Текст книги "Детективное агентство Дирка Джентли (сборник)"

Автор книги: Дуглас Ноэль Адамс

Соавторы: О. Корчевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 29

В дебрях дождевого леса, как обычно, лил дождь. На то лес и дождевой.

Не секущий, стремительный ливень – время таких дождей наступит позже. Капельки мелкой бесконечной мороси повисали в воздухе туманом, водяной взвесью, изредка пронзаемой лучом солнца, оседали и блестели на мокрой коре кальварии, а порой на бабочке или неподвижной искрящейся ящерке – зрелище незабываемое.

В вышине под пологом из крон деревьев, будто вспомнив о чем-то, порой вспархивала птица, бешено била меж ветвей крыльями и, отыскав место поудобнее, погружалась в дальнейшие раздумья до тех пор, пока не посетит новая мысль или не придет время подкрепиться.

Воздух полнился нежными ароматами цветов, смешанными с тяжелым запахом устилавшей землю прелой, перегнившей листвы. Сквозь нее на поверхность пробивались поросшие мхом кривые корни.

Посреди окруженной деревьями лесной прогалины тихо, без лишнего шума возникла обыкновенная белая дверь. Спустя несколько секунд, чуть слышно скрипнув, дверь отворилась. Высокий худощавый человек повертел головой, удивленно похлопал глазами и вновь осторожно закрыл дверь.

Еще немного погодя дверь вновь открылась, и из нее выглянул профессор.

– Это все настоящее, – сказал он, – точно вам говорю. Идите и убедитесь сами.

Он вышел на лужайку и жестом позвал за собой двоих других.

Дирк смело шагнул вперед, замешкавшись лишь на мгновение. Однако тут же объявил, что понял, как это работает: очевидно, все дело в недействительных числах, располагающихся между квантовыми расстояниями и определяющих фрактальные изолинии, окружающие Вселенную. И как только он первый до этого не додумался!

– И до дверцы для кошек тоже! – не удержался Ричард, все еще переминаясь у порога.

– Да, совершенно верно, – сказал Дирк, снял очки и, прислонившись спиной к дереву, принялся их протирать. – Ты, разумеется, сразу понял, что я лгу. Это вполне естественно в данных обстоятельствах – надеюсь, ты согласишься. Вполне естественно.

Он слегка прищурился и водрузил очки на нос. Они тотчас запотели вновь.

– Удивительно, – покачал он головой.

Ричард неуверенно поставил ногу на влажную землю и несколько мгновений раздумывал, все еще оставаясь второй ногой в квартире профессора. Затем все-таки рискнул и сделал шаг.

Легкие тут же наполнились опьяняющими парами, а разум поразился прелести окружающего мира. Ричард обернулся и посмотрел на дверь, через которую секунду назад прошел: самая обыкновенная белая рама с самой обыкновенной распахнутой настежь дверью, ведущей в профессорскую комнату. Разве что стояла она посреди леса – вот единственное отличие от других подобных дверей.

В изумлении он обошел дверь кругом, ступая осторожно не столько из-за боязни поскользнуться, сколько из страха вообще потерять опору под ногами. Сзади – самая обыкновенная распахнутая дверь, такую не каждому удастся отыскать в самом обыкновенном дождевом лесу. Ричард вновь прошел через порог, обернулся и увидел в дверном проеме квартиру Урбана Кронотиса, профессора колледжа Святого Седда Кембриджского университета. Отсюда до нее, наверное, тысячи миль. Тысячи? Куда они попали?

Он вдруг заметил, как вдали между листвой что-то мерцает.

– Там море? – спросил он.

– Отсюда вы лучше его рассмотрите! – крикнул профессор. Он уже взобрался немного вверх по скользкому склону холма и пыхтел, прислонившись спиной к дереву.

Дирк с Ричардом последовали за ним, с шумом продираясь сквозь заросли и тревожа прячущихся в листве птиц.

