Текст книги "Английский язык с Дж. Лондоном. Любовь к жизни (рассказы)"

Автор книги: Джек Лондон

Соавторы: Илья Франк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

«So it would seem,» Nam-Bok made final answer; «yet it was so. With my own eyes I saw, and flung my stick away.» He yawned heavily and rose to his feet. «I have paddled far. The day has been long, and I am tired. Now I will sleep, and to-morrow we will have further talk upon the things I have seen.»

Bask-Wah-Wan, hobbling fearfully in advance, proud indeed, yet awed by her wonderful son, led him to her igloo and stowed him away among the greasy, ill-smelling furs. But the men lingered by the fire, and a council was held wherein was there much whispering and low voiced discussion.

An hour passed, and a second (прошел один час и другой), and Nam-Bok slept (и Нам-Бок спал), and the talk went on (а разговор продолжался). The evening sun dipped toward the northwest (вечернее солнце склонилось к северо-западу; to dip – опускаться, спускаться; наклоняться), and at eleven at night was nearly due north (а в одиннадцать ночи почти прибыло на север; due – должный, обязанный; ожидаемый). Then it was that the head man and the bone-scratcher separated themselves from the council and aroused Nam-Bok (именно тогда старейшина и косторез отделились от совета и разбудили Нам-Бока). He blinked up into their faces and turned on his side to sleep again (он помигал = взглянул, мигая, в их лица и повернулся на бок, чтобы снова заснуть). Opee-Kwan gripped him by the arm (Опи-Кван схватил его за руку = плечо; arm – рука /от кисти до плеча, в мед. терминах плечо с предплечьем/) and kindly but firmly shook his senses back into him (и доброжелательно, но твердо встряхнул его, чтобы привести снова в сознание; senses – разум, сознание; to shake – трясти, встряхивать).

An hour passed, and a second, and Nam-Bok slept, and the talk went on. The evening sun dipped toward the northwest, and at eleven at night was nearly due north. Then it was that the head man and the bone-scratcher separated themselves from the council and aroused Nam-Bok. He blinked up into their faces and turned on his side to sleep again. Opee-Kwan gripped him by the arm and kindly but firmly shook his senses back into him.

«Come, Nam-Bok, arise (давай, Нам-Бок, вставай)!» he commanded (скомандовал он). «It be time (пора).»

"Another feast (еще один пир)?" Nam-Bok cried (воскликнул Нам-Бок). "Nay, I am not hungry (нет, я не голоден). Go on with the eating and let me sleep (продолжайте есть и дайте мне поспать)."

"Time to be gone (пора уходить)!" Koogah thundered (проговорил громогласно Куга; to thunder – говорить громогласно, громко; thunder – гром).

«Come, Nam-Bok, arise!» he commanded. «It be time.»

"Another feast?" Nam-Bok cried. "Nay, I am not hungry. Go on with the eating and let me sleep."

"Time to be gone!" Koogah thundered.

