Текст книги "Изгнанница Муирвуда"

Автор книги: Джефф Уилер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

В глазах у него блеснул огонь, и Майя поняла, что, несмотря на легкий тон, король разгневан.

– Вы – истинная наследница Комороса. А он поступил с вами как… – его голос умолк, и король овладел собой.

– Что было, то было, – ответила Майя, пытаясь говорить как можно тверже. – Я здесь потому, что отец умолял меня спасти мой народ. Когда дохту-мондарцев изгнали из страны, у нас начались бедствия.

– Ну разумеется, начались, – пожал плечами Кольер. – Бесчисленные всегда вьются где-то рядом, а больше всего их на моих землях. Тут они просто кишат, – небрежным тоном заметил он.

Подойдя к столу, где лежал кистрель, король взял кубок с вином и отпил из него.

– Люди слишком слабы и слишком легко идут на поводу у инстинктов. Им нужен сильный правитель. Некогда таким правителем был Дэйре, мой предок, а теперь им стану я.

Не сводя с него глаз, Майя покачала головой:

– Под его рукой погибла целая страна.

Король нахмурился и покачал головой:

– Причина его неудачи заключалась в том, что он не сумел получить то, что желал больше всего на свете. А желал он любви одной-единственной женщины, – и король кубком указал на Майю. – Звали эту женщину Марсианой. Какая ирония, правда? Я хочу стать вашим мужем. Я хочу, чтобы вы правили вместе со мной. Но не ждите от меня любви и не ждите, что я паду к вашим ногам. Наш брак не будет консумирован даже поцелуем. Я читал мастонские книги, я знаю, что вы собой представляете. Как я уже говорил, я не мастон, но я проходил испытания, и, хотя успехом они не увенчались, в процессе я многое узнал. Я знаю, почему ваш отец послал вас в утраченное аббатство, и знаю, что это не имеет никакого отношения к Бесчисленным и прочей чепухе.

Он поставил кубок на стол и поднял кистрель. Амулет закачался на цепочке.

– Хотите его назад? – тихо, вкрадчиво произнес король голосом, который почему-то напомнил Майе расплавленный сыр.

Майя не сводила взгляда с амулета. Близость его причиняла ей боль. Веревки туго врезались в запястья.

– Я чувствую, как вы жаждете его вернуть. А я, как уже сказал, стремлюсь к союзу с вами – союзу, который начнется с немедленного бракосочетания. Этим самым вечером, не откладывая ни на день. Я ничего от вас не скрываю. С вашей помощью я смогу захватить все королевства, и тогда мы вместе будем ими править.

Дразня Майю, он покачал амулет.

– Утраченное аббатство – это то самое место, куда после падения аббатства Дохту перевезли яр-камень хэтары. Он был вырезан в форме змеи. Змеи, пожирающей свой хвост. Этот знак выжжен на вашем плече. Верьте мне, Майя, – теперь он говорил негромко и хрипловато, – верьте: между нами нет места лжи. Я верну вам ваш медальон. Я догадываюсь, что вы уже использовали его против меня. Я видел это во сне. Что ж, пользуйтесь мной, делайте что хотите, только дайте мне власть. А я подарю вам свободу. Выходите за меня замуж сегодня же вечером – и вы свободны.

Мне довелось побывать в логове хэтары и пройти испытания. По воле Истока я прокляла тамошний яр-камень и запечатала проклятие нерушимым обетом. Проклятие это пребудет вовеки. Я стояла перед Эрешкигаль, Королевой Нерожденных, и она попыталась поработить меня. Она угрожала местью мне и моим потомкам. Яр-камень был силен, и разрушить его мне было не под силу, однако его увезли из аббатства Дохта и спрятали от дохту-мондарцев. Знай, что камень этот до сих пор имеет большую силу, а клеймо его – две переплетающиеся змеи – по-прежнему можно выжечь на плече. Обычно на левом. По клейму и узнают хэтару. В мое время хэтара соблазняла королей и шерифов и втайне составила заговор, дабы убить всех мастонов. Мою собственную мать тоже убила хэтара. В твое время многие мастоны слабы и плохо умеют пользоваться силой Истока – в отличие от дохту-мондарцев, которые приумножают силу с помощью кистреля. Но хэтара превосходит силой и тех и других. Сила ее так велика, что может уничтожить все живое. Помни, что проклятье, наложенное мною наяр-камень, по-прежнему действует. Поцелуй хэтары несет с собой чуму. Нессийцы боятся чумы больше всего на свете, и любая девушка с кистрелем или с отметкой на плече тотчас же будет убита. Скажу больше: девушка, обученная грамоте, будет убита тоже.

