Текст книги "Рабы «Microsoft»"

Автор книги: Дуглас Коупленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

СРЕДА

Сегодня был обед.

Карла заболела, ходит совсем вялая, но мы все равно повезли маму в пивной гриль-ресторан.

В ресторане сидели две собаки-поводыря с хозяевами (хозяева стояли). Через пару секунд мама оказалась на полу и начала общаться с собаками. Потом пристала с расспросами к хозяевам.

– Вы часто встречаетесь? Ваши собаки ходят друг к другу в гости? Они, между прочим, неплохая пара!

(Любит моя мама всех сватать…)

Хозяева собак рассмеялись.

– Еще бы! Мы муж и жена.

Мама воскликнула:

– Ах, чудесно! Значит, они могут общаться на профессиональные темы! (Мама – настоящий житель Кремниевой долины, родилась здесь, в Саннивейле.) Вы просто обязаны познакомиться с Мисти!

Мама побежала к машине за Мисти. Вскоре три собаки уже обнюхивали друг друга.

Я все ждал, пока мы начнем обедать, но мама завела со слепыми долгий собакоразговор. Я сходил в магазин за газетой. Когда я вернулся, они все так же стояли и увлеченно беседовали.

На прощанье они обменялись визитками. Я спросил маму, что их так рассмешило.

– Мы обсуждали худшую породу собаки-поводыря. И придумали гончую, которая будет постоянно выскакивать под машины… Разве не смешно? Может, ты сочинишь из этого видеоигру, ну, как тот пинг-понг – помнишь, как нам было весело на то Рождество?

Как большинство ее сверстников, мама не знает других видеоигр, кроме Pong. Трагично.

За обедом мама постоянно говорила о Майкле.

– Иногда мне кажется, что Майкл… м-м-м… аутист.

Она смущенно покраснела.

– Ну, я не совсем правильно выразилась… Но вы ведь заметили?

– Майкл не такой, как все, – сказал я. – Он часто уходит в собственный мир, иногда на несколько дней подряд. Пару месяцев назад он закрылся у себя в офисе и мы передавали ему еду под дверью. Теперь он ест только то, что можно подсунуть под дверь.

– A-а, теперь понятно, зачем он покупает коробками сырные ломтики!

Карла, снулая от гриппа, вставила:

– Знаете, миссис Андервуд, все компьютерщики немного аутисты. У Майкла, например, элективный мутизм – избирательная немота. А о диспраксии вы слышали?

– Нет.

– Предположим, я попрошу вас передать мне газету. Вам абсолютно ничего не мешает это сделать. Но если бы у вас была диспраксия, вы бы даже пальцем не шевельнули. Диспраксия – это когда человек неспособен начать действие.

– Милочка, тогда диспраксией страдают все. Это называется прокрастинация, откладывание дел на потом.

– Совершенно верно! Только у нердов она проявляется ярче, чем у большинства людей. Аутизм – удобный способ сосредоточиться на текущей работе и отключиться от остального мира.

Я добавил, что иногда у Майкла бывает полная противоположность диспраксии.

– Если его осеняет, он сразу же действует. Или сразу, или никак. Так получилось, например, с нашей компанией. Точно так же он пишет элегантные программы. В Майкле как бы два полюса.

Карла подхватила:

– Двери у него в мозгу распахнуты навстречу чему-то одному и в то же время наглухо заколочены для всего остального. Надо сказать, он многого добивается. В некоторых вопросах он совсем без тормозов. Он – самый натуральный сумасшедший компьютерщик.

Мама странно покосилась на Карлу.

Я не выдержал:

– Мама, выражение «сумасшедший компьютерщик» уже не обидное.

– Ну, тогда скажу: вы, сумасшедшие компьютерщики, странная смесь дверей и тормозов.

Разговор перешел на (*о нет!*) информационную супермагистраль.

– Вы думаете, библиотеки устареют? – спросила мама, помешивая кофе. Наверное, боится потерять работу. – А книги?

Карла углубилась в десятичную систему Дьюи и систему каталогов в Библиотеке Конгресса. Невыносимо скучная тема, и это еще мягко сказано. Мама волей-неволей ее поддержала. Библиотекари – фанаты порядка, логики и линейности.

