Текст книги "Мертвая река (ЛП)"

Автор книги: Джек Кетчам

Соавторы: Лаки МакКи
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Дети хорошо разожгли огонь. Они отошли от туши, довольные собой, наблюдая, как старшая девочка проворачивает вертел. Ребенок в животе девочки резко шевельнулся, но она того не заметила. Позади нее двое младших, брат и сестра, окунули пальцы в ведро и слизали с них прохладную кровь. Добыча поджаривалась равномерно, когда они услышали крики остальных из-за дома.

Они подняли глаза и увидели, как в доме погас свет. Здоровяк, карауливший все это время у входной двери, вынул ножи из-за пояса и обежал дом по кругу. Крики не стихали. Они не чувствовали ни страха, ни какого-либо реального беспокойства при этих звуках – одно только любопытство. Дети первыми отошли от огня.

Главарь велел им остаться. Они послушались. Тощий мужчина уже шагал впереди всех. Краснорубашечник сунул топор за пояс и двинулся за ним. Он поискал признаки движения у входной двери и окон – и ничего не увидел; побежал в сторону дома.

Повернув за угол, он увидел двух старших мальчиков, стоящих на коленях на земле, закрывая лица руками. Женщины все еще кричали. Самая младшая из них – ее он любил сношать – рвала на себе рубище, отчего-то мокрое и блестящее. Самка обнажила грудь, и он увидел, что плоть каким-то образом обгорела. Он не понял, как так вышло. Да и другие мужчины смотрели на него в поисках ответа, разводили руками. Он пожал плечами.

Краснорубашечник увидел, что окно спальни по-прежнему заколочено. «Значит, они не выбрались, – подумал он, – засели внутри». Но если они не пытались прорваться, то что же тогда случилось? Двое детей, судя по всему, не пострадавших, указывали куда-то наверх. Мужчина посмотрел на распахнутое чердачное окно. Опустил взгляд – и заметил лежащую на земле, рядом с одной из женщин, кастрюлю.

Он нагнулся и провел пальцем по краю. Еще теплая и в какой-то жидкости.

Он сунул палец в рот на пробу. Масло.

Он улыбнулся. Умная дичь попалась.

Но оно и хорошо – на дураков охотиться скучно.

* * *

Ник видел, как двое мужчин исчезли за домом в тот момент, когда Дэн скатился с лестницы. Мгновение спустя Мардж сунула ему в руку полотенце и вслед за ним поднесла ручку кастрюли с кипящей водой. В горле Ника пересохло и пересохло.

– Они все еще там, – доложился он. – Детишки эти.

Он чувствовал, как Дэн рядом с ним колеблется.

– Мы облажались, – наконец сказал Ник.

– Ничего не попишешь, – бросил Дэн. – К черту! Погнали.

Ник взглянул на Мардж. Она тоже, кажется, колебалась.

– Я сказал, пойдем! – грубо и зло повторил Дэн.

Ник сдвинул засов. Его сердцебиение и дыхание, казалось, ускорились до тревожных показателей. Кожа заледенела, поясница ныла от напряжения.

Дверь распахнулась.

За спиной у Ника Дэн вытащил из огня раскаленную кочергу и взял Лору за руку, толкая ее вперед.

– В темпе, в темпе! – подгонял он, и все четверо высыпали наружу.

Машины стояли бок о бок. Машина Карлы – дальше всех, с включенным ближним светом, примерно в двадцати футах от дома, а старый «Додж» Ника – между автомобилем Карлы и входной дверью. И все же расстояние, отделявшее выживших от всех этих транспортных средств, казалось до ужаса неопределенным, переменчивым. Костер горел в отдалении – до него было не меньше десяти ярдов, хотя казалось, что пламя полыхает где-то совсем рядом. Машины, напротив, стояли чуть ли не под носом, а выглядели такими далекими.

А для Ника, коему предстояло добраться от «Доджа» до «Пинто» Карлы, где лежал револьвер и патроны к нему, две машины и вовсе казались разделенными пропастью.

