Текст книги "P.S. Я все еще люблю тебя (ЛП)"

Автор книги: Дженни Хан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Я по-прежнему нахожу очень удивительным, когда парень находится в моем личном пространстве. Я до сих пор нервничаю, когда он обхватывает меня за талию или тянется к моей руке. Не думаю, что знаю, как встречаться в 2010-х. Я в замешательстве. Я не хочу того, что было у Марго с Джошем, или у Питера с Женевьевой. Мне хочется чего-то другого.

Полагаю, можно сказать, что я отстаю в развитии, но это подразумевает лишь то, что каждый из нас развивается по какому-то предопределенному именно ему расписанию, что не существует правильного или неправильного способа быть шестнадцатилетней и влюбленной в парня.

Мое тело – это храм, и не каждый парень может ему поклоняться.

Я не буду делать больше, чем я того захочу.

22

Мы с Питером в Старбаксе, сидим бок о бок и готовимся к экзамену по химии. Он праздно кладет руку на мой стул и начинает наматывать мои волосы на свой карандаш, а затем позволяет им раскрутиться подобно кусочку ленты. Я игнорирую его. Он придвигает мой стул ближе и целует меня в шею, от чего я начинаю хихикать. Я отодвигаюсь от него подальше.

– Я не могу сосредоточиться, когда ты так делаешь.

– Ты говорила, что тебе нравится, когда я играю с твоими волосами.

– Говорила, но я пытаюсь заниматься. – Я смотрю по сторонам, а затем шепчу, – И кроме того, мы на людях.

– Да здесь едва ли кто-то есть!

– Есть бариста, и вон тот парень у двери. – Я пытаюсь незаметно указать карандашом. В школе все было тихо; последнее, что нам нужно, это неожиданное появление еще одного мема.

– Лара Джин, никто не собирается нас снимать, если ты об этом беспокоишься. Мы ничего не делаем.

– Я с самого начала говорила тебе, что я – не любитель публичного проявления чувств, – напоминаю я ему.

Питер ухмыляется.

– Правда? Давай не будем забывать, кто кого поцеловал в коридоре. Ты буквально запрыгнула на меня, Кави.

Я краснею.

– Для этого была причина, и ты это знаешь.

– Сейчас есть причина, – дуется он. – Причина в том, что мне скучно и мне хочется поцеловать тебя. Разве это преступление?

– Ты такой ребенок, – отвечаю я, сильно ущипнув его за нос. – Если ты будешь сидеть тихо и заниматься в течение еще сорока пяти минут, я разрешу поцеловать себя в уединении твоей машины.

Лицо Питера светится.

– Идет. – У него вибрирует телефон и он достает его, чтобы проверить. Он хмурится и что-то пишет, его пальцы молниеносно быстры.

– Все в порядке? – интересуюсь я.

Питер кивает, но выглядит растерянным, и продолжает писать, даже несмотря на то, что мы должны заниматься. И теперь я тоже отвлечена и задаюсь вопросом, что бы это могло быть. Или кто.

23

Я толкаю продуктовую тележку по магазину в поисках сгущенного молока для пирога с лаймом, когда замечаю Джоша в отделе с крупами. Я подкатываю прямо к нему и врезаюсь в него своей тележкой.

– Привет, сосед, – приветствую я.

– Привет, и угадай что. – Джош ухмыляется довольной гордой ухмылкой. – Я досрочно поступил в университет Вирджинии.

Я испускаю пронзительный вопль и отпускаю тележку.

– Джош! Это потрясающе! – Я обнимаю его и прыгаю. Трясу его за плечи. – Радуйся сильнее, ты, болван!

Он смеется и тоже несколько раз подпрыгивает вверх-вниз, прежде чем отпустить меня.

– Я очень рад. Родители безумно рады, ведь теперь им не придется платить за обучение вне штата. Они не ругались уже нескольких дней. – Он робко спрашивает. – Ты скажешь Марго? Я чувствую, что не могу позвонить ей сам, но она заслуживает знать. Именно она помогала мне с учебой все это время. То, что это вообще произошло, в определенной мере, благодаря ей.