В итоге наш обед получился как воздушный шарик, в котором не хватает гелия – не взлетает и весь сморщенный. Что ж, по крайней мере теперь в отношениях мамы и Карлы появилась отправная точка. Вроде все терпимо, но я как-то беспокоюсь… Почему мама ведет себя так странно?

Я приехал на работу один. Дикое ощущение: даже не припомню, когда такое было в последний раз. Ну, вообше-то я был не в полном одиночестве. По «Лабиринту-2» шныряли Пи и Си. А так – один. Да, дико. Жаль, что нельзя пойти в копировальный салон и ксерокопироваться. Повысил бы производительность труда.

Карла нашла мои таблетки от аллергии и заявила:

– Вот от чего у тебя кошмары!

Все, больше не буду их пить.

ЧЕТВЕРГ

Кошмаров не было.

ПЯТНИЦА

Кошмаров опять не было. Проблема решена?

Мисти забежала в офис и начала лаять на Пи и Си. От песчанок ужасная вонища. Хорошо бы поскорей отсюда съехать.

СУББОТА

Мы с Карлой смотрели мультики. По телевизору показывали старый мульт про лягушку, которую еще в двадцатых годах замуровали в цементе, а в наше время она оживает, поет и танцует, но только перед одним человеком.

Карла вздохнула:

– Вот так и я с твоей мамой. Перед ней сижу как вкопанная и квакаю. А с тобой пою и танцую.

Все простудились и неприятно гундосят.

Тодд проворчал:

– Блин, видели бы вы, какую хрень я высмаркиваю в салфетку! Яйца бенедикт.

Спасибо, Тодд.

У Пи и Си родились детки! Штук пять, розовые и толстенькие. Мы назовем их Лиза, Джаз, Классик, Джой и Стик. Будем надеяться, что папаша с мамашей их не слопают. Мы положили в лабиринт кусок фарша, чтобы отвлекать Пи и Си от детенышей. Наш «Лабиринт» действительно чем-то напоминает «Бегство Логана». Еще бы песчанкам сделать стрижки в стиле семидесятых!

Сегодня я опять был в жутковато-шикарном доме Итана (помните камеры наблюдения?) и рассказал, как мне недавно хотелось себя отксерить. Итан неправильно меня понял. Я хотел увеличить свою производительность труда, а он решил, что я улетел в астрал и жажду поговорить о тайнах Вселенной. Ну, и, как обычно, повернул разговор на себя.

– А я себя уже отксерил! Люди думают, что с возрастом годы кажутся короче, потому что «так в природе устроено». Ерунда! Есть другое объяснение: информационная плотность цивилизации настолько возросла, что исказилось восприятие времени. Я давно заметил, что годы сжимаются, а жизни самой по себе мало, ее надо как бы умножать. Обрати внимание, что только пять лет назад все заговорили об отсутствии «нормальной жизни». Как раз тогда, когда в наш мир окончательно проникли все технологии восьмидесятых.

Итан начал перечислять:

Видеомагнитофоны

Видеопрокаты

Компьютеры

Автоответчики

Кнопочные телефоны

Сотовые телефоны

Беспроводные телефоны

Фильтрация звонков

Телефонные карточки

Банкоматы

Факсы

Служба доставки Federal Express

Штрих-коды

Кабельное ТВ

Спутниковое ТВ

Компакт-диски

Невероятно мощные калькуляторы, которые так дешевы, что их уже дают в нагрузку к баку бензина.

– В темные века информации, то есть до семьдесят шестого года, когда всего этого еще не придумали, человеку были доступны два вида развлечений: любовные отношения и телевизор. Теперь появился третий. Кстати, мне повезло: у меня наследственная депрессия.

– Повезло? – переспросил я.

– Вот именно, приятель! Я никак не мог наладить работу мозга в параллельном режиме, а не в линейном. И тут изобрели прозак и все его изомеры. Вуаля! Мой мозг превратился в систему параллельных вычислений, как в Oracle.

– Объясни популярно.

