Текст книги "Мертвая река (ЛП)"

Автор книги: Джек Кетчам

Соавторы: Лаки МакКи
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Ведро начало наполняться. Дети разожгли огонь. Жилистый тип подошел поближе, всматриваясь в ее тело. Медленным, целенаправленным движением он потянулся прямо к вспоротой груди женщины и коснулся сердца. Оно было еще теплым, все еще билось. Он перерезал ножом вены и артерии и поднял мышцу на свет – но она все еще билась, дымясь на прохладном воздухе. Для мужчины этот момент был средоточием всех тайн и чудес: из всего, что он знал, – чем-то наиболее достойным поклонения. Он смотрел до тех пор, пока, наконец, сердце не унялось в его руке. Его глаза, обычно тусклые, наполнились прекрасным прохладным светом. Он припал губами к обрубку аорты и довольно заурчал.

* * *

– Я здесь все обыскал, – сказал Ник. – Дохлое дело.

Дэн стоял на коленях и поочередно отламывал ножки кухонных стульев – сиденья должны были пойти как заслоны на окна. Подняв взгляд на Ника, он заметил, что того снова начинают охватывать страх и отчаяние. «Этот взрослый мужик вот-вот в слезы ударится», – подумал он.

– Ладно, пока рано отчаиваться. Если даже его здесь нет, это не значит, что мы трупы. Я, кажется, придумал, как пробиться назад к машине. Вскипяти пока воду. Залей полные кастрюли и поставь на плиту – все, какие отыщешь.

– Это еще зачем? – Ник нахмурился.

Дэн холодно усмехнулся:

– Что, ни разу не приходилось проливать на себя кипяток?

На лице Ника мало-помалу проступило понимание.

– Могу предложить кое-что получше, – сказал он. – В холодильнике есть масло. Две бутылки, каждая – где-то по галлону.

– Верняк. Это гораздо лучше, чем вода. Тащи его сюда.

Дэн открыл пузатую печку и принялся загружать в нее ножки от стульев – оставив при этом дверцу открытой, чтобы можно было наблюдать за горением пламени. Мебель тут была лакированная – значит, займется быстро. А там уж и кочергу накалить будет проще простого. Стульев было шесть, по одному – на каждое оставшееся окно, за исключением большого на кухне. Дэн принялся за последний; Ник тем временем поднес спичку к каждой конфорке плиты, наполнил три кастрюли водой, а четвертую – маслом из холодильника.

Затем он поднял горелки на максимум и стал ждать.

– Ту тоже снимай, – сказал ему Дэн, кивая на дверь. За ней, сжавшись в комок, сидела Лора. Едва Ник вошел, она резко вздрогнула.

– Извини, надо ее снять, – пояснил он, однако она никак не отреагировала на его слова. Какого черта на нее нашло? Взгляд у Лоры был совсем потухший, почти мертвый, дыхание мелкими толчками вырывалось из груди. Но почему-то Ник не испытывал к ней ни капли жалости сейчас. Зато перед глазами всплыл последний образ свисавшей с дерева Карлы. С тех пор он не осмеливался смотреть на то дерево – не хотел знать, что ее убили. Слишком уж больно будет осознавать, что над ней учинили нечто... необратимое, что-то такое, что не пожелаешь ни врагу, ни, в первую очередь, себе. «Ну ладно, хватит уже треволнений за собственную шкуру», – подумал Ник почти со злостью и обрушил молоток на петли. Дверь упала в проход, и Лора, вздрогнув, скрестила руки на груди.

– Порядок! Волоки ее сюда! – донесся до Ника голос Дэна. – Только скорее!

Он повернулся к Лоре и произнес, стараясь звучать как можно мягче и заботливее:

– С тобой все будет в порядке. Обещаю.

Она посмотрела на него, но говорить ничего не стала.

Ник поднял дверное полотно. Проходя мимо комнаты Мардж, он увидел, что та стоит в дверном проеме – совершенно голая, но, похоже, не осознающая этого, – и следит за тем, как Дэн приколачивает поперечную планку раскуроченного стула к кухонному окну. От нее все еще тянуло сладковатым рвотным душком.

