355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дуги Бримсон » Самый крутой (Top Dog) » Текст книги (страница 7)
Самый крутой (Top Dog)
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 09:50

Текст книги "Самый крутой (Top Dog)"


Автор книги: Дуги Бримсон


Жанры:

   

Триллеры

,
   

Спорт


сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Твою мать, – прошипел Хокинс по дороге к стойке. – Есть какие-нибудь предположения, кто это такие?

Билли поднял голову, словно изучая висевшее меню, полированное покрытие которого давало ему возможность рассмотреть их потенциального противника.

– Хуй знает. Это может быть кто угодно. По крайней мере, не наши, а это главное.

Хокинс кинул взгляд на зеркальную поверхность меню.

– Судя по выражению их лиц, мы с тобой вляпались. Как разыграем эту карту?

– У нас нет выбора, – помолчав, ответил Билли. – Я беру питье, а ты – хавку.

– Классный ход, – пробормотал Хокинс, наливая две тарелки кипящего томатного супа. Он подождал, пока Билли не вернулся с двумя хромированными чайниками, и оба мимо кассы и ошарашенных официантов двинулись прямо к группе удивленных пацанов.

– Не возражаете, ребята? – весело осведомился Билли. – Как дела?

Круглолицый мужик лет тридцати в голубой рубашке от Тедди Смита оглядел их с ног до головы и несколько нервозно улыбнулся. Такого он явно не ожидал.

– Проиграли 1:0 в Олдхэме, – ответил он. – А вы?

– Тоже просрали 7:1 на «Олд Траффорде». Хокинс видел, как меняются выражения их лиц. И в этот момент он понял, что опасность миновала. По крайней мере, для них двоих. И он внутренне улыбнулся, представив себе, что происходит у них в головах. Только что ты пожирал глазами потенциальную жертву, а еще через секунду она стоит рядом с кипящими жидкостями в руках. А вдобавок ко всему унижению еще и выясняется, что это «Вест Хэм». А этот клуб славится своими психопатами.

– Прости, старик, вы?.. – Хок не договорил, чтобы унизить их еще больше.

– Из «Кембриджа», – с излишней веселостью откликнулся круглолицый.

– А, точно, хороший клуб. В свое время я участвовал в нескольких заварушках с вашими ребятами, – промолвил Билли, будучи уже уверенным в том, что кипящая жидкость останется в чайниках и не превратиться в оружие, – Подвиньтесь. А то мы умираем от голода. – И он, подойдя к столу, поставил на него чайники, заставляя ребят потесниться.

Хокинс чуть не рассмеялся, когда отправился за чашками, отчасти восхищаясь наглостью Билли, но в основном от чувства огромного облегчения. Когда он вернулся за стол, все уже делились сигаретами и обменивались рассказами о разборках с разными конторами, с которыми им приходилось сталкиваться на станциях обслуживания. Все это напоминало встречу старых друзей.

Билли и Хокинс пожали руки на стоянке каждому из «кембриджцев» и пожелали им всего наилучшего. Знакомство оказалось довольно приятным, хотя все прекрасно понимали, что в основном это было связано с тем, что Билли и Хок оказались из Бригады смертников кокни. Не надо было обладать особым умом, чтобы догадаться об этом. А поскольку к лидерам ведущих контор традиционно относились с определенным уважением, оба теперь испытывали странную гордость, представляя, как кембриджские пацаны будут в течение нескольких месяцев рассказывать об этой встрече.

Короткий гудок оповестил о том, что первая из машин уже готова отправиться, и тут Билли внезапно подошел к ней и постучал по крыше. Молоденький шофер остановил машину и встревоженно опустил стекло, тогда как Хокинс и пассажиры застыли, не зная, чего ожидать.

Билли присел на корточки и заговорил с убийственно серьезным видом. Однако через секунду все уже разразились хохотом, после чего с последним гудком исчезли за поворотом. Билли с улыбкой проводил их взглядом.

– Ты видел? Они там все чуть не обосрались.

– А что ты им сказал? – поинтересовался Хокинс.

Билли достал сигарету и закурил.

– Я сказал, чтоб они не забыли, что завтра День матери.

Глава 12.

Четверг, 13 апреля 2000 года, 15.00.

Билли вышел на теплое весеннее солнышко и закурил сигарету. Он ненавидел больницы. Смрад «Доместоса» и смерти оседал у него в ноздрях и на одежде и держался неделями, постоянно напоминая ему о чем-то дурном. Теперь даже было трудно найти симпатичненькую сестричку. Большинство тех, кого ему довелось сегодня видеть, были страшнее смертного греха.

Он обернулся и стал ждать задержавшегося Хокинса, которого ему так хотелось поторопить, чтобы наконец убраться отсюда подальше и выпить столь необходимую пинту.

Встреча с Пижамой в таком состоянии стала для него шоком – настоящим потрясением. Он слышал, что его избили, но совершенно не представлял себе, что до такой степени. Было очевидно, что он очень и очень не скоро станет самим собой.

За спиной