But Opee-Kwan spoke more softly (но Опи-Кван заговорил более мягко). "Thou west bidarka-mate with me when we were boys (ты был напарником по байдарке со мной = моим напарником в байдарке, когда мы были мальчиками)," he said. "Together we first chased the seal and drew the salmon from the traps (вместе мы впервые охотились на тюленя и вытаскивали лососей из ловушек). And thou didst drag me back to life, Nam-Bok (и ты, Нам-Бок, вытащил меня назад = вернул меня к жизни), when the sea closed over me and I was sucked down to the black rocks (когда море сомкнулось надо мной, и меня затянуло вниз к черным скалам; to suck – сосать; всасывать, втягивать). Together we hungered and bore the chill of the frost (мы вместе голодали и переносили холодную морозную погоду; chill – холод; холодная погода), and together we crawled beneath the one fur and lay close to each other (и вместе мы заползали под одну меховую шкуру и лежали рядом друг с другом; to lie – лежать). And because of these things, and the kindness in which I stood to thee (и из-за этого и доброты, в которой я пребывал = которую я испытывал /по отношению/ к тебе; to stand to – держаться чего-либо; поддерживать что-либо), it grieves me sore (я до боли огорчен; to grieve – огорчать, глубоко опечаливать; sore – страдающий, испытывающий душевную боль; страдающий духовно и душевно; вызывающий боль, страдание; мучительный) that thou shouldst return such a remarkable liar (что ты вернулся таким поразительным лгуном; to lie – лгать). We cannot understand (мы не можем понять), and our heads be dizzy with the things thou hast spoken (и у нас головы идут кругом от того, что ты наговорил; dizzy – испытывающий/чувствующий головокружение; to speak – говорить, сказать). It is not good (это нехорошо), and there has been much talk in the council (и на совете много говорили). Wherefore we send thee away (оттого мы прогоняем тебя; to send away – высылать; прогонять), that our heads may remain clear and strong and be not troubled by the unaccountable things (чтобы наши головы остались ясными и сильными, и необеспокоенными необъяснимыми вещами = и чтобы их не беспокоили необъяснимые вещи; to account – давать отчет; объяснять; account – счет; отчет)."

But Opee-Kwan spoke more softly. «Thou west bidarka-mate with me when we were boys,» he said. «Together we first chased the seal and drew the salmon from the traps. And thou didst drag me back to life, Nam-Bok, when the sea closed over me and I was sucked down to the black rocks. Together we hungered and bore the chill of the frost, and together we crawled beneath the one fur and lay close to each other. And because of these things, and the kindness in which I stood to thee, it grieves me sore that thou shouldst return such a remarkable liar. We cannot understand, and our heads be dizzy with the things thou hast spoken. It is not good, and there has been much talk in the council. Wherefore we send thee away, that our heads may remain clear and strong and be not troubled by the unaccountable things.»

«These things thou speakest of be shadows (эти вещи, о которых ты говорил, призраки),» Koogah took up the strain (Куга подхватил тон речи; to take up – принять, подхватить). «From the shadow-world thou hast brought them (ты привез их из мира призраков), and to the shadow-world thou must return them (и в мир призраков ты должен вернуть их). Thy bidarka be ready (твоя байдарка готова), and the tribespeople wait (а соплеменники ждут). They may not sleep until thou art gone (они не могут спать, пока ты не уедешь).»

Nam-Bok was perplexed (Нам-Бок растерялся; perplexed – озадаченный, растерянный), but hearkened to the voice of the head man (но прислушался к голосу старейшины).

"If thou art Nam-Bok (если ты Нам-Бок)," Opee-Kwan was saying (говорил Опи-Кван), "thou art a fearful and most wonderful liar (ты ужасный и очень удивительный лжец; fearful – вселяющий страх, страшный, ужасный); if thou art the shadow of Nam-Bok (если ты призрак Нам-Бока), then thou speakest of shadows (тогда ты говоришь о призраках), concerning which it is not good that living men have knowledge (о которых не годится знать живым людям). This great village thou hast spoken of (этот громадный поселок, о котором ты рассказывал) we deem the village of shadows (мы считаем поселком призраков). Therein flutter the souls of the dead (в нем витают души мертвых; to flutter – махать или бить крыльями; перепархивать); for the dead be many and the living few (ибо мертвых много, а живых мало). The dead do not come back (мертвые не возвращаются). Never have the dead come back (никогда мертвые не возвращались) – save thou with thy wonder-tales (кроме тебя с твоими рассказами о чудесах). It is not met (не годится; to meet – встречать/ся/; удовлетворять, соответствовать) that the dead come back (чтобы мертвые возвращались), and should we permit it (и если мы позволим это), great trouble may be our portion (большая беда может стать нашей участью)."

«These things thou speakest of be shadows,» Koogah took up the strain. «From the shadow-world thou hast brought them, and to the shadow-world thou must return them. Thy bidarka be ready, and the tribespeople wait. They may not sleep until thou art gone.»