Лийя Демонт, Альдермастон аббатства Муирвуд

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Судьба

Ошеломленная, растерянная, испуганная, Майя смотрела на Кольера, не в силах произнести ни слова. Мысли путались, в душе бушевала буря, сердце сжималось от страха. Майя закрыла глаза, но это не помогло. Она посещала утраченное аббатство, это так. Она бывала у черного озера – места, куда приходили дохту-мондарцы, дабы воззвать к ушедшим. Она своими глазами видела тот самый яр-камень и чувствовала истекающую из него силу. Однако она не касалась камня. Ей было слишком страшно.

И все же она понимала, что ее внезапное появление в королевстве могло быть истолковано тысячью превратных способов. Она носила на шее кистрель – какие тут еще нужны доказательства?

Кольер знал о ней меньше, чем ему казалось, однако брошенные им слова породили в ней целую бурю мыслей и чувств, которые кружились, сталкивались, рассыпались пылью. Зачем отец послал ее к проклятым берегам Дагомеи? Каковы были его истинные мотивы? Она могла лишь гадать. Но ведь канцлер Валравен говорил, что для расторжения брака достаточно доказать, что жена была хэтарой. Майя читала книги дохту-мондарцев и знала, кто такие хэтары. Она помнила легенду о смертельном поцелуе. Неужели отец послал ее в утраченное аббатство затем, чтобы она сама превратилась в хэтару?

При мысли об этом ее пронзила душевная боль.

Она открыла глаза и посмотрела на дагомейского Проглота. Он держал на вытянутой руке кистрель и покачивал им, словно она, Майя, была рыбой, для которой он подбирал подходящую наживку.

– Вы очень многое поняли неверно, ваше величество.

– Пожалуйста, зовите меня Кольером, а я буду звать вас Майей. Мы никому не скажем.

Она сжала зубы. В душе поднималась волна ярости. Майя стиснула кулаки – какая жалость, что ей не достает сил, чтобы разорвать веревки!

– Я не хэтара, – твердо сказала она. – Вы все не так поняли и обманули этим в первую очередь себя.

Он тихо рассмеялся и покачал головой.

– Ярость – отличная ширма для лжи. К тому же ярость так легко разыграть.

– Я ничего не разыгрываю, – отрезала Майя и сделала шаг вперед. – Я не та, кем вы меня считаете, однако я понимаю, почему вы так решили. Вы уже знаете, что за мной охотятся дохту-мондарцы, что они хотят меня убить, но…

Он протестующе взмахнул рукой.

– Я не позволю им причинить вам вред. Да, они хотят вашей смерти – ну так позвольте мне защитить вас. Они страшатся, потому что знают, что вы сильнее, много сильнее них. И много сильнее мастонов.

Она покачала головой.

– Я не та, кем вы меня считаете.

– Что ж, если все не так, это нетрудно доказать, – легко согласился Кольер. – Распустите ворот платья.

От стыда и гнева Майю бросило в краску.

– На мне отметины кистреля.

– Ну, это само собой. Меня интересуют только плечи. В старину хэтары скрывали клеймо с помощью краски или татуировки, но избавиться от него насовсем было невозможно. Клеймили всегда левое плечо, хотя почему именно левое – загадка. Ну, начнем с левого?

Он плутовски ухмыльнулся.

В душе Майи гнев боролся со стыдливостью. Она не хэтара! И она не станет раздеваться перед этим человеком, не будет удовлетворять его вульгарное любопытство!

– Нет, – мотнула головой Майя.

Он со вздохом опустился на складной стул. Кистрель по-прежнему покачивался на цепочке.

– Надо было сцапать тебя еще в Рок-Адаморе, – проворчал он. – Если бы только охота не увлекла меня так сильно! А тот танец… нет, я не шучу: я буду помнить его вечно. Какое у тебя было лицо! – он задумчиво потер подбородок. – Я не замышляю ни предательства, ни убийства, Майя. Я хочу говорить с тобой прямо, как с равной.