– Я сообщу ей. Знаю, она будет действительно счастлива за тебя, Джош. Да и папа с Китти тоже. – Я поднимаю руку, чтобы «дать пять», и он хлопает по ней. Не могу поверить, что Джош уезжает в колледж и скоро больше не будет моим соседом. Не так, как раньше. Теперь, когда он окончит школу и уедет из города, его родители, возможно, наконец, разведутся, а затем продадут дом и он не будет даже моим как-бы соседом. Последние несколько месяцев дела между нами шли не очень хорошо, даже до того, как они с Марго расстались, и мы, в общем-то, целую вечность практически не общались… но мне нравилось знать, что если бы он был мне нужен, то был бы рядом, в соседнем доме. – Когда пройдет чуть больше времени… – начинаю я. – Когда все уляжется после Марго, ты придешь снова к нам на ужин, как раньше? Все по тебе скучают. Знаю, что Китти умирает от желания показать тебе новые трюки Джейми. Скажу тебе прямо сейчас, что там нет ничего особенного, так что не жди многого. Но все же.

Улыбка расползается по его лицу – та медленная улыбка, которую я так хорошо знаю.

– Хорошо, – отвечает он.

24

Девушки Сонг подходят к созданию валентинок очень серьезно. Валентинка является простой, милой и искренней в своей старомодности, и посему, лучше всего делать их своими руками. У меня много материалов от скрапбукинга, и, кроме того, я припасла салфеточки и лоскутки кружев и лент. У меня есть жестяная баночка с маленькими бусинками, жемчугом и стразами; у меня также есть старинные резиновые печати с рисунками Купидона, всех видов сердечек, цветов.

Исторически сложилось так, что папа получает одну валентинку от нас троих. Этот год будет первым, когда Марго пришлет ему ее от себя лично. Джош тоже получит валентинку, хотя я позволила Китти сделать ее самой и просто подписала рядом с ее именем свое.

Большую часть дня я потратила на валентинку для Питера. Это белое сердце с окантовкой из белого кружева. В центре розовой ниткой я вышила «ТЫ МОЙ, ПИТЕР К.» Знаю, она заставит его улыбнуться. Валентинка получилась беззаботной и кокетливой, она не воспринимается слишком серьезно, как и сам Питер. Тем не менее, она подтверждает тот факт, что у нас – Питера Кавински и Лары Джин Сонг – отношения. Я собиралась сделать гораздо более экстравагантную открытку – большую, кружевную, с бисером, но Китти сказала, что это будет чересчур.

– Не используй весь мой жемчуг, – говорю я Китти. – Мне потребовались годы, чтобы собрать свою коллекцию. В буквальном смысле, годы.

Как всегда прагматичная, Китти спрашивает:

– А какой смысл их собирать, если не использовать? Все эти усилия для того, чтобы они просто копились в маленькой жестяной коробочке, где никто их даже не увидит?

– Наверное, ты права, – отвечаю я, ведь она говорит дело. – Я просто имею в виду, чтобы ты клеила жемчужинки только на валентинки тех, кто тебе действительно нравится.

– А что насчет фиолетовых страз?

– Их можешь тратить, сколько хочешь, – говорю я великодушным тоном, прямо как богатый землевладелец – менее удачливому соседу.

Фиолетовые стразы не соответствуют основной идее. Я стремлюсь создать викторианский стиль, а фиолетовые стразы больше похожи на Марди Гра, но я ни за что не скажу об этом Китти. У Китти такой темперамент, что когда она знает, что что-то для вас не представляет ценности, она тоже начинает относиться к этому с недоверием и вся привлекательность для нее теряется. Долгое время я убеждала ее, что изюм был моей самой любимой едой, и она никогда не должна съедать больше своей доли, когда на самом деле я ненавижу изюм и была благодарна, что кто-то еще его ел. Китти даже запасала и припрятывала изюм; в детском саду она, наверное, была самым типичным ребенком.

Я приклеиваю вокруг сердца белые безделушки горячим клеем, и вслух интересуюсь:

– Следует ли нам приготовить особый завтрак для папы? Мы могли бы купить одну их тех соковыжималок в торговом центре и приготовить свежевыжатый грейпфрутовый сок. И мне кажется, я видела онлайн вафельницы в форме сердца не очень дорого.

– Папочка не любит грейпфрут, – говорит Китти. – И к тому же, мы едва ли пользуемся нашей обычной вафельницей. Как насчет того, чтобы вместо этого просто нарезать вафли в форме сердца?