Внезапно Ника запоздало поразил абсурд ситуации. Ему нравилась Мардж – как друг и, возможно, как женщина, – и вот она стоит перед ним, бледная и обнаженная; позади нее – Лора, а справа на кровати – восходящая звезда американского кинематографа с пробитой головой и вспоротой шеей. Снаружи, у холма, – сборище каких-то полоумных, мучающих или уже убивших Карлу, его самую крепкую любовь на протяжении всех этих лет. И вот он сам – ломает двери, кипятит воду и масло, печется о собственной сохранности. Каких-то полчаса назад он мирно спал – или, по крайней мере, пытался уснуть – в маленьком уютном домике среди заповедных лесов штата Мэн. С постели его подняли звон бьющегося стекла и человеческие вопли – и вот теперь они с Дэном баррикадируются, ко всем чертям. Все это пронеслось у него в голове примерно за четверть секунды, когда он подтащил дверь к тому большому кухонному окну над раковиной – испытывая при этом глубокое чувство абсурда и печали. И вместе со всем этим – мысль о смерти, насильственной смерти. Его собственной.

И он задавался вопросом: «Как такое может быть? Почему мы? Почему я?»

– Позволь мне помочь, – сказала Мардж.

Дэн взглянул на нее и улыбнулся.

– Тебе понадобится кое-какая одежда, – сказал он.

Мардж сразу исчезла в спальне. Мгновение спустя она вернулась уже в рубашке и джинсах и помогала Нику удерживать дверь, пока Дэн забивал гвозди в стену и подоконник. Она понюхала воздух и нахмурилась:

– Что-то горит.

– Выключи кастрюлю с маслом, – коротко распорядился Дэн.

Они сработались быстро, и Дэн возблагодарил Бога за то, что в этом доме хватало длинных и крепких гвоздей. Вскоре они покончили со всеми окнами. Дэн проверил пламя в печке и, с удовлетворением обнаружив, что оно полыхает вовсю, сунул в него кочергу.

– Нам понадобятся полотенца или что-то похожее, – сказал он Мардж. – Желательно потолще. Когда кастрюли и кочерга основательно раскалятся, за них не возьмешься голыми руками.

– Не проблема, – кивнула она. – Принесу.

Дэн не смог сдержать улыбки, поняв, что Мардж вернулась в нормальное состояние. Нормальное? Пожалуй, даже лучше, чем прежде. Сейчас она еще больше походила на свою сестру – такая же бесстрашная и деятельная. Он даже испытал нечто вроде гордости за нее. Вот если бы только подружка Ника хоть немного очухалась. С последним сиденьем от стула и гвоздями в руке он прошел в ее комнату и обнаружил, что Лора по-прежнему неподвижно сидит на полу.

Тем временем к детям снаружи присоединились те самые три фигуры, недавно виденные им на крыльце. Чуть прищурившись, он пытался как можно лучше разглядеть их – света автомобильных фар вполне хватало. Боже праведный! Женщины! А вот стала видна и вся троица – одна явно беременная, укутанная в какое-то подобие толстой тяжелой шкуры. Что не так с этими людьми?

Долго думать на эту тему Дэну не пришлось – по характерному звону бьющегося стекла, донесшемуся откуда-то с противоположной стороны дома, он понял, что в окно запустили тяжелым снарядом. От неожиданности он вздрогнул – но вместе с тем он даже обрадовался. Кинули явно тяжелую вещь – и она послужила испытанием укреплений дома на прочность. А что гвозди? Гвозди не подались ни на долю дюйма! Отменные, значит.

Дэн уже проверил замки на обеих дверях и убедился в том, что они, как и сами двери, достаточно надежные и прочные. Что и говорить, в старину дома строили на совесть. Кем бы ни были эти налетчики – теперь, чтобы пробраться внутрь, им понадобится смекалочка.

Ника Дэн застал на кухне – тот вывалил на стол все из буфета и копался в столовом серебре. Большая часть предметов оказалась абсолютно бесполезной, но он нашел большую вилку для мяса и приличный разделочный нож. И то и другое вполне может понадобиться. Безумно хотелось достать топор из дровяного сарая, но, конечно, нечего о таком и думать – при насущных-то обстоятельствах. На данный момент они были полностью отрезаны от внешнего мира, и им следовало как следует оценить сложившуюся обстановку, установить, что происходит там, снаружи, причем провернуть это безотлагательно.

– Помнишь про окно на чердаке? – спросил Дэн у Ника.

– То, что аккурат над спальней Лоры?