– Тихий океан? – осведомился Дирк.

– Индийский, – покачал головой профессор.

Дирк еще раз протер очки и пристально посмотрел вдаль.

– Ах, ну да, конечно, – сказал он.

– Мы не на Мадагаскаре? – спросил Ричард. – Я там бывал…

– Правда? – удивился профессор. – Одно из красивейших и самых поразительных мест на Земле. Вдобавок для меня там столько… соблазнов. Но нет. – Голос дрогнул, и профессор откашлялся. – Нет. Мадагаскар… Дайте-ка подумать, где у нас солнце?… Да. Вот оно, движется к западу. Значит, Мадагаскар примерно в пятистах милях к западу отсюда. Нас от него отделяет остров Реюньон.

– А это что за место? – неожиданно спросил Дирк и постучал костяшками пальцев по дереву, напугав ящерицу. – Может, Маврикий? Место, где появилась марка.

– Марка? – переспросил профессор.

– Да, вы должны об этом знать, – сказал Дирк. – Очень знаменитая марка. Точно не помню, но она происходит отсюда. С Маврикия. Который известен благодаря своей выдающейся марке, такой коричневой, чем-то заляпанной. Стоит не меньше Бленхеймского дворца. Или я что-то перепутал и думаю о Британской Гвиане?

– Одному тебе известно, о чем ты думаешь, – проворчал Ричард.

– Это Маврикий? – настаивал Дирк.

– Да, – ответил профессор, – Маврикий.

– Но вы не коллекционируете марки?

– Нет.

– Что, черт возьми, все это значит? – вдруг рассердился Ричард.

Но Дирк не отставал от профессора:

– Жаль, а то удалось бы достать несколько чудесных конвертов первого дня [7]7
  Конверт, проштемпелеванный в первый день выпуска марки в обращение.


[Закрыть], да?

– Они меня не интересуют, – пожал плечами профессор.

Ричард спускался с холма следом за ними.

– Тогда чем же так примечательно это место? – спросил Дирк. – Должен признать, оно не оправдало моих ожиданий. Разумеется, по-своему здесь красиво, природа и все такое, но меня, городского жителя, этим не проймешь…

Он опять протер очки, с недоумением оглянулся и вдруг услышал, как идущий рядом профессор странно хмыкнул. Дирк вновь посмотрел вперед: прямо перед дверью, ведущей в профессорскую квартиру, происходило нечто удивительное.

Огромная рассерженная птица уставилась на Ричарда, а Ричард – на нее. Ричард явно увидел в птице необыкновенное существо, птица же смотрела на него так, будто предупреждала: только попробуй сказать что-нибудь обидное о моем клюве.

Убедившись, что Ричард над ней не смеется, птица сменила гнев неким подобием милости, грозящей, впрочем, сорваться в раздражение, если он сейчас же не займется чем-нибудь полезным – к примеру, не покормит ее. Птица отступила на пару шагов назад, сделала еще столько же в сторону, а затем вновь шагнула вперед, покачнувшись на больших неуклюжих лапах, пристально посмотрела на него и издала нетерпеливый, пронзительный крик.

Не добившись реакции, птица поскребла огромным красным клювом землю, словно показывая Ричарду, что неплохо было бы поискать для нее чего-нибудь съестного.

– Она питается плодами кальварии, – подсказал профессор.

Птица с досадой посмотрела на профессора, давая понять, что это и так известно любому идиоту, а потом вновь перевела взгляд на Ричарда и склонила набок голову, будто размышляя, не имеет ли она и вправду дело с идиотом и не пересмотреть ли выбранную стратегию.

– Несколько штук лежат на земле у вас за спиной, – прошептал профессор.

Все еще пребывая в состоянии, подобном трансу, Ричард неуклюже обернулся и увидел горстку больших орехов. Он наклонился, поднял их и посмотрел на профессора. Тот подбодрил его кивком головы.