– Это будет выглядеть так безвкусно, – усмехаюсь я. Но она права. Нет смысла покупать что-то, что мы будем использовать только один раз в году, даже если она стоит всего 19.99 долларов. С годами, я все чаще замечаю, что Китти больше похожа на Марго, чем на меня.

Но затем она предлагает:

– А что, если мы используем наш резак для теста, чтобы сделать блинчики в форме сердца? И добавим красный пищевой краситель?

Я широко ей улыбаюсь.

– Умничка!

Так что, возможно, в ней все-таки есть немного и от меня.

Китти продолжает.

– Мы могли бы также добавить красный пищевой краситель в сироп, чтобы выглядело как кровь. Кровавое сердце!

Нет, неважно. Китти похожа только на себя.

25

Ночью перед днем Святого Валентина меня вдруг осеняет, что открытки для Питера будет недостаточно, и что пирожки с вишневой начинкой – фантастическая идея, поэтому я просыпаюсь до восхода солнца, чтобы они были свежими, и теперь кухня выглядит как место преступления. По всем столешницам и плиткам размазан вишневый сок. Это кровавое побоище, вишнево-кровавое побоище. Хуже, чем когда я пекла торт «Красный бархат» и красный пищевой краситель попал на плитку на фартуке. Чтобы его оттереть, мне пришлось использовать зубную щетку.

Но пирожки мои получились идеальными, словно из мультфильма, – каждый пирожок золотистый и домашний, с зазубренными краешками и маленькими дырочками, чтобы выходил пар. Мой план – принести их к обеденному столу; знаю, Питер, Гейб и Даррелл их оценят. Я также угощу Лукаса. И Крис, если она появится в школе.

Я пишу Питеру, что меня не надо подвозить, поскольку мне хочется добраться туда пораньше и положить валентинку в его шкафчик. Есть что-то милое в валентинке в шкафчике: когда ты об этом думаешь, шкафчик очень походит на почтовый ящик, а все знают, что письма, отправленные по почте, гораздо романтичнее, чем просто бесцеремонно врученные лично.

Китти спускается вниз около семи, и мы вдвоем накрываем прекрасный праздничный стол для папы с валентинками от меня, Китти и Марго, расставленными  вокруг его тарелки. Я оставляю ему два пирожка. Я пропущу бурную реакцию, потому что не хочу попасть в школу позже Питера. Он всегда подъезжает почти впритык, так что думаю, будет достаточно прибыть всего на пять минут раньше.

Добравшись до школы, я незаметно просовываю валентинку в шкафчик Питера, а  затем отправляюсь в столовую ждать его.

Но когда я вхожу, он уже там, стоит у торгового автомата с… Женевьевой. Его руки лежат на ее плечах, и он сосредоточено с ней разговаривает. Она кивает, потупив глаза. Что бы могло так ее расстроить? Или же это просто спектакль, способ удерживать Питера поближе?

Вот вам и День Святого Валентина, и у меня такое чувство, как будто я вмешиваюсь в разговор своего парня и его бывшей подружки. Он для нее действительно просто хороший друг или это нечто большее? С ней у меня такое чувство, что это всегда нечто большее, догадывается он об этом или нет. Обменялись ли они подарками в память о прошлом? Неужели я параноик или это то, что делают бывшие, которые все еще остаются друзьями?

Она замечает меня, потом что-то говорит Питеру, проходит мимо и выходит из столовой. Он шагает ко мне.

– С Днем Святого Валентина, Кави. – Он обхватывает меня руками за талию и поднимает для объятия, словно я ничего не вешу. Опуская меня вниз, он говорит, – Мы можем поцеловаться на публике, раз сегодня праздник?

– Для начала, где моя валентинка? – спрашиваю я, протягивая руку.

Питер смеется.

– Блин, она в рюкзаке. Боже. Такая жадная. – Что бы там ни было, могу сказать, что он взволнован, что, в свою очередь, заставляет меня тоже волноваться. Он берет меня за руку и ведет к столу, где лежит его рюкзак. – Сначала присядь, – приказывает он, и я повинуюсь. – Закрой глаза и протяни руку.

Я так и делаю, и слышу, как он расстегивает сумку, а затем кладет что-то в мою ладонь, клочок бумаги. Я открываю глаза.