– Прозак – классная штука. И не только из-за обратного захвата серотонина и прочей лабуды. Думаю, эти вещества физически перепрошивают мозг на параллельное мышление. Они буквально превращают мозг из мака или айбиэмки в суперкомпьютер Cray или CM «Thinking Machines». Химические вещества типа прозака не подавляют эмоции, а дробят их на мелкие блоки, которые легко обрабатываются параллельным мозгом.

– Итан, я так не могу, в голове не укладывается…

– А я могу! Линейное мышление устарело, в моде параллельное.

– Лучше объясни, как таблетки – или что ты там принимаешь – могут повлиять на время?

– Как-то у меня была сильная депрессуха. Полгода или вроде того. Когда она закончилась, я захотел компенсировать потерянные месяцы. Депрессия, блин, та еще гадость. Я рассуждаю так: когда я свеж и бодр, я не теряю времени. Поэтому я стараюсь не допускать депрессий. – Итан продолжал радостно проповедовать свою теорию. – Тебе знакомо такое, когда кто-то говорит: «Помнишь вечеринку на пляже в прошлом году»? А ты ему: «О боже, неужели это было в прошлом году? Кажется, только месяц назад!» Если я хочу прожить год, он должен быть настоящим годом! Я не хочу, чтобы он казался мне месяцем. Я просто пытаюсь вернуть себе чувство времени. Растянуть время. Купить его оптом.

Я уехал от Итана в полном раздрае. Вроде он все равно мне противен, и в то же время жаль его.

Я послал Эйбу краткое изложение теории про время. Эйб был в Сети и сразу ответил:

А если бы телевизионные персонажи теоретически продолжали жить в нашем линейном времени? Боб и Эмили Хартли, которым уже за семьдесят, все так же обитают в своей квартирке, морщинистые и бездетные. А Мэри Тайлер Мор в шестьдесят восемь… Злая на весь мир, одинокая старая дева.

Прозак!

ВОСКРЕСЕНЬЕ

Позвонил Итан, пригласил к себе в Сан-Карлос.

Когда я добрался, Итан беседовал с кем-то по телефону на кухне. Я присел в комнате, обвешанной камерами наблюдения, и почитал «Cellular Buyer’s Guide» (журнал для покупателя мобильных телефонов), «Dr. Dobbs Journal» (журнал для программистов), «LAN Times» (все про Интернет-технологии) и «Game Pro» (журнал о видеоиграх номер один).

Итан вышел в джинсах и футболке с логотипом Intel – редкое явление. Я за все время ни разу не видел его без галстука и рубашки.

– Приятель, не удивляйся. Сегодня пятница, джинсовый день!

Он сел рядом со мной на белый кожаный диван. Наступила тишина. Итан выровнял журналы на кофейном столике и откинулся назад, заложив руку мне за спину.

Я кивнул на номер «Binary File Transfer» (одно название чего стоит: «Передача двоичных файлов»!) и сказал, что более скучного журнала в жизни не видел.

Итан ответил:

– А если на самом деле это письма про эротические приключения в журнал «Penthouse Forum», зашифрованные во что-нибудь скучное и непонятное, чтобы никто не догадался? Представь себе шифровальную систему, которая может перекодировать фразу «Я учусь на втором курсе небольшого колледжа на Среднем Западе» в «Не отвечает стандартам диапазона частот, утвержденным Союзом потребителей высоких технологий». Это был бы самый гениальный ход за всю историю криптографии с тех пор, как американские военные использовали индейцев навахо, чтобы свободно обсуждать по радио сверхсекретные военные операции.

Итан замолчал. Он сидел неподвижно; его рука у меня за спиной была странно горячая. Я выпрямил спину. Вся ситуация казалась какой-то напряженной. Я чувствовал себя как скромная школьная училка на голливудском кастинге, когда режиссер начал делать неприличные намеки.

– Приятель, у меня к тебе большая просьба.

О боже, начинается! Сейчас он начнет ко мне приставать.

Итан снял с себя футболку. Я попытался сделать вид, что все нормально, но на самом деле меня здорово заколбасило. Видите ли, Итан как бы не в моем вкусе.