Он увидел, как Мардж пробежала мимо него, открыла заднюю дверь «Пинто» и проскользнула внутрь. К этому времени он уже был у багажника «Доджа», ключ торчал в замке, а кастрюля с горячей водой стояла на капоте машины. Ник быстро и легко открыл багажник. Его чувства теперь были невероятно обострены. Он почувствовал запах чего-то, готовящегося на огне. Он слышал, как дети бегут в их сторону, слышал, как Лора отчаянно протестовала и сопротивлялась, покуда Дэн толкал и тянул ее к машине. Он услышал, как Мардж разблокировала замки в задних дверях «Пинто». Услышал ругань Дэна. Спустя всего секунду синяя сумка оказалась расстегнута; револьвер скользнул ему в руку.

Ник проверил барабан. Пусто, чего и следовало ожидать.

Он принялся одной рукой открывать коробку с патронами – та вдруг выскользнула и грохнулась на дно багажника. Свет внутри не горел. «Господь всемогущий!» – подумал Ник, шаря рукой в темноте и тут же чувствуя, как его охватывает приступ паники. Край коробки с патронами оказался надорван, и они успели рассыпаться чуть ли не по всему багажнику. Внутри все болезненно сжалось. Сунув револьвер за пояс, Ник стал обеими руками грести патроны. Дэн снова выругался, затолкал Лору в машину и захлопнул дверь.

Пальцы Ника сомкнулись на куче патронов. Он услышал, как Дэн включил зажигание, и с внезапным неприятным чувством внутри понял, что враги каким-то образом повредили проводку в машине – осознал это даже раньше, чем Дэн, благодаря своего рода чутью на ужасные вещи, происходящему не от знания устройства автомобилей, а от знания судьбы, безжалостной во всех личных столкновениях с нею. А потом, в следующее же мгновение, Ник понял, что ему нужно делать – и начал заряжать пистолет.

Он успел заполнить пять из шести камер в барабане, прежде чем на него напали.

Первый противник тенью промелькнул справа от него, над капотом «Пинто». Ник потянулся к кастрюле и одним испуганным движением опорожнил ее содержимое в лицо мальчишке. Кипяток залил тому лицо и плечи, и маленький убийца с криком повалился на землю. Рядом брякнулся выпавший из руки нож. Раненому на подмогу подоспели еще двое детей, отрезавших Нику путь к отступлению. Появилась и третья – девчонка, совсем еще мелюзга.

Почти не глядя, Ник вскинул оружие и выстрелил.

Один из мальчишек схватился за грудь. Его мощи, отброшенные силой выстрела, приложило о белую стену дома, и он сполз по ней, оставляя кровавый след. По ушам Ника саданула оглушительная, невероятно мощная звуковая отдача, и он живо вспомнил слова Джима – мол, из этой штуки если и палить, то только с берушами. В очередной раз он нажал на спусковой крючок – и боек револьвера щелкнул вхолостую.

Позади него багажник захлопнулся, и он развернулся, скорее чувствуя, чем видя второго парня. Тот переполз через заднюю часть автомобиля и сделал ножом выпад, явно метя обидчику в шею. Клинок атакующего свистнул у самого уха, разминувшись с плотью на считаные дюймы. Ник снова поднял револьвер – но прежде, чем он успел выстрелить, парень вскрикнул и упал, схватившись за шею. За ним показался Дэн с дымящейся кочергой в руке. Ник почувствовал запах горящей плоти и волос. Затем нож глубоко впился ему в бедро, и он закричал.

Крутнувшись юлой на месте, он прицелился прямо в лицо маленькой девочки. Нож, очевидно, был великоват для ее ладошек, но это искупалось с лихвой яростью и рвением этой мерзавки – она вгоняла лезвие все глубже и проворачивала его в ране, не переставая скалиться со злобным, неистовым, поистине нечеловеческим ликованием во взгляде.

В тот же момент Ник увидел, как другой мальчик рядом с ним поднял нож. Револьвер рявкнул в его руке, голова девчонки внезапно исчезла, а по глазам хлестнул мини-фонтан из крови, ошметков мозга и фрагментов костей.

Рука паренька с ножом смертоносной птицей вспорхнула к груди Ника.

