Текст книги "Английский язык с Дж. Лондоном. Любовь к жизни (рассказы)"

Автор книги: Джек Лондон

Соавторы: Илья Франк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

To add to her contentment, the Factor was cunningly kind. He had buried one wife, and he knew how to drive with a slack rein that went firm only on occasion, and then went very firm. «Lit-lit is boss of this place,» he announced significantly at the table the morning after the wedding. «What she says goes. Understand?» And McLean and McTavish understood. Also, they knew that the Factor had a heavy hand.

But Lit-lit did not take advantage (но Лит-Лит не /спешила/ воспользоваться преимуществом; to take advantage – воспользоваться преимуществом). Taking a leaf from the book of her husband (в подражание своему мужу; to take a leaf from somebody's book – следовать примеру, подражать: «взять лист из чьей-либо книги»), she at once assumed charge of his own growing sons (она тотчас взяла на себя заботу о его подрастающих сыновьях; to assume – принимать, брать на себя), giving them added comforts and a measure of freedom (давая им дополнительную поддержку и определенную свободу: «меру свободы»; freedom – свобода, независимость; to add – прибавлять) like to that which he gave her (подобные тем, которые он = муж предоставлял ей). The two sons were loud in the praise of their new mother (оба сына: «эти двое сыновей» были громкими в похвалах своей новой матери = во весь голос хвалили свою новую мать); McLean and McTavish lifted their voices (Маклин и Мактавиш от них не отставали: «высказывались за нее»; to lift one's voice for – высказываться в пользу/за /кого-либо/: «поднимать свой голос для…»); and the Factor bragged of the joys of matrimony (и управляющий хвалился радостями супружества) till the story of her good behaviour and her husband's satisfaction (до тех пор пока история о ее хорошем поведении и удовлетворенности ее мужа) became the property of all the dwellers in the Sin Rock district (не стала достоянием всех обитателей Син Рока и его окрестностей; to become – становиться, делаться; district – район; округ; местность).

But Lit-lit did not take advantage. Taking a leaf from the book of her husband, she at once assumed charge of his own growing sons, giving them added comforts and a measure of freedom like to that which he gave her. The two sons were loud in the praise of their new mother; McLean and McTavish lifted their voices; and the Factor bragged of the joys of matrimony till the story of her good behaviour and her husband's satisfaction became the property of all the dwellers in the Sin Rock district.

Whereupon Snettishane (вследствие чего Снитишейн), with visions of his incalculable interest keeping him awake of nights (которому видения о его несметных прибылях не давали заснуть: «заставляли бодрствовать» по ночам; to keep – держать; хранить; вынуждать), thought it time to bestir himself (подумал = решил, что пришло время действовать; to bestir – встряхнуть/ся/; энергично взяться). On the tenth night of her wedded life (на десятую ночь своей супружеской жизни) Lit-lit was awakened by the croaking of a raven (Лит-Лит была разбужена криком ворона), and she knew that Snettishane was waiting for her by the river bank (и она знала = поняла, что Снитишейн ждет ее на берегу реки). In her great happiness she had forgotten her pact (в своем великом счастье она забыла о договоре), and now it came back to her (и сейчас это к ней вернулось) with behind it all the childish terror of her father (на фоне детского страха перед отцом: «а за этим /стоял/ весь ее детский страх перед отцом»). For a time she lay in fear and trembling (некоторое время она лежала в страхе = испуганная и дрожащая; to lie), loath to go, afraid to stay (нежелающая идти /и/ боящаяся остаться; loath – несклонный, нежелающий; неохотный). But in the end the Factor won the silent victory (но в конце концов управляющий одержал безмолвную победу), and his kindness plus his great muscles and square jaw (и его доброта вкупе с его огромными мускулами и квадратной челюстью), nerved her to disregard Snettishane's call (придали ей храбрости игнорировать зов Снитишейна; nerve – нерв; смелость).

Whereupon Snettishane, with visions of his incalculable interest keeping him awake of nights, thought it time to bestir himself. On the tenth night of her wedded life Lit-lit was awakened by the croaking of a raven, and she knew that Snettishane was waiting for her by the river bank. In her great happiness she had forgotten her pact, and now it came back to her with behind it all the childish terror of her father. For a time she lay in fear and trembling, loath to go, afraid to stay. But in the end the Factor won the silent victory, and his kindness plus his great muscles and square jaw, nerved her to disregard Snettishane's call.