– С равной? – перебила его Майя, приподнимая руки, чтобы продемонстрировать веревки на запястьях.

Он отмахнулся.

– Равной по положению и родовитости, – уточнил он. – Нас с тобой обещали друг другу еще детьми. Разве тебя не обучали годами всему необходимому, готовя к тому дню, когда ты станешь королевой Дагомеи? Ты отлично говоришь по-дагомейски. Что касается наших обычаев, то они тебя немного смущают, но в целом ты очаровательная особа. Ты красавица – в полной мере я это осознал, лишь когда мы встретились. Но ты жертва паутины, придворные твоего отца опутали тебя шелковыми нитями и по капле пьют твою кровь. Мне все известно, леди Майя. У меня отличные шпионы. Я мечтаю завоевать королевство твоего отца, но не только ради власти. Я много лет сочувствовал тебе.

– Так, значит, безродный здесь теперь не ты, а я? – ровным голосом поинтересовалась Майя. – Мой отец посылал меня не за этим.

– А за чем он тебя посылал? Ну давай, солги, а я послушаю, чтобы сделать тебе приятное.

Ей захотелось отвесить королю оплеуху. Призвав на помощь всю свою выдержку, она с достоинством выпрямилась и смерила его уничижительным взглядом.

– Когда мой отец изгнал дохту-мондарцев, в Коморос хлынули Бесчисленные.

– Само собой, – пожал плечами Кольер. – Зачем, по-твоему, у меня на входе стоят два яр-камня? Стоит нам разбить лагерь, как Бесчисленные слетаются со всей округи. Или ты думаешь, мы просто так рыщем по старым аббатствам и вывозим оттуда яр-камни?

Взгляд Майи метал молнии.

– А, я тебя перебил. Прошу прощения.

Он замолк, но ясно было, что его снедает нетерпение. Кистрель в его руке покачивался из стороны в сторону.

– После ухода дохту-мондарцев на Коморос напали Бесчисленные. У нас есть мастоны, но они оказались слабы – или просто их было мало – и не сумели противостоять Бесчисленным. Наше королевство убивает само себя.

Он хотел что-то сказать, однако сжал челюсти и промолчал.

– Отец отправил меня на поиски утраченного аббатства в надежде на то, что обряды черного озера подскажут нам, как справиться с нашими бедами и сохранить единство страны. Я была у яр-камня хэтар. Он спрятан за каменной дверью. Вокруг лежали дохту-мондарцы. Мертвые. Скелеты. Камень не пожелал их отпускать.

Кольер наклонился к ней, ловя каждое слово.

– Я узнала, что ответы на мои вопросы – как спасти мой народ – можно отыскать в Нессе. Там хранятся старые записи мастонов, и лишь один человек, Великая Провидица – это женщина – может показать их мне. Вот куда ведет меня моя судьба. В Несс.

– И после этого ты меня называла безумцем, – пробормотал король. – Неужели… неужели ты и в самом деле идешь в Несс, голубка?

– Таков мой долг, – тихо ответила Майя. – Вероятнее всего, там я и погибну. Но я должна попытаться. Иначе мои подданные просто перережут друг друга.

Король откинулся на спинку стула; заскрипели кожаные ремни. Король фыркнул и недоверчиво покачал головой.

– У тебя талант, Майя, – сказал он наконец. – Ты говоришь так искренне, что я сам почти поверил. У тебя, должно быть, Дар от Истока. Хорошо лжешь.

– Я говорю правду! – вспыхнула она.

– Какую правду? – небрежно уточнил король. – Я думаю, твой отец послал тебя в утраченное аббатство для того, чтобы ты получила клеймо хэтары. Если он докажет, что ты хэтара, то сможет заявить, что твоя мать тоже хэтара. И тогда с его разводом согласятся даже мастоны, а не развода ли он желает больше всего на свете? Развестись и править насквозь прогнившим королевством и без помех творить любые бесчинства?

– Не этого ли хочешь ты сам? – гневно воскликнула Майя. Мысль о том, что отец мог послать ее в Дагомею, руководствуясь исключительно эгоистическими интересами, больно ранила. А впрочем, не все ли равно? У нее есть долг. Она должна спасти свой народ.

Развеселившийся Кольер отмахнулся от ее слов, как от надоедливой мухи.