Nam-Bok was perplexed, but hearkened to the voice of the head man.

"If thou art Nam-Bok," Opee-Kwan was saying, '`thou art a fearful and most wonderful liar; if thou art the shadow of Nam-Bok, then thou speakest of shadows, concerning which it is not good that living men have knowledge. This great village thou hast spoken of we deem the village of shadows. Therein flutter the souls of the dead; for the dead be many and the living few. The dead do not come back. Never have the dead come back – save thou with thy wonder-tales. It is not meet that the dead come back, and should we permit it, great trouble may be our portion."

Nam-Bok knew his people well and was aware (Нам-Бок хорошо знал свой народ и понимал) that the voice of the council was supreme (что голос совета высший = обладал высшей властью). So he allowed himself to be led down to the water's edge (поэтому он позволил провести себя к границе воды = берегу), where he was put aboard his bidarka and a paddle thrust into his hand (где его посадили на борт байдарки и впихнули ему в руку весло). A stray wild-fowl honked somewhere to seaward (отбившийся /от стаи/ дикий гусь кричал где-то в сторону моря; wild-fowl – пернатая дичь; to honk – кричать /о диких гусях/), and the surf broke limply and hollowly on the sand (а прибой бился слабо и глухо о песчаный пляж). A dim twilight brooded over land and water (унылые сумерки нависли над сушей и водой; to brood – нависать /об облаках, тьме/), and in the north the sun smouldered (а на севере тлело солнце), vague and troubled (бесформенное и предвещающее бурю; troubled – беспокойный; штормовой, предвещающий бурю), and draped about with blood-red mists (и задрапированное = окутанное кроваво-красной дымкой; to drape – украшать тканями, занавесами; драпировать). The gulls were flying low (низко летали чайки). The off-shore wind blew keen and chill (дул резкий и холодный ветер с берега), and the black-massed clouds behind it gave promise of bitter weather (а тучи /нависшие/ черной массой позади /него/ предвещали промозглую погоду; bitter – горький; резкий, сильный /обычно о морозе, промозглой погоде/).

Nam-Bok knew his people well and was aware that the voice of the council was supreme. So he allowed himself to be led down to the water's edge, where he was put aboard his bidarka and a paddle thrust into his hand. A stray wild-fowl honked somewhere to seaward, and the surf broke limply and hollowly on the sand. A dim twilight brooded over land and water, and in the north the sun smouldered, vague and troubled, and draped about with blood-red mists. The gulls were flying low. The off-shore wind blew keen and chill, and the black-massed clouds behind it gave promise of bitter weather.

«Out of the sea thou camest (из моря ты пришел),» Opee-Kwan chanted oracularly (заговорил пророчески нараспев Опи-Кван), «and back into the sea thou goest (и обратно в море ты уходишь). Thus is balance achieved and all things brought to law (таким образом достигнуто равновесие, и все приведено в соответствие закону).»

Bask-Wah-Wan limped to the froth-mark and cried (Баск-Уа-Уан медленно двинулась к границе пены и крикнула; to limp – хромать; медленно двигаться, с трудом передвигаться), «I bless thee, Nam-Bok (я благословляю тебя, Нам-Бок), for that thou remembered me (за то, что ты помнил меня).»

But Koogah, shoving Nam-Bok clear of the beach (но Куга, отталкивая Нам-Бока от берега), tore the shawl from her shoulders and flung it into the bidarka (сорвал шаль с ее плеч и швырнул ее в байдарку).

"It is cold in the long nights (долгими ночами холодно)," she wailed (запричитала она); "and the frost is prone to nip old bones (а мороз норовит ущипнуть старые кости; prone – склонный /к чему-либо/, подверженный /чему-либо/; to nip – ущипнуть, щипать, кусать; морозить, холодить)."

«Out of the sea thou camest,» Opee-Kwan chanted oracularly, «and back into the sea thou goest. Thus is balance achieved and all things brought to law.»