Тем временем Мардж схватила Лору за воротник и вытолкала ее, голосящую на все лады, в предбанник. Девушка рухнула на пол и с минуту пролежала там, давясь плачем, а затем поползла куда-то в заднюю часть дома. В темноте Мардж побежала к плите, где все еще булькала последняя кастрюля с водой. Она подхватила ее, и ручки обожгли пальцы, но Мардж не почувствовала боли – только страх, заставляющий стиснуть зубы, делавший ее мрачной и молчаливой. Она встала за дверью в яростном вечном ожидании, изо всех сил сопротивляясь желанию бросить все, взбежать на чердак и забиться в угол. Это желание в ней боролось с самоубийственным импульсом – почему бы не попробовать выбежать туда, в самую гущу, и не помериться с нападающими силой? Лишь бы только отомстить за сестру.

Она увидела, как револьвер Ника выпалил в девочку. Увидела, как нож мальчишки полоснул его по груди, а затем услышала скрежет металла о кость, когда кочерга Дэна упала на череп мальца. Кровь хлестнула у того изо рта, возросшее внутричерепное давление дало по глазам, жутко выпучив их. Рывком Дэн высвободил кочергу и толкнул Ника вперед, к двери. Чуть отступив вбок, Мардж помогла ему войти. В тот самый момент, когда Ник стал падать перед ней на пол, взгляд Дэна метнулся влево. Он открыл рот, желая предостеречь ее – это Мардж успела увидеть, – но опоздал. Что-то хрустнуло позади, и на Мардж вмиг навалился всем весом давешний мужчина-великан.

Его рука сомкнулась на ее запястье. Мардж против своего желания взглянула ему в глаза. Лицо у этого типа было ужасное, дикое. Ощеренные зубы, черные и вонючие, пахли кровью. Его пальцы глубоко впились в ее плоть. Она представила, что как-то так же монстр хватал ее сестру – и нашла силы рвануть на себя кастрюлю.

Половина кипятка расплескалась по пути. Остаток полетел куда-то за спину верзилы, не причиняя особого вреда. Зато днище кастрюли угодило ему прямо по уху, одновременно обжигая и нанося довольно ощутимый удар. Здоровяк завыл и отпустил Мардж, потерял на долю секунды равновесие – и тяжко приложился оземь задом. В тот же момент к Мардж устремился Ник; она вцепилась в него, потащила на себя, успев при этом заметить, что рана у него на груди относительно неглубокая. Затем она вытащила из его бедра нож – лицо Ника вмиг позеленело, он неуклюже споткнулся и рухнул на пол.

Все так же с окровавленным ножом в руке, Мардж принялась озираться в поисках Дэна, и ее глаза как-то автоматически, почти сразу же отыскали его. Она почувствовала, как внутри у нее словно что-то оборвалось при виде этого бесстрашного парня, вплотную притертого к борту машины врагом, сильно превосходящим численностью. Кочергу он то ли сам выпустил из рук, то ли ее успели отнять.

Чертиком выскочившая из-за спины Дэна женщина вонзила ему прямо в шею свои желтые крупные зубы. Она сдавила тощими руками-палками его бока, обхватила ногами таз – будто в непристойной пародии на плотскую страсть. Дэн попытался стряхнуть с себя эту наездницу, и тогда в ноги ему бросились вооруженные ножами дети. Они перерезали ему сухожилия в мгновение ока, со сноровкой волков, загоняющих лань. В эту всеобщую свалку ледоколом вломился тип в красном, впечатал мощный кулак Дэну под дых – удар вышел такой силы, что парня тут же вывернуло на собственных палачей. Никого из них это не смутило – возможно, даже подзадорило. Висевшая на закорках Дэна женщина упорно мочалила его зубами, отчего вскоре из его шеи забил плотный, яркий от насыщения кислородом фонтан артериальной крови.

Мардж вырвала оружие из руки Ника и выстрелила. Первая пуля цель не нашла – Краснорубашечник успел увернуться. Дэн рванулся к ней, и на какой-то миг их взгляды встретились. Мардж явственно прочла в нем невысказанную мольбу. Револьвер рявкнул еще раз – и пуля, навылет пробив грудную клетку Дэна, застряла в животе у висевшей на нем женщины. Оба они бесформенной грудой опрокинулись на землю возле машины.

Мардж застыла столбом, выставив перед собой револьвер и часто моргая.

«Я убила его, – подумала она. – Кошмар!»