– Это стихотворение, – говорит он. – Для тебя.

И сияние луны навевает мне сны

О прекрасной моей Ларе Джин.

Если всходит звезда, в ней мерцает всегда

Взор прекрасной моей Лары Джин.

Я притрагиваюсь рукой к губам. Прекрасная Лара Джин! Я даже не могу в это поверить.

– Это самое лучшее, что для меня кто-то когда-то делал. Я могла бы сжать тебя в объятиях до смерти прямо сейчас, настолько я счастлива. Я представляю его, сидящего дома за письменным столом и строчащего ручкой по бумаге, и совершенно всецело влюбляюсь в него. От этого меня пронзает дрожь. Потоки электричества с головы до пят.

– Правда? Тебе нравится?

– Мне безумно нравится. – Я обнимаю его и сжимаю изо всех сил. Я положу эту валентинку в шляпную коробку и когда буду старой как Сторми, достану ее, посмотрю и вспомню именно этот момент. Бог с ней, с Женевьевой; бог с этим со всем. Питер Кавински написал мне стихотворение.

– Это не единственный подарок, который я принес тебе. Он даже не самый лучший. – Питер отстраняется от меня и вытаскивает маленькую бархатную коробочку для ювелирных изделий из своего рюкзака. Я ахаю. Довольный, он говорит, – Поспеши и открой ее уже.

– Это значок?

– Лучше.

Мои руки подлетаю ко рту. Это мой кулон – медальон в форме сердца из антикварного магазинчика его мамы, тот самый кулон, которым я восхищалась в течение многих месяцев. В Рождество, когда папа сказал, что кулон продан, я подумала, что он исчез из моей жизни навсегда.

– Я не могу в это поверить, – шепчу я, касаясь бриллиантового кристалла в центре.

– Давай, позволь, я надену его на тебя.

Я приподнимаю волосы, и Питер обходит вокруг и застегивает кулон на моей шее.

– Могу ли я вообще принять это? – вслух задаюсь вопросом я. – Оно ведь было по-настоящему дорогим, Питер! Как бы, очень-очень дорогим.

Он смеется.

– Я знаю, сколько оно стоит. Не волнуйся, мама заключила со мной сделку. Мне пришлось подписаться на кучу выходных, чтобы разъезжать на фургоне, подбирая мебель для магазина, но ты же знаешь, ничего страшного. Не имеет значения, если тебе это нравится.

Я прикасаюсь к кулону.

– Да! Мне очень-очень нравится.

Тайком я оглядываю столовую. Это мелочная, небольшая мысль, но мне бы хотелось, чтобы Женевьева была здесь и увидела это.

– Погоди-ка, а где моя валентинка? – спрашивает меня Питер.

– Она в твоем шкафчике, – отвечаю я. Теперь я отчасти сожалею, что послушала Китти и не позволила себе слегка перегнуть палку в этот первый день Святого Валентина с парнем. С Питером. О, хорошо. По крайней мере, в моем рюкзаке лежат все еще теплые пирожки с вишней. Я подарю их все ему. Простите Крис, Лукас и Гейб.

***

Я не могу налюбоваться на себя в этом кулоне. В школе я ношу его поверх свитера, так чтобы все могли видеть и восхищаться. В тот вечер я показала его папе, Китти, Марго  по видео-чату. Шутя, я показала его Джейми Фокс-Пиклу. Все впечатлены. Я не снимаю его вообще: он на мне в душе; он на мне, когда я сплю.

Это как в «Маленьком домике в больших лесах», когда Лора получила тряпичную куклу на Рождество. У нее были черные глазки-пуговки и ягодно-окрашенные губы и щечки. Красные фланелевые чулки и розово-голубое ситцевое платье. Лора не могла отвести от нее глаз. Она крепко прижимала ту куклу и забыла обо всем остальном мире. Ее матери приходилось напоминать ей дать другим девочкам ее подержать.

Вот как я себя чувствую. Когда Китти попросила его примерить, я колебалась крошечное мгновение, а затем почувствовала себя виноватой за скупость.

– Просто будь с ним аккуратна, – говорю я ей, расстегивая кулон.

Китти делает вид, что роняет медальон с цепочки, и я кричу.