Дэн на мгновение задумался:

– Оно самое.

– Какая-то их часть собралась сейчас прямо под ним, верно?

– Верно, – протянул Ник. Он догадывался, что на уме у Дэна. Что ж, справедливо.

– Итак, как мне представляется, если с такой высоты мы выльем на них кипяток, то, пока он долетит до их голов, он станет чем-то вроде теплой водички для умывания, верно? Ну, пошумят там, побегают немного – и все. А вот масло...

– Остывает куда медленнее и ошпарит их как надо. Они поднимут вой, сбегутся все остальные – и у нас, таким образом, появится время, чтобы добежать до машин.

– И до «магнума», – добавил Дэн.

Оба посмотрели друг на друга и улыбнулись. Ника вовсе не удивило то, что мысль о предстоящем злодеянии вдруг показалась ему столь привлекательной.

– У нас будет только одна попытка, – сказал Дэн. – Мне лично кажется, что тактика у нас правильная. Особого вреда масло им не причинит – зато заставит подумать, стоит ли вообще к нам лезть. Ты примерно представляешь, где Карла хранила ключи от машины?

– Нет. Но я готов поспорить, что их нет на приборной панели. Это не похоже на нее – оставлять их в замке.

– Тогда давай осмотримся.

– Или мы могли бы взять «Додж», – предложил Ник.

Дэн нахмурился:

– Понимаю, понимаю. Не самый надежный отход. Но в «Додже» – оружие.

– Я помню. – Чтобы провернуть затею Ника, им пришлось бы разделиться. Идея не очень-то импонировала Дэну. С другой стороны, есть ли варианты? Без револьвера убитого актера им будет просто небезопасно. – Вот как мы тогда поступим, – сказал Дэн. – Ступай к «Доджу» и возьми эту пушку Я бы сделал это сам, но ты, в отличие от меня, знаешь, где она и как выглядит сумка. Если мы найдем ключи Карлы, я заведу ее машину, усажу туда Мардж и Лору...

– С Лорой будут проблемы.

– Ничего. Я все утрясу. – Дэн на мгновение замолчал, прикидывая шансы. А реально ли – утрясти такое? Он не знал. Выходить из дома с женщиной в истерике под боком – значило оказаться в более чем затруднительном положении. Но, с другой стороны, если они оставят Лору в доме, ей крышка. Шайка чокнутых снаружи не оставит ей шанса.

Им нужно было как можно дольше оставаться вместе.

– Давайте найдем чертовы ключи, – подвел черту Дэн.

– Мардж, возможно, знает, где они, – предположил Ник.

– Ее лучше не спрашивать. Чем меньше она сейчас будет думать о Карле, тем лучше, правильно? Давай сначала соберем все вещи Карлы и обыщем их.

Много времени дело не заняло. Ключи нашлись в связке, лежащей в правом кармане джинсов. Дэн повернулся к Нику.

– Ключи от багажника «Доджа» при тебе?

– Тут, – ответил Ник и похлопал себя по нагрудному карману рубашки. – А пока не мешало бы все же попытаться растормошить Лору...

Он подошел к двери спальни в тот самый момент, когда из ванной выходила Мардж с кипой полотенец. Дэн отобрал из них четыре штуки, а остальные бросил в угол.

– Думаю, нам лучше забыть о Лоре на минутку, – сказал он. – Мы должны обсудить план втроем, скоренько. – Лицо его выглядело напряженным и озабоченным. – Я поднимусь наверх и вылью на уродов масло, – сказал он. – В окне на фасаде между досками и рамой осталось небольшое отверстие – через него сможете засечь тот момент, когда забегают эти черти. Как только они скроются из виду, откройте дверь, и ты, Мардж, побежишь к машине сестры. Постарайся при этом не шуметь – и, уж конечно, дверями не хлопать. Проверь все окна, чтобы стекла были подняты до упора. Следом за тобой побежим мы с Лорой. Заранее садись на заднее сиденье, заблокируй обе задние двери. А ты, Ник, как достанешь револьвер – сразу беги к правой передней дверце. Запомнил? К правой передней. Я заранее открою ее и еще до того, как ты сядешь, тронусь с места. Нормальный план?

Ник пожал плечами:

– Лучшего, пожалуй, все равно ничего не придумать.