Выражение его лица все еще стояло у нее перед глазами.

На какое-то мгновение воцарилась тишина, столь же дикая и чудовищная, как и вся эта недавняя схватка. А потом где-то совсем рядом с ней закряхтел, пытаясь встать на ноги, великан.

Мардж захлопнула входную дверь и, шмыгая носом, вогнала засов в паз.

Горячий револьвер оттягивал руку, а глаза застилали слезы.

* * *

Нападавшие медленно отступили, ошеломленные насилием, примененным к ним.

Охотники по натуре, даже они не привыкли иметь дело с вооруженным отпором. Где-то в мрачной глубине недоразвитого разума громилы шевельнулось сожаление о том, что он лишь зря потерял время, когда ходил к стоявшим позади дома женщинам. И вот лучшая из них мертва, и троих детей больше нет. А что взамен? Застреленный мужчина и женщина на вертеле – вот и все, что могло хоть как-то раззадорить дух его людей.

Он подумал об этом духе – злобном, порочном, могущественном, – и по его телу прополз озноб. Раненые женщины и дети стенали, и он жестом приказал им всем собраться поближе к костру.

Тело на вертеле успело основательно пригореть с одного бока, и это тоже никуда не годилось. В свежем, хорошо приготовленном мясе стая черпала силы. Он махнул рукой на конструкцию; его соплеменники мигом поняли намек. Взвесив в руке топор, он отсек одну из ног убитой женщины и, держа ее перед собой, шипящую и подтекающую растопленным жиром, пошел в сторону дома. Тем временем его тощий товарищ, утерев с лица слезы ярости, подхватил тесак и стал остервенело пилить шею трупа. Когда голова отделилась, он расколол череп подобранным в чаще валуном. Зачерпнув пригоршню мозгов в одну руку, а в другой держа острый костный осколок, он направился вслед за братом.

Один за другим остальные последовали его примеру, резво сдирая мясо с поясницы и груди и возвращаясь к передней части дома. Там они остановились и ждали, пока к ним присоединится главарь в красном, высоко держа плоть – чтобы те, кто находился внутри, могли видеть, что они сделали, и бояться их.

Мужчина в красной рубашке с пустыми руками прошел от костра к телу, лежащему возле машины, и отделил его от трупа женщины. Он подтащил мужчину к машине так, чтобы все могли видеть действо в свете фар, и уложил на спину. Пулевое ранение оказалось крупным, глубоким. Сунув в него лезвие, Краснорубашечник вскрыл грудину и брюшную полость, вырвал печень, поднес ее к губам. Обратив перемазанное кровью лицо к своим людям, он пригласил их разделить с ним трапезу.

Когда от печени мало что осталось, он вытащил скользкий ворох кишок и одной рукой выжал их содержимое наземь, а другой – ввел себе в рот мокрую серую трубку и стал жевать. Он улыбнулся, услышав, как добыча кричит в доме, и понял – его хорошо видно. Эти незадачливые неженки сейчас стоят и смотрят, как он пирует останками их друга, будто голодный волк. К нему присоединился худощавый – разрезал штаны на трупе снизу доверху и начал кромсать внутреннюю часть бедер. Вокруг него медленно растекалась лужа темной венозной крови. Тощий жестом велел старшей женщине и беременной девушке подступить поближе. Своим раскладным ножом он отрезал пенис и яички; первый протянул младшей, вторые – беззубой старшей. Девушка принялась поглощать подачку, быстро поднимая и опуская голову – словно пичуга клевала лежавшие на земле зерна... с той лишь разницей, что с каждым «нырком» во рту у нее оказывался новый кровавый кусок.

Все это время Краснорубашечник внимательно посматривал в сторону окна и двери, стараясь не пропустить ни малейшего намека на возможное движение или появившееся оружие, готовясь в любой момент отскочить в сторону. Однако все оставалось спокойно, и через несколько минут он расслабился. Только звук чьих-то рыданий достиг его ушей сквозь густую дымку удовольствия и приятный соленый вкус крови.

* * *

Рыдала, конечно же, Мардж – глядя в окно и видя, что они сделали с Дэном и с ее сестрой. Ей, точно баньши, вторила Лора – прижавшись к стенке и обняв колени, как дитя. Она ничего не видела, но по лицу Мардж ей, похоже, и так все было понятно.