Он будто прочитал мои мысли.

– Ну, что ты жмешься? Не собираюсь я тебя трогать. Я прошу об одолжении.

– Да?

– Расслабься, не о таком одолжении.

Под футболкой обнаружился торс средней мускулистости.

– Видишь, до Тодда мне далеко!

Он повернулся ко мне спиной.

Стыдно признаваться, но я вскрикнул. Его спина была вся в бинтах, запекшейся крови и пластыре. Будто кто-то вкривь и вкось заклеил ее грязными подгузниками.

– Вот я о чем. Об этих…

– Итан, что это за хрень?! Несчастный случай? Господи!..

– Несчастный случай? Да какая, блин, разница… Озоновые дыры. Бутерброд с колбасой, который я съел в третьем классе. Просидел на час больше нормы перед видеотерминалом русской сборки. В общем, у меня воспалились все родинки. Их вырезали. Может, навсегда, может, и нет.

Я хотел отвернуться. Итан возмутился.

– Блин, ты меня обижаешь!

Он вскочил и сел на столик спиной ко мне. Я долго не мог отвести глаз от этой био-каши из хлопка, пластыря, крови и лимфы, прилипшей к коже, как морские желуди к кораблю.

– Дэн… – начал Итан.

– Ну.

– Ты должен их содрать.

– Да?

– Мне больше некого попросить. Понимаешь?

– Некого?

– Некого.

Я все смотрел на его спину.

– Неделю назад док наделал во мне дырок, как гольфист в грине. И никто из вас, дураков, даже не спросил, почему я поехал к дерматологу. Никто не спросил. И мне было некому рассказывать.

– Господи, Итан… Мы думали, ты к дерматологу по поводу перхоти.

– У меня перхоть?!

– Ну, м-м-м, не то чтобы много…

Я тронул бинты. Они хрустели, как кукурузные хлопья.

– Говоришь, у меня перхоть?

– Итан, обсуждать болезни – то же самое, что говорить о зарплате. Так не принято.

– Ладно… Ну, ты хоть снимешь с меня это все? Чешется. Болит.

– Да, конечно.

Он принес с кухни бутылку перекиси, спирт и тряпочки, нарезанные из старых футболок.

Итан сидел на кофейном столике, а я снимал один кровавый ком за другим, щелкал ножницами, отдирал пластырь и ужасался, как много из Итана вырезали.

Мы разговаривали. Оказывается, дерматология за последние десять лет очень продвинулась.

– Вставят тебе в организм маленькую видеокамеру и скажут: вот как ваш прыщ воспринимает мир. А камера смотрит прямо из прыща.

Я спросил Итана, что с ним теперь будет.

– Ш-ш-ш, приятель! В меня вселился дьявол, но будем надеяться, что его изгнали.

Когда я наконец снял всю вату и пластырь и использовал все тряпки, спина Итана выглядела как луна в кратерах, багровых и распухших. Я подсушил швы маленьким феном; когда я выключил фен, то шум не прекратился. Итан сгорбился и тяжело сопел.

Вот уж не думал, что буду жалеть Итана.

– Дьявол в тебе, дьявол во мне, – сказал я и обнял его сзади, как можно осторожнее.

Итан застонал. Это был не сексуальный стон, а звук, который издает человек, когда находит что-то ценное. Что, как он думал, потерялось навсегда.

Мы легли на диван. Я обнимал его за грудь. Он дышал все глубже и медленнее.

– Вы с Карлой занимаетесь этим, как его, шиацу?

– Угу. Но для шиацу на тебе слишком много швов.

Я объяснил ему кое-что из теорий Карлы про тело и хранение информации.

Итан рассмеялся.

– Ай! Боже, как болят швы… Ну, тогда можешь считать меня пауэрбуком, который уронили на мраморный пол с балкона десятого этажа.

– Не шути так над собой. Твое тело – это тоже ты.

Я почувствовал, что должен его вылечить, иначе что-то уйдет из Итана навсегда. Я обнял его чуть крепче.

– Карла говорит, что у других народов вместилищем мыслей часто считается грудная клетка. Если они что-то забыли, то шлепают себя не по лбу, как в рекламе сока V-8, а по груди.