– По части оружия у нас напряженка, так что предлагаю каждому заткнуть за пояс по ножу. Будьте готовы – если засекут, придется биться всем, что под рукой. Если кто-то из нас облажается – можно заказывать поминки сразу всем, что-то мне подсказывает. Так что, если будут заминки – не геройствуем, а отступаем к дому... или прорываемся, тут уж как повезет... и запираемся на все засовы. Усекли, ребятушки?

Мардж кивнула.

– Я усек, – глухо пробормотал Ник.

– Молодцом. Пойдем к Лоре.

Та по-прежнему сидела, съежившись, у себя в спальне. «У нее такой вид, будто она уже забыла, кто мы такие», – подумала Мардж и повернулась к мужчинам.

– Подождите, я ее одену, – сказала она. Те вернулись на кухню, оставив дам наедине.

Мардж порылась в шкафу Лоры и стянула с вешалки старую клетчатую рубашку, а со стула возле кровати подхватила джинсы.

– Давай, – сказала она мягко, – надевай.

Никакой реакции – только слабая дрожь в ее руке, когда Мардж прикоснулась к ней. «Что ж, – подумала она, – мне придется сделать это за нее». Однако прежде она подошла к небольшой щелке, оставшейся в углу окна, выглянула наружу и негромко доложила Дэну и Нику:

– С этой стороны нас до сих пор пасут.

– Принято, – отозвался Дэн.

Задерживаться у окна Мардж не стала. В обличье стоявших снаружи детей было что-то опасное – возможно, их неестественное спокойствие, убийственная серьезность. В этой шайке женщины наверняка не менее опасны, чем мужчины... и все же больше всего Мардж напрягали эти дети. Возможно, это было как-то связано с ее застарелой боязнью замкнутых пространств. У нее было ощущение, что дети будут драться стаей, толпой, и она слишком живо представляла себе, как они окружат ее и потянут вниз, запросто взяв числом.

С трудом Мардж снова переключила внимание на Лору. Она нагнулась, сграбастала девушку за руку и поставила на ноги, а затем, когда Лора встала, сняла с ее плеч халат. Она не смогла не восхититься упругой, полной грудью. Лора была немного полновата, но Марджори серьезно недооценила ее природные данные. Они с Карлой были стройными, и это определенно было в моде в наши дни – но так было не всегда, и бывали времена, когда Мардж отдала бы что угодно, чтобы поменяться местами с такой, как Лора. «Но не сейчас, – подумала Мардж, глядя в ее пустые зеленые глаза. – Уж точно – не сейчас».

В считаные секунды она втиснула девушку в рубашку, застегнула на все пуговицы, натянула джинсы на холодные бледные ляжки Лоры. Когда Мардж управилась со всем, руки ее чуть дрожали.

– Иди за мной, – ласково сказала она, выводя Лору на кухню. Вид девушки ей явно не нравился – в таком состоянии Лора, можно сказать, готовая жертва. Оставалось только надеяться, что Дэн сумеет позаботиться и о ней.

Они встали лицом друг к другу, какое-то время не произнося ни слова. Оставалось лишь одно – приступить к намеченному плану. Ставка в нем была высока – Мардж, Дэн и Ник это понимали и слегка трепетали от напряжения и страха. Они слушали, как трещат дрова в печке, и ждали незнамо чего. Снаружи их вполне могла ждать смерть, и как раз та, что уготована всем не в меру самонадеянным дуракам, решившим, что первая пришедшая на ум идея – самая блестящая. Что угодно могло пойти не так, по любой из тысяч кривых дорожек. Адреналин подхлестывал к действию. Ужас травил душу, обуздывал волю и раз за разом призывал рассудить все еще раз – да получше, поблагоразумнее.

Если страх Мардж и имел физический аспект, то это были лица бесчисленных детей. Она почти почувствовала на себе их руки и вздрогнула. В то же время она думала о Карле. Жива ли еще ее сестра – там, снаружи? Как быть, если Карла заприметит ее и окрикнет? Сможет ли она сохранить хладнокровие в такой ситуации?

Не узнаешь, пока не попробуешь. На войне как на войне...

Мардж взяла полотенце и сложила его в подобие прихватки.

– Приступаем, – коротко бросила она.