Для Мардж это был конец чего-то... и начало чего-то другого. Начало принятия, физического и душевного, включая внезапное онемение губ, звон в ушах, вызванный лишь отчасти стрельбой, осознание того факта, что кругом – смерть. Точно так же, как обошлись с ее сестрой, могут обойтись и с ней. Осознание казалось холодным и терминальным, будто толчок в ледяную воду, – но если Лору оно не образумило, то как раз таки в Мардж сумело пробудить ту часть, что любила жизнь и не хотела сдаваться, отступать. Ведь отступление здесь и сейчас значило погибель.

Мардж видела, что Лора обречена, и чувствовала к ней удивительное презрение. Дэн боролся. Карла боролась. Если эта девка сдохнет – да и черт с ней. Она повернулась к Нику, лежащему на полу, и спросила:

– Ты как?

Ник издал невеселый, нездоровый смешок.

– Уже второй раз спрашивают, – пробормотал он. – Сперва Дэн, теперь вот – ты.

– Дэна больше нет, – сказала она.

– Я знаю.

– Я выстрелила в него. Но я не хотела его убивать. Думала, что попаду в ту женщину. – Вновь вернулись слезы, подкатили к самым глазам.

– Все в порядке, Мардж.

– Они его... разорвали. Будто зверье.

– Не думай об этом.

– Ты... ты сможешь встать?..

– Да не вопрос. – Мардж подхватила Ника, когда он поднимался. – Все-таки хорошо, что ножом меня била всего лишь маленькая девочка, а не кто-то покрупнее. – Он скривился, перенеся вес на поврежденную ногу. – Ты видела ее? Видела ее лицо, когда...

– Я все видела.

– Надо подумать, как выбраться отсюда. – Его голос звучал ровно, бесцветно, как и у нее самой. «Ага, – подумала Мардж, – мы откатились к начальным условиям. Смерть Дэна не изменила ровным счетом ничего».

– Сколько раз ты выстрелила? – спросил Ник.

– Дважды.

– Значит, остался еще один патрон. Я зарядил пять штук. – Он невесело ухмыльнулся. – Даже на нас с тобой не хватит.

– Я не стану убивать себя, – заявила Мардж.

Он кивнул.

– Я тоже. В доме есть еще что-нибудь? Что-нибудь, чем мы можем им навредить?

– Немного. Лопата у камина. Пара ножей – не могу поверить, что они принесут нам много пользы. Топор в дровяном сарае, но будь я проклята, если пойду за ним.

– На чердаке – ничего?

– Понятия не имею.

– У тебя ноги сейчас покрепче моих. Сходи посмотри. Только оставь мне револьвер – так, на всякий случай.

Минуя две ступеньки зараз, Мардж кинулась вверх по лестнице. Включила свет на лестничной площадке. Один хлам. Несколько ящиков из-под молока, журналы, старый комод и старый матрас.

А потом она увидела косу.

«Вот это уже лучше», – подумала она, но тут же в голове ее зародилась еще одна мысль. Мардж быстро спустилась по лестнице, спеша поделиться с Ником. Тот тем временем через замочную скважину наблюдал за обстановкой.

– Они не люди, – проговорил он, поворачивая к ней побледневшее лицо. – Даже не близко.

– Слушай, – сказала она, игнорируя это заявление, – кажется, мы могли бы удержать оборону на чердаке. Дверь наверху, конечно, не такая прочная, как здесь, но там есть старый тяжелый комод и большой матрас. Представь – мы наглухо прибьем дверь гвоздями, потом загородим ее матрасом, а сверху придавим комодом. Через такой заслон им не пробиться – по меньшей мере, с ходу. А этот их костер рано или поздно заметят... что скажешь?

– А что, можно попробовать. – Ник кивнул.

Они стали подниматься наверх, Ник при этом тяжело опирался на перила. Будь вся эта ситуация иной, заработанная травма как минимум на неделю уложила бы его на койку в больнице.

Всякий раз, когда он опирался на раненую ногу, у него возникало такое ощущение, словно кто-то с силой бьет по ней молотком. Он понимал, что надо двигаться, иначе боль попросту парализует его. Впрочем, двигаться придется в любом случае, если жить хочется.