– Наверное, ребенка можно приучить думать, что все мысли хранятся в пальцах на ногах. И, если хочешь что-то вспомнить, надо не бить по лбу, а чесать ногу.

Вполне возможно, сказал я. И продолжал его обнимать.

Так мы оба заснули.

Это было шесть часов назад. Я долго думал и понял, что Итан стал жертвой Вакуума. Он перепутал награду с целью; он не понимает, что есть более глубинная цель, что стремиться к технологии можно из альтруизма. Он заблудился. Он не видит связи между привилегиями и ответственностью, богатством и моралью. Может, я помогу ему найти дорогу. Это мое дело, моя задача. Моя ноша.

4
ЖИВОЕ ОБЩЕНИЕ

ПОНЕДЕЛЬНИК

Все уже решили, что напишут на подготовленных Сьюзен визитках.

Баг: «Информационный бензопылесос»

Тодд: «Личный тренер»

Карла: «Кто зажжет мир улыбкой?»[63]63
  Фраза из песни, с которой начинается сериал «Шоу Мэри Тайлер Мор».


[Закрыть]

Сьюзен: «Ее зовут Рио»[64]64
  Начало песни «Рио» (Rio) группы Duran Duran.


[Закрыть]

Я: «Бригадир»

Итан: «Ликвидный инженер»[65]65
  Выражение из песни «Машины» (Cars) Гэри Ньюмана.


[Закрыть]

Майкл: «Посмотри вокруг!»[66]66
  Видоизмененная фраза из рекламы жидкости для мытья посуды.


[Закрыть]

Зашла речь о словах «нерд» и «гик» в английском языке. «Geek» уже стало комплиментом, а вот насчет «nerd» мы не уверены.

Мама спросила:

– А в чем конкретно разница между «гиком» и «нердом»?

Я ответил:

– Все сложнее, чем кажется. Тут тонкое различие, инстинктивное. Похоже, «гик» подразумевает, что ты нужен работодателям, а навыки нерда не так популярны на рынке труда. Гикам легче зарабатывать деньги.

Сьюзен добавила, что гики в школе считались ботанами, ненормальными заучками, а потом сама их ненормальность стала символом статуса.

– Раньше общество не поощряло таких, как они. А теперь все, за что в пятнадцать лет давали пинка в задницу, вошло в моду. Можно слушать Rush в своем феррари по пути в итальянский ресторан – и ходить в докерсах!

Следующие слова Тодда нас ничуть не удивили.

– Сейчас наступает момент, когда, по слову Божьему, кроткие наследуют землю. Разве случайно, что в английском кроткий, «meek», рифмуется с «geek»? Думаю, нет. Это дифтонгальное явление.

Мама воскликнула:

– Ну, детки! Я что-то не рублю фишку.

«Рубить фишку» – модное выражение этого года. Еще три недели, и оно устареет, как Apple Lisa.

Язык – страшно технологическая штука!

Майкл весь день напевал припев из «Дороги в никуда» группы Talking Heads. Я попросил его выбрать что-нибудь повеселее, а то после эпидемии гриппа мы и так еле двигаемся. А если Майклу известно о Е&М Software что-то такое, чего мы не знаем? Боюсь спрашивать.

Вечером – бой знатоков «пи»!

Оказывается, Итан знает число «пи» до десятитысячного знака, совсем как Майкл. Сегодня в «Лабиринте» они речитативом оттарабанивали цифру за цифрой, как монахи-григорианцы. Классный стереоэффект. Работа встала намертво, потому что мы сидели и слушали.

«Четыре». «Четыре».

«Семь». «Семь».

«Ноль». «Ноль».

«Один». «Один».

«Восемь». «Восемь».

«Три». «Три».

«Восемь». «Восемь».

«Девять». «Девять».

«Ноль». «Ноль».

«Три». «Три».

«Четыре». «Четыре».

«Один». «Один».

В итоге наше коллективное мнение об Итане резко поднялось.

Надо добавить, что отец каждый вечер приходит в «Лабиринт» и приносит Майклу перекус: растворимый напиток Tang и пулеметные ленты всяких снеков в пакетиках.