But in the morning she arose very much afraid (но утром она проснулась очень испуганной; to arise – возникать; вставать), and went about her duties in momentary fear of her father's coming (и приступила к своим обязанностям, боясь: «в моментальном страхе» прихода своего отца; to go about – начинать; приступать /к чему-либо/; momentary – моментальный; кратковременный). As the day wore along, however (однако, по мере того как проходил день; to wear – носить /об одежде/; проходить /о времени/), she began to recover her spirits (настроение стало возвращаться к ней: «она начала вновь обретать настроение»; to begin; to recover – вновь обретать; получать обратно). John Fox, soundly berating McLean and McTavish for some petty dereliction of duty (Джон Фокс, громко браня Маклина и Мактавиша за мелкие пренебрежения обязанностями; dereliction of duty – халатность, нарушение долга), helped her to pluck up courage (помог ей собраться духом; to pluck up one's courage – собираться с духом; to pluck – собирать, срывать; courage – смелость). She tried not to let him go out of her sight (она пыталась не позволить ему уйти = не выпускать его из поля зрения), and when she followed him into the huge cache (и когда она пошла с ним в огромный склад; to follow – следовать, идти за) and saw him twirling and tossing great bales around (и наблюдала, как он крутит и швыряет = управляется со здоровенными тюками) as though they were feather pillows (будто они были перьевыми подушками), she felt strengthened in her disobedience to her father (она чувствовала, как укрепляется в неповиновении своему отцу; obedience – послушание; покорность). Also (it was her first visit to the warehouse (также (это было ее первое посещение товарного склада), and Sin Rock was the chief distributing point to several chains of lesser posts (а Син Рок был главным распределительным пунктом в цепочке нескольких /других/ факторий поменьше)), she was astounded at the endlessness of the wealth there stored away (она была поражена безграничным /количеством/ добра, хранившегося там; to store away – запасать; откладывать).

But in the morning she arose very much afraid, and went about her duties in momentary fear of her father's coming. As the day wore along, however, she began to recover her spirits. John Fox, soundly berating McLean and McTavish for some petty dereliction of duty, helped her to pluck up courage. She tried not to let him go out of her sight, and when she followed him into the huge cache and saw him twirling and tossing great bales around as though they were feather pillows, she felt strengthened in her disobedience to her father. Also (it was her first visit to the warehouse, and Sin Rock was the chief distributing point to several chains of lesser posts), she was astounded at the endlessness of the wealth there stored away.

This sight and the picture in her mind's eye of the bare lodge of Snettishane (это зрелище, а также стоящий перед ее мысленным взором вид убого жилища Снитишейна; mind's eye – мысленный взор; bare – голый; бедный), put all doubts at rest (положили конец всем сомнениям; to put at rest – прекратить, завершить: «поместить в покой»). Yet she capped her conviction by a brief word with one of her step-sons (а еще ее укрепил в своих убеждениях коротенький разговор с одним из пасынков). «White daddy good (белый папа хорошо)?» was what she asked (вот, что она спросила), and the boy answered that his father was the best man he had ever known (и мальчик ответил, что его отец – самый лучший человек, которого он когда-либо знал). That night the raven croaked again (в эту ночь снова каркал ворон). On the night following the croaking was more persistent (на следующую ночь карканье было более настойчивым). It awoke the Factor (оно разбудило управляющего), who tossed restlessly for a while (который некоторое время беспокойно метался /по кровати/; to toss – бросать; беспокойно метаться). Then he said aloud (потом он громко сказал; aloud – вслух; громко), "Damn that raven, (черт бы побрал этого ворона; to damn – проклинать; damn /как межд./ – черт! черт побери!)" and Lit-lit laughed quietly under the blankets (и Лит-Лит тихонько засмеялась под одеялом).