Ричард нерешительно вытянул вперед ладонь с орехами. Птица тут же склевала их и, поскольку Ричард не успел убрать руку, сердито отпихнула ее в сторону клювом.

После того как Ричард отошел на почтительное расстояние, она вытянула шею, прикрыла большие желтые глаза и, издав непристойный булькающий звук, проглотила орехи.

Теперь птица выглядела хотя бы частично удовлетворенной. Если сначала перед ними был недовольный додо, то сейчас он превратился в недовольного, но сытого додо, а на большее в этой жизни он и не надеялся.

Птица развернулась и пошла обратно в лес медленно, вразвалку, словно предупреждая Ричарда: только посмей сказать что-нибудь обидное о пучке курчавых перьев на моей гузке!

– Я просто хотел взглянуть на эту птицу, – вполголоса сказал профессор, и глаза его, к удивлению Дирка, наполнились слезами. – Не мое дело вмешиваться…

– Это птица додо? – затаив дыхание, спросил Ричард.

– Да, – ответил профессор. – Одна из трех оставшихся к этому времени. Год тысяча шестьсот семьдесят шестой. Через четыре года они все умрут, и больше их никто и никогда не увидит. Идемте отсюда.

За плотно закрытой наружной дверью перед угловым подъездом во втором дворике колледжа Святого Седда, где всего долей секунды ранее мелькнул слабый проблеск и исчезла внутренняя дверь, слабый проблеск повторился, и дверь появилась вновь.

Во тьме возникла тучная фигура Майкла Вентона-Уикса. Он шел по направлению к этой двери, оглядывая угловые окна. Слабый проблеск остался незамеченным среди всполохов каминного пламени, мерцающих в одном из них.

Человек вгляделся в черноту неба, пытаясь рассмотреть то, что совершенно точно там было. Впрочем, он так же точно знал, что нет ни малейшего шанса это увидеть даже в безоблачную ночь. На орбите Земли болталось столько хлама, что на присутствие еще одного предмета – даже такого объемного, как этот, – никто не обращал внимания. Да, так оно и было, хотя порой его присутствие все же проявлялось. Время от времени. В сильную волну. А такой сильной волны, как сейчас, не было почти две сотни лет.

Теперь наконец все на своем месте. Идеальный носитель найден.

Он шел через внутренний дворик колледжа.

Сначала казалось, что на его роль подойдет сам профессор, однако попытка не удалась. Последовало разочарование, ярость… и – идея! А что, если доставить на Землю электрического монаха? Они для того и придуманы, чтобы верить во все подряд, и легко поддаются влиянию. Уговорить такого выполнить задачу – нет ничего проще!

Увы, экземпляр оказался безнадежным. Да, верил он во что угодно. Но не дольше пяти минут, а после становился упрямее профессора, который ни в какую не хотел делать то, что запретил сам себе.

Затем еще одна осечка, и – о, чудо! – вот он, идеальный носитель.

Он уже доказал, что выполнит требуемое без малейшего угрызения совести.

В уголке неба сквозь сырой туман пробилась луна. У окна мелькнула чья-то тень.

Глава 30

У выходящего на второй внутренний дворик окна Дирк смотрел на луну.

– Долго нам ждать не придется, – сказал он.

– Ждать чего? – спросил Ричард.

– Возвращения призрака. – Дирк обернулся и взглянул на профессора. Тот сидел у камина и заметно волновался. – Профессор, у вас не найдется коньяку или французских сигарет? Или хотя бы четок?

– Нет.

– Тогда – увы! Придется нервничать без них, – изрек Дирк и вновь уставился в окно.

– И все-таки я не вполне уверен, что происходящее можно объяснить… призраками, – попытался возразить Ричард.

– Еще бы! Ведь тебе понадобилось воочию увидеть, как работает машина времени, чтобы поверить в ее существование, – парировал Дирк. – Ричард, я ничего не имею против здорового скептицизма, но даже скептик должен быть готов принять неприемлемое, когда выбора не остается. Если птица похожа на утку, крякает, как утка, то нам как минимум приходится учитывать возможность, что перед нами представитель отряда пластинчатоклювых.