– Майкл, пастилу будешь? Остался пакетик черничной.

Я говорю:

– Привет, пап!

Он растерянно оборачивается и бормочет:

– Привет, Дэн…

Хотя, наверное, надо радоваться. Папа выглядит на тысячу процентов лучше, чем тогда, в Редмонде. Так давно это было! Правда, он начал седеть.

А еще Майкл взял себе в комнату (которая рядом с нашей) стол и лампу Джеда. Когда родители переезжали в Пало-Альто, то забрали все вещи Джеда, как будто он просто уехал учиться. Я своей старой лампой не пользуюсь. А в офисе все сидят за икеевскими столами на пластмассовых стульях.

Я боюсь сказать это вслух: Майкл берет лампу Джеда. С тех пор, как Майкл к нам вселился, отец ни разу не вспомнил о Джеде. Наверное, это меня и беспокоит. Просто я не хочу признавать очевидное.

ВТОРНИК

Часа в два загорелся дом, который стоял на холме под нами. Ф-ф-фуш! Мы вышли на веранду с чашками кофе, присели на старую горку от бассейна, перевернутую набок, и стали смотреть. Мама бросилась загружать вещи в машину, но отец сказал, что, мол, ничего страшного, растительность недостаточно сухая для «того, что случается на открытых ветру холмах».

Ястребы, которые гнездятся неподалеку, ныряли в столб дыма. Видимо, оттуда убегали мыши и другие зверюшки. Шведский стол для хищников.

Первый на моей памяти пожар начался, когда я слушал по радио песню «Слезы клоуна» группы «English Beat». Эти два воспоминания намертво спаялись у меня в голове, как СППЗУ.

Ох уж эта память!

В тот же день мы с Майклом и отцом поехали в супермаркет на Алма-стрит за батарейками ААА. На стоянке они оба замахали проезжающему поезду. Я спросил у Майкла, просто чтобы поддержать разговор:

– Зачем люди машут поездам?

– Потому что в вечной мечте о движении, о путешествиях, которую воплощают поезда, ярко отражается жизнь людей, сама их суть. Движущийся поезд – это сила, ярость и уникальное инженерное решение, которым нельзя не восхищаться. Вы согласны, мистер Андервуд?

Майкл что, заранее заготавливает свои речи? Откуда он это все берет? Не ожидал, что Майкл так же фанатеет по поездам, как мой отец.

Я часто говорю «хм-м-м». Я сказал об этом Карле, и она заявила, что это слово сигнализирует о загрузке моего ЦПУ.

– Значит, у тебя идет подкачка данных.

Еще я люблю словечко «как бы». Карла говорит, что словам-паразитам нет полезного объяснения. Ну, разве что они обозначают неиспользованные девяносто семь процентов мозга. Не очень-то лестно.

Надо, пожалуй, «найти и заменить» в себе эти вредные словечки. Переловить собственные баги.

Карла тоже меняется. Она теперь более женственная женщина. Отпустила волосы и старается выглядеть как взрослая. Пока что она как бы посередине – как большинство компьютерщиков. Зато кожа стала лучше, как и у остальных, не считая Итана. Калифорнийское солнце и попытки хоть немного снизить долю всякой дряни в нашем питании положительно сказываются на эпидермисе.

Более гладкая кожа всего за семь дней!

Карла пьет вместо кофе овалтин. Из кружки, которую ей подарили на встрече выпускников (им всем раздали специальные кружки, что довольно странно).

Сьюзен спросила:

– Это тебе на встрече выпускников в нагрузку дали? Горизонтальный маркетинг какой-то. Ты где училась, в «Старбаксе»?

Оказывается, в Техасе есть компания, которая помогает людям рекламировать встречи выпускников.

Бойтесь вторжения корпораций в личные воспоминания.

* * *

Когда пожарные машины уехали, ко мне ворвалась Мисти, обхватила меня лапами и обслюнявила. От нее пахло розами и землей: значит, сидела в своей норе на клумбе.

Появился Итан, хотел выгнать Мисти, но не устоял перед грязной шерстью и слюнями.