– Да, – согласился Дэн. Образы смерти, застилавшие ему внутренний взор, ушли так же быстро, как возникли, оставив его во власти мощного выброса адреналина. Испуг, само собой, никуда не делся – но каким-то образом он дал правильные всходы в виде решимости и азарта. «Солдаты знают об этом все», – подумал Дэн. Борьба за свою жизнь – это чертовски круто. Лишь бы тебя не убили. Сложнее всего было не терять самообладание. Нет его – и жизни тоже не видать: смертельно раненный изумленно таращит глаза в пустоту, где-то в них мелькает самое последнее в жизни удивление... а потом уж дивиться нечему и некому.

Не терять самообладания и помнить, что ты не бессмертен, ты уязвим – это важно.

– Да, – сказал Дэн еще раз. – Я беру масло. Пойду наверх и полью их хорошенько. Как только услышите, как эти ублюдки вопят, открывайте двери. Можете держать наготове кастрюли с кипятком. Только сами не ошпарьтесь, черт подери. И одну оставьте на плите – на случай, если придется отступать назад в дом. Кочерга у меня. С ней, если что, управлюсь. – Дэн свернул полотенце и накинул его на ручку орудия, чтобы, спустившись вниз, сразу же схватить его. – Как только вы меня увидите, сразу же открывайте дверь. Но делайте это только в том случае, если те, на холме, со всех ног побегут к дому. Если они не стронутся с места, мы никуда не пойдем. Однако мне кажется, что в данном случае мы имеем дело с чем-то вроде семейства... и они, скорее всего, кинутся защищать друг друга. Так что все же посматривайте за ними через замочную скважину.

– Ты бери на себя обзор, – сказал Ник, обращаясь к Мардж. – А я займусь дверью и буду присматривать за Дэном.

– А может, давай наоборот, – предложила Мардж, вспомнив о находящейся снаружи Карле. – Боюсь, что, как только увижу ее...

– Не вопрос, – кивнул Ник. – Я тебя понял. Так и поступим. – Он ободряюще хлопнул ее по плечу, и Мардж почувствовала дрожь в его руке.

Дэн схватил со стола полотенце и быстро подошел к печке, снял кастрюлю с маслом и загасил огонь. Масло потемнело и пузырилось. Он пошел к лестнице, но у первой ступени задержался, оглянулся – и увидел: все смотрят ему в спину.

– Все путем? – спросил он нарочито бодро, и, когда никто не ответил, добавил: – Ну, с богом, ребята.

Мардж удалось выдавить из себя улыбку в ответ.

В похоронной тишине Дэн поднялся по лестнице.

Чердак дохнул на него неприятным холодом. Он помедлил, давая глазам привыкнуть к темноте. Маленький квадрат оконца, прорубленного в противоположной стене, взывал к себе, будто маяк. Дэн умышленно не зажигал свет, ибо не исключал – враги, караулившие внизу, могли заметить его, а ему не хотелось, чтобы это произошло раньше времени.

Медленно пройдя к окну, он нащупал задвижку и осторожно повернул ее. Высунул голову и посмотрел вниз. Две женщины и несколько детей находились прямо под ним. Уж очень маленький у окна того был проем – места пропихнуть кастрюлю едва хватало. Но все-таки можно провернуть задумку – ситуация не безнадежная.

И он высунул кастрюлю наружу – умудрился удержать ее в отставленной руке, даже высунуть следом голову. Он медлил, прикидывая и проверяя. Ему вдруг захотелось в голос рассмеяться, пока он наблюдал за ними внизу. «Господи, возьми себя в руки, – сказал он себе. – У тебя одна попытка, так что не запори ее». Через мгновение Дэн снова почувствовал себя хорошо. Он глубоко вздохнул, подвигал рукой туда-сюда, взбалтывая масло, – и крикнул:

– Эй, там, внизу!

Прозвучало достаточно громко – караулящие его услышали. Едва их лица бледными пятнами обратились к нему, Дэн резко вывернул запястье, и масляный поток полетел вниз. Он ощутил момент ликования и триумфа, разжав пальцы – кастрюля угодила в голову самой старшей женщине.

Не успев даже отпрянуть от окна, он уже уловил ее громкий крик.