– Просто шучу, – хихикает она. Она подходит к моему зеркалу и смотрит на себя, ее голова наклонена, шея выгнута. – Неплохо. Разве ты не рада, что я запустила все это дело с тобой-и-Питером?

Я бросаю в нее подушкой.

– Могу ли я одолжить его для особого случая?

– Нет! – Потом я снова думаю о Лоре и кукле. – Да. Если это – очень особенный случай.

– Спасибо, – говорит Китти. Затем она наклоняет голову и смотрит на меня серьезными глазами. – Лара Джин, можно задать тебе вопрос?

– Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, – отвечаю я.

– Это о мальчиках.

Я стараюсь не выглядеть слишком нетерпеливой, когда киваю. Мальчики! Итак, мы уже здесь. Хорошо.

– Я слушаю.

– И ты обещаешь ответить честно? Клятва сестры?

– Конечно. Идем, садись рядом со мной, Китти. – Она садится возле меня на полу, и я обнимаю ее, чувствуя себя великодушной, добросердечной и по-матерински ответственной. Китти действительно выросла.

Она смотрит на меня наивными глазами.

– Вы с Питером занимаетесь этим?

– Что? – Я отталкиваю ее. – Китти!

Ликующе она произносит:

– Ты обещала ответить!

– Что ж, ответ – нет, ты, подлая маленькая шпионка. Боже! Убирайся из моей комнаты. – Китти смывается, смеясь как бешеная гиена. Я слышу ее всю дорогу по коридору.

26

Когда я уже уверенна, что с испытанием видео-в-гидромассажной-ванне совершенно покончено, всплывает еще одна его версия и напоминает мне, что этот кошмар не закончится никогда. В Интернете вообще ничто не умирает – разве не так говорят люди? На сей раз, я нахожусь в библиотеке и краешком глаза вижу двух десятиклассниц, которые смотрят видео, надев одну пару наушников на двоих, и тихонько хихикают. На видео – я, в своей ночной сорочке, полностью окутывающей колени Питера, словно одеяло. В течение нескольких секунд я просто сижу там, охваченная своей нерешительностью. Противостоять или не противостоять. Я помню слова Марго о том, чтобы быть выше этого и вести себя так, как будто мне наплевать. Затем я думаю: «А пошло оно все к черту».

Я встаю, подхожу к ним и вырываю наушники из ноутбука. Из динамиков разносится «Часть твоего мира».

– Эй! – начинает девушка, поворачиваясь на своем месте.

Потом она видит меня, и они с подружкой обмениваются испуганными взглядами. Она резко захлопывает ноутбук.

– Давай, смотри его, – говорю я, скрестив на груди руки.

– Нет, спасибо, – отвечает она.

Я тянусь через нее, открываю ноутбук и нажимаю «воспроизвести». Кто бы ни сделал это видео, он соединил его со сценами из «Русалочки». «Когда придет мой черед? Разве не полюблю я весь этот берег там наверху…». Я резко захлопываю компьютер.

– Просто, чтобы вы знали, просмотр этого видео является эквивалентом детской порнографии, и вас, ребят, могут за это оштрафовать. Ваш IP-адрес уже в системе. Подумайте об этом, прежде чем отправить его дальше. Это – распространение.

Рыжеволосая девушка ахает.

– Каким образом это детское порно?

– Я еще несовершеннолетняя, так же как и Питер.

Другая девушка ухмыляется и говорит:

– Я думала, вы оба утверждали, что не занимались сексом.

Я зашла в тупик.

– Что ж, дадим Министерству юстиции в этом разобраться. Но сначала я поставлю в известность директора Лохлен.

– Но мы же не единственные кто его смотрел! – протестует рыжеволосая девушка.

– Подумайте, как бы вы себя чувствовали, если бы были на том видео, – добавляю я.

– Я бы чувствовала себя великолепно, – бормочет девушка. – Тебе повезло. Кавински сексуальный.

Повезло. Точно.

***

То, как расстраивается Питер, когда я показываю ему видео Русалочки, застает меня врасплох. Потому что к Питеру никогда и ничего плохого не липнет; все просто стекает с него, как вода. Думаю, поэтому его и любят так сильно. Он уверен в себе; он хладнокровный. Это успокаивает и ободряет людей.

