Текст книги "Кровавое королевство (ЛП)"
Автор книги: Дж. МакЭвой
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
ГЛАВА 14
«Причина для жизни – это также отличная причина для смерти».
– Альбер Камю
НИЛ
12:24 дня
– У тебя закончился майонез. – Я нахмурился, уставившись на свой сэндвич с индейкой и сыром. – И как я, по-твоему, буду есть его без майонеза?
Он не ответил. Ну, он не мог ответить.
Наш комиссар полиции… бывший комиссар полиции…был слишком занят, рыдая, голый и окровавленный, на полу своей гостиной, со связанными ногами и руками. Он действительно выглядел как свинья, готовая к забою – бледная свинья, но тем не менее свинья.
Открыв холодильник, я обыскал его вдоль и поперек, но, по-видимому, он был одним из тех помешанных на здоровье. Дерьмо без глютена, фрукты, капуста… Как люди, блядь, так живут?
– Фрики, – проворчал я, хватая свой скромный сэндвич и расхаживал по кухне, разглядывая столешницы из черного гранита. Я вошел в гостиную, сел посередине дивана и закинул ноги на стеклянный кофейный столик.
– Хороший дом. Я думаю, что высокие потолки – всегда лучший выбор. Это придает дому ощущение открытости и воздушности. Плюс ко всему дополнительный естественный солнечный свет, – сказал я ему, прежде чем откусил кусочек. Я не уверен, действительно ли он вкусный или я просто очень голоден.
– Гм-м-м. – Он хрюкнул сквозь клейкую ленту.
– Извини, тебе придется говорить по-английски… или по-ирландски, если ты его знаешь, что меня бы очень впечатлило, потому что здесь уже мало кто говорит на нем. – ответил я, откусывая еще кусочек.
Я не был уверен в том, что сказал, но он разозлился, кричал и извивался всем телом, как будто это действительно помогло бы ему освободиться. Он хмыкнул и нахмурился, его бледное лицо становилось розовее, а затем краснее с каждой секундой. Потянувшись к кофейному столику передо мной, я взял хрустальную подставку и ударил его по голове.
– Успокойся, черт возьми, Господи. Ты же знаешь, что у тебя может случиться сердечный приступ. И что в этом веселого?
Он упал на бок. Кровь… сначала одна капля, потом две, потом гораздо больше, чем я мог сосчитать… медленно начала вытекать из его головы.
– Ты все еще со мной, комиссар? – Я замолчал. Он не ответил, не пошевелился и, кажется, даже не дышал. – Что ж, это разочаровывает. Я просто буду чувствовать себя как дома, пока ты не придешь в себя…Интересно, есть ли у тебя молоко. – Потянувшись вперед, я взял пульт, включил телевизор и встал, направляясь обратно на кухню. Конечно, у него есть только соевое молоко. Гребаное дерьмо.
– Мы возвращаемся к Андре Карри с нашими последними новостями…
– Спасибо, Джон! Дамы и господа, мы находимся прямо через дорогу от больницы «Мерри Уэст», где всего несколько минут назад была стрельба, в которой пострадала нынешний губернатор Иллинойса Мелоди Каллахан…
Все, что было у меня в руках, упало на пол. Все замедлилось, все: мое сердцебиение, дыхание, я оборачиваюсь, репортер на экране. Все было медленно, за исключением Мел. Видео, на котором она говорит в один момент, затем отступает, все это длилось две, может быть, три секунды. Мелоди говорит. Мелоди падает. Мина кричит. Мелоди несут внутрь. Снова, и снова, и снова. Мелодия говорит. Мелодия падает. Мина кричит. Мелоди несут внутрь.
– У нас нет никаких новостей из больницы, однако, Джон, перед дверями этой больницы много крови.
Лиам… он… убьет всех.
ДЕКЛАН
12:30 дня
Он смеялся.
Он разрывался от счастья.
Каждый раз, когда он был со своими детьми, он не мог удержаться от улыбки, даже сейчас, когда он учил Итана и Уайатта, как перевязывать раны. Дона сидела рядом с ними, наблюдая, и время от времени он протягивал руку и зачесывал ее волосы назад. Им было больно, всем троим, Итану, Уайатту и Доне, но они все равно внимательно слушали, наблюдая, как он показывает им, как перевязывать руку одной рукой.
– Уайатт, ты так хорош в этом. – Лиам рассмеялся.
– Конечно. – Уайатт выпятил грудь, один раз поморщившись, но все еще с гордостью поднимал забинтованную руку. – Итан, у тебя проблемы?
Итан проигнорировал его и попытался сосредоточиться на аккуратной повязке. Сдавшись, он вздохнул и протянул руку Уайатту.
– Забинтуй мою.
– Что? Нет!
– Командная работа, помнишь! Верно, Дона? – Итан ухмыльнулся, и я увидел в его глазах то же выражение, что и у Лиама, когда он что-то замышлял.
– Правильно! – Дона вскинула кулак. – Давай, Уайатт.
– Папа!
Лиам только пожал плечами.
– Ты действительно позволишь своему брату страдать в одиночку? Без тебя он бесполезен.
– Эй! Не морочь ему голову! – Итан заорал. Уайатт схватил его за руку. – Ой!
– Ты большой ребенок, – пробормотал он своему брату, смеясь.
Наконец, Лиам взглянул на меня. Поцеловав Дону в лоб, он встал, и я пожалел, что он это сделал. Я хотел бы, чтобы он просто остался в тот момент с ними еще на секунду, еще на минуту; чем ближе он подходил ко мне, тем дальше в ад он заходил.
– Итан знает, как делать перевязку, – пробормотал он больше себе, чем мне, оглядываясь через плечо. – Он просто хочет, чтобы Уайатт был доволен собой. Думаю, я слишком резко отреагировал на Уайатта. Итан любит своего брата, и я не думаю, что что-либо когда-либо сможет это изменить.
Я ничего не сказал, просто уставился на него, мое сердце звенело в ушах. Он убьет меня за колебания, но я… я знал, что произойдет, когда произнесу эти слова.
Наконец, он повернулся ко мне. Его глаза оглядели меня с ног до головы, его тело напряглось, когда он увидел мое лицо.
– Деклан. В чем дело?
Черт.
– Деклан…
– Мел. – В тот момент, когда я произнес ее имя, его зеленые глаза расширились. – В нее стреляли…Я не знаю, насколько серьезно, но…Мина кричала, и она в операционной.
Он отступил от меня на шаг, на его губах появилась легкая улыбка, когда он покачал головой.
– О чем ты говоришь? Мел пошла принять душ. Мы все обедаем…
– Лиам.
– Не играй со мной, блядь, Деклан! – Он схватил меня за горло, прижимая спиной к дверям лифта. – Не шути так, Деклан. Я убью тебя!
– Лиам! – Кора закричала, подбегая к нам. Я не знаю, как не заметил, что она стояла там… На самом деле, это была ложь. Впервые с тех пор, как я встретил ее, она не была важна; Лиам был важен.
– Она в «Мерри Уэст», – прошептал я.
Он просто смотрел на меня очень долго, ни разу не ослабив хватку. Он снова покачал головой.
– Кора… дети… безопасность…дом. – Это было последнее, что он сказал, прежде чем отпустить меня. Он вошел в лифт с опущенной головой, я даже не был уверен, дышит ли он.
– Лиам, я поведу…
Выражение его глаз, когда я заговорил… было леденящим кровь. Я ни разу не думал, что он действительно убьет меня, но я не сомневаюсь, что если бы я вошел с ним в тот лифт, он перерезал бы мне горло.
Он был одержим идеей убийства.
ЛИАМ
12:32 дня
Моя жена.
Моя Мелоди.
Она не умрет.
Я сбился со счета, сколько гребаных раз какой-то дурак пытался забрать ее у меня, но каждый раз она возвращалась. Это не было каким-то чудом и даже не по милости Божьей. Она не умрет потому, что Мел… она феникс.
Только эта мысль заставила меня пойти в нашу комнату. Я разделся и переоделся в приталенный темно-синий костюм и зеленый галстук, которые она мне купила. Я никогда не забуду… тот момент был слишком совершенен, чтобы забыть. Мы сильно поссорились за несколько часов до этого, но я не мог вспомнить, из-за чего это было, просто она стояла у двери моего гардероба, на ней не было ничего, кроме трусиков и халата.
ЗА ВОСЕМЬ ЛЕТ ДО ЭТОГО
– Мне не нравятся твои галстуки. – Она нахмурилась, прислонившись к косяку моей двери, ее красный халат был распахнут, тем самым сводя на нет цель халата… Не то чтобы меня это вообще волновало.
– Мне жаль, что они так сильно тебя задевают, – пробормотал я, оглядывая ее с ног до головы, прежде чем почистить свои ботинки.
– Да… ну… перестань на меня сердиться, – выпалила она.
– Конечно, ваше высочество, я просто сделаю все, о чем вы меня попросите, я же ничего не могу сделать сам.
– Серьезно? Ты сейчас издеваешься надо мной?
– Издеваюсь? Нет, я издеваюсь сам над собой, потому что, очевидно, я гребаный идиот! – Рявкнул я, отбрасывая ботинок в сторону.
– И к тому же ребенок.
Поднявшись со стула, я схватил ее за тонкую шею.
– Ты продолжаешь использовать мою любовь к тебе как предлог, чтобы распускать язык, Мелоди, я убью тебя. – Она сводит меня с ума.
Она улыбнулась, обматывая галстук, о котором я и не подозревал, вокруг моей шеи, и притягивая меня ближе к себе.
– Если ты хочешь убить меня, тогда вперед, но помни о негласном правиле между нами. Ты мой, Лиам. Ты принадлежишь мне. Твое лицо, тело, сердце, душа, ты отдал всего себя мне, а я – всю себя тебе. Так что, если я умру, ты умрешь. Если ты умрешь, я умру. Пока есть воздух в твоих легких, есть воздух и в моих. Так что не притворяйся, Лиам. Ты никого не обманешь… даже себя. Так что либо отпусти меня и поцелуй, либо убей нас обоих покончи с этим.
Я замер.
– Все?
Улыбка на ее лице превратилась в широкую ухмылку, и ее руки медленно опустились на небольшое пространство между нами, остановившись на животе.
– Все, – повторила она.
Мой гнев ушел, и поцелуй снова напомнил мне, что она была права. Мы были связаны друг с другом. Она была воздухом в моих легких, кровью в моих венах; она была всей моей жизнью.
12:40 дня
Засунув пистолеты в наплечные кобуры по бокам и еще один – в штанину, я открыл дверь в свою комнату только для того, чтобы обнаружить Феделя, ожидающего меня. Ему не нужен был никакой приказ, он просто следовал за мной.
К этому времени дом уже был обезопасен. Тишина пронизывала каждый уголок, пока мы не вышли на улицу, где ждал черный мерседес.
Сделав глубокий вдох, я напомнил себе: она жива. Она жива, потому что я жив.
– Ключи. – Я протянул руку, уже у водительской дверцы.
Единственными людьми, которые умрут, были те, кто, блядь, посмел вот так перейти мне дорогу, оскорбить меня таким образом. Моя жена жива, а они будут мертвы.
ФЕДЕЛЬ
13:03 дня
На протяжении многих лет я наблюдал за ними обоими, моими боссами. С каждым годом я наблюдал, как они становились все больше и больше похожи друг на друга. Когда я впервые встретил Лиама, я думал о нем не более чем как о бешеной собаке, и по большей части я был прав. Он действовал на чистом инстинкте, он не ждал и не рассчитывал, он убивал не только для того, чтобы доказать свою правоту, но и потому, что получал удовольствие от этого. Это было похоже на то, что он мочился на своей территории и хотел, чтобы об этом узнал весь мир.
Затем он встретил Мелоди, которая была самим определением слова «холодная». Она была резкой, бесчувственной, расчетливой. Это началось из ниоткуда: они подшучивали над заявлениями друг друга, вели беседы только глазами, но самое главное, Мелоди смеялась громко, по-настоящему. Она была счастлива, и даже при том, что пыталась скрыть это, все могли это видеть. Она все еще огрызалась на людей и была ужасна, когда утешала кого-то, но она была другой. Сейчас она даже шутила. Перемена в Лиаме была незаметной; у него все еще были некоторые из тех прежних привычек… пока он не расстроится. Теперь, точно так же, как Мелоди, он просто оставался спокойным, в каком-то жутком смысле. Его глаза были убийственными, но он никогда не заговаривал без крайней необходимости, а когда приходилось – текла кровь.
– Мистер Каллахан!
– Мистер Каллахан, пожалуйста, можно ваш комментарий!
– Губернатор жива?
– Полиция связывалась с вами?
– Связаны ли эти перестрелки?
Чикаго и его жители были безжалостны. Вот он, муж, который только что узнал, что его жену подстрелилм в прямом эфире, и все же вместо того, чтобы дать ему пространство, вместо того, чтобы дать ему передохнуть, они столпились вокруг, как стервятники. Им было все равно. Он и Мел были объектами, на которые можно было глазеть, а не людьми.
– Мистер Каллахан. – Мерфи, телохранитель Мелоди, выбежал вперед, когда мы наконец вошли в вестибюль больницы. Первое, что я заметил, была кровь… его руки, синий галстук и рубашка… Если я заметил, то и Лиам тоже, но все равно оставался спокойным.
– Где она?
– Все еще в операционной, сэр. – Он повел нас по коридору. – Наши люди обыскивают весь район. ФБР сейчас разговаривает с другой миссис Каллахан. Там…
– Почему ты жив? – Лиам остановился, уставившись на двойные двери операционной. На них синим цветом написано «ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ВРАЧЕЙ» если бы это могло его остановить.
– Сэр…
– Твоя работа – рисковать своей жизнью ради моей жены, не так ли? – спросил он, подходя ближе к дверям.
– Да…
– Так почему же ты жив, а моя жена там? Разве не должно быть наоборот?
– Да, сэр, так и должно быть.
Он медленно кивнул, не отрывая взгляда.
– Но это не так, что означает, что ты облажался.
– Я не остановлюсь, пока не поймаю этого сукина сына.
По какой-то причине именно это привлекло его внимание. Оторвав взгляд от дверей, он уставился на мужчину.
– Ты поймаешь его?
– Я клянусь.
– Давай поговорим. – Он прошел от двери к лестнице. Мерфи посмотрел на меня, и я не был уверен, что происходит у него в голове. Придержав для них дверь, Мерфи зашел первый, затем Лиам.
– Сэр…
БАХ.
Прежде чем дверь полностью закрылась, Лиам выстрелил ему в затылок. Тело Мерфи упало вперед, скатившись с лестницы.
– Босс? – Я обернулся, чтобы найти его пистолет, из дула которого шел такой горячий дым, прямо мне в глаз.
– Когда дело касается моей семьи, я не даю второго шанса. Облажаешься – умрешь. Между нами все ясно, Федель?
Я кивнул.
– Хорошо, приведи все тут в порядок и найди стрелявшего. – Перед уходом он положил пистолет обратно в кобуру.
– О Боже мой! – Закричала женщина-медсестра, бросаясь вверх по лестнице, ее глаза были прикованы к окровавленному телу, лежащему на платформе под лестницей. Она потянулась к пульсу, прежде чем ее глаза встретились с моими…
– Ты выбрала не то время, – сказал я ей, вытаскивая свой пистолет. Прежде чем она осознала опасность, было слишком поздно, и я выстрелил, ее тело упало рядом с его. – Не то.
Число погибших уже достигло двух.
К тому времени, как он закончит, этот город будет залит кровью и слезами.
Я полез в карман за мобильником, и они ответили после первого гудка.
– Нужно убраться… и быстро.
МИНА
1:05 дня
– Если вы узнаете что-нибудь еще, пожалуйста, позвоните нам. – Офицер протянул мне свою визитку, и я удивилась, как, черт возьми, они могли бы помочь, но все равно взяла ее.
– Сэр. – Еще один из них – все они столпились вокруг нас, как крысы, – просунул голову в маленький конференц-зал, которым им разрешила пользоваться больница. – Мистер Каллахан прибыл.
– Не разговаривайте с ним. – Я поднялась со стула, кладя визитку в карман.
– Миссис Каллахан, я понимаю ваше волнение…
– Вы ничего не понимаете. Если бы это была ваша жена, если бы вы были последним человеком, узнавшим, что в вашу жену стреляли, были бы вы в нужном расположении духа, чтобы поговорить с кем-нибудь? Если вы захотите о чем-либо расспросить моего шурина, то только в присутствии наших адвокатов. Мы бы не хотели, чтобы полиция Чикаго случайно обвинила его в убийстве и бросила в тюрьму… снова.
Они взглянули друг на друга, как будто забыли, но Каллаханы ничего не забывали и еще меньше прощали.
Офицер у двери посторонился, позволяя мне выйти. Я сделала еще три шага, прежде чем мне остановилась и посмотрела себе под ноги…Я потеряла туфлю. Я даже не осознавала этого. Все произошло так быстро и продолжало прокручиваться в моей голове, как в фильме ужасов.
12:17 дня
БАХ.
Она была влажной и теплой. Ее кровь обожгла, когда брызнула мне на лицо. Все в мире, казалось, замедлилось, но мое горло горело, когда я закричала.
– МЕЛОДИ! – Я закричала, когда она упала обратно к машине. Мерфи быстро схватил ее, когда я потянулась к ней. – МЕЛОДИ!
– Заводи ее, сейчас же! Джонстон, «орел» упал! Ронни, прикрой нас! – Мерфи кричал, пока я держала ее за руку. Ее кровь стекала по руке вниз, на мои руки.
Я проследила глазами за кровью обратно вверх по ее руке к пятну в центре ее груди… Так много крови. Я почувствовала, как она сжала мою руку. Впервые с тех пор, как я встретила ее, как вошла в эту семью, я увидела, как она плачет. Ее лицо было прижато к груди Мерфи, другие люди прикрывали ее, пока мы бежали в больницу. Ее карие глаза были сосредоточены на мне и наполнились слезами, которые просто текли по ее лицу. Самой запоминающейся была улыбка на ее лице.
– Пулевое ранение в грудь! – крикнул кто-то, как мне показалось, врач, когда ее укладывали на каталку.
– Слишком много крови! – Другой прыгнул на нее сверху, положив руку ей на грудь. – Срочно в операционную!
– Мэм! Мэм!
Подпрыгнув, я повернулась к медбрату.
– Вы знаете ее группу крови?
– Что?
– Ее группа крови!
– Четвертая отрицательная. У нее четвертая отрицательная.
Кивнув, она ушла, а я уставилась на кровавый след, который она оставляла за собой.
Она истекает кровью! В тот момент, когда я подумала об этом, мое зрение затуманилось и обожгло глаза от слез. Мелоди не могла так умереть. Она Мелоди. Она справлялась и не с такими преградами. Мир вращался вокруг нее. Она бы погибла как герой, не так, как это… не… не так, как Седрик.
1:06 дня
– Миссис Каллахан?
– Миссис Каллахан?
Я снова обернулась, и снова на меня уставился медбрат. Он оглядел меня с головы до ног, слегка нахмурившись.
– Не хотите переодеться? У нас есть запасная форма…
– Нет, спасибо, – ответила я, наклоняясь, чтобы снять вторую туфлю, и снова отошла от него к дверям операционной. Потом я увидела его: Лиам, идеально одетый, стоял прямо перед дверями, как будто он был кем-то вроде поклонника…
– Лиам, – позвала я, но он не двигался и не говорил.
Подойдя к нему, я положила на него руку, но он по-прежнему не двигался, даже не моргал, просто продолжал смотреть на дверь.
– Лиам, с ней все будет в порядке. Она Мелоди, гребаная Мелоди, никто не сможет ее остановить. Давай без паники…
– Я не паникую, Мина, – прошептал он. Наконец, он посмотрел на меня. – Я умираю. Я не чувствую ее… Медленно я умираю.
Он говорил серьезно, и я ему поверила.
Дорогой Боже, никто из нас этого не заслуживает – все мы худшие люди, из худших худших, – но все равно спаси ее. Спаси ее ради всех людей, которых Лиам убьет, если она умрет. Если ты заберешь ее у него, он заберет у тебя столько, сколько сможет, прежде чем умрет.
ГЛАВА 15
«Ни государства, ни правительства не существует. Что на самом деле существует, так это человек или несколько людей, властвующих над всеми людьми».
– Роуз Уайлдер Лейн
ЛИАМ
14:52 дня
Все было по-другому.
Мы с Мелоди часто шутили, что больница была ее вторым домом. Между нами, она была единственной, кто всегда оказывался тут, сначала, когда ее ударили ножом и она потеряла нашего ребенка, затем после автомобильной аварии, когда ее мать подстрелила ее. После этого была ее беременность Итаном, которая привела к ее похищению. У нее также были проблемы с рождением Доны и Уайатта… и теперь это. По дороге в больницу она попала в больницу.
Я бы рассмеялся… если бы она была рядом со мной. Я бы рассмеялся и сказал, что ей не повезло больше всех в истории. Но ее не было со мной, и по какой-то причине этот раз ощущался иначе, чем все предыдущие. Чем больше я думал об этом, тем глубже проваливался в черную дыру. Мой слух, казалось, отключился в первую очередь. Все было тихо… Затем мое зрение, казалось, ухудшилось, как бы сильно я ни старался сосредоточиться.
Я умирал… И это напугало меня, потому что значит, что она умирает.
Наши дети не переживут.
Итан никогда больше не улыбнется.
Уайатт бы просто сломался.
Донa… Моя принцесса… когда нас обоих не станет, я даже не могу заставить себя представить, каким человеком она станет.
Почему мне так трудно защищать их? Почему я всегда подвожу ее? Я должен умереть. Человек, который не может защитить свою семью, не заслуживает их – я должен умереть.
– ЛИАМ!
Взглянув вверх, мое затуманенное зрение прояснилось достаточно, чтобы увидеть, как открываются двери.
– Мел? – Прошептал я, но это была не она. Доктор снял свою медицинскую шапочку, обнажив рыжие волосы, когда глубоко вздохнул, прежде чем его глаза встретились с моими. – Моя жена?
– Она стабильна.
Я глубоко вздохнул, сам не осознавая, что сдерживал слезы, кивнул.
– Когда я могу ее увидеть…
– Мистер Каллахан, я доктор Фортмен. Состояние вашей жены стабильное, но ей нужно сердце. Мы ввели ее в медикаментозную кому, и ее переводят в отделение интенсивной терапии. Ее состояние критическое, но нам удалось остановить кровотечение. Однако, если мы не найдем новое сердце в течение следующего дня или около того…
– Тогда найдите ей гребаное сердце! Она чертов губернатор! – Рявкнул я ему в лицо. Что это было? Если ей нужно сердце, тогда найди ей его. Какого хрена! Я бы вырвал свое прямо сейчас.
– Мистер Каллахан, это не может быть просто сердце. Частота отторжения высока в таких критических случаях, и вдобавок ко всему, ее группа крови самая редкая в мире. Это займет время. Она на самом начале списка, но…
– Но ничего. – Прекрасно, им нужно было сердце, я найду ей сердце. – Человек должен быть с четвертой отрицательной группой крови, что еще?
– Мистер Каллахан, я не совсем понимаю, о чем вы говорите…
– ЧТО ЕЩЕ! – У меня возникло искушение убить его прямо там.
Подойдя прямо к нему и убедившись, что он меня ясно видит, я просто спросил:
– Ты знаешь, кто я?
– Я знаю, что она губернатор, но…
– Я не спрашивал, знаешь ли ты, кто моя жена. Я спросил, знаешь ли ты, кто я. Я, Лиам Алек Каллахан.
Он открыл рот, чтобы заговорить, а затем снова закрыл его, вообще ничего не сказав.
– Я могу стать твоим спасителем, могу одеть тебя в золото, или я могу стать твоим худшим кошмаром, разрушить твою жизнь, твою карьеру, все вокруг тебя умрут. Чикаго станет местом хуже ада, потому что я получаю все, что хочу, когда я этого хочу. Те, кто встает у меня на пути, никогда не встают обратно после того, как я сбиваю их с ног. Ничто и никто не вне досягаемости для меня. Поэтому, доктор, когда я спрашиваю вас, что еще, говорите, не тратьте мое время на проповеди этики и нравственности…У меня их нет и не будет.
– Четвертая отрицательная группа крови, здоровая женщина, лет 30-ти, предпочтительно с мертвым мозгом. Это лучший вариант для того, чтобы она не отвергла сердце, – быстро и тихо сказал он себе под нос.
Отступив от него, я бросил взгляд на Мину, которая уже набирала номер.
– После операции… с ней все будет в порядке? Я думал, что получатели трансплантата сердца едва живут двадцать лет после пересадки нового сердца? – Только что начался обратный отсчет наших жизней?
– Нет, – сказал он. – Трансплантация сердца ушла далеко вперед за последнее десятилетие. Она может дожить до своих девяноста. Мы сделаем все, что нужно, чтобы она не отвергла сердце, но нам нужно то, которое соответствует ее параметрам.
– Отведите меня к моей жене.
– Сюда, – пробормотал он, уводя меня от дверей операционной.
Я разрывался между необходимостью увидеть ее и ужасом от того, что я мог увидеть. С каждым шагом, который я делал, мое сердце громко и болезненно билось о грудную клетку, пока он, наконец, не открыл дверь. Мне потребовались все мои силы, чтобы не упасть там.
– Убирайтесь, – пробормотал я так тихо, что не была уверен, что они меня услышали, да мне и было все равно. Медсестра, поправлявшая капельницу, уронила ее и попятилась, когда я подошел. – Мел?
Это не могла быть она.
Бледная, болезненная женщина с трубками в горле и проводами, торчащими повсюду… Она не могла быть моей Мел.
– Что они с тобой сделали?ь– Моя рука дрожала, когда я убирал волосы с ее лица. – Жена…
Больно. Дышать было больно, и вскоре я больше не стоял. Мои ноги подкосились, и я держался за нее, пока плакал. Я плакал, как будто кто-то убил ее, как будто мой мир был в огне… потому что мне просто нужен был этот момент. Как и все моменты, он пришел и ушел, как и мои слезы. Сделав глубокий вдох, я поднялся на ноги, подтащил стул к ее кровати и сел.
– Это последний раз, когда тебя привезли в больницу, Мел. – Я сжал ее руку. – Ты не можешь продолжать втягивать меня в это дерьмо.
ДЕКЛАН
15:37 дня
Простая задача: найти здоровую женщину с четвертой отрицательной группой крови в возрасте от двадцати шести до тридцати пяти, – пока я не вспомнил, что это Чикаго и термин «здоровая» может применяться лишь в широком смысле. В течение первых пяти минут я смог найти трех человек: первая была заядлой курильщицей, вторая уже находилась в больнице, у нее начались роды, из-за чего ее невозможно было достать в данный момент, а третья – ну, по иронии судьбы, она была нашей клиенткой.
– Еще один провал. Есть успехи, Мина? – Спросил я, уставившись на женщину подо мной, которая была в полусне, а из ее левой руки торчала игла.
– Я показала список врачу.
– Что ты сделала?
– Это не имеет значения, Лиам вселил в него страх Божий. Он не думает, что кто-то из этих женщин подойдет…
– Ты когда-нибудь задумывалась, что он лжет? – Я захлопнул за собой двери квартиры, выходя из здания, в котором пахло мочой и травкой. – Просто продолжай вводить мне имена и оставайся у компьютера; программа, которую я настроил, должна продолжать выдавать имена, соответствующие критериям.
Я не стал дожидаться ее ответа, прежде чем повесить трубку. Мой Aston Martin был окружен как гангстерами-подражателями, так и детьми. Когда я вышел на улицу, надеясь, что запах будет лучше, но пахло только хуже. Я ненавидел Саутбенд.
– Двигайтесь, – сказал я им, и одна за другой их головы повернулись ко мне.
– Это твоя?
Тупой вопрос от тупых людей. Не обращая на них внимания, я обошел их и направился к водительскому сиденью, когда кто-то схватил меня за руку.
– Эй!
Я уставился на его старую кожаную куртку, прежде чем поднять взгляд на его грязное, покрытое шрамами лицо. У него не хватало переднего зуба, а волосы были заросшими и неряшливыми; скорее всего, он все еще был подростком, даже не взрослым.
– Мы разговариваем с…
Мой кулак врезался ему в нос так быстро, что его голова откинулась назад, а тело упало на землю. Они стояли там ошеломленные, прежде чем некоторые из них вытащили ножи и все подняли кулаки.
– У меня плохое настроение и мало времени; Вы действительно хотите сразится со мной? – Спросил я.
Их ответом было наброситься на меня, а моим ответом был пистолет. Всегда гребаный пистолет. Безжалостно я успел выстрелить три раза, прежде чем остальные бросили своих «друзей» и побежали, спасая свои жизни.
Парень уставился на пулевое отверстие у себя в животе, падая назад, почти на мою машину, но промахнулся на дюйм и приземлился справа. Слава гребаному Христу.
– Пистолет бьет нож. Если ты выживешь, никогда не забывай, если нет, то уже и не запоминай. – Я сел в машину, закрыл дверцу, дал задний ход, отъезжая от тел, а затем объехал их.
Я проехал около пяти кварталов, прежде чем понял, что за мной следят. Это была не полиция, и это не был кто-то из наших людей; стекла были тонированными и, по моему лучшему предположению, пуленепробиваемыми. Свернув на шоссе, они поравнялись со мной вплотную.
Кто, блядь? Нажав на Bluetooth, я дождался звукового сигнала, прежде чем заговорить.
– Я еду к Сорок Седьмой с двумя машинами на хвосте.
– Нам расчистить путь, сэр? – спросил он.
– Нет. – Я взглянул в зеркало заднего вида. – Если бы они хотели напасть, они бы уже это сделали.
– Тогда шипы?
– Я буду проезжать через них тоже.
Съехав с шоссе в сторону Сорок Седьмой авеню, известной как Маленькая Италия, я прибавил скорость, значительно превысив сотню, прекрасно зная, что они тоже это сделают.
Три.
Два.
Один.
Ударив по тормозам и вывернув руль вправо, я развернул машину, шины завизжали, и повалил дым, когда я столкнулся с двумя черными автомобилями Lincoln town, шины которых теперь были продуты из-за колеи, которую они только что пересекли.
– У вас есть два варианта! – Крикнул я с пистолетом в руке, выходя из машины. Дверь была единственным, что защищало меня от них, это и, конечно, люди, которых я ждал в качестве прикрытия. – Вариант первый: выйти из машины и просить милостыню. Вариант второй: остаться в машине и умереть.
Одна за другой маленькие красные точки появлялись по всей машине. Ни одна машина или стекло не были на сто процентов пуленепробиваемыми, и я был бы счастлив доказать им это.
Вместо этого открылась задняя дверь одной из машин. Все, что я увидел, это пару черных ботинок из змеиной кожи и коричневую трость, когда он выходил. – Ты, Каллахан, наверняка знаешь, как приветствовать мужчину.
– Цзю-Лун Тайян, – прошептал я, крепче сжимая пистолет в руке. Его волосы были зачесаны назад, и он носил повязку на незрячем глазу. Шрам, идущий от кончика волос до скулы, вживую выглядел еще хуже. – Ты далеко, очень далеко от дома, старик.
– Текущие события в городе сделали невозможным оставаться в стороне.
Закрыв дверь, я подошел ближе. Его единственный здоровый глаз посмотрел на пистолет в моей руке, каждый из его телохранителей направил свое оружие на меня. Он поднял руку в перчатке, и они побросали оружие.
– Ты не собираешься сказать своим людям, чтобы они тоже отступили?
– Я не вижу причин, почему я должен это делать. В конце концов, наши семьи на данный момент не в лучших отношениях.
Он кивнул, сжимая свою трость.
– Именно поэтому я пытался связаться с вами, но, похоже, мои звонки остаются без ответа.
– Однако ваше письмо был доставлен громко и ясно.
– Какое письмо?
Сукин сын.
– Письмо доставили всего через несколько секунд после того, как ваш человек стрелял в местную школу, которую посещает мой ребенок вместе с моими племянниками. Это письмо.
Он нахмурился, наклоняясь ближе ко мне.
– Очевидно, здесь замешано какое-то недоразумение.
– Не существует такой вещи, как неправильно понятая пуля, Цзю-Лун.
Ветер выл, обдувая нас с такой силой, что мне казалось, будто ножи полосуют по лицу, и все же ни один из нас не пошевелился, ни один из нас не отвел глаз.
– Я понимаю, что вы и ваша семья находитесь в затруднительном положении. Однако я надеялся, что это не затуманит ваше суждение до такой степени. – Он полез в карман пиджака, и я приставил пистолет к его голове. Он лениво уставился на него, прежде чем вытащить сигару и поднести ее к губам. Один из его людей обошел вокруг с зажигалкой, поджег ее кончик, прежде чем побежать обратно. Он глубоко затянулся и выпустил дым из носа. – Моя семья и наш народ не имеют никакого отношения к текущим событиям в этом городе.
– То есть вы хотите сказать, что вас подставили.
– Могу добавить, весьма превосходно. – Он вдохнул дым, кончик сигары раскалился докрасна, и пепел слегка осыпался с каждой затяжкой. – Поэтому я лично приехал в этот богом забытый город, чтобы поговорить с Лиамом, но, как я уже сказал, мои звонки остаются без ответа.