– Дохту-Мондар, мастоны… По мне так все едино. У нас в одном медвежьем углу водятся еретики, которые утверждают, что деревья говорят с ними женскими голосами. Все это игры во власть, моя дорогая. А я – хороший игрок. Мой предок своею волею объединил все королевства в одно. Я намерен повторить его подвиг.

– Он правил костями, – с отвращением выплюнула Майя. – Я видела их к югу отсюда. Он правил костницей.

Взгляд Кольера потемнел.

– Но он правил, – тихо произнес король. Заскрипел стул, король встал и стал ходить от стены к стене. Потом он повернулся к Майе.

– Покажи мне плечо.

– Нет, – покачала она головой.

– Ну хочешь, мы сначала поженимся, – поддразнил ее он. – Ты, конечно, упрямица, и характер не сахар, но не могу же я нарушить стародавнюю клятву. Буду честен, красотка: пока ты не согласишься, будешь сидеть под замком.

Она собрала остатки храбрости.

– Очень скоро меня найдут дохту-мондарцы.

– Я буду перевозить тебя из одних своих владений в другие. От тайника к тайнику. Ты – драгоценный приз, и я не позволю тебе снова ускользнуть. Быть может, ты отправишься в Несс и самолично уничтожишь твердыню Дохту-Мондар. Возможно, ты поцелуешь Великую Провидицу и убьешь ее этим поцелуем, – он сузил глаза. – Не верю я в эту легенду. Ради тебя я бы даже рискнул. Но если мастоны говорят правду… придется воздержаться, – он шагнул к ней. – Хочешь идти – иди, мешать не стану. Но прежде стань моей.

Он мечтательно прищурился:

– А уж я постараюсь, чтобы твой отец поплатился за то, как он с тобой обращался.

В глубине души Майе очень хотелось согласиться на его условия. Отбросить гордость, отбросить стыд, забыть долг. Но это означало бы брак с человеком, который считает ее хэтарой, – человеком, который хочет подмять под себя весь мир, даже если для этого придется его разрушить. Да, пусть отец намерен был оставить Майю старой девой, но сама она страстно мечтала о браке. В глубине сердца она таила заветную мечту: стать мастоном и сочетаться обрядом под нерушимым обетом с таким же мастоном. Она верила в силу этого обета – силу, которую хотел попрать ее отец.

Но ведь это отец довел королевство до нынешнего плачевного состояния, и если, отправляя дочь в утраченное аббатство, он действительно надеялся превратить ее в хэтару… Как все запутано! Но разве может она предать собственного отца? Ведь это измена! Если бы только знать, чего на самом деле добивался, чего хотел от нее отец! Мысли эти никогда прежде не приходили к Майе; она не узнавала себя.

– Я не хочу зла своему отцу, – сказала она наконец.

– Договорились.

Она подняла брови.

– Давай обсудим условия нашего брака. Чего хочешь ты, Майя? Мы заключим договор. Вот мои условия. Я не буду любить тебя. Наш брак не будет консумирован. Я поклянусь в этом Истоком или принесу иную клятву, какую ты потребуешь. Каковы будут твои условия?

– Развяжи меня, – сказала она, протянув к нему связанные руки.

– Договорились, – он вновь достал кинжал и провел лезвием по путам. Веревки упали, и Майе сразу стало легче. Она потерла саднящие запястья, но при этом не сводила глаз с Кольера, как не отводила бы взгляда от горного льва.

– Ты слишком мало просишь, моя госпожа. Я не стану требовать приданого – ни денег, ни земли. Мне хватит Комороса. Я объявлю его своим по праву брака, но полновластной королевой страны будешь ты.

– Я за тебя не выйду, – отрезала Майя и встряхнула руками, чтобы разогнать кровь. – А ты меня отпустишь и поможешь добраться туда, куда я иду.

Он ответил долгим внимательным взглядом и покачал головой:

– Нет. Я стану помогать тебе только после того, как мы заключим брак.

Он поднял руку с цепочкой. Кистрель закачался в опасной близости от Майи.

– Я не так много знаю о хэтарах, – с хитрецой заметил он, – но слышал, что если хэтарин кистрель станет носить мужчина, часть ее власти достанется ему. Они с хэтарой окажутся связаны. Как… как брачными узами. Что будет, если я надену твой кистрель? У меня начнут светиться глаза? Твои татуировки переползут на меня? Ты станешь еще могущественней, верно?