– А что такое призрак?

– По-моему, призрак… – задумчиво произнес Дирк, – это некто, умерший насильственной или внезапной смертью и не успевший завершить какое-то дело. Кто не успокоится, пока не доведет это дело до конца.

Дирк вновь посмотрел на своих собеседников.

– Именно поэтому, – добавил он, – машина времени так притягательна для призрака, узнай он о ее существовании. Она, по его мнению, дает возможность уладить то, что было сделано не так, как ему хотелось бы. Снять груз с плеч и освободиться.

Именно поэтому призрак вернется. Сперва он хотел вселиться в профессора, но тот оказал сопротивление. Затем тот случай с фокусом, пудрой для лица и лошадью в ванной, в котором я… – Дирк сделал многозначительную паузу, – в котором даже я пока не в силах разобраться. Потом на сцену выходишь ты, Ричард. Призрак забывает о профессоре и принимается за тебя. Почти сразу происходит нечто странное, но весьма примечательное. Ты совершаешь поступок и тут же о нем жалеешь. Я, конечно же, имею в виду то, что ты наговорил на автоответчик Сьюзан. Призрак не упускает свой шанс и пытается вынудить тебя все исправить. А именно – как бы вернуться в прошлое и стереть запись. Лишь для того, чтобы проверить, способен ты на это или нет. В твоем ли это характере.

Случись оно так, он бы уже полностью тобой управлял. Но в самый последний момент ты взбунтовался и передумал. Вот почему призрак тут же теряет к тебе интерес и ищет другую кандидатуру. Сколько он этим занимается? Не знаю… Ну? Тебе это о чем-нибудь говорит? Ты мне веришь?

Ричард похолодел.

– Да, – ответил он, – думаю, ты абсолютно прав.

– Тогда скажи, когда именно призрак тебя покинул?

От ужаса Ричард едва дышал.

– Когда Майкл Вентон-Уикс вышел из гостиной.

– И что в нем узрел призрак? – тихо сказал Дирк. – Интересно, на этот раз он нашел что искал? Думаю, долго ждать ответа нам не придется.

В дверь постучали.

На пороге стоял Майкл Вентон-Уикс.

– Мне нужна ваша помощь, – просто сказал он.

Профессор с Ричардом поглядели на Дирка, а затем на Майкла.

– Не возражаете, если я куда-нибудь это положу? – спросил Майкл, указывая на сумку. – Тут водолазное снаряжение, очень тяжелое.

– Да, хорошо, – сказала Сьюзан, – спасибо, Никола. Попробую эту аппликатуру. Уверена, он из вредности поставил здесь ми-бемоль. Да, я сегодня весь день за инструментом. Во второй части совершенно не даются шестнадцатые. Но хотя бы есть возможность отвлечься. Нет, новостей никаких. Все покрыто мраком. Не хочу даже думать об этом. Послушай, я тебе еще позвоню, узнаю, как ты. Да, конечно, неизвестно, что лучше – болезнь, антибиотики или бестолковый врач. Береги себя и передавай привет Саймону. Скажи, чтобы поил тебя горячим чаем с лимоном. Хорошо. Ладно, позже поговорим. И одевайся теплее. Пока.

Она вернулась к виолончели и не успела вновь подумать о проблеме с ми-бемоль, как раздался звонок. Весь день трубка пролежала на столике рядом с телефоном, но, позвонив коллеге, Сьюзан забылась и положила ее на рычаг.

Она вздохнула, отставила в сторону виолончель, положила смычок и пошла к телефону.

– Алло!

Опять тишина, только где-то вдали воет ветер. В сердцах она вновь швырнула трубку на рычаг и уже хотела было снять ее и положить на столик, как вдруг подумала, что может позвонить Ричард.