This sight and the picture in her mind's eye of the bare lodge of Snettishane, put all doubts at rest. Yet she capped her conviction by a brief word with one of her step-sons. «White daddy good?» was what she asked, and the boy answered that his father was the best man he had ever known. That night the raven croaked again. On the night following the croaking was more persistent. It awoke the Factor, who tossed restlessly for a while. Then he said aloud, «Damn that raven,» and Lit-lit laughed quietly under the blankets.

In the morning, bright and early (наутро, ни свет ни заря; bright and early – очень рано, засветло), Snettishane put in an ominous appearance (Снитишейн появился со зловещим видом; to put in an appearance – показываться, появляться) and was set to breakfast in the kitchen with Wanidani (и его усадили завтракать на кухне с Ванидани; to set). He refused «squaw food,» (он отказался от “женской еды” = отказался завтракать с женщиной) and a little later bearded his son-in-law (и немногим позже столкнулся со своим зятем; to beard – выступать против; бросать вызов) in the store where the trading was done (в лавке, где велась торговля). Having learned, he said, that his daughter was such a jewel (узнав, сказал он, что его дочь такое сокровище; jewel – драгоценный камень; сокровище), he had come for more blankets, more tobacco, and more guns – especially more guns (он пришел, /чтобы получить/ еще больше одеял, табаку и ружей, особенно ружей). He had certainly been cheated in her price (его определенно обманули в цене за нее), he held (считал он; to hold – держать; полагать, считать), and he had come for justice (и он пришел за справедливостью). But the Factor had neither blankets nor justice to spare (но у управляющего не было ни лишних одеял, ни лишней справедливости; to spare – сберегать, экономить; иметь в избытке). Whereupon he was informed (и тогда он /управляющий/ был уведомлен) that Snettishane had seen the missionary at Three Forks (что Снитишейн встречался с миссионером у Трех Притоков; fork – вилка; рукав, приток /реки/), who had notified him that such marriages were not made in heaven (который сообщил ему, что такие браки не заключаются на небесах; to notify – объявлять; извещать), and that it was his father's duty to demand his daughter back (и что его отцовский долг – потребовать дочь назад).

In the morning, bright and early, Snettishane put in an ominous appearance and was set to breakfast in the kitchen with Wanidani. He refused «squaw food,» and a little later bearded his son-in-law in the store where the trading was done. Having learned, he said, that his daughter was such a jewel, he had come for more blankets, more tobacco, and more guns – especially more guns. He had certainly been cheated in her price, he held, and he had come for justice. But the Factor had neither blankets nor justice to spare. Whereupon he was informed that Snettishane had seen the missionary at Three Forks, who had notified him that such marriages were not made in heaven, and that it was his father's duty to demand his daughter back.

«I am good Christian man now,» Snettishane concluded (я теперь – добрый христианин, заключил Снитишейн). «I want my Lit-lit to go to heaven (я хочу, чтобы моя Лит-Лит попала на небеса/в рай).»

The Factor's reply was short and to the point (ответ управляющего был кратким и по существу; to the point – точно, метко); for he directed his father-in-law to go to the heavenly antipodes (так как он послал своего тестя ко всем чертям: «к небесным антиподам»), and by the scruff of the neck and the slack of the blanket (и, /взяв/ за шиворот и за складку одеяла; scruff – загривок, затылок, задняя часть шеи; by the scruff of the neck – за шиворот; slack – поблажка; слабина) propelled him on that trail as far as the door (вытолкал его на этот путь: «на эту тропу» за дверь: «до самой двери»; to propel – продвигать вперед; приводить в движение).

But Snettishane sneaked around and in by the kitchen (но Снитишейн украдкой пробрался /в дом/ через кухню; to sneak – идти крадучись), cornering Lit-lit in the great living-room of the Fort (загнав Лит-Лит в угол большой гостиной форта; to corner – загонять в угол, припереть к стене).

«I am good Christian man now,» Snettishane concluded. «I want my Lit-lit to go to heaven.»

The Factor's reply was short and to the point; for he directed his father-in-law to go to the heavenly antipodes, and by the scruff of the neck and the slack of the blanket propelled him on that trail as far as the door.

But Snettishane sneaked around and in by the kitchen, cornering Lit-lit in the great living-room of the Fort.