Они добрались до площадки. Ник подошел к комоду и толкнул его. Мардж была права. Какое-то твердое, тяжелое дерево. Дуб или что-то в этом роде. Матрас был размером с двуспальную кровать, и ему пришло в голову, что именно поэтому он и оказался здесь – там, внизу, попросту не имелось настолько больших, просторных лежбищ. Чердачная дверь была не слишком прочной, но комод и матрас вместе могли бы стать неплохой защитой. Это можно было сделать.

– Только одно мне не нравится, – сказал Ник. – То, что таким образом мы сами зажмем себя в угол. Если они проникнут сюда, единственный выход – через это окно. Где-то пятнадцать футов до земли – и я даже не уверен, что смогу в него пролезть. Внизу у нас хотя бы две двери и уйма первоэтажных окон.

– Да, но в этом-то и проблема, не так ли? У них масса способов проникнуть внутрь, и только двое из нас смогут надавать им по рукам, как только они начнут пытаться. А они начнут пытаться – тут и гадать нечего. То есть у нас только одно место для укрепления.

Ник подошел к окну и выглянул наружу.

– Господи, я отсюда ни за что не сигану, – признался он.

– Это наша единственная альтернатива. Если только у тебя нет чего-то на уме.

Ник нахмурился:

– Лору поднять сюда будет трудно.

– Хрен с ней, с Лорой, – сказала Мардж звонким, как пощечина, голосом. Перемена в ней, проявившаяся столь рельефно, поразила Ника. И это – та самая Мардж, что не любит быстрой езды и выбирает в кинотеатрах ближайшие к выходу места?

Карла всегда была жесткой. А Мардж извечно нуждалась в защите. Но, возможно, в душе они обе были круто сварены – сестры, в конце концов.

И, возможно, сейчас защита нужнее именно ему, Нику.

– Лора не решится отсюда сбежать, – мягко напомнил Ник, – а я, если честно, просто не смогу из-за своей ноги.

– Про Лору твою все и так ясно. А ты... ты побежишь, если ситуация того потребует. Я в этом уверена.

Он поразмыслил над сказанным.

– Зря. Зря ты уверена хоть в чем-то. Никуда я не побегу, при любом раскладе. Даже если нам удастся прошмыгнуть мимо этих психов – куда мы направимся, в лес? Я уверен, они его как свои пять пальцев знают. Чем черт не шутит, может, их там еще больше.

– Но в лесу мы все еще могли бы спрятаться. Могли бы разделиться, в случае чего.

– И пропасть поодиночке? Мне это не нравится. – Ник хмыкнул. – А что, если они решат поджечь дом, пока мы тут?

– Пока мы будем внизу, они могут решить то же самое.

– Да, но отсюда только один выход!

– Да чего ты заладил...

– Потому что это важно, мать твою! С первого этажа горящего дома мы еще как-то вылезем. А отсюда останется только швыряться задницей вниз. Они посмеются над нашими поломанными костями и сволокут к себе в логово, где их детишки охотно разберут нас на гребаные бирюльки. Говорю тебе, внизу у нас хотя бы есть...

Внизу истошно завопила Лора.

Секунду они таращились друг на друга, а потом опрометью кинулись к лестнице.

Оба одновременно услышали яростный бой по двери – грозный, как разряд молнии, сопровождавшийся неумолимым громом. От него, как показалось Нику, весь дом дрожал, и даже лестница под ногами будто ходила ходуном. Забыв о раненой ноге, он мгновенно оказался внизу с пистолетом в руке. Мардж старалась не отставать.

Кольцо их зловещего окружения плотно сомкнулось на доме.

Кто-то пытался прорубиться – возможно, что тем самым топором из сарая, – через черный ход. Кто-то наседал на заколоченные окна спальни. Дверь прямо напротив Ника так и трещала по швам – под натиском неведомой, но явно большой силы. Громила-великан очухался – тут нечего и гадать. Засов держался из последних сил, но ему явно оставалось недолго служить верой и правдой. Ко всему прочему, кто-то пытался чем-то вроде лома проделать отверстие в искусственной перегородке, закрывавшей одно из кухонных окон. «Кочергой, – смекнул Ник, – это кто-то из них подобрал кочергу Дэна». Он услышал позади себя звук раскалывающегося дерева и увидел, как дверь черного хода поддалась под топором. Теперь доломать ее не займет много времени.