Bask-Wah-Wan limped to the froth-mark and cried, "I bless thee, Nam-Bok, for that thou remembered me."

But Koogah, shoving Nam-Bok clear of the beach, tore the shawl from her shoulders and flung it into the bidarka.

"It is cold in the long nights," she wailed; "and the frost is prone to nip old bones."

«The thing is a shadow (эта вещь – тень),» the bone-scratcher answered (ответил косторез), ''and shadows cannot keep thee warm (а тени не могут согреть тебя: «сохранить тебя теплой»)."

Nam-Bok stood up that his voice might carry (Нам-Бок встал, чтобы его голос мог донестись; to carry – нести; доходить, доноситься, долетать /о звуке/). ''Ho, Bask-Wah-Wan, mother that bore me (эй, Баск-Уа-Уан, мать, которая родила меня)!" he called (позвал он). «Listen to the words of Nam-Bok, thy son (услышь слова Нам-Бока, твоего сына). There be room in his bidarka for two (в его байдарке есть место для двоих), and he would that thou camest with him (и он хотел бы, чтобы ты поплыла с ним). For his journey is to where there are fish and oil in plenty (ибо его путешествие туда, где полно рыбы и жира). There the frost comes not (туда не добирается мороз), and life is easy (а жизнь легка), and the things of iron do the work of men (и железные твари делают работу людей). Wilt thou come, O Bask-Wah-Wan (ты хочешь поехать, о Баск-Уа-Уан)?»

«The thing is a shadow,» the bone-scratcher answered, ''and shadows cannot keep thee warm."

Nam-Bok stood up that his voice might carry. ''Ho, Bask-Wah-Wan, mother that bore me!" he called. "Listen to the words of Nam-Bok, thy son. There be room in his bidarka for two, and he would that thou camest with him. For his journey is to where there are fish and oil in plenty. There the frost comes not, and life is easy, and the things of iron do the work of men. Wilt thou come, O Bask-Wah-Wan?"

She debated a moment (она размышляла минуту), while the bidarka drifted swiftly from her (пока байдарка проворно уносилась от нее), then raised her voice to a quavering treble (потом повысила голос до дрожащего сопрано). «I am old, Nam-Bok (я стара, Нам-Бок), and soon I shall pass down among the shadows (и скоро я перейду к теням). But I have no wish to go before my time (но у меня нет желания уходить прежде моего срока). I am old, Nam-Bok, and I am afraid (я стара, Нам-Бок, и я боюсь).»

A shaft of light shot across the dim-lit sea and wrapped boat and man in a splendor of red and gold (луч света озарил слабо освещенное море и окутал лодку и человека блеском красного и золотого цвета; shaft – вспышка света, луч /света/, вспышка молнии; to shoot – пронестись, промелькнуть, промчаться; осенить, озарить). Then a hush fell upon the fisherfolk (затем тишина опустилась на рыбачий народ), and only was heard the moan of the off-shore wind and the cries of the gulls flying low in the air (и был слышен лишь стон ветра с берега и крики чаек, низко летящих в воздухе).

She debated a moment, while the bidarka drifted swiftly from her, then raised her voice to a quavering treble. «I am old, Nam-Bok, and soon I shall pass down among the shadows. But I have no wish to go before my time. I am old, Nam-Bok, and I am afraid.»

A shaft of light shot across the dim-lit sea and wrapped boat and man in a splendor of red and gold. Then a hush fell upon the fisherfolk, and only was heard the moan of the off-shore wind and the cries of the gulls flying low in the air.