У Майи пересохло во рту. В книгах ордена Дохту-Мондар ясно говорилось о том, что всякий надевший кистрель прежде должен убить создавшую этот кистрель хэтару.

– Судя по твоему взгляду, я почти угадал. Так что с нами тогда станет, Майя? Мы станем единым целым. Я буду подчиняться тебе или ты мне? Чья воля сильнее?

– Не вздумай, – предостерегла его Майя, но король лишь поднял кистрель повыше.

– Да ты интриганка, – блеснул зубами король. – Требуешь одного, а хочешь совершенно противоположного. Ах, какая забавная игра! Я бы надел его прямо сейчас, чтобы принудить тебя поступить по-моему, но не хочу лишиться такого удовольствия. Выходи за меня по доброй воле, и я верну тебе кистрель. Не выйдешь – я надену его и подчиню тебя своим мыслям и желаниям… или, может быть, ты меня подчинишь. Наши разумы начнут прорастать друг в друга, не так ли? Какая прелесть!

Он сделал шаг вперед. Голубые глаза метали молнии.

– Я не боюсь тебя, Майя, но я могу поступить неосмотрительно, а это опасно. Выходи за меня по доброй воле. Вот чего я хочу.

– Мой господин! – позвали из-за входного полотнища.

Король недовольно дернул углом рта.

– Что такое? – рявкнул он.

– Виселица готова. Собака охотника скулит как проклятая. Приколоть ее или отправить на псарню?

Король посмотрел на Майю и вопросительно поднял брови.

– Оставить тебе Аргуса? Смотри сама, у меня собак хватает. Хочешь – пусть это будет еще один свадебный подарок.

– Не вешай их, – в отчаянии взмолилась Майя. Ее захлестывал ужас. За всеми потрясениями этого вечера она забыла о том, что ее спутникам грозила смерть.

– Да какая разница – повесить, обезглавить… По кишону давно петля плачет. А Джон Тейт отказался от моего предложения и отклонил приглашение. Он не станет служить ни за какие деньги. Что мне до него? Туда им и дорога, обоим.

Майя схватила его за руку.

– Оставь их в живых!

Он удивленно поднял брови. На лбу у него прорезались морщины.

– Майя, ты же понимаешь, что они должны умереть. Не разыгрывай святую невинность. Хотя, должен заметить, у тебя талант к лицедейству. Аплодирую тебе стоя.

Она вцепилась ему в запястье.

– Они верно служили мне. Они повиновались мне. Это я должна умереть, а не они.

– Если ты умрешь, наш союз не состоится, – прищелкнул языком король. – Хотя с тех пор, как ты появилась в моей стране, люди вокруг так и мрут. Деревушка в горах, дозор на северной дороге… Я ведь сказал тебе: иди по южной. Забыла? А вы не послушались и угодили прямо в зубы к моим людям.

– Ты же знаешь, что в деревне на нас напали дохту-мондарцы, – сказала Майя, с каждым мгновением чувствуя, как иссякает ее решимость. – Жителей деревни убили дагомейские солдаты во главе с Корриво. Я тут ни при чем.

– Да? А дозор на северной дороге кто вырезал?

У Майи вспыхнули щеки.

– Командир дозора приказал своим людям убить моих спутников, а меня отвести к нему в палатку!

Брови Кольера поползли вверх.

– В самом деле?

О, как ей хотелось забарабанить кулаками по его груди!

– Все, что я тебе сказала, – чистая правда!

– Ну так докажи. Покажи плечо.

– Я королевская дочь, – пробормотала Майя.

– А я – королевский сын, – ответил Кольер.

Майя знала: для того чтобы он перестал подозревать в ней хэтару, достаточно будет обнажить плечо.

Тут в голову ей пришла одна мысль. Жаль только, что у Майи не было кистреля: он мог бы дать совет.

Майя посмотрела Кольеру в глаза – такие голубые, что в них можно было утонуть. На щеке у короля был шрамик, и Майя мельком задумалась о том, откуда он взялся.

– Ты настоящая загадка, – тихо произнес он и, протянув руку, убрал от ее лица прядь волос. – Отчего ты так сопротивляешься? Этот брак будет выгоден тебе так же, как мне. Я не думал, что тебя придется уговаривать.

– Мой господин? – напомнил о себе голос снаружи.

