. Зачем уничтожать все это? В чем смысл?

Он молчит, глядя мне в глаза нечитаемым взглядом. Время для стимула. Я передаю свое оружие Каю, затем открываю лезвие в руке. Медленно, я провожу ножом по его щеке. Рана достаточно глубокая, должно быть, она чертовски болит, но недостаточно глубокая, чтобы нанести какой-либо реальный ущерб. Он сжимает зубы, зубчатое лезвие ножа раздирает его кожу. Он старается доказать свою убежденность, сдерживая крик боли. Я отхожу, не теряя времени зря.

– Ты работаешь в одиночку или у тебя были помощники?

И снова в ответ тишина. Чем дольше он молчит, тем больше я хочу его убить. Он теряет всякий шанс на мое раскаяние в содеянном. Быстрым движением я всаживаю нож в верхнюю часть его бедра до упора. На этот раз он кричит. Я отступаю, оставляя нож в его бедре.

– Начинай говорить, иначе будет только хуже.

С этими словами я поворачиваю лезвие в ране. Он кричит. Боль пронзает его кровоточащее лицо. Его глаза наполняются слезами. Я вынимаю нож, а затем быстро всаживаю его обратно в ногу всего в паре сантиметров от первой раны.

– БЛ*ДЬ! Отлично...

Энтони тяжело дышит. Он сжимает зубы. Его кровь заливает пол. Кай наблюдает за нами со своего места.

– Я работаю один, но у меня есть друзья. У вас двоих много врагов. Люди устали от вашей власти на улицах, на которых вы даже не живете, и от вашего контроля. Вы можете убрать одного, но на его месте появятся еще трое.

Со злостью в глазах он плюет в мою сторону, практически попадая на мои ботинки. Теперь, когда он говорит, слова срываются с его губ. Кай встает рядом со мной, и мы ждем, что еще скажет нам этот человек.

– Я разгромил ваш гараж, потому что вам нужно преподать урок. Меня не волнуют ваши деньги или ваши побрякушки. Моя цель – предупредить вас о неизбежной судьбе. Ваше высокомерие станет вашим крахом, и твоя шлюха сестра падет вместе с вами. Я сожалею только о том, что не добрался до нее, прежде чем вы меня схватили. Мне бы хотелось услышать, как она кричит мое имя, пока я находился бы внутри нее.

Кай срывается. Он обрушивает на него удар за ударом. Кровь брызжет, и звук избиения отражается эхом в пространстве нашего пустого гаража. Я позволяю ему нанести еще несколько ударов, затем оттаскиваю его. Кай борется со мной, пытаясь вернуться к избиению, на которое Энтони напросился. Хотя я и хочу, чтобы он заплатил за треп о моей сестре, но я не знаю, достаточно ли у нас информации.

– Кай, успокойся. Еще рано убивать его.

Энтони почти не узнать. Его лицо залито кровью и опухло. Он сплевывает кровь. Ему тяжело держать голову.

 – Твой последний шанс рассказать нам все.

 Энтони смеется в ответ.

– Вам больше ничего не нужно знать. Я работал один, и мой мотив был прост: пришло время свергнуть вас. Возможно, я не тот, у кого это получилось, но кто-то сможет. Я собираюсь умереть с честью за хорошее дело. Я жертва ради большего блага этого города и его людей. Я умру сегодня с достоинством.

Не задумываясь, я достаю свой пистолет и стреляю ублюдку прямо в лоб. Задаваясь иногда вопросом, каково это – пересечь черту, я не думал, что это будет так. В других обстоятельствах, у меня появилось бы чувство вины, возможно, я бы даже задумался, есть ли у него семья. Сейчас же ничего подобного не происходит. Я не монстр. Дело не в том, что парень уничтожил мои дорогие игрушки. Он угрожал Тиган и говорил о ней таким образом, каким я никому не позволю даже думать. Я уверен в своем решении, потому что это означает, что Тиган в безопасности. Нет ничего такого, что я не сделал бы для нее.

Я поворачиваюсь к Каю, который все еще явно зол. Его трясет от желания продолжать мучить человека, лежащего мертвым у наших ног.

– Что будем делать с телом?

Мои слова, похоже, вырывают Кая из его состояния. Он отводит взгляд от Энтони и смотрит на меня.

 – Ты прибираешься. У меня есть брезент и чистящие средства в моем багажнике. Я позабочусь о теле.

Я приступаю к работе над беспорядком, оставленным человеком, которого я убил. Хладнокровно. Без угрызений совести. Ради безопасности нашей семьи.