Сьюзан колебалась.

Автоответчик был отключен, потому что установила она его только для удобства Гордона и сейчас не хотела, чтобы что-то лишний раз напоминало ей о нем.

И все же она решила его включить, настроила громкость и вновь вернулась к ноте ми-бемоль, которую Моцарт вставил исключительно для того, чтобы усложнить виолончелистам жизнь.

В темном офисе «Холистического детективного агентства Дирка Джентли» Гордон Вэй, неловко положив трубку на рычаг, в полном унынии опустился на стул. Он даже не заметил, как сползал сквозь сиденье, пока не оказался на полу.

Мисс Пирс задала стрекача, как только телефон самостоятельно снял с себя трубку и принялся набирать номер. Все, хватит с нее этих шуточек, решила она, и Гордон остался в одиночестве. Все попытки выйти на связь окончились ничем. Точнее, попытки выйти на связь именно со Сьюзан, ведь это с ней он разговаривал перед смертью. И теперь ему во что бы то ни стало нужно было поговорить с ней еще раз. Ее аппарат почти весь день был занят, но даже отвечая на звонок, она его не слышала.

Он сдался. Встал с пола и выскользнул из здания в сгущающиеся вечерние сумерки. Бесцельно поплыл по улице, прогулялся по каналу. Это ему быстро надоело, и он вновь выбрался на мостовую.

Больше всего Гордона удручали дома со струившимся из окон теплым светом, поскольку их гостеприимство больше на него не распространялось. Что, если он проскользнет потихоньку в двери и посмотрит телевизор? Хлопот он не доставит.

А еще лучше – в кино.

Уже чуть увереннее он развернулся и пошел по Ноэль-роуд.

Ноэль-роуд… В нем шевельнулось слабое воспоминание. Такое чувство, что совсем недавно он здесь с кем-то встречался. С кем же?

Внезапно мысли Гордона прервал душераздирающий крик. Он остановился как вкопанный. Спустя несколько мгновений неподалеку распахнулась дверь, и оттуда, оглушительно воя, выбежала женщина с округлившимися от ужаса глазами.

Глава 31

Майкл Вентон-Уикс никогда не вызывал у Ричарда симпатии. Теперь же, с призраком внутри, он нравился ему еще меньше. Ричард ничего не имел против призраков как таковых, считал, что нельзя плохо относиться к человеку лишь потому, что он мертв, и тем не менее испытывал к нему неприязнь.

Впрочем, в такой ситуации было трудно не пожалеть беднягу хотя бы чуть-чуть.

Майкл сидел у стола, подперев ладонью щеку. Выглядел он больным и измученным. Очень усталым. И печальным. Призрак поведал им шокирующую историю, закончив рассказ тем, как пытался вселиться в профессора, а потом в Ричарда.

– Да, – заключил он, – вы были правы. Целиком и полностью.

Последние слова были обращены к Дирку. Тот по-морщился, чтобы не просиять от гордости который раз на дню.

Голос вроде принадлежал Майклу, и в то же время это был не совсем его голос. На него наложили отпечаток миллионы лет страха и одиночества. Слушателей охватывал леденящий душу ужас, сравнимый с тем, что испытывает человек, стоя в ночи на краю пропасти.

Он посмотрел на профессора и на Ричарда. Во взгляде его тоже читался страх. Ричард не выдержал и отвернулся.

– Я от всей души прошу прощения у вас обоих, – сказал призрак, – и очень надеюсь, что вы поймете всю безвыходность моего положения и что значит для меня в этой ситуации машина времени. Поймете, почему я так поступил, и найдете в себе силы меня простить. И помочь. Умоляю вас.

– Налейте человеку виски, – хрипло выдавил Дирк.

– Виски нет, – переполошился профессор. – Как насчет портвейна? Еще есть бутылка марго. Лучше бы подержать часок при комнатной температуре, но можно и так, конечно. Я…

– Вы мне поможете? – перебил его призрак.