Кольер молчал. Его рука касалась ее волос. Он вопросительно поднял брови.

Майя попыталась говорить твердо, но голос ее надломился:

– Освободи их. Отпусти. Пообещай, что не будешь мешать им уйти, не причинишь им вреда и не сделаешь ничего плохого. Подпиши для них свое прощение и заверь его печатью, – она сглотнула. – Тогда я выйду за тебя замуж.

Он смерил ее долгим взглядом, и в его глазах она прочла удовлетворение.

– Договорились.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Две петли

Об руку с Кольером они прошли по затянутому костровым дымом лагерю. Король сменил дорожную куртку на элегантный дублет черного бархата с вышитыми на нем золотыми лилиями – символом Дагомеи. На шее у короля позвякивали церемониальные цепи, на мизинце правой руки сидело кольцо с печаткой. Меч на поясе был все тот же, однако выражение лица и властность движений не позволяли больше видеть в нем королевского кольера. Теперь это был истинный король. Никуда не сворачивая, нигде не задерживаясь, он привел Майю к огромному дереву, с которого свисали две петли. Под петлями стояли табуреты, а у табуретов, на коленях – кишон и Джон Тейт. Сердце Майи забилось сильнее.

Она услышала лай Аргуса и увидела, как тот, в широком ошейнике, рвется с кожаного поводка.

– Отпусти их, – взмолилась Майя, сжав руки.

Джон Тейт вскинул голову. В глазах его был ужас, но тут он увидел Майю и улыбнулся, хотя улыбка эта больше походила на гримасу. Переведя взгляд на Кольера, Джон недоуменно нахмурился, но почти сразу на его лице отразилось понимание.

– Ого! – проворчал он, – ну и дела!

Майя шагнула было к товарищам, но Кольер схватил ее за руку и удержал.

– Не подходи к ним, – предупредил он. – Отдай приказ.

– Развяжите их, – громко скомандовала Майя. – И отпустите.

Стражники удивленно уставились на нее, а потом осторожно покосились на Кольера в ожидании его приказа.

– Вы слышали, что сказала госпожа? – учтиво склонил голову Кольер.

Глаза Джона Тейта вспыхнули. Подошли солдаты и развязали охотника. Лицо его было мрачно.

– Отдайте ему собаку, – приказала Майя, махнув солдатам, которые из последних сил удерживали Аргуса.

Джон Тейт с трудом встал на ноги, и тут огромный пес налетел на хозяина и принялся лизать ему лицо. Охотник свистнул, пес послушно уселся у его ног, а сам Джон в ужасе уставился на Майю.

– Что вы натворили, во имя Чишу? – спросил он на языке Прай-Ри.

Сердце Майи рвалось на части, но она не могла раскрывать свой план. Вокруг было слишком много ушей. Она ответила на том же языке:

– Я освобождаю тебя от службы. Пусть однажды мы снова встретимся в Прай-Ри, в горах, там, где не смеет ходить никто из людей.

Кольер бросил на нее сердитый взгляд.

– Довольно, – резко сказал он. – Хватит.

– Я освободила его от службы, – объяснила Майя с не менее мрачным видом. – Он из Прай-Ри, поэтому…

– Да, да, только давай побыстрей с этим покончим. Вот письмо, – он передал охотнику пакет. – На нем моя печать. У тебя две недели, Тейт. За это время ты должен покинуть страну. Ступай в Прай-Ри, в Пайзену, куда хочешь. Еще раз покажешься в моей стране – вздерну. Что до тебя… – король гневно посмотрел на кишона. – Что-то мне подсказывает, что, если с тобой не покончить, от тебя будут одни неприятности. Нет, ты по моей стране бродить не будешь. Капитан, увезите этого человека в Калис и посадите на корабль. Любой, неважно, куда он идет. И пусть его развяжут лишь после того, как корабль поднимет якоря и отойдет от берега. Попытается бежать – нож под ребра и выпустить кишки.

Король сжал зубы.

– Осмелишься приблизиться к моей госпоже – сам тебя убью.

Кишон ответил ему тяжелым гневным взглядом, но промолчал, ограничившись коротким кивком. Щека у него подергивалась.

– Уведите. Да, Тейт, прежде чем уезжать, выпей эля. Но к полуночи чтоб духу твоего в лагере не было. Моя госпожа не хочет, чтобы ты болтался в петле, а у меня нет желания ее расстраивать.