THE WHITE SILENCE

( Белое безмолвие )

''Carmen won't last more than a couple of days (Кармен не протянет больше, чем пару дней; to last – тянуться, длиться; выдерживать /о здоровье, силе/; длиться /о жизни человека/)." Mason spat out a chunk of ice and surveyed the poor animal ruefully (Мейсон выплюнул кусок льда и с сочувствием осмотрел бедное животное; to spit – плевать/ся/; выплевывать; chunk – толстый кусок/ломоть), then put her foot in his mouth and proceeded to bite out the ice (потом засунул ее лапу себе в рот: «в свой рот» и продолжил выкусывать лед; foot – ступня; лапа /у зверей/) which clustered cruelly between the toes (который беспощадно нарастал между пальцами лапы; to cluster – расти вместе/группой; собираться группами, толпиться, тесниться; toe – палец ноги).

''Carmen won't last more than a couple of days." Mason spat out a chunk of ice and surveyed the poor animal ruefully, then put her foot in his mouth and proceeded to bite out the ice which clustered cruelly between the toes.

"I never saw a dog with a highfalutin' name that ever was worth a rap (я никогда не видел собаки с претенциозным именем, которая когда-либо чего-то /да/ стоила; worth – стоящий; rap – мелкая обесцененная монета /в Ирландии в XVIII в/; not a rap – ни гроша)," he said, as he concluded his task and shoved her aside (сказал он, когда завершил работу и оттолкнул ее в сторону; task – задача, задание). "They just fade away and die under the responsibility (они просто теряют силу и здоровье и умирают от такой ответственности; to fade away – терять силу, здоровье; to fade – выгорать, выцветать, блекнуть, тускнеть и т. п. /о цвете, красках или любом предмете, способном терять яркость, становиться тусклым/). Did ye ever see one go wrong with a sensible name (видели вы когда-нибудь, чтобы случилась какая-то неприятность с собакой с практичной кличкой = у которой практичная кличка; ye /разг./ = you – вы; ты; to go wrong – сбиться с пути истинного; опуститься /морально/; выйти из строя) like Cassiar, Siwash, or Husky (такой, как Кассиар, Сиваш или Хаски)? No, sir (нет, сэр)! Take a look at Shookum here, he's (взгляните вот на Шукума, он) – "

Snap (клац; to snap – щелкать, лязгать; схватить, цапнуть, укусить)! The lean brute flashed up (худая зверюга неожиданно разозлилась; to flash up – неожиданно разозлиться, «вскипеть», взбелениться), the white teeth just missing Mason's throat (белые зубы чуть не схватили за горло Мейсона; to miss – потерпеть неудачу, не достичь желаемого результата; промахнуться).

"Ye will, will ye (/ах/, ты будешь /еще…/)?" A shrewd clout behind the ear with the butt of the dogwhip (резкий сильный удар /по голове/ за ухом толстым концом хлыста для собак) stretched the animal in the snow (свалил животное в снег; to stretch – тянуть/ся/, растягивать/ся/; свалить, повалить /так чтобы некто растянулся на земле/), quivering softly, a yellow slaver dripping from its fangs (/при этом оно/ слегка дрожало, /а/ с его клыков капала желтая слюна; softly – мягко; тихо; медленно).

«I never saw a dog with a highfalutin' name that ever was worth a rap,» he said, as he concluded his task and shoved her aside. "They just fade away and die under the responsibility. Did ye ever see one go wrong with a sensible name like Cassiar, Siwash, or Husky? No, sir! Take a look at Shookum here, he's – "

Snap! The lean brute flashed up, the white teeth just missing Mason's throat.

"Ye will, will ye?" A shrewd clout behind the ear with the butt of the dogwhip stretched the animal in the snow, quivering softly, a yellow slaver dripping from its fangs.

"As I was saying (как я говорил), just look at Shookum (только взгляните на Шукума), here (вот) – he's got the spirit (у него есть дух). Bet ye he eats Carmen before the week's out (спорим: «/я/ поспорю /с/ вами», он съест Кармен до конца недели; to bet – держать пари, биться об заклад; быть уверенным в чем-либо; to be out – заканчиваться)."