1:15

Четыре часа блуждания с более чем двадцатью мужчинами – и у них ничего так и не получилось. Питерс ожидал такой расклад. Он направился к кофейнику и налил себе чашку – черный, без сахара. «Мне ведь нельзя кофеин, – вдруг вспомнил он, но махнул рукой: – Чертова диета меня рано или поздно доконает». Еще только начало сентября, а иммунитет – уже ни к черту: каждую зиму, вот уже три года подряд, он простужался и хворал вплоть до февраля. Док Линден сказал ему, что именно лишний вес сделал его таким уязвимым – вес, плохая еда и долгие часы работы. Целая охапка разной ерунды, в общем. Но док знал о хворобах меньше, чем сам Питерс – об этих странных детях, охотящихся на людей.

Кофе, впрочем, немного согрел его. «А в участке зимой опять будет холодно, как на северном полюсе», – подумал Питерс. Надо будет достать со склада воздушный обогреватель и поставить у себя в кабинете – все лучше, чем ничего. Миновав вереницу столов, он вошел в застекленную со всех сторон каморку, служившую ему кабинетом. Шеринг ждал его там на пару со стариком в замызганной синей парке, насквозь провонявшим дешевым виски. Питерс сразу узнал его.

– Дамер или Доннер? – уточнил он с ходу.

– Доннер, – сказал Шеринг. – Пол Майкл Доннер. Возраст – шестьдесят два года. Рост – пять футов два дюйма. Вес – под восемьдесят кило. Род занятий – рыбак. Текущая степень опьянения – удовлетворительная.

Доннер расплылся в улыбке и закивал, явно одобряя такую характеристику.

– Мистер Доннер говорит, что он точно знает, где он их видел, Джордж, – продолжил Шеринг. – Это правда?

– Святая правда, офицер. – Старик взволнованно заморгал, или так на нем сказывался какой-то тик. – Я бы не забыл этих людей слишком быстро. Самая хреновая вещь, какую я когда-либо видел, пьяный или трезвый. И в ту ночь я тоже был довольно трезвым, хотя я не думаю, что вы мне поверите...

– Сегодня мы во многое готовы верить, мистер Доннер, – заявил Питерс. – И если мы в прошлый раз обошлись с вами не по справедливости – нам безумно жаль, верно, Сэм?

– Никто не застрахован от ошибок, – добавил Шеринг, кивая.

– Да я-то понимаю, парни, – сказал Доннер, – и именно поэтому хочу вам помочь. И давайте без фамильярностей, хорошо? Просто «Пол», без ваших этих мистеров...

– Конечно, Пол, – сказал Питерс. – Хочешь чашечку кофе?

– Ух, не откажусь.

– Сэм, приготовь Полу кофе, – распорядился шериф.

– Черный, без сахара, – добавил старый Доннер.

– Тоже диету соблюдаешь, Пол? – Питерс понимающе усмехнулся.

– Черт, нет. У меня просто нутро чувствительное. Молоко и сахар не переваривает. Черный кофе очень похож на виски, так же? Сплошь дьявол, и никаких тебе украшательств. Я свои грешки всегда любил неразбавленными – принимаю в чистом виде, как есть.

Питерс улыбнулся. Доннер казался симпатичной старой развалиной. Забавно бывает с этими алкоголиками: в полутрезвом виде – умнее иных академиков, и уж точно намного дружелюбнее. Он подозревал, что сможет хоть отчасти положиться на рассказ Доннера.

– Так где ты был той ночью, Пол?

– Как я тогда сказал, я и мой приятель немного выпили на берегу, недалеко от Дэд-Ривер. Это была хорошая ночь, летняя пора – сами знаете. Сидели мы там с товарищем, значит, отдыхали, покуда он не свалился и не захрапел. А я... ну, в общем, минут через пять прикончил я ту пинту и, знаете ведь, как оно бывает, стал подумывать, где б еще достать. Вот и решил прогуляться до... как, сынок, называется тот магазин в Дэд-Ривер?

– «Баньян».