Итан умиленно произнес:

– Да, Мисти, и мне часто хочется облапить симпатичных людей, но надо сдерживаться.

Я вставил, что не сдерживаюсь, когда говорю с животными. Например: «Ой, кто это у нас такой миленький котеночек!» А людям такого в жизни не скажу. Может, и зря.

Из Мисти действительно вышел бы никудышный поводырь. Она выбегала бы прямо на дорогу, чтобы поздороваться с водителями грузовиков. Итан выманил Мисти на улицу играть в фрисби: надел солнечные очки, отошел в тень и принялся швырять ей тарелку. И даже как будто не возражал, что Мисти измазюкала всю его тройку Dolce&Gabbana.

Итану одиноко. Теперь он гораздо больше времени проводит в «Лабиринте». Мы все часто его обнимаем, потому что вдруг разглядели в нем человека. На следующий день после эпизода со снятием повязок Карла собрала всех и сказала, что к Итану надо относиться с особым теплом. (Я не стал говорить об этом Итану.) Сьюзен была в шоке.

Мы с Итаном сходили посмотреть на остатки дома внизу. Весь выгорел! Ф-ф-фуш!

Итан пробормотал что-то вроде «маленькая слабость Майкла, которая дорого нам обходится».

Я спросил:

– Робитуссин? Он же дешевый.

– Какой робитуссин?

– А что ты имел в виду?

– Ничего.

Терпеть не могу, когда говорят «А», а потом не говорят «Б».

Чуть не забыл: Итан пытается отлучить себя от сотового телефона. Ну-ну.

Услышал сегодня классное выражение про мозг в рекламе одного лекарства: ваши дендриты станут толще и гуще.

Маленькие влажные кустики внутри вашего черепа. Цветут и разрастаются.

Сьюзен чистила жесткий диск (такое происходит раз в пару лет). Наполовину это работа, наполовину – развлечение. Стираешь все подряд: письма, которые когда-то казались ужасно срочными, а теперь потеряли смысл; условно бесплатные программы, которые инфицировали файлы таинственными вирусами; приложения, без которых когда-то не мог обойтись.

Я посмотрел на Сьюзен и решил тоже почистить винт. Я вспомнил теорию Карлы о теле человека и информации и подумал: человеческий организм заполнен микробами и вирусами, совсем как компьютер. Мы все – двуногие террариумы, в которых живут миллионы организмов во всех видах симбиоза, патогенеза, мутуализма, комменсализма, оппортунизма, спячки и паразитизма. Мы, как Пиг-Пен из «Чарли Брауна»,[67]67
  Комикс про Чарли Брауна на самом деле называется «Мелюзга» (Peanuts). Это один из самых известных и любимых в Америке комиксов, который просуществовал 50 лет, до смерти создателя в 2000 г. Пик популярности «Мелюзги» пришелся на семидесятые годы. Пиг-Пен (от pig реп – «свинарник») – один из персонажей комикса, очень неопрятный, изображен в облаке пыли.


[Закрыть] ходим в облаке пыли и микробов.

Запостил в Сети вопрос знатокам биологии. Хочу узнать, что есть на нашем жестком диске.

Майкл и отец сидели на заднем дворе и смотрели, как R2D2 чистит бассейн. (Из-за пожара в бассейн нанесло много сажи.)

Около полуночи я вошел в режим задумчивости и пошел бродить по улицам в одиночку. Я как будто попал в сериал «Колдунья».[68]68
  «Колдунья» (Bewitched) – американский ситком (1964–1972) о ведьме Саманте и ее муже Даррине. Ларри Тейт (ниже) – глава рекламного агентства, босс Даррина.


[Закрыть] «Смотрите, Ларри Тейт! Едет в огромной машине, страшной, как чума! Ух, какая машина!..»

Я задумался о слове «машина». Странно, сейчас оно кажется почти устаревшим. Особенно если произнести его много раз подряд: машина, машина, машина… Ему лет десять! На смену пришли постмашины. Технология спит и видит во сне, что ее заменит более новая. Еще одно определение прогресса.

машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина машина