"Mayhap thou didst sleep over-sound last night (видимо, ты действительно слишком крепко спала прошлой ночью; to hap – уст. происходить, случаться; over– /прист./ – над, сверх; sound – здоровый, крепкий; глубокий /о сне/) when I called by the river bank (когда я кричал на берегу)," he began, glowering darkly (начал он, с сердитым и мрачным видом: «смотря сердито и мрачно»; glower – сердитый взгляд; dark – темный; мрачный).

"Nay, I was awake and heard (нет, я не спала и слышала; nay – нет)." Her heart was beating as though it would choke her (ее сердце забилось, как будто это душило ее), but she went on steadily (но она продолжала ровно; steady – ровный, неизменный), «And the night before I was awake and heard (и в позапрошлую ночь я не спала и слышала), and yet again the night before (и в ночь перед ней тоже).»

«Mayhap thou didst sleep over-sound last night when I called by the river bank,» he began, glowering darkly.

"Nay, I was awake and heard." Her heart was beating as though it would choke her, but she went on steadily, "And the night before I was awake and heard, and yet again the night before."

And thereat, out of her great happiness and out of the fear (и тогда, от своего небывалого счастья и от страха; thereat – там; тогда, в то время) that it might be taken from her (что его могут у нее отнять), she launched into an original and glowing address upon the status and rights of woman (она разразилась необычной и пылкой речью по поводу общественного положения и прав женщин; to launch into – энергично заняться чем-либо; address – адрес; обращение, речь) – the first new-woman lecture delivered north of Fifty-three (/что было/ первой речью/выступлением «новой женщины», произнесенной за 53-м градусом /северной широты/; to deliver – освобождать; читать /лекцию/).

But it fell on unheeding ears (но она /речь/ осталась без внимания: «но она упала на неслышашие уши»; to fall on – выпадать на чью-либо долю, доставаться). Snettishane was still in the dark ages (Снитишейн пребывал еще в средневековье: «в темных веках»). As she paused for breath (/и/, как только она остановилась перевести дух: «для вздоха»), he said threateningly (он сказал угрожающе; to threaten – угрожать; предвещать), «To-night I shall call again like the raven (сегодня ночью я опять прокричу вороном).»

At this moment the Factor entered the room (в этот миг управляющий вошел в комнату) and again helped Snettishane on his way to the heavenly antipodes (и вновь помог = направил Снитишейна на путь отнюдь не в Царство Небесное: «к небесным антиподам»).

And thereat, out of her great happiness and out of the fear that it might be taken from her, she launched into an original and glowing address upon the status and rights of woman – the first new-woman lecture delivered north of Fifty-three.

But it fell on unheeding ears. Snettishane was still in the dark ages. As she paused for breath, he said threateningly, "To-night I shall call again like the raven."

At this moment the Factor entered the room and again helped Snettishane on his way to the heavenly antipodes.

That night the raven croaked more persistently than ever (этой ночью ворон каркал настойчивее, чем когда-либо). Lit-lit, who was a light sleeper (Лит-Лит, которая спала чутко; light sleep – легкая дрема; heavy sleep – глубокий сон), heard and smiled (слушала и улыбалась; to hear). John Fox tossed restlessly (Джон Фокс беспокойно заворочался). Then he awoke and tossed about with greater restlessness (затем он проснулся и /стал/ ворочаться с еще большим беспокойством; to awake – просыпаться). He grumbled and snorted (он ворчал и фыркал), swore under his breath and over his breath (ругался и шепотом, и вслух; to swear – клясться; ругаться; under/below one’s breath – тихо; шепотом), and finally flung out of bed (и, наконец, вскочил с кровати: «бросился вон из кровати»; to fling – бросаться, кидаться). He groped his way to the great living-room (он прошел на ощупь: «нащупал свой путь» в большую гостиную), and from the rack took down a loaded shot-gun (и с крючка снял заряженное ружье; rack – вешалка; подставка) – loaded with bird-shot (заряженное мелкой: «птичьей» дробью), left therein by the careless McTavish (оставленное там по небрежности Мактавиша; to leave – оставлять; care – забота, внимание; therein – туда; там).