– Ну да. Решил я до «Баньяна» швырнуться. Думал, там открыто будет. Итак, иду я по пляжу – с прикидкой, что через несколько ярдов или около того выберусь на дорогу, ведущую к старой свалке, где мы запарковали нашу колымагу... думаю, скатаюсь к этому «Баньяну», закуплюсь и сразу назад. А товарищ-то мой, может, и продрыхнет все это время, и даже не узнает, что я без него доливался. Ну, я иду довольно медленно и все такое, а потом вдруг слышу впереди – весь этот смех, хихиканье, ну, знаете, такой шум издают маленькие девочки. Я останавливаюсь, оглядываюсь вокруг и вижу, как целая стая суетится вдоль дюн впереди справа от меня. И есть в этом что-то, что мне не нравится. Я не знаю, что это такое, но есть что-то во всем этом смехе... ну, не стал бы я доверять людям, если они так смеются, смекаете? Я так тихонько, значит, присел, подождал за камушками несколько минут – ну, думаю, пройдет вся эта шпана, и не мое дело, что у них там за веселуха. А потом смотрю – и понимаю, что они там делают.

– И что же, Пол?

– Вы прикиньте – привязали какую-то псину за кусок веревки и тянут, значит, будто буксируют, да еще и ногами пинают – бедное животное уже даже не сопротивляется. Знай себе ржут при этом, будто умора какая творится... И ведь явно не только-только поймали они ту псину – та ни рыкнет, ни пикнет, ни поскулит. В общем, напрочь замордовали. Псина та выкатила на них свои глазища и пялится – да так, будто готова прямо вот здесь на месте лечь да помереть. Вот только не давали они ей лечь, вот оно как. Ну вот, стало быть, стоял я там – и ни во что не вмешивался. Животина та не щенком была, здоровенная такая, вот я и подумал, что если после нее они и на меня накинутся... господь милуй! – Старик сделал паузу и облизал пересохшие губы. В этот момент в кабинет вошел Шеринг и поставил перед ним чашку с кофе.

– Ты уже все это слышал, Сэм? – спросил Питерс.

– Само собой.

– Продолжай, Пол.

– Ну, я просто присел на корточки, чтобы переждать. И довольно скоро шпана та уже ничего не могла сделать, чтобы заставить свою псину встать. Видать, ноги у нее сломались или ребра. И тогда один из них, покрупнее остальных, просто взвалил тушу себе на плечо, отнес в море поглубже и где-то там кинул. Когда он прошел мимо меня, очень близко, я его неплохо так рассмотрел...

– И как он выглядел?

– Да в дурке краше экземпляры лежат. Дикая рожа, нецивилизованная. И я клянусь вам, шеф, что этот сукин сын был одет во что-то сшитое из енотовых шкур. На них на всех были какие-то шкуры – медвежьи, оленьи, да какие угодно. Помню, один парнишка был в комбинезоне, вроде как у работяг – так и он ему велик был. В жизни не видал такой шпаны. И видеть впредь не хочу, это я гарантирую. Как лыбился тот дикарь, что собаку топить нес – по-взрослому этак, и люто, как волк... Ну, потом показались те бабы...

– Женщины?

– Ага. Аж две. Тоже в лохмотьях. Какие-то отбросы, понимаете же? С миру по нитке снаряжены – у одной даже башмаки на ногах разные, вот те крест.

– Ты очень хороший наблюдатель, Пол.

– Ну а то! Я ж рыбак бывалый, если где идет плес – сразу подмечаю...

– Хорошо. Продолжай. Как себя вели те женщины?

– Согнали шпану в косяк, повели к скалам. Кто вякал, тому затрещины выписывали.

– К скалам, говоришь?

– Я думаю, они там и живут, шеф. Наверное, у них там есть где-то пещера, и ховаются они в ней, будто племя проклятых дикарей.

– С чего ты так решил, Пол?

– Ну, они просто поднялись и исчезли. Смотрю – карабкаются, моргаю раз-другой – нет их уже там. Раз – и все.

– Так они могли перевалить за утес и пойти дальше...

– Шеф, не перевалили они за утес тот. Ни хрена подобного. Они залезли в какую-то дыру меж скал, как стая крыс, и на этом – все!

Питерс откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул.

– Срань господня, – пробормотал он.

– Вот это правильно вы говорите, шеф, – поддакнул старый Доннер.

Желудок Питерса урчал. Он не мог понять, голоден ли он или это снова обострилась язва. В данный момент он делал ставку на язву.

– Хорошо, Пол, – сказал он. – Ты нам очень помог. Если нам понадобится что-нибудь еще – полагаю, сержант Шеринг знает, где тебя найти?

Глаза Доннера сверкнули.

– В этих краях меня всякий знает, – похвастался он.

– Ну, тогда спасибо тебе, – подытожил Питерс. – Значит, говоришь, встретил ты их чуть севернее того места, где начинается отворот на старую свалку, я верно уловил?

– Вернее некуда.

– Готов поручиться, Пол?

– Шеф, я тебе вот что скажу: с того дня поумерил пыл в выпивке. С такими соседями надо держать ухо востро. Так что да, я готов, мать его, поручиться.

Питерс улыбнулся:

– Еще раз спасибо, Поли. Я твой должник.

Доннер кивнул, поднялся и протопал к выходу.

– Ну что ж, – сказал он напоследок, – свои люди – сочтемся.

Дверь за старым рыбаком закрылась.

Питерс уставился на Шеринга. Это была всего лишь отправная точка. Он позволил своему разуму поблуждать, и если вообще что-то сейчас видел, так это береговую линию у съезда с дороги и банду оборванных сумасшедших, рыщущих в ночи. Наконец он откинулся на спинку стула и вздохнул. Шеринг все еще стоял и наблюдал за ним.

– Ты веришь ему, не так ли? – спросил Питерс.

– Думаю, да, Джордж.

– Я тоже в конечном итоге. И это заставляет меня думать, что нам следует немного консолидировать наш грядущий поиск.

– Выбрать отрезок, да?

– Правильно. Конечно, у нас будет та же проблема, что и у Доннера.

– Какая?

– Ночью на этом утесе будет чертовски сложно углядеть что-нибудь.

– Думаешь, дело может подождать до утра?

Питерс поджал губы и нахмурился. Хорошенько подумал.

– Полагаю, что может, – сказал он. – В самом-то деле, спешка только при ловле блох хороша. Но один момент надо проработать безотлагательно.

– Какой?

– Пусть Уиллис составит мне список всех жителей района, постоянных и сезонных. Пусть он проедет, скажем, пять квадратных миль от береговой линии. Пусть он позвонит в риелторское агентство Кинга и проверит, есть ли новые арендаторы. И еще я хочу, чтобы наши машины патрулировали эту территорию всю ночь. Пусть проверят каждый дом, но так, чтоб никого не потревожить и не разбудить среди ночи. Просто для порядка. Снаряди на это дело исключительно местных парней. Они будут знать, кто там есть кто. Вытащите их из постели, если понадобится, но убедитесь, что мы имеем дело со старожилами, а не с гостями из Портленда, Бангора или еще откуда-нибудь. Если заметят что-то необычное – со мной пускай напрямую связываются. А я покамест – домой, попробую чутка поспать. Как на смену заступит Берк, ступай и ты...

– Во сколько мы начнем утром?

– Во сколько восход солнца?

– О, около семи часов, я думаю.

– Тогда сбор в полвосьмого.

Шеринг застонал:

– В такую рань?

– Мне кажется, Сэм, мы уже совершили одну ошибку, не проверив историю Доннера. Хочешь сделать еще одну? Мы понятия не имеем, что задумали эти люди, кто они и откуда они, но мне так представляется: люди, воспитывающие детишек, топящих в море собак и загоняющих палками женщин, не особо-то дружелюбны. Поэтому я бы хотел встретиться с ними рано утром, чтобы никто из местных или приезжих не встретился с ними позже в тот же день... ежели понимаешь, о чем я.

Шеринг кивнул.

– Знаешь, что меня беспокоит, шеф? – спросил он.

– Говори.

– Про мужчин у старика речи не шло.

– Меня это тоже беспокоит, Сэм. И очень сильно.

– Думаешь, дело не ограничивается парой бомжих и выводком шпаны?

– Подозреваю, не ограничивается.

– И на какой численности отряд ты тогда рассчитываешь?

Питерс зевнул. Он встал и надел шляпу и пальто, повернулся к Шерингу – и снова нахмурился.

– Скольких ты сможешь собрать? – спросил он.

1:18

Праздник почти начался. Добыча висела на зеленом деревянном вертеле, аккурат над костром. Губы худощавого стали вялыми и влажными. Он счистил с нее кожу головы своим ножом и отложил печень и почки, в то время как другой мужчина срезал и наточил ветки молодой, гибкой березы. Вместе они проткнули тушу вертелом, связали руки и ноги вместе и повесили ее над огнем. Теперь богатый аромат заставил их улыбаться. Они слушали, как трещат и взрываются кости, как шипит жир, и ждали.