Но это видео «Русалочки» сломило его. Мы смотрим его в машине на его телефоне, и он настолько взбешен, что я боюсь, что он собирается вышвырнуть телефон из окна.

– Ублюдки! Как они смеют! – Питер бьет рукой по рулю, от чего раздается гудок. Я подпрыгиваю. Никогда раньше не видела его таким расстроенным. Не знаю, что сказать, как его успокоить. Я выросла в доме, полном женщин, с мягким уравновешенным папой. Я ничего не знаю о темпераментах мальчиков-подростков.

– Дерьмо! – кричит он. – Ненавижу то, что не могу защитить тебя от этого.

– Мне это не нужно, – отвечаю я и понимаю, что это правда. Я сама справляюсь просто отлично.

Он смотрит прямо перед собой.

– Но мне хочется. Я думал, что уже все уладил, но вот опять. Оно как чертов герпес.

Мне хочется утешить его, заставить смеяться и забыть. Я спрашиваю его подразнивающее:

– Питер, а у тебя есть герпес?

– Лара Джин, это не смешно.

– Прости. – Я кладу свою ладонь на его руку. – Давай уедем отсюда.

Питер заводит машину.

– Куда ты хочешь поехать?

– Хоть куда. Никуда. Давай просто покатаемся. – Я не хочу ни с кем сталкиваться, мне не хочется никаких многозначительных взглядов и перешептываний. Мне хочется спрятаться. Ауди Питера – наше маленькое убежище. Чтобы скрыть свои безрадостные мысли, я одаряю Питера радостной улыбкой, достаточно радостной, чтобы заставить его улыбнуться в ответ, этого достаточно.

Поездка успокаивает Питера, и к тому времени, когда мы добираемся до моего дома, Питер, кажется, снова в хорошем расположении духа. Я спрашиваю его, не хочет ли он зайти и поесть пиццу, сегодня вечер пиццы и все такое. Я говорю ему, что он может заказать любую начинку, какую захочет. Но он качает головой и говорит, что должен ехать домой. Впервые он не целует меня на прощанье, и это заставляет меня почувствовать себя виноватой из-за того, насколько ему плохо. Отчасти это моя вина, я знаю. Питер чувствует, что должен все исправить ради меня, и теперь он знает, что не может, и это убивает его.

***

Когда я захожу в дом, папа ждет меня за кухонным столом. Просто сидит и ждет, его брови нахмурены.

– Почему ты не отвечаешь на телефонные звонки?

– Прости…, аккумулятор разрядился. Все в порядке? – Судя по серьезному выражению его лица, все определенно не в порядке.

– Нам нужно поговорить, Лара Джин. Присядь.

Страх обрушивается на меня как цунами.

– Зачем, папочка? Что случилось? Где Китти?

– Она в своей комнате.

Я кладу сумку вниз и иду к кухонному столу, переставляя ноги так медленно, как только могу. Я сажусь рядом с ним, и он тяжело вздыхает, скрестив руки.

В то же самое время, когда я говорю:

– Это из-за профиля на сайте знакомств, который я создала для тебя? Ведь я его еще даже не активировала.

Он произносит:

– Почему ты не рассказала мне о том, что происходит в школе?

Мое сердце падает до самого пола.

– Что ты имеешь в виду? – Я все еще надеюсь, молюсь, что это связано с чем-нибудь другим. Пусть он скажет мне, что я провалила тест по химии; пусть скажет что угодно, кроме гидромассажной ванны.

– Видео с тобой и Питером.

– Как ты узнал? – шепчу я.

– Твой школьный консультант позвонила мне. Она беспокоилась о тебе. Почему ты не рассказала мне, что происходит, Лара Джин?

Он выглядит таким строгим и очень разочарованным, и это я ненавижу больше всего. Я чувствую, как позади глаз образуется давление.

– Потому что… мне было стыдно. Мне не хотелось, чтобы ты думал обо мне в этом смысле. Папочка, клянусь, все, что мы делали – это целовались. Вот и все.

– Я не смотрел видео и не буду. Это личное, касается только тебя и Питера. Но мне бы хотелось, чтобы в тот день ты воспользовалась здравым смыслом, Лара Джин. У наших действий есть длительные последствия.

– Я знаю. – Слезы катятся по моим щекам.

Папа поднимает мою руку с моего колена и берет в свою.