На мгновение он в замешательстве огляделся вокруг, пытаясь определить, есть ли у них какая-нибудь защита, имеется ли какой-нибудь выход из этой ситуации, кроме как отступить обратно вверх по лестнице на чердак. Входная дверь снова треснула и задрожала от страшного удара, и что-то подсказывало ему, что другого такого ей не снести. Он увидел блеск стали сквозь пробоину, и все его мешканье как рукой сняло.

– Хватай Лору! – крикнул он, устремляясь к лестнице на чердак. – Быстрее!

На бегу Ник споткнулся о верхний порожек лестничной площадки, но все же устоял на ногах и, пригибаясь, устремился к матрасу. Быстро оттащив его к проему, он поставил его наискось, оставив ровно столько места, чтобы можно было захлопнуть дверь. Потом он схватился за комод. Эту махину и два крепких мужика тягали бы с определенным усилием, но в Нике вдруг пробудилась неслыханная, поистине дикарская сила. Ощущать боль в ноге он вдруг перестал, жизнь намеревался продать задорого. Мышцы рук раздулись и отчаянно саднили, но ножки комода нехотя заскребли по полу – и вскоре Ник смог-таки выволочь массивную мебель в проход, оставив два небольших зазора по бокам для Мардж и Лоры. Все, кто последуют за ними, схлопочут этого деревянного монстра себе на головы. Если повезет, кого-нибудь махина и насмерть придавит. Ник поднял с пола отложенный до поры револьвер. Положив глаз на прислоненную к стене косу, он схватил ее поудобнее и вышел на лестницу в полной боевой готовности.

Мардж подняла Лору на ноги и потащила через гостиную, как раз в тот момент, когда кухонная дверь слетела у них за спинами с петель и повалилась на стол. Огромный лысый мужчина ввалился внутрь, дети клубились вокруг него злонамеренным роем. Они увидели добычу еще до того, как здоровяк встал на колени, и с боевыми криками бросились за ней.

Ухватившись одновременно за руку и за коротко стриженные волосы Лоры, Мардж изо всех сил тянула ее к лестнице. Но прогресс был медленным... чересчур медленным.

– Шевелись! – завопила она, в ужасе оборачиваясь на приближающихся врагов. – Ну что ты тут застряла, телка тупая!

Ее крики не заставили Лору двигаться быстрее – она знай себе хлопала глазами и не раскусывала происходящее. Неудивительно, что в мгновенье ока дети-загонщики окружили их плотным кольцом, не давая пройти. Мардж слишком хорошо помнила, что эти дьяволы-маломерки сотворили с Дэном и Ником, и потому со всей отчетливостью представила себе, как они волочат ее труп вниз по лестнице. Лысый тоже встал на ноги и пошел ей навстречу. Через распахнутую дверь в дом забежало еще несколько агрессивных малолеток – с ножами в руках, по-собачьи подвывающие и щерящиеся.

И тогда Мардж бросила Лору. «Подыхай, жопа с ручкой, – пронеслось у нее в голове, – подыхай, если хочешь, – но уж тогда не дай им схватить меня».

Ее нога вдруг подвернулась, и она упала на ступеньки. Чьи-то мозолистые пальцы с острыми ногтями вцепились ей в лодыжку. Ей удалось на мгновение вырваться, и в то же мгновение у нее над головой прогрохотал оглушительный выстрел. Мардж увидела, как наседавший на нее громила вдруг запнулся и, вытаращив глаза, схватился за кисть руки – точнее, бывшую кисть: меткий выстрел Ника из «магнума» разнес ладонь в клочья.

В следующий миг Ник схватил Мардж за шкирку, как котенка, и потащил наверх, на чердак. Здоровяк отшатнулся назад и, споткнувшись о порог, завалился в кухню; из обрубка руки во все стороны брызгала кровь, пока он судорожно и бестолково вертел над головой пострадавшей конечностью. Он опустился на колени, ухватился невредимой рукой за угол стола. Его кровь собралась на полу в небольшую лужицу.