"I'll bank another proposition against that (я кладу в банк = ставлю на другое предложение против этого; to bank – метать банк; делать ставку)," replied Malemute Kid (ответил Мейлмьют Кид = Малыш Мейлмьют), reversing the frozen bread placed before the fire to thaw (переворачивая замерзший хлеб, положенный перед огнем, чтобы /он/ оттаял). "We'll eat Shookum before the trip is over (мы съедим Шукума до конца путешествия; to be over – заканчиваться). What d'ye say, Ruth (что скажешь, Руфь)?"

«As I was saying, just look at Shookum, here – he's got the spirit. Bet ye he eats Carmen before the week's out.»

"I'll bank another proposition against that," replied Malemute Kid, reversing the frozen bread placed before the fire to thaw. "We'll eat Shookum before the trip is over. What d'ye say, Ruth?"

The Indian woman settled the coffee with a piece of ice (индианка бросила в кофе кусочек льда, чтобы осела гуща: «индейская женщина очистила кофе кусочком льда»; to settle – поселить/ся/; устанавливать/ся/; давать отстояться, очищать от мути), glanced from Malemute Kid to her husband (перевела взгляд с Малыша Мейлмьюта на своего мужа; to glance – бросить взгляд, взглянуть мельком), then at the dogs (потом на собак), but vouchsafed no reply (но не удостоила ответом). It was such a palpable truism that none was necessary (это была такая явная банальность, что не требовалось ничего /говорить/; palpable – осязаемый, ощутимый; очевидный; truism – трюизм, общеизвестная, избитая истина, банальность; necessary – необходимый, нужный, требуемый). Two hundred miles of unbroken trail in prospect (в перспективе = грядущие две сотни миль непроложенной дороги; unbroken – неразбитый, целый; непрерывный; trail – след; тропа), with a scant six days' grub for themselves and none for the dogs (со жратвой /на/ шесть дней впритык для себя и ничего для собак; scant – скудный, недостаточный; ограниченный), could admit no other alternative (не могли допустить другой альтернативы). The two men and the woman grouped about the fire and began their meagre meal (двое мужчин и женщина сгруппировались = собрались вокруг костра и начали = приступили к своей скудной трапезе; to group – группировать, образовывать группу, группироваться). The dogs lay in their harnesses (собаки находились в упряжи; to lie – лежать; находиться), for it was a midday halt (так как это был полуденный привал), and watched each mouthful enviously (и с завистью наблюдали за каждым куском).

The Indian woman settled the coffee with a piece of ice, glanced from Malemute Kid to her husband, then at the dogs, but vouchsafed no reply. It was such a palpable truism that none was necessary. Two hundred miles of unbroken trail in prospect, with a scant six days' grub for themselves and none for the dogs, could admit no other alternative. The two men and the woman grouped about the fire and began their meagre meal. The dogs lay in their harnesses, for it was a midday halt, and watched each mouthful enviously.

«No more lunches after to-day (больше никаких обедов после сегодняшнего дня),» said Malemute Kid. "And we've got to keep a close eye on the dogs (и мы должны хорошенько приглядывать за собаками; to keep an eye on – глаз не спускать с, наблюдать за; close – внимательный; тщательный), – they're getting vicious (они становятся злыми). They'd just as soon pull a fellow down as not (они бы просто завалили человека, как только не /уследишь/ = как только утратишь бдительность; as soon as – как только; to pull down – сталкивать, сбрасывать), if they get a chance (если у них будет: «они получат» шанс)."