– Майя, – негромко, тревожно, предупреждающе произнес Джон Тейт.

– Все в порядке, Джон Тейт, – ответила Майя, глядя на него в упор. – Делай, как я сказала. В точности.

Словно почуяв что-то, Аргус подбежал к Майе. Она нагнулась, потрепала его по ушам, подставила щеку, которую пес с энтузиазмом лизнул. Майя улыбнулась, но горло у нее перехватило.

– Береги его, – шепнула она псу.

Джон Тейт смущенно переминался с ноги на ногу. Ему было не по себе.

– Ну, твоя милость, спасибо, что не вздернул. Пойду я, чего ждать. Аргус, ко мне.

Пес в последний раз ткнулся в Майю тяжелой головой и побежал за хозяином. Охотник помедлил, обернулся, желая что-то сказать, но осекся и исчез в дыму. Бесчисленные стонали от разочарования: сегодня им не видать крови.

Майя смотрела, как доставивший ее в палатку капитан готовится увезти кишона. Не развязывая убийце рук, его усадили на лошадь. Кишон не поднимал головы, но в его позе сквозило презрение к окружающим. Чья-то рука взяла лошадь под уздцы. Кишон бросил на Майю всего один взгляд. В глазах его была ненависть. Больше не оглядываясь, он в сопровождении солдат уехал во тьму.

Майя с облегчением поняла, что ее защитники спасены. И все же ей не хватало их, особенно кишона, с которым они, наверное, никогда больше не встретятся. Они столько всего прошли вместе, без него Майя десять раз погибла бы. Изгнание лучше виселицы, кто бы спорил, но расставаться с кишоном было жалко. Теперь нужно выиграть время и заставить Кольера отложить женитьбу. Она надеялась, что у Джона Тейта хватит сообразительности понять, что она назначила ему встречу на перевале, охраняемом страхогорищами, – том самом, через который они планировали перебираться. Теперь вернуть кистрель – и бежать.

Все так же рука об руку Майя и Кольер вернулись в шатер. По дороге Майя стала подмечать мелочи, которые прошли мимо ее внимания в первый раз. Воздух был наполнен звоном горшков и запахом жарящегося мяса. Трещали дрова в кострах, ветер играл прядями дыма. Тут и там беседовали дворяне, пышные одежды которых лишь немногим уступали королевскому наряду. Простые солдаты складывали у костров кирасы и шлемы, и отсветы пламени играли на серой стали. У каждого костра имелась подставка для пик.

Проходя мимо яр-камней, Майя всмотрелась, пытаясь разобрать их черты. Судя по всему, камни были извлечены из руин какого-то аббатства, в точности как говорил Кольер. Привычная уже обстановка шатра успокаивала, и Майя вдруг поняла, что она очень голодна. В их отсутствие слуги принесли подносы с мясом, горшочки с расплавленным сыром и бульоном и расставили их вокруг брошенной на пол шкуры.

– Ты голодна? – спросил Кольер.

– Очень, – ответила Майя. Над лагерем стоял дым, и, хотя отверстие крыши смотрело в небо, звезд она разглядеть не могла.

Кольер уселся на шкуру и жестом пригласил Майю составить ему компанию. От жаровни исходило тепло. Майя опустилась на колени и расправила юбку.

– Хочешь меня о чем-то спросить? – спросил Кольер, наколол на вертел кусочек мяса и отправил его в бульон. За первым вертелом последовали и другие, часть которых, вероятно, предназначалась Майе.

– Ты сказал, что проходил мастонские испытания, – начала Майя. – В каком аббатстве это было? Сколько тебе было лет?

– А сейчас мне сколько? – спросил он, подняв бровь. – Помнишь?

Майя кивнула.

– Когда нас обручили, мы были еще детьми. Ты на два года младше, – сказала она. – Я все помню.

– Всегда хотел жениться на ровеснице, а не на какой-нибудь богатой наследнице, которой только и нужно от меня что юность и красота, – подмигнул Кольер. – Я проходил испытание год назад. Я знал, что не пройду, и хотел развязаться с аббатством. Дэйре, мой предок, тоже был из нетерпеливых. Знаешь его историю? А историю моего Семейства?

Майя окунула ломоть хлеба в булькающий сыр и с наслаждением прожевала.