– Мне больно, что ты не пришла ко мне, когда у тебя настали трудные времена в школе. Я знал, что у тебя появились какие-то проблемы, но мне не хотелось слишком давить. Я всегда стараюсь думать о том, что бы сделала твоя мама, будь она здесь. Знаю, что нелегко, когда единственный, с кем ты можешь поговорить, это папа… – Его голос ломается, и я плачу сильнее. – Но я стараюсь. Я действительно стараюсь.

Я спрыгиваю со стула и обнимаю его.

– Я знаю, что ты стараешься, – плачу я.

Он обнимает меня в ответ.

– Ты должна знать, что можешь прийти ко мне, Лара Джин. Неважно с чем. Я поговорил с директором Лохлен, и он собирается сделать завтра объявление о том, что любой, кто смотрит или распространяет это видео, будет отстранен от занятий.

Меня накрывает облегчение. Мне с самого начала следовало пойти к папе. Я распрямляюсь, и он протягивает руку и утирает мои щеки.

– А теперь, что там насчет профиля на сайте знакомств?

– О… – Я снова сажусь. – Ну… я завела тебе профиль на  Знакомствадляодинокихродителей.com. – Он хмурится, так что я быстро добавляю, – Бабуля считает, что для мужчины нехорошо быть одному так долго, и я с ней согласна. Я подумала, что онлайн знакомства могут помочь тебе.

– Лара Джин, я могу сам устроить собственную личную жизнь! Я не хочу, чтобы моя дочь устраивала мне свидания.

– Но… ты вообще не ходишь ни на какие свидания.

– Это уж моя забота, а не твоя. Я хочу, чтобы сегодня же вечером ты удалила этот профиль.

– Но он даже не был активирован; я просто создала его на всякий случай. Там целый новый мир, папочка.

– Прямо сейчас мы говорим о твоей личной жизни, а не о моей, Лара Джин. Мою мы прибережем для другого раза. Я хочу услышать о твоей.

– Хорошо. – Я чопорно складываю руки на столе перед собой. – Что ты хочешь знать?

Он почесывает шею.

– Ну… насколько у вас с Питером все серьезно?

– Я не знаю. В смысле, я думаю, что, возможно, люблю его. Но может быть, еще слишком рано так говорить. В любом случае, насколько серьезно это может быть в школе? Посмотри на Марго и Джоша, и чем все закончилось.

Папа произносит с тоской:

– Он больше сюда не приходит.

– Именно. Я не хочу быть той девушкой, которая плачет из-за парня в своей комнате в общежитии. – Я внезапно замолкаю. – Это то, что мамочка сказала Марго. Она наказала ей не быть той девушкой, которая отправляется в колледж, имея парня, а потом пропускает все.

Он улыбается понимающей улыбкой.

– Это на нее похоже.

– Кто был ее бойфрендом в школе? Она его сильно любила? Вы когда-нибудь с ним встречались?

– У твоей мамы не было парня в школе. Она говорила о своей соседке по комнате, Робин. – Папа тихо смеется. – Та сводила твою маму с ума.

Я облокачиваюсь о спинку стула. Все это время я думала, что мама говорила о себе.

– Я помню, когда впервые увидел твою маму. Она закатила в своем общежитии ужин под названием «Фейковый День Благодарения», и мы пошли туда с приятелем. Это был большой праздничный ужин на день Благодарения в мае. На ней было красное платье, тогда у нее были длинные волосы. Ты же знаешь, видела фотографии. – Он замолкает, и улыбка мелькает на его лице. – Она задала мне жару из-за того, что я принес консервированную стручковую фасоль вместо свежей. Так она проявляла свои чувства – если ей кто-то нравился, она его дразнила. Конечно же, в то время я этого не знал. Я тогда не имел ни малейшего представления о девушках.

Ха! Тогда.

– Я думала, вы, ребят, познакомились на уроке психологии, – замечаю я.

– По словам твоей мамы, мы посещали один и тот же предмет целый семестр, но я не помню, чтобы видел ее. Он проходил в одном из тех лекционных залов с сотней людей.

– Но она тебя заметила, – говорю я. Это я уже слышала раньше. Она сказала, что ей понравилось то, как внимательно он слушал курс, и то, что его волосы были слишком длинными сзади, словно у рассеянного профессора.

