Текст книги "Танцор у гроба"

Автор книги: Джеффри Дивер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Но сегодня ночью Раям был как никогда рассеянным. Сакс ничего не имела против его вспыльчивости, что было очень хорошо, поскольку он нередко пребывал в таком расположении духа. Но она терпеть не могла, когда его мысли витали где-то далеко.

Молодая женщина присела на край кровати. Наконец Райм заговорил о том, ради чего и пригласил ее.

– Сакс... Лон рассказал мне о том, что произошло в аэропорту...

Она пожала плечами.

– Не кори себя, ты ничего не могла сделать. Только подставила бы себя под пули... Ты поступила совершенно правильно – воспользовалась укрытием. Танцор сделал пристрелочный выстрел; вторым он уложил бы тебя наверняка.

– У меня было две-три секунды. Я могла бы в него попасть. Я в этом уверена.

– Сакс, не становись безрассудной. Эта бомба... Он умолк, увидев ее сверкнувшие яростью глаза.

– Я хотела взять Танцора, во что бы то ни стало. И мне показалось, что ты не меньше меня хочешь расправиться с ним. По-моему, ты тоже собираешься рискнуть, – с загадочной многозначительностью добавила она. – Ты ужерискуешь.

Молодая женщина не ожидала от Райма такой реакции. Заморгав, он отвернулся. Однако, ничего не сказав, он тотчас же потянул из соломинки виски.

– Могу я задать один вопрос? – поддавшись внезапному порыву, спросила Сакс. – Если не захочешь отвечать, можешь послать меня ко всем чертям.

– Ну же. Сакс, разве между нами есть какие-нибудь секреты? Я так не думаю.

– Помню, однажды я рассказала тебе о том, что было у нас с Ником, – уставившись в пол, начала она. – О своих чувствах и так далее. О том, как мне было трудно.

Он кивнул.

– И я спросила, доводилось ли тебе испытывать что-либо подобное, возможно, к своей жене. Ты ответил, что приходилось, но только не к Блэйн.

Она вопросительно посмотрела на него.

Райм оправился быстро, хотя и недостаточно быстро. Сакс поняла, что прикоснулась к незажившей ране.

– Помню, – наконец тихо промолвил он.

– Кто она? Если не хочешь, можешь...

– Ничего страшного. Ее звали Клэр. Клэр Триллинг. Как тебе нравится ее фамилия?

– Представляю, как ее, должно быть, донимали в школе. Мне самой изрядно досталось. Амелия Секс – это лишь самое мягкое... Как вы с ней познакомились?

– Ну... – он рассмеялся над собственным смущением. – На работе.

– Она служила в полиции? – удивилась Сакс.

– Да.

– И что было дальше?

– Ну... наши отношения были очень сложными. – Райм печально покачал головой. – Я был женат, она была замужем. Так что...

– Дети были?

– У нее была дочь.

– И вы расстались?

– У нас бы все равно ничего не получилось, Сакс. О, нам с Блэйн было предначертано расстаться или убить друг друга. Это было лишь вопросом времени. Но Клэр... Она беспокоилась о своей дочери, боялась, что в случае развода муж оставит девочку у себя. Хоть она его не любила, но он был неплохим человеком. А дочку Клэр очень любила.

– Ты ее видел?

– Дочь? Да.

– Ас Клэр вы больше не встречаетесь?

– Нет. Это осталось в прошлом. Она больше не служит в полиции.

– Вы расстались после того, как с тобой это случилось?

– Нет-нет, до того.

– Но ей известно о том, что с тобой случилось, да?

– Нет, – после некоторого колебания ответил Райм.

– Почему ты ей ничего не сказал? Пауза.

– На то были свои причины... Странно, что ты заговорила о Клэр. Я уже несколько дет не вспоминал о ней.

Он небрежно усмехнулся, и Сакс вздрогнула от пронзительной боли – настоящей физической боли, как от удара, оставившего огромный синяк, по форме напоминавший штат Миссури. Это произошло потому, что Райм солгал. Он постоянно вспоминал об этой женщине. Сакс ни в грош не ставила женскую интуицию, но она верила в чутье полицейского; она слишком долго патрулировала улицы Нью-Йорка и не могла отмахнуться от такого предчувствия. Молодая женщина была убеждена,что Линкольн Райм вспоминал миссис Триллинг.