– Еще до наступления Скверны безродная из Муирвуда родила Дэйре сына. Сын не был безродным, ибо его мать, прачка Реоми, признала его своим. Семейство усыновило мальчика, и клеймо бастарда было стерто.

Кольер кивнул.

– Вина или сидра?

– Воды, пожалуйста.

– Я не собираюсь тебя травить, – усмехнулся он. – И поить допьяна тоже не буду. Говорю тебе: все должно быть по доброй воле.

– Я просто хочу воды.

Он кивнул, отошел к столу и налил в резной кубок воды из кувшина. Подав кубок Майе, Кольер налил себе вина и снова уселся.

– Итак, когда наши предки вернулись из-за моря и заявили о своих правах на эти земли, они узнали, что Дэйре был последним выжившим из всех. В моем Семействе связь с Истоком особенно сильна. Мой отец был верным мастоном. А сам я после Пайзены, скажем так, потерял веру.

Майя бросила на него любопытный взгляд. Понюхав кубок, она отпила из него и убедилась, что это действительно вода.

– Как тебе известно, королевства наших земель если не дерутся, то непрестанно грозят друг другу войной. У Дагомеи и Пайзены имеются спорные территории. В моем королевстве все еще слишком много проклятой земли, поэтому пашни у нас на вес золота. Началось все с пограничной стычки, а закончилось самой настоящей войной. Мой отец созвал армию, выступил на север и встретился с пайзенийцами. Его разбили наголову. Ты об этом слышала?

– Да, слышала, когда улаживала территориальный спор с Прай-Ри. Война всегда зло.

– Ну, об этом можно поспорить. Так или иначе, мой отец был взят в плен. Пайзенийцы выставили унизительные условия. В обмен на отца они потребовали в заложники двух его сыновей. Нас с братом – ты его недавно видела, он притворяется мной – отправили в Пайзену, в аббатство, и стали обучать мастонским премудростям. По правде говоря, я не столько учился читать и гравировать, сколько изыскивал способы бежать из аббатства. Меня всякий раз ловили и возвращали обратно, зато я успел научиться тому, о чем не прочтешь в книгах.

Он извлек из бульона шампуры с мясом, выложил на поднос и поставил между собой и Майей. Девушка успела рассмотреть его руки: многочисленные шрамы и затянувшиеся порезы говорили о том, что их обладатель не чурался ни работы, ни драки. Как странно, подумала Майя, ведь он не безродный – отчего же у него такие грубые руки.

– Благодарю, – сказала она, взяла шампур и откусила кусочек мяса.

Король небрежно отмахнулся.

– В Пайзене я познакомился с королевским кольером, которого нередко присылали в аббатство, чтобы он привозил вести от нас с братом.

– Так что же это было за аббатство? – настойчиво спросила Майя.

– Антимо, – улыбнулся Кольер. – Винодельни, фруктовые сады… Красивое место. Королевский кольер имел право приезжать без предупреждения. Он отлично фехтовал – пайзенийская школа – и, когда мне исполнилось десять, начал учить и меня.

– Значит, ты учился там много лет, – сказала Майя, испытывая невольное уважение к его учености.

– Да, хотя основным объектом моих интересов были не книги, а оружие. И вино. Тут я, знаешь ли, привередлив. – Я знаю, что в Коморосе пьют сидр. Сидр – добрый напиток, но яблоки у вас препаршивые.

Король откусил мяса и с наслаждением его прожевал.

– Так вот и получилось, что мы с братом выросли вдали °^т отцовского двора. Я завидовал свободе своего наставника и мечтал, что однажды покину опостылевшее аббатство и стану ездить по всему королевству с депешами и королевскими приказами. Я придумал Финта Кольера, еще не будучи королем. Вернувшись домой, я частенько сбегал с уроков на волю и объездил все уголки отцовских владений. Так я познакомился с Джоном Тейтом и другими ему подобными, которым известна лишь моя маска, но не истинный титул, – с этими словами король приподнял кубок, словно для тоста. – Это одна из причин, по которым мне жаль тебя, Майя. У моего отца не было выбора. Его сыновей потребовали в заложники. Он очень старался выкупить нас, но сумма выкупа была велика, и на ее сбор ушло много лет. А твой отец заключил тебя в башню по собственной воле. Неужели тебе никогда не хотелось сбежать?