"And I was president of an Epworth once (а я когда-то был председателем Эпвортской /общины/), and taught in the Sunday school (и преподавал в воскресной школе; to teach – преподавать, обучать)." Having irrelevantly delivered himself of this (неуместно высказавшись об этом; to deliver oneself of – высказываться, произносить), Mason fell into a dreamy contemplation of his steaming moccasins (Мейсон впал в мечтательное созерцание своих исходящих паром мокасин; to fall in – впадать, приходить в какое-либо состояние; to steam – выпускать пар; парить), but was aroused by Ruth filling his cup (но очнулся, когда Руфь стала наполнять его чашку: «но был разбужен Руфью, наполнявшей его чашку»; to arouse – будить, разбудить; пробуждать). "Thank God, we've got slathers of tea (слава Богу, у нас есть уйма чая; slathers – большое количество, уйма, масса, множество)! I've seen it growing, down in Tennessee (я видел, как он растет на юге в Теннесси; down – вниз; к югу, на юг). What wouldn't I give for a hot corn pone just now (чего бы я не отдал прямо сейчас за горячую кукурузную лепешку; just now – в настоящий момент)! Never mind, Ruth (не беспокойся, Руфь); you won't starve much longer (ты не будешь больше голодать), nor wear moccasins either (и носить мокасины; nor – употр. для выражения отрицания в последующих отриц. предложениях, если первое отрицательное; either – тоже /в отриц. предлож./)."

«No more lunches after to-day,» said Malemute Kid. «And we've got to keep a close eye on the dogs, – they're getting vicious. They'd just as soon pull a fellow down as not, if they get a chance.»

"And I was president of an Epworth once, and taught in the Sunday school." Having irrelevantly delivered himself of this, Mason fell into a dreamy contemplation of his steaming moccasins, but was aroused by Ruth filling his cup. "Thank God, we've got slathers of tea! I've seen it growing, down in Tennessee. What wouldn't I give for a hot corn pone just now! Never mind, Ruth; you won't starve much longer, nor wear moccasins either."

The woman threw off her gloom at this (при этих словах женщина воспрянула: «отбросила уныние при этом»; to throw off – отбрасывать; избавляться; gloom – депрессия, мрачность, уныние; подавленный взгляд), and in her eyes welled up a great love for her white lord (и в ее глаза хлынула великая любовь = и ее глаза наполнились великой любовью к ее белому господину/повелителю; to well up – хлынуть, бить ключом; well – родник, ключ), – the first white man she had ever seen (первому белому человеку, которого она когда-либо видела), – the first man whom she had known to treat a woman as something better (первому белому человеку, которого она узнала как обращающегося = который, как она узнала, обращался с женщиной, как с чем-то, что лучше) than a mere animal or beast of burden (чем обыкновенная скотина или вьючное животное; burden – ноша, груз).

The woman threw off her gloom at this, and in her eyes welled up a great love for her white lord, – the first white man she had ever seen, – the first man whom she had known to treat a woman as something better than a mere animal or beast of burden.

«Yes, Ruth (да, Руфь),» continued her husband (продолжал ее муж), having recourse to the macaronic jargon (прибегая к смешанному жаргону; to have recourse to – обращаться за помощью к /кому-либо/; прибегать к /чьей-либо/ помощи; macaroniс – составленный из смеси языков) in which it was alone possible for them to understand each other (на котором это было единственно возможным для них = на котором только они и могли понимать друг друга); "wait till we clean up and pull for the Outside (подожди, пока мы закончим дело и двинем на Большую Землю^[2]; to clean up – заканчивать начатую работу; to pull – тянуть; «двигать», уезжать /откуда-либо/). We'll take the White Man's canoe and go to the Salt Water (мы сядем на лодку Белого Человека и поплывем к Соленой Воде = к морю; to take – брать, взять; использовать какие-либо средства передвижения). Yes, bad water, rough water (да, плохая вода, бурная вода; rough – грубый; бурный /о море/), – great mountains dance up and down all the time (огромные горы скачут вверх и вниз все время; to dance – танцевать; прыгать, скакать). And so big, so far, so far away (и так долго, так далеко, так далеко прочь = отсюда; big – большой, крупный; обширный), – you travel ten sleep (ты едешь десять снов = десять дней), twenty sleep, forty sleep (двадцать снов, сорок снов)" (he graphically enumerated the days on his fingers (он наглядно перечислял = он для наглядности пересчитывал дни на пальцах)), "all the time water, bad water (все время вода, плохая вода). Then you come to great village (потом ты приезжаешь в огромный поселок), plenty people (масса людей), just the same mosquitoes next summer (столько же, сколько москитов следующим летом). Wigwams oh, so high (вигвамы, о такие высокие), – ten, twenty pines (десять, двадцать сосен /высотой/). Hi-yu skookum (хо-хо, скукум^[3])!"