Профессор суетливо выскочил на кухню за вином и бокалами.

– Почему вы вселились в этого человека? – спросил Дирк.

– Мне нужен голос, чтобы говорить, и тело, чтобы действовать. Это не нанесет ему никакого вреда…

– Еще раз повторяю вопрос: почему вы вселились в этого человека? – стоял на своем Дирк.

Призрак заставил Майкла пожать плечами.

– Он этого хотел. Оба этих джентльмена по совершенно понятным причинам сопротивлялись… скажем так, гипнозу – здесь вы провели довольно удачную аналогию. А этот? По-моему, его самоощущение ниже нижнего порога, и он поддался. Я очень ему благодарен и не причиню вреда.

– Самоощущение ниже нижнего порога, – задумчиво повторил Дирк.

– Вероятно, это правда, – шепнул ему Ричард. – Вчера вечером он был в очень подавленном настроении. Совсем недавно у него отобрали весьма важное для его самолюбия дело, в котором он, впрочем, не особо преуспел. Но был им горд и теперь, подозреваю, крайне рад оказаться хоть на что-то годным.

– Хм-м-м, – протянул Дирк и тут же хмыкнул еще раз. В третий раз он сделал это с чувством. А затем развернулся и гаркнул что есть сил на сидящего человека: – Майкл Вентон-Уикс!

Майкл резко вскинул голову, глаза заморгали.

– Да? – сказал он своим обычным заунывным голосом.

– Вы меня слышите? – спросил Дирк. – Вы можете отвечать сами?

– О да, – пробормотал Майкл. – Наверное, могу.

– Это касается… призрака. Вы знаете, что он в вас вселился? Вы с этим согласны? По своей ли воле вы собрались исполнять его желание?

– Да. Меня до глубины души тронула его история, и я всем сердцем хочу ему помочь. Более того, я считаю, что не могу поступить иначе.

– Ладно. – Дирк щелкнул пальцами. – Ступайте.

Голова Майкла упала на грудь, но через секунду-другую стала медленно подниматься, словно ее надували, как автомобильную шину.

Тело опять занял призрак.

Дирк схватил стул, крутанул его и уселся напротив призрака в теле Майкла, пристально глядя тому в глаза.

– Итак, – сказал он, – расскажите все еще раз. Только вкратце.

Тело Майкла слегка напряглось. Он протянул руку к Дирку.

– Не прикасайтесь ко мне! – крикнул Дирк. – Просто изложите факты. Только попробуйте разжалобить меня – я выбью вам глаз. Пусть и чужой. Так что не теряйте зря времени на чепуху…

– На Кольриджа! – воскликнул Ричард. – «Поэма о старом мореходе» – вот на что это похоже. По крайней мере местами.

Дирк нахмурился:

– Кольридж?

– Я пробовал ему рассказать, – согласился призрак. – Я…

– Простите, – перебил Дирк. – Мне ни разу в жизни не доводилось допрашивать призраков возрастом в четыре миллиарда лет. Мы сейчас говорим о Сэмюеле Тейлоре? Этому Кольриджу вы рассказывали свою историю?

– Иногда мне удавалось… завладеть его разумом. Порой он бывал весьма восприимчив.

– Когда употреблял лауданум? – вмешался Ричард.

– Верно. Под его воздействием он раскрепощался.

– Да уж! – фыркнул профессор. – Временами он раскрепощался дальше некуда… Приготовлю-ка я лучше кофе. – Хохотнув, он направился в кухню.

– Другой мир, – пробормотал Ричард, присаживаясь и качая головой.

– Но увы, когда он полностью владел собой, мне, так сказать, завладеть им не удавалось, – добавил призрак, – поэтому дело провалилось. А в своем сочинении он все переврал.

– Вот как? – удивился Ричард.