Дети гурьбой устремились по лестнице, но Ник уже был готов их встретить. Сунув револьвер за пояс, он подхватил косу, ждущую у дверного косяка, и взмахнул ею. Лезвие, наточенное до завидной остроты, со злобным свистом рассекло воздух – и прямо на Мардж, распростершуюся у его ног, закапала кровавая морось. Краем глаза она увидела, как голова парня, застывшего столбом впереди всех, на верхней ступеньке, странно съехала в сторону – и повисла на тоненьком лоскуте кожи, увенчав собой алый фонтан.

Мардж услышала, как маленькие дикари удивленно и негодующе взвыли. Их убитый товарищ завалился прямо в их гущу, безголовое тело покатилось с лестницы. Внизу громко голосила Лора – голосом потерявшей рассудок, проклятой души.

И вот Ник наконец оказался внутри с Мардж. Окровавленная коса была брошена на пол. Он задвинул засов и прижал матрас к двери, а она тяжело поднялась на ноги, чтобы помочь ему поставить комод на место – как гарант их относительной безопасности.

Комната, казалось, плотно сомкнулась вокруг них.

Шквал ударов обрушился на защищавшую их от бушующего хаоса дверь.

У подножия лестницы Лора стояла, моргая и глядя на предмет, выкатившийся прямо к ее ногам. Со стороны он мог показаться ее собственным зеркальным отражением: широко раскрытый рот, округлившиеся глаза, безвольно провисшие губы в слюне и крови. Присев рядом с этим явлением, она осторожно протянула руку к глазам отсеченной головы – сама не понимая, что делает, растопырила пальцы «козой» и опустила веки. Когда их зрительный контакт прервался, Лора почувствовала, что и сама теперь может отгородиться от всего мира при помощи пары тонких кожаных мембран. Она сидела у подножия лестницы, рядом с отсеченной головой, закрыв глаза – и, хоть и не видела скользящих мимо нее незнакомцев, каких-то живых существ, похожих на людей, но не вполне ими являющихся, могла живо их себе вообразить. Складывалось впечатление, что все они играют в «китайских пожарных» – она сама обожала эту забаву в детстве: вот машина встает на светофоре, и вся детвора высыпает из нее на дорогу, обегает от борта до борта пару-тройку раз – сколько успеется – и залезает назад в ту же дверь, откуда начала. Взрослые, конечно, страшно ругаются... но это ведь пустяки в сравнении с удовольствием от дешевого адреналина.

Ощутив странное дуновение у самой щеки, Лора снова открыла глаза.

Отсеченная голова по-прежнему лежала прямо перед ней, лицом вверх.

Лора заплакала. Между ней и входной дверью стояли только две маленькие девочки-оборвашки, настороженно разглядывая ее. У всех здесь была работа – на лестнице крепкие мужчины проламывали себе путь сквозь тонкую панельную перегородку на чердак, в кухне женщины пытались перевязать тряпьем разорванную тяжелой пулей из «магнума» кисть лысого «штурмовика». На этих двоих никто как-то и не обращал внимания в суматохе, но им тоже хотелось доказать свою полезность – вот они и приценивались к Лоре. Им она не казалась опасной добычей.

Дети, увы, не обманывались на ее счет.

Худощавый мужчина просунул руку в дыру, пробитую в двери, и выдвинул засов. Налег на ручку – дверь отчего-то не поддавалась. Он возмущенно глянул на своего собрата. Растолкав детей, они оба спустились на несколько ступенек вниз и с разбега разом кинулись на дверь – тот, что был в красной рубахе, метил ближе к дверной ручке. Увидев, что заслон подался-таки на пару дюймов, оба довольно ухмыльнулись – и снова отошли, готовясь ко второму броску.

За дверью Ник выругался и сильно толкнул комод. Его злило осознание того, что они задержались слишком долго, и у него не было даже времени сходить за молотком и гвоздями, чтобы зафиксировать дверное полотно. Что ж, его недосмотр. Он слышал, как враги проломили панель. Даже если бы он и Мардж прижались к комоду всем весом, они не смогли бы удержать их дольше нескольких минут. Им придется прыгать.