That night the raven croaked more persistently than ever. Lit-lit, who was a light sleeper, heard and smiled. John Fox tossed restlessly. Then he awoke and tossed about with greater restlessness. He grumbled and snorted, swore under his breath and over his breath, and finally flung out of bed. He groped his way to the great living-room, and from the rack took down a loaded shot-gun – loaded with bird-shot, left therein by the careless McTavish.

The Factor crept carefully out of the Fort and down to the river (управляющий прокрался осторожно = бесшумно выскользнул из форта и /спустился/ вниз к реке; to creep – ползти; красться). The croaking had ceased (карканье смолкло; to cease – прекращать/ся/), but he stretched out in the long grass and waited (но он растянулся в высокой траве и /стал/ ждать). The air seemed a chilly balm (воздух казался освежающим бальзамом; chilly – прохладный; освежающий), and the earth, after the heat of the day (и земля, после дневного зноя), now and again breathed soothingly against him (время от времени приятно и успокаивающе дышала на него). The Factor, gathered into the rhythm of it all (управляющий, влившийся в ритм окружающего: «объятый ритмом этого всего»; to gather – собирать; обнимать), dozed off, with his head upon his arm, and slept (/начал/ клевать носом, /положив/ голову на руку, и заснул; doze – дремота, сонливость; to sleep – спать).

The Factor crept carefully out of the Fort and down to the river. The croaking had ceased, but he stretched out in the long grass and waited. The air seemed a chilly balm, and the earth, after the heat of the day, now and again breathed soothingly against him. The Factor, gathered into the rhythm of it all, dozed off, with his head upon his arm, and slept.

Fifty yards away, head resting on knees (в пятидесяти ярдах в стороне с покоившейся на коленях головой), and with his back to John Fox (и /сидя/ спиной к Джону Фоксу), Snettishane likewise slept (точно так же спал Снитишейн), gently conquered by the quietude of the night (мягко убаюканный: «покоренный» тишиной ночи). An hour slipped by and then he awoke (пролетел час, и тогда он проснулся; to slip – скользить; плавно переходить), and, without lifting his head (и, не поднимая головы), set the night vibrating with the hoarse gutturals of the raven call (заставил ночь задрожать от хриплого гортанного крика ворона; to set smb./smth. doing smth. – заставить кого-либо делать что-либо; быть причиной; to vibrate – колебаться; дрожать).

Fifty yards away, head resting on knees, and with his back to John Fox, Snettishane likewise slept, gently conquered by the quietude of the night. An hour slipped by and then he awoke, and, without lifting his head, set the night vibrating with the hoarse gutturals of the raven call.

The Factor roused, not with the abrupt start of civilized man (управляющий проснулся, не с резким вздрагиванием цивилизованного человека; start – начало; вздрагивание, толчок), but with the swift and comprehensive glide from sleep to waking of the savage (а со стремительным и полным переходом от сна к бодрствованию дикаря; comprehensive – всесторонний; полный; glide – скольжение; плавное движение). In the night-light he made out a dark object in the midst of the grass (в ночном свете он различил темный предмет среди травы = в траве; to make out – увидеть; различить) and brought his gun to bear upon it (и поднял ружье, чтобы прицелиться; to bring – приносить; приводить в какое-либо состояние; to bear – нести; наводить на цель /об оружии/). A second croak began to rise (снова послышалось карканье: «второе карканье начало происходить»; to rise – подниматься; происходить, случаться), and he pulled the trigger (и он спустил курок: to pull – тянуть; trigger – курок). The crickets ceased from their sing-song chant (сверчки приостановили свое однообразное пение; sing-song – монотонный; chant – произнесение нараспев), the wildfowl from their squabbling (дичь /остановила/ свою перебранку), and the raven croak broke midmost and died away in gasping silence (а карканье оборвалось на середине и замерло в удушающей тишине; to break – ломать/ся/; прерывать/ся/; to die away – замирать /о звуке/).

The Factor roused, not with the abrupt start of civilized man, but with the swift and comprehensive glide from sleep to waking of the savage. In the night-light he made out a dark object in the midst of the grass and brought his gun to bear upon it. A second croak began to rise, and he pulled the trigger. The crickets ceased from their sing-song chant, the wildfowl from their squabbling, and the raven croak broke midmost and died away in gasping silence.