– Слава Богу, что она заметила. Где бы я был без нее?

Это заставляет меня призадуматься. Где бы он был? Без нас, конечно, но также возможно, что он бы не был вдовцом. Была бы его жизнь счастливее, если бы он женился на какой-нибудь другой девушке, сделал бы какой-то другой выбор?

Папа дотрагивается до моего подбородка и твердо заявляет:

– Без нее я бы ничего не достиг, ведь у меня не было бы моих девочек.

***

Я звоню Питеру и рассказываю ему, что миссис Дюваль позвонила папе, и он знает все о видео, но поговорил с директором Лохлен и теперь все будет в порядке. Я ожидаю, что Питер испытает облегчение, но он по-прежнему кажется подавленным.

– Теперь твой папа, наверное, ненавидит меня, – произносит он.

– Это не так, – заверяю его я.

– Считаешь, что мне следует сказать ему что-нибудь? Не знаю, может, как бы, извиниться, как мужчина с мужчиной?

Я содрогаюсь.

– Определенно нет. Мой папа – супер неловкий.

– Да, но…

– Пожалуйста, перестань волноваться, Питер. Как я сказала, папа все уладил. Директор Лохлен сделает объявление, и народ от нас отстанет. Кроме того, тебе не за что извиняться. Я замешана в этом столько же, сколько и ты. Ты не заставлял меня делать ничего, чего бы я сама не хотела.

Вскоре после этого мы вешаем трубки, но даже несмотря на то, что я чувствую себя лучше касательно видео, я все еще испытываю беспокойство за Питера. Знаю, он расстроен, что не смог защитить меня, но я также знаю, что частично он расстроен из-за своей уязвленной гордости, и это не имеет ко мне никакого отношения. Неужели, мальчишеское эго и в самом деле такая хрупкая и ломкая вещь? Должно быть, так.

27

Письмо приходит во вторник, но я не замечаю его до утра среды, когда уже собираюсь в школу. Я стою у окна на кухне, ем яблоко и просматриваю почту, дожидаясь, пока Питер заберет меня. Счет за электричество, счет за кабельное телевидение, каталог «Виктория Сикрет», журнал Китти «Собачьи причуды» за этот месяц (для детей!). А затем – письмо в белом конверте, адресованное мне. Мальчишеский почерк. Обратный адрес мне не знаком.

Дорогая Лара Джин,

На прошлой неделе на нашу подъездную дорожку упало дерево и мистер Барбер из «Ландшафтный дизайн Барбера» приезжал, чтобы оттащить его. Барберы – семья, которая переехала в наш старый дом в Медоуридж, и, не преувеличивая, скажу, что они владеют ландшафтной компанией. Мистер Барбер привез твое письмо. Я увидел по почтовому штемпелю, что ты отправила его еще в сентябре, но я получил его только на этой неделе, поскольку оно было послано на мой старый адрес. Вот почему у меня ушло так много времени, чтобы написать ответ.

Твое письмо заставило меня вспомнить разные вещи, о которых я думал, что забыл. Как, например, когда твоя старшая сестра сделала в микроволновке козинаки из арахиса и вы, ребята, решили, что мы должны устроить состязание по брейк-дансу на самый большой кусок. Или тот раз, когда однажды днем я не смог попасть домой, потому что там было закрыто, и пошел к домику на дереве, и мы с тобой просто читали, пока не стало очень темно и нам не пришлось использовать фонарик. Помню, как ваш сосед жарил на гриле гамбургеры, и ты бросила мне вызов сходить и попросить для нас один на двоих, но я был слишком труслив. Когда я вернулся домой, мне сильно влетело, поскольку никто не знал, где я был, но это того стоило.

Я прекращаю читать. Я помню тот день, когда мы оба оказались без ключей от дома! Были Крис, Джон и я, а потом Крис пришлось уйти, и остались только мы с Джоном. Папа был на семинаре; где были Марго с Китти, не помню. Мы так сильно проголодались, что накинулись на пачку Скиттлса, которую Тревор припрятал под плохо прикрепленной половицей. Полагаю, я могла бы пойти за едой и кровом к Джошу, но было что-то веселое в том, чтобы побыть бродягами с Джоном Амброузом Маклареном. Как будто мы беглецы.