«Yes, Ruth,» continued her husband, having recourse to the macaronic jargon in which it was alone possible for them to understand each other; «wait till we clean up and pull for the Outside. We'll take the White Man's canoe and go to the Salt Water. Yes, bad water, rough water, – great mountains dance up and down all the time. And so big, so far, so far away, – you travel ten sleep, twenty sleep, forty sleep» (he graphically enumerated the days on his fingers), «all the time water, bad water. Then you come to great village, plenty people, just the same mosquitoes next summer. Wigwams oh, so high, – ten, twenty pines. Hi-yu skookum!»

He paused impotently (он беспомощно остановился), cast an appealing glance at Malemute Kid (бросил умоляющий взгляд на Малыша Мейлмьюта), then laboriously placed the twenty pines (затем старательно поставил двадцать сосен), end on end (друг на дружку: «конец на конец»), by sign language (на языке жестов). Malemute Kid smiled with cheery cynicism (Малыш Мейлмьют улыбнулся с веселым цинизмом); but Ruth's eyes were wide with wonder, and with pleasure (а глаза Руфи были широки = широко раскрылись от удивления и от удовольствия); for she half believed he was joking (ибо она наполовину верила = была почти уверена, что он шутит), and such condescension pleased her poor woman's heart (и такая снисходительность тешила ее бедное женское сердце; to please – радовать, доставлять удовольствие; угождать).

He paused impotently, cast an appealing glance at Malemute Kid, then laboriously placed the twenty pines, end on end, by sign language. Malemute Kid smiled with cheery cynicism; but Ruth's eyes were wide with wonder, and with pleasure; for she half believed he was joking, and such condescension pleased her poor woman's heart.

«And then you step into a – a box (а потом ты входишь в… ящик), and pouf (и пш-ш)! up you go (ты едешь вверх).» He tossed his empty cup in the air by way of illustration (он подбросил свою пустую чашку в воздух в виде пояснения; by way of – в виде, в качестве; illustration – пояснение, поясняющий пример), and as he deftly caught it, cried (а когда он ловко поймал ее, воскликнул; to catch – ловить, поймать): "And biff (и бац; biff – сильный удар)! down you come (ты приезжаешь вниз). Oh, great medicine-men (о, великие шаманы; medicine – медицина; лекарство; колдовство, магия)! You go Fort Yukon (ты едешь /в/ Форт Юкон), I go Arctic City (я еду /в/ Арктик-Сити), – twenty-five sleep (двадцать пять снов = дней), big string (большая веревка), all the time (все время), – I catch him string (я хватаю ему = эту веревку), – I say (я говорю), 'Hello, Ruth (привет, Руфь)! How are ye (как поживаешь)?' – and you say (а ты говоришь), 'Is that my good husband (это мой любезный муж)?' – and I say 'Yes (а я говорю «да»),' – and you say (а ты говоришь), `No can bake good bread (не мочь = я не могу испечь хороший хлеб), no more soda (больше нет соды),' – then say (тогда /я/ говорю), 'Look in cache, under flour (посмотри в лабазе, под мукой; cache – тайник; запас чего-либо; /на Аляске и в Сев. Канаде/ укрытие на столбах, недоступное для животных, используемое для хранения еды, снаряжения и т.п.); good-by (до свидания).' You look and catch plenty soda (ты смотришь и обнаруживаешь кучу соды; to catch – ловить, поймать; хватать; заставать, обнаруживать). All the time you Fort Yukon, me Arctic City (все время ты /в/ Форте Юкон, я /в/ Арктик-Сити). Hi-yu medicine-man (хо-хо, шаман)!"