John Fox ran to the spot (Джон Фокс подбежал к тому месту; to run) and reached for the thing he had killed (и протянул /руку/ к тому /существу/, что он подстрелил: «убил»), but his fingers closed on a coarse mop of hair (но его пальцы сомкнулись на грязной копне волос) and he turned Snettishane's face upward to the starlight (и он перевернул Снитишейна лицом к звездам: «к свету звезд»). He knew how a shotgun scattered at fifty yards (он знал, какой у ружья разнос /дроби/ с пятидесяти ярдов; to scatter – разбрасывать, раскидывать), and he knew that he had peppered Snettishane (и он знал, что нашпиговал: «наперчил» Снитишейна /дробью/; to know) across the shoulders and in the small of the back (от плеч: «через плечи» до поясницы). And Snettishane knew that he knew (и Снитишейн знал, что тот знает), but neither referred to it (но ни тот, ни другой не обмолвились об этом; to refer – ссылаться; упоминать).

John Fox ran to the spot and reached for the thing he had killed, but his fingers closed on a coarse mop of hair and he turned Snettishane's face upward to the starlight. He knew how a shotgun scattered at fifty yards, and he knew that he had peppered Snettishane across the shoulders and in the small of the back. And Snettishane knew that he knew, but neither referred to it.

«What dost thou here?» the Factor demanded (что ты здесь делаешь? – вопросил управляющий; dost thou = do you; to demand – требовать; задавать вопрос). "It were time old bones should be in bed (в такое время старым костям надлежит быть в постели; it were time = it is time)."

But Snettishane was stately (но Снитишейн был полон достоинства; stately – величественный; производящий впечатление) in spite of the bird-shot burning under his skin (несмотря на жжение дроби под кожей; in spite of – несмотря на).

"Old bones will not sleep," he said solemnly (старые кости не желают спать, сказал он торжественно; solemn – священный; важный). "I weep for my daughter, for my daughter Lit-lit (я оплакиваю мою дочь, мою дочь Лит-Лит), who liveth and who yet is dead (которая /будучи/ живой, тем не менее, уже умерла; liveth = lives; yet – еще, пока; тем не менее), and who goeth without doubt to the white man's hell (и которая, без сомнения, попадет в ад белых людей; goeth = goes)."

«What dost thou here?» the Factor demanded. «It were time old bones should be in bed.»

But Snettishane was stately in spite of the bird-shot burning under his skin.

"Old bones will not sleep," he said solemnly. "I weep for my daughter, for my daughter Lit-lit, who liveth and who yet is dead, and who goeth without doubt to the white man's hell."

"Weep henceforth on the far bank, beyond ear-shot of the Fort (впредь оплакивай /ее/ на том берегу, за пределами слышимости из форта; henceforth – с этого времени; earshot – расстояние, на котором слышен звук)," said John Fox, turning on his heel (сказал Джон Фокс, развернувшись /чтобы уйти/; turn on one's heel – круто повернуться: «повернуться на своей пятке»), "for the noise of thy weeping is exceeding great (потому как шум от твоих стенаний превышает все пределы; to exceed great – переходить все границы) and will not let one sleep of nights (и не дает спать по ночам)."

"My heart is sore," Snettishane answered (сердце мое болит, – ответил Снитишейн; sore – больной; страдающий), "and my days and nights be black with sorrow (и мои дни и ночи черны от скорби; be black = are black)."

"As the raven is black," said John Fox (так же черны, как ворон, – сказал Джон Фокс).

"As the raven is black," Snettishane said (так же черны, как ворон, – сказал Снитишейн).

«Weep henceforth on the far bank, beyond ear-shot of the Fort,» said John Fox, turning on his heel, «for the noise of thy weeping is exceeding great and will not let one sleep of nights.»

"My heart is sore," Snettishane answered, "and my days and nights be black with sorrow."

"As the raven is black," said John Fox.

"As the raven is black," Snettishane said.