– Профессор! – позвал Дирк. – Мой вопрос вам может показаться странным, но… не пытался ли когда-либо Кольридж воспользоваться вашей машиной времени? Если так, то прошу, не стесняйтесь, расскажите об этом.

Профессор выглянул из кухни.

– Однажды он заходил сюда и все вынюхивал что-то. Но, по-моему, тогда он пребывал в слишком расслабленном состоянии, чтобы что-то предпринять.

– Понятно, – сказал Дирк и повернулся к Майклу, чьи плечи внезапно сникли. – Но почему у вас ушло столько времени на поиски нужного человека?

– Потому что в течение многих, очень многих лет я бываю так слаб, что почти совсем исчезаю и не в силах оказать хоть какое-то влияние. Ну и вдобавок машина времени появилась не так давно, а до того у меня и вовсе не было надежды…

– Наверное, призраки существуют аналогично волновым сигналам, – высказал предположение Ричард. – Как интерференционные кривые между тем, что происходит на самом деле и что могло произойти. В виде неравномерных пиков и впадин, похожих на форму волны в музыке.

Призрак зыркнул глазами Майкла на Ричарда.

– Вы… автор той статьи? – спросил он.

– Да.

– Она потрясла меня до глубины души, – проговорил призрак. В его голосе внезапно прозвучала щемящая тоска, которая, судя по всему, стала сюрпризом для него самого не меньше, чем для остальных участников разговора.

– Да что вы? – сказал Ричард. – Спасибо! Когда вы в прошлый раз ее упоминали, я не заметил, чтобы она вам понравилась. Впрочем, это были не совсем вы…

Он откинулся на спинку и сдвинул брови.

– Итак, – сказал Дирк, – давайте с самого начала…

Призрак набрал воздуха в легкие Майкла и произнес:

– Мы были на корабле…

– Космическом?

– Да. Мы стартовали из Салаксалы, это галактика на расстоянии… в общем, очень далеко отсюда. Жестокое и беспокойное место. Наша команда – а нас было около сотни – поставила перед собой цель, как это часто делают люди, найти для себя другой мир. Все планеты в этой системе совершенно для этого не подходили, однако мы сделали здесь остановку, чтобы пополнить запасы некоторых минералов. К несчастью, при приземлении спускаемый аппарат, погружаясь в атмосферу, потерпел аварию. Повреждение было серьезным, но вполне поддавалось ремонту. Как механику, мне пришлось взять на себя контроль за устранением неполадок на спускаемом аппарате и подготовкой к возвращению на основной корабль.

А теперь, чтобы понять то, что я расскажу дальше, вам следует кое-что узнать о природе высокоавтоматизированного общества. Любую задачу решать намного проще при помощи прогрессивных методов машинных вычислений. Существовал ряд довольно специфических проблем, связанных с такой нестандартной целью, как у нашей экспедиции…

– И в чем же заключается эта цель? – резко перебил Дирк.

Призрак моргнул глазами Майкла, будто это и так должно быть понятно.

– Разумеется, в том, чтобы найти новый, лучший мир, где мы могли бы жить в покое, согласии и гармонии, – сказал он.

Дирк вскинул брови.

– Ах, ну да, – насмешливо произнес он. – Полагаю, вы ее тщательно продумали?

– Ее продумали не мы, а за нас. У нас на борту были весьма хитроумные приборы, предназначенные для того, чтобы мы продолжали верить в достижимость цели нашей экспедиции даже в том случае, если что-то пойдет не так. В основном они прекрасно справлялись со своей задачей, однако, по-моему, мы все-таки слишком на них полагались.

– Что же это за приборы такие, черт возьми? – спросил Дирк.

– Возможно, вам будет сложно понять, насколько сильно мы им доверяли. Именно тогда я совершил непоправимую ошибку. Я и мысли не допускал, что взлет может быть небезопасным. И жаждал, чтобы меня убедили в его безопасности. Нет чтобы проверить все самому, я отправил туда одного из электрических монахов…