Разумеется, ее реакция была просто смешной. Сакс не обладала терпением, чтобы быть ревнивой. Она не ревновала Ника к его работе, он был тайным агентом и пропадал на целые недели. Не ревновала его к длинноногим блондинкам, с которыми ему приходилось по долгу службы ходить по ресторанам.

А кроме ревности, на что еще она может надеяться? Сакс неоднократно разговаривала о Райме со своей матерью. И рассудительная пожилая женщина обычно ограничивалась каким-нибудь уклончивым замечанием вроде: «Такого несчастного калеку нельзя не жалеть».

И эти слова матери подводили черту под тем, чем должны быть их взаимоотношения. Чем они могутбыть.

Это было настолько нелепо, что не лезло ни в какие ворота.

И все же Сакс ревновала Райма. Но не к Клэр.

Она ревновала его к Перси Клэй.

У молодой женщины не выходил из головы тот взгляд, которым обменялись Райм и Перси, когда она застала их сегодня сидящими бок о бок у него в комнате.

Так, еще один стакан виски. С мыслями о ночах, проведенных с Раймом у него в спальне, рассказах о делах, которые он вел.

Так, замечательно. Она становится сентиментальной. Это говорит о том, что она взрослеет. Надо срочно вырвать это чувство из груди.

Но Сакс лишь сдобрила его замечательным выдержанным виски.

Перси Клэй нельзя назвать красивой, но это совершенно ничего не значило. Сакс потребовалось провести лишь одну неделю в агентстве фотомоделей на Мэдисон-авеню, где она проработала несколько лет, чтобы понять главный изъян красоты. Мужчинам приятно смотреть издалека на роскошных женщин, но ничто не смущает их так, как близкое знакомство с ними.

– Хочешь еще виски? – предложила Сакс.

– Нет.

Она бессознательно положила голову на его подушку. Забавно, как люди приспосабливаются к обстоятельствам. Разумеется, Райм не мог обвить ее рукой, прижать к своей груди. Но для него равносильным по выражению чувств движением стало то, что он склонил к ней голову. Им уже не раз приходилось так застывать.

Однако сегодня молодая женщина ощутила какую-то напряженность.

Ей казалось, она теряет Райма. И бороться с этим она могла лишь тем, что старалась находиться рядом с ним. Как можно ближе.

Однажды Сакс посвятила свою подругу Эми, мать ее крестницы, в то, какие чувства она испытывает к Райму. Та, пытаясь объяснить эту странную привязанность, высказала свою догадку:

– Знаешь, возможно, все дело в том, что он лишен возможности двигаться. Он мужчина, но не может тобой повелевать. Наверное, это действует на тебя возбуждающе.

Но Сакс знала, что в действительности дело обстоит как раз наоборот. Ее возбуждало то, что этот мужчина полностью повелевает ею несмотряна то, что лишен возможности двигаться.

Райм что-то сказал о Клэр, потом заговорил о Танцоре. Сакс, рассеянно слушая его, закинула голову назад, глядя на его тонкие губы.

Ее руки пришли в движение.

Конечно, Райм ничего не чувствовал, но ему было видно, как длинные изящные пальцы с искромсанными ногтями скользнули вниз по его груди, дальше по упругому животу. Том ежедневно проводил комплекс пассивных двигательных упражнений, и хотя Райм и не мог похвастаться мышцами культуриста, его тело оставалось молодым. Казалось, процесс старения остановился в тот день, когда с Раймом произошел несчастный случай.

– Сакс!

Ее рука опустилась ниже.

Дыхание ее стало учащенным. Она стащила с себя одеяло. Том одел Райма в футболку. Сакс, сдвинув вверх футболку, провела ладонью по обнаженной груди. Затем, стянув с себя рубашку, она расстегнула лифчик и прижалась своей пылающей кожей к его бледному телу. Молодая женщина ожидала ощутить прикосновение к чему-то холодному. На самом деле тело Райма оказалось гораздо горячее ее собственного.

Она вжалась в него еще крепче.

Сначала Сакс осторожно прикоснулась губами к его щеке, затем поцеловала в уголок рта, наконец с жаром обрушилась на него.

– Сакс, не надо... Послушай... Нет!

Но она не собиралась слушать.

Молодая женщина не сказала Райму о том, что несколько месяцев назад она приобрела книгу под названием «Инвалид в качестве полового партнера». Она с удивлением узнала, что инвалиды с травмой позвоночника способны совершать половые акты и даже оплодотворять женщин. Главный мужской орган в буквальном смысле сам себе голова, и повреждение спинного мозга лишает его только одного типа раздражении. Инвалид способен на полноценную эрекцию. Правда, он не испытывает никаких ощущений, но для Сакс физическое наслаждение представляло лишь часть полового акта, причем далеко не самую значительную. Главным была близость; к этой вершине не мог приблизиться и миллион фальшивых оргазмов, и молодой женщине казалось, что Райм должен относиться к этому так же.

Она снова поцеловала его. Еще крепче.

Поколебавшись, Райм ответил на ее поцелуй. Сакс нисколько не удивилась тому, что он знает толк в этом деле. После черных глаз его губы безукоризненной формы были первыми, на что она обратила внимание.

Вдруг Райм оторвался от нее.

– Нет, Сакс, не надо...

– Шш, молчи...

Засунув руку под одеяло, она начала трогать, гладить, тереть.

– Просто...

Что просто?Что у них может ничего не получиться?

Но все шло великолепно. Сакс ощутила, как естество Райма растет, откликаясь на прикосновение ее руки так, как это не снилось большинству самоуверенных кобелей, с которыми она имела связь.

Забравшись на Райма верхом, молодая женщина сбросила ногой простыню и одеяло и, нагнувшись, снова начала его целовать. О, как она мечтала о том, чтобы дать ему понять, что она видит в нем своего идеального мужчину. Лишенного каких-либо изъянов.

Сакс сняла заколку, роняя распущенные волосы ему на грудь. Наклонившись, она снова поцеловала его.

Райм ответил. Их губы слились вместе. Сладостный момент длился, казалось, бесконечно долго. Вдруг Райм тряхнул головой так резко, что Сакс испугалась неожиданного приступа дисрефлексии.

– Нет! – прошептал он.

Молодая женщина ожидала услышать игривость, страсть, в худшем случае, заигрывающее: «Пожалуй, это не слишком хорошая мысль...» Но в его голосе прозвучала слабость. Гулкая пустота резанула Сакс по сердцу. Скатившись на кровать, она прижала к груди подушку.

– Нет, Амелия. Извини. Нет.

Ее лицо горело от стыда. Сакс вдруг с ужасом вспомнила, сколько раз, оставшись наедине с мужчиной, неважно, другом или случайным знакомым, она сталкивалась с тем, что тот набрасывался на нее словно изголодавшийся подросток. И вот в таких случаях ее голос был полон тем же разочарованием, что прозвучало сейчас в голосе Райма.

Значит, вот кто она для него, наконец поняла Сакс. Помощник. Коллега по работе. Друг с большой буквы "Д".

– Извини, Сакс... Не могу. Возникнут осложнения...

Осложнения? Сакс не видела никаких осложнений, разумеется, за исключением того обстоятельства, что Райм ее не любит.

– Нет, это тыменя извини, – быстро пробормотала она. – Я вела себя глупо. Должно быть, перебрала виски. Ты же знаешь, меня от него быстро развозит.

– Сакс!

Натянув на лицо улыбку, она стала одеваться.

– Сакс, дай мне высказаться!

– Не надо.

Она не хотела больше слышать ни слова.

– Сакс...

– Мне пора домой. Постараюсь завтра утром вернуться пораньше.

– Я должен высказаться!

Но Райму так и не суждено было что-либо сказать, объясниться, принести извинения, сделать признание. Или прочесть нотацию.

Их прервал громкий настойчивый стук в дверь. Прежде чем Райм успел спросить, кто там, в спальню ворвался Лон Селитто.

Равнодушно взглянув на Сакс, он снова повернулся к Райму и объявил:

– Только что пришло сообщение от ребят Боу, дежуривших у двадцатого участка. Танцор был там, изучал место. Сукин сын клюнул на приманку! Мы возьмем его. Линкольн. На этот раз мы его непременно возьмем!

– Пару часов назад, – продолжал детектив, – парни из группы наружного наблюдения заметили белого мужчину, слоняющегося вокруг здания двадцатого участка. Судя по всему, изучающего подходы. Потом они засекли, как он Разглядывает в бинокль расположенную во дворе бензоколонку.

– Где заправляются патрульные машины?

– Точно.

– За ним пробовали следить?

– Он исчез, прежде чем к нему успели приблизиться.

Райм отметил, как Сакс старается не привлекая внимания застегнуть верхнюю пуговицу блузки... Надо будет обязательно переговорить с ней о том, что произошло. Ему необходимовсе ей объяснить. Но в свете сообщения Селитто этот разговор придется отложить.

– Дальше лучше. Полчаса назад поступило сообщение об угоне бензовоза компании «Роллинз Дистрибьютинг». Она занимается поставкой горючего мелким заправкам. Кто-то прорезал дыру в проволочном заборе. Охранник, услышав шум, пошел проверить, в чем дело. Его оглушили. Вдарили по башке так, что вышибли всю память. А потом этот тип смылся на одном из бензовозов.

– Заправку в полицейском участке снабжает компания «Роллинз»?

– Нет, но кто обратит на это внимание? Танцор подъезжает к участку на цистерне, охрана, не заподозрив ничего неладного, пропускает его внутрь, а дальше...

– А дальше бензовоз взрывается, – договорила за него Сакс.

Опешивший Селитто раскрыл рот.

– Я думал, он воспользуется машиной только для того, чтобы проникнуть на охраняемую территорию. Вы полагаете, он заложит в бензовоз бомбу?

Разозлившись на себя, Райм мрачно кивнул. Сакс права.

– Здесь Танцор нас перехитрил. Мне и в голову не приходило, что он такое придумает. Господи, если в том квартале рванет бензовоз... Обогащенная бомба?

– Не думаю, – ответил Райм. – Вряд ли у Танцора хватит времени на то, чтобы ее приготовить. Но ему достаточно будет лишь закрепить на стене цистерны небольшой фугасный заряд, и великолепная зажигательная бомба готова. Участок выгорит дотла. Необходимо срочно всех эвакуировать оттуда. Только тихо.

– Тихо, – пробормотал Селитто. – Легко сказать!

– В каком состоянии охранник с той стоянки? Говорить сможет?

– Может, но его ударили сзади. Он ничего не видел.

– Ладно, по крайней мере, мне нужна его одежда. Сакс! – молодая женщина встрепенулась. – Ты не могла бы съездить в больницу и привезти ее? Ты знаешь, как обращаться с вещами, чтобы не уничтожить улики. А потом поработай на автостоянке, откуда Танцор угнал бензовоз.

Ему было любопытно увидеть реакцию Сакс. Он бы не удивился, если бы она ушла, холодно улыбнувшись. Но по ее красивому лицу Райм прочел, что молодая женщина испытывает то же самое, что чувствует он сам: как ни странно, облегчение по доводу того, что вмешавшийся Танцор нарушил ход событий этого вечера, ведущих к катастрофе.

Наконец-то, наконец-то улыбка удачи, о чем так страстно мечтал Райм.

Амелия Сакс вернулась через час с полиэтиленовым пакетом, в котором лежали кусачки.

– Нашла их у дыры в заборе. Похоже, охранник застал Танцора врасплох, и тот их обронил.

– Да! – воскликнул Райм. – Насколько мне известно, он никогда не допускал таких ошибок. Возможно, он начинает становиться беспечным... Интересно, чем это вызвано?

Райм посмотрел на кусачки, мысленно моля бога о том, чтобы на них сохранились отпечатки пальцев.

Но недовольный Мел Купер, он спал в маленькой комнате для гостей наверху, осмотрев каждый квадратный миллиметр поверхности инструмента, так и не смог ничего найти.

– А сами кусачки нам могут что-нибудьсказать? – спросил Райм.

– Хороший качественный инструмент, такие можно купить в любом магазине. А на распродаже имущества ремонтных мастерских их вообще за пару зеленых отдадут.

Райм с отвращением поморщился. Еще раз внимательно посмотрев на кусачки, он спросил:

– Следы инструмента есть?

Купер бросил на него недоуменный взгляд. Следы от инструмента – это характерные отметины, которые преступник оставляет на месте преступления, действуя своим инструментом: отвертками, плоскогубцами, отмычками, фомками и тому подобным. Однажды Райму удалось привязать взломщика к месту преступления исключительно на основании небольшой щербинки на латунной пластине замка. Эта щербинка в точности соответствовала заусенцу на зубиле, обнаруженном у подозреваемого. Однако в данном случае налицо был сам инструмент,а не следы, которые он мог оставить. Купер не понял, что имел в виду Райм.

– Я говорил о следах налезвиях, – нетерпеливо бросил криминалист. – Быть может. Танцор перед нападением на стоянку перерезал что-то такое, что позволит нам установить, где он прячется.

– А, вот ты о чем. – Купер пригляделся к кусачкам внимательнее. Лезвия никелированные... впрочем, взгляните. Видишь?

– Поскобли лезвия и рукоятки. Возможно, на них есть остаточные следы.

Купер пропустил пыль через хроматограф.

– Ого! – пробормотал он, ознакомившись с результатом анализа. Следы циклонита, асфальта и целлюлозного химического волокна.

– Детонационный шнур, – сказал Райм.

– Танцор резал его кусачками? – удивилась Сакс. – Разве это не опасно?

– О, не опаснее, чем резать простую ткань, – рассеянно произнес Райм, мысленно представляя, во что превратит окрестности двадцатого участка тысяча галлонов горящего бензина.

«Я должен был настоять на том, чтобы Перси и Бритт уехали отсюда, – подумал он. – Пусть бы их до самого суда держали в охраняемом доме где-нибудь в горах Монтаны. А я возомнил себя гением, вздумал ставить на Танцора ловушку!»

– Линкольн, – нарушил молчание Селитто, – нам нужно найти этот бензовоз.

– Время у нас есть, – заметил Райм. – Танцор не станет действовать раньше утра. Он должен сделать вид, будто происходит обычная доставка горючего. Мел, еще есть какие-нибудь следы?

Купер исследовал частицы, задержанные фильтром пылесоса.

– Почва, кирпич. Подожди-ка... какие-то волокна. Пропустить их через хроматограф?

– Да, – в ожидании результатов эксперт склонился к экрану. – Так-так, волокна растительного происхождения. Такие есть в бумаге. Читаю химическую формулу – NH4OH.

– Гидроксид аммония, – сказал Райм.

– Аммиак? – встрепенулся Селитто. – Быть может, мы поторопились, отмахнувшись от обогащенной бомбы?

– Следы машинного масла? – спросил Райм.

– Никаких.

– Эти волокна, вымоченные в аммиаке, они с рукояток кусачек?

– Нет. С одежды оглушенного охранника. Аммиак?

Райм был в недоумении. Он попросил Купера поместить одно из волокон под электрический микроскоп.

– Максимальное увеличение. Как за него зацепился этот аммиак?

На экране появилось изображение. Одинокое волокно имело вид бревна.

– По-моему, сплавилось под действием температуры.

Еще одна загадка. Бумага и аммиак... Райм взглянул на часы. Без двадцати три ночи. Вдруг до него дошло, что Селитто его о чем-то спросил.

– Я говорю, – повторил тот, – быть может, нам начать эвакуацию людей из участка. Я хочу сказать, лучше сделать это сейчас, а не дожидаться утра.

Райм долго не отрывал взгляда от голубоватого бревна на экране микроскопа. Наконец он словно очнулся.

– Да. Надо эвакуировать всех. Освободите также здания рядом с участком. Так, подумаем – по четыре дома с каждой стороны.

– Так много? – недоверчиво усмехнулся Селитто. – Полагаешь, необходимы такие решительные меры?

Посмотрев на детектива, Райм вдруг сказал:

– Нет, я передумал. Весь квартал. Нужно эвакуировать весь квартал. Немедленно. И достаньте сюда Хауманна и Деллрея. Мне наплевать, где они. Я хочу, чтобы они срочно прибыли сюда.

Глава семнадцатая
Час 22-й из 45

Кто-то из них спал.

Селитто, устроившийся в кресле, проснулся еще более взъерошенным. Купер спал внизу.

Сакс, судя по всему, провела ночь на кушетке на первом этаже или во второй комнате для гостей. «Клинитрон» ее больше не интересовал.

Том, сам бледный как полотно, измерил Райму давление. Особняк наполнился ароматом кофе.

Только что рассвело. Линкольн Райм в который раз просматривал списки улик. Импровизированный штаб заседал до четырех утра, вырабатывая стратегию действий по поимке Танцора и отвечая на бесчисленные жалобы по поводу эвакуации.

Увенчается ли успехом их затея? Попадется ли Танцор в расставленную ловушку? Райм верил в это. Но оставался еще один вопрос, о котором он старался не думать, хотя у него плохо получалось. Трудно ли будет захлопнуть капкан? Танцор был смертельно опасен в обычной обстановке. Как поведет он себя, будучи зажатым в угол?

Том разнес кофе, и все обступили подробный план квартала, принесенный Деллреем. Райм, вернувшись в «Штормовую стрелу», также подкатил к столу.

– Все на месте? – обратился он к Селитто и Деллрею. Ребята из отряда 32-Е Боу Хауманна и группа Деллрея, составленная из подразделений специального назначения Южного и Восточного округов ФБР, были в полной готовности. Бойцы выдвигались на намеченные позиции под покровом ночи, по канализационным трубам и крышам домов. Райм был убежден, что Танцор продолжает наблюдение за целью.

– Сегодня ночью он глаз не сомкнет, – решительно заявил он.

– Линк, ты уверен, что он клюнет на нашу приманку? – осторожно спросил Селитто.

Уверен? Как можно быть в чем-то уверенным, имея дело с Танцором у гроба?

Его самым страшным оружием является обман...

—Уверен на девяносто два процента, – криво усмехнулся криминалист.

Селитто недовольно фыркнул.

В этот момент позвонили в дверь. Через минуту на пороге гостиной появился коренастый мужчина средних лет, не знакомый Райму.

Вздох со стороны Деллрея не оставил сомнений по поводу того, что от незваного гостя ничего хорошего ждать не приходилось. Селитто, похоже, также знакомый с вновь прибывшим, приветствовал его осторожным кивком.

Вошедший представился Реджинальдом Элиополосом, помощником прокурора Соединенных Штатов по Южному округу. Райм вспомнил, что именно он выступает обвинителем по делу Филиппа Хансена.

– Вы Линкольн Райм? Наслышан о вас. Так-так. Так-так. Да-да.

Элиополос шагнул вперед, машинально протягивая руку. Но, осознав, что Райм не сможет ответить на рукопожатие, он просто переадресовал свою руку Деллрею, с неохотой принявшему ее. Радостное восклицание Элиополоса: «Фред, рад тебя видеть» означало как раз обратное, и Райму стало любопытно, в чем причина этой холодной неприязни.

На Селитто и Мела Купера прокурор даже не посмотрел. Том, интуитивно прочувствовав, что к чему, не предложил гостю кофе.

– Так-так. Слышал, вы замыслили масштабную операцию. Начальство в известность не поставили, но я, черт побери, знаю, что такое импровизация. Порой просто не находится времени, чтобы собирать все необходимые подписи.

Пройдя к микроскопу, Элиополос заглянул в окуляр.

– Так-так, – с пониманием дела произнес прокурор, хотя для Райма осталось загадкой, что он мог увидеть, поскольку лампа освещения предметоводителя была выключена.

– Ну... – начал Райм.

– Охоту на наемного убийцу необходимо прекратить. – Элиополос обвел взглядом присутствующих. – Вот и все. Бронированный фургон уже ждет у здания администрации в центре города. Я хочу, чтобы максимум через час в нем находились свидетели по делу Хансена, Перси Клэй и Бритт Хейл. Их доставят в федеральный охраняемый дом Шорхэм в Лонг-Айленде. И там они будут находиться до заседания суда, которое состоится в пятницу вечером, где им предстоит давать показания. Точка. Никакой охоты. Как вам это нравится?

– Вы полагаете, так будет лучше?

– Да-да, именно так мы и полагаем. Нам кажется, что разумнее обеспечить свидетелям надежную охрану, а не использовать их в качестве приманки в вендетте, которую затеяло управление нью-йоркской полиции.

Селитто вздохнул.

– Реджи, раскрой глаза пошире, – начал Деллрей. – Тебя и не думали оставлять за бортом. Предлагаю объединить наши силы. Это будет совместнаяоперация.

– Это было бы совсем неплохо, – рассеянно произнес Элиополос. Все его внимание было обращено на Райма. – Скажите, неужели вы наивно полагали, что никто в руководстве не помнит о том, что именно этот преступник убил пять лет тому назад ваших экспертов?

Так-так,Райм действительнона это надеялся. И вот сейчас, когда кто-то вспомнил о том трагическом событии, ему с его бригадой придется плавать в кастрюле супа с фрикадельками.

– Ну-ну, успокойтесь, – с деланным весельем произнес прокурор. – Нам не нужна междоусобная война. Разве я этого хочу? Зачем мне это нужно? Мне нужен только Филипп Хансен. Всемнужен только Хансен. Запомнили? Именно он является крупной рыбой.

Сказать по правде, Райм успел почти совсем забыть о Хансене. Только теперь, когда ему об этом напомнили, он понял, что именно замыслил Элиополос. И это открытие его очень обеспокоило.

Криминалист набросился на Элиополоса словно койот на добычу.

– У вас есть способные агенты, – невинным тоном спросил он, – которые смогут защитить свидетелей?

– В Шорхэме? – неуверенно ответил прокурор. – А то как же. Есть-есть.

– И вы предупреждали их о мерах безопасности? О том, насколько опасен Танцор? Пауза. Наконец:

– Да, я провел беседу.

– И какие именно приказания получили ваши люди?

– Какие приказания? – понуро переспросил Элиополос. Он был человеком неглупым и понял, что попался. Рассмеявшись, Райм переглянулся с Селитто и Деллреем.

– Видите ли, наш друг из прокуратуры хочет пригвоздить Хансена с помощью трехсвидетелей.

– Трех?

– Перси, Хейла... и самого Танцора, – насмешливо заявил Райм. – Он надеется поймать его и заставить давать показания, – он пристально посмотрел на Элиополоса. – Значит, вы тожесобираетесь использовать миссис Клэй в качестве приманки.

– Но только он намеревается поймать Танцора сам, -фыркнул Деллрей. – Понятно-понятно.

– Вы считаете, – продолжал Райм, – что дело против Хансена недостаточно хорошее, даже если Перси и Хейл расскажут о том, что видели.

Мистер Так-так решил быть откровенным.

– Они видели только, как он загружал эти чертовы улики в самолет. На самом деле, они и это-тотолком не видели. Вот если нам удастся обнаружить сумки и с их помощью привязать Хансена к убийству двух солдат прошлой весной – замечательно. Но, во-первых, мы можем не найти сумки; во-вторых, улики, находившиеся в них, могут оказаться безнадежно испорченными.

"В таком случае, в-третьих, зовите меня, -мысленно докончил Райм. – Я смогу обнаружить обличающие улики даже в дуновении ночного ветра".

– Но если вы поймаете убийцу, нанятого Хансеном, – сказал Селитто, – тот, возможно, согласится заложить своего хозяина.

– Вот именно.

Элиополос торжествующе скрестил руки на груди, как, видимо, делал в суде, заканчивая обвинительное заключение.

Сакс, слушавшая стоя в дверях, задала вопрос, который был готов задать сам Райм.

– И что вы пообещаете Танцору взамен?

– А вы кто такая? – встрепенулся Элиополос.

– Офицер Сакс, отдел осмотра мест преступления.

– На самом деле эксперт-криминалист не имеет права задавать такие вопросы...

– В таком случае, его задаю я, мать твою, – рявкнул Селитто. – И если я не получу ответ, этот же вопрос задаст мэр.

Как предположил Райм, Элиополоса ждала политическая карьера. Скорее всего, очень успешная.

– Главное, чтобы мы смогли успешно построить обвинение против Хансена, – сказал прокурор. – Он большее из зол. Я считаю, что он более опасен.

– Замечательный ответ, – сморщился Деллрей. – Однако он не имеет никакого отношения к нашему вопросу. Так что же вы готовы пожаловать Танцору, если он настучит на Хансена?

– Этот вопрос еще не обсуждался.

– Десять лет умеренного режима? – предположила Сакс.

– Повторяю, это еще не обсуждалось.

Мысли Райма снова вернулись к ловушке, которую они так тщательно готовили до четырех утра. Если Перси и Хейла сейчас перевести в другое место. Танцор об этом узнает. И пересмотрит план своих действий. Выяснив, что свидетели содержатся в Шорхэме, а охрана получила приказ взять его живым, он преспокойно войдет в охраняемый дом, убьет Перси и Хейла, а также десяток федеральных маршалов и уйдет живым и невредимым.

– У нас мало времени... – начал прокурор.

– У вас есть постановление? – оборвал его Райм.

– Я надеялся, вы отнесетесь к моей просьбе с пониманием...

– Вы ошиблись.

– Но ведь вы – частное лицо.

– А я – нет, – вставил Селитто.

– Так-так, понятно, – посмотрев на Деллрея, Элиополос даже не стал спрашивать, на чьей тот стороне. – Через три-четыре часа у меня будет ордер на принудительное помещение свидетелей под охрану.

«В воскресенье утром? – подумал Райм. – Ну-ну!»

Мы их не отпускаем, – произнес он вслух. – Делайте то, что считаете нужным.

Круглое бюрократическое лицо Элиополоса скривилось в улыбке.

– Должен вас предупредить, что в том случае, если преступник будет убит при задержании, я лично проверю отчет о правомерности применения оружия, и весьма вероятно, что я сочту чрезмерными действия полиции, – он повернулся к Райму. – Я также заведу дело по обвинению частных лиц, мешающих работе федеральных правоохранительных органов. Это может привести к серьезным неприятностям. Я просто хочу вас предостеречь.

– Благодарю вас, – небрежно бросил Райм. – Я очень рад. Как только прокурор ушел, Селитто осенил себя крестным знамением.

– Господи Иисусе, Линк, ты слышал? Он пугает тебя серьезныминеприятностями.

– Та-та-та... Лично мне кажется, этого петушка напугали бы и мелкиенеприятности, – язвительно заметил Деллрей. Все дружно рассмеялись. Потянувшись, Деллрей продолжал:

– Линкольн, ты слышал, на город обрушилась какая-то зараза?

– Какая еще зараза?

– Ее уже успели подхватить масса народу. Мы с моими ребятами из спецназа все чаще возвращаемся с операции, испытывая неприятный зуд в указательном пальце правой руки.

– И вы тоже? – спросил Селитто, по части актерского мастерства сильно уступающий агенту ФБР. – А я-то думал, этим страдаем только мы в полиции.

– Но дело в том, – заявил Фред Деллрей, – что я знаю верное средство. Достаточно просто пришить какого-нибудь подонка, вроде этого Танцора, стоит ему только косо на тебя посмотреть. Работает безотказно, – он раскрыл сотовый телефон. – Полагаю, неплохо будет напоминать об этом лекарстве моим ребятам. И я прямо сейчас им и позвоню.