Never again was the voice of the raven heard by the river bank (никогда больше голос = крик ворона не раздавался: «не был слышен» у берега реки). Lit-lit grows matronly day by day and is very happy (Лит-Лит становится все солиднее/все более похожей на матрону день ото дня и очень счастлива). Also, there are sisters to the sons of John Fox's first wife (еще появились: «есть» сестры у сыновей Джона Фокса от первой жены) who lies buried in a tree (которая лежит, похороненная на дереве). Old Snettishane is no longer a visitor at the Fort (старый Снитишейн в форт больше не показывается: «больше не посетитель форта»), and spends long hours raising a thin, aged voice (и проводит долгие часы, возвышая свой тонкий старческий голос) against the filial ingratitude of children in general (о: «против» неблагодарности детей /по отношению к родителям/ в общем; filial ingratitude – сыновняя/дочерняя неблагодарность) and of his daughter Lit-lit in particular (и своей дочери Лит-Лит в частности). His declining years are embittered by the knowledge that he was cheated (его преклонные годы омрачены сознанием: «знанием» /того/, что его обманули; to embitter – озлоблять; наполнять горечью; bitter – горький), and even John Fox has withdrawn the assertion (и даже Джон Фокс отказался от своего мнения: «утверждения»; to withdraw – отдергивать; брать назад /о словах/) that the price for Lit-lit was too much by ten blankets and a gun (что цена за Лит-Лит была превышена десятью одеялами и одним ружьем).

Never again was the voice of the raven heard by the river bank. Lit-lit grows matronly day by day and is very happy. Also, there are sisters to the sons of John Fox's first wife who lies buried in a tree. Old Snettishane is no longer a visitor at the Fort, and spends long hours raising a thin, aged voice against the filial ingratitude of children in general and of his daughter Lit-lit in particular. His declining years are embittered by the knowledge that he was cheated, and even John Fox has withdrawn the assertion that the price for Lit-lit was too much by ten blankets and a gun.

TO BUILD A FIRE

( Разложить костер )

Day had broken cold and gray (/уже/ забрезжил холодный и серый день; to break – ломать/ся/; разрушать/ся/; рассветать), exceedingly cold and gray (чрезвычайно холодный и серый), when the man turned aside from the main Yukon trail (когда этот человек свернул с главной тропы, /проходящей по замерзшему/ Юкону; aside – в сторону) and climbed the high earth-bank (и взобрался /на/ высокий берег; earth – земля; bank – вал, насыпь; берег /реки/), where a dim and little-travelled trail (где едва заметная и нехоженая тропка; dim – неясный, неотчетливый; little – маленький; мало; to travel – путешествовать) led eastward through the fat spruce timberland (вела на восток через густой еловый лесок; fat – толстый; обильный; timberland – лесной участок). It was a steep bank (это был крутой берег), and he paused for breath at the top (и он остановился наверху, чтобы отдышаться; for – для; breath – дыхание; вздох; top – вершина; верхняя часть), excusing the act to himself by looking at his watch (/и как бы/ оправдывая этот поступок перед самим собой, посмотрел на свои часы). It was nine o'clock (было девять часов). There was no sun nor hint of sun (не было ни солнца, ни /даже/ намека на солнце), though there was not a cloud in the sky (хотя в небе не было /ни/ облачка). It was a clear day (был ясный день), and yet there seemed an intangible pall over the face of things (и все же, казалось, /была/ какая-то неуловимая пелена надо всем /вокруг/; face – лицо; внешний вид; thing – вещь, предмет), a subtle gloom that made the day dark (какой-то едва различимый сумрак, который делал день темным; subtle – неуловимый; тонкий), and that was due to the absence of sun (и это было из-за отсутствия солнца). This fact did not worry the man (это обстоятельство не беспокоило человека). He was used to the lack of sun (он привык к недостатку/отсутствию солнца). It had been days since he had seen the sun (было = прошло /уже столько/ дней с тех пор, как он видел солнце), and he knew that a few more days must pass (и он знал, что еще несколько дней должно пройти; more – добавочный, дополнительный; больше) before that cheerful orb, due south (прежде чем тот яркий шар, точно/прямо на юге) would just peep above the sky-line (только выглянет над горизонтом) and dip immediately from view (и тут же спрячется из виду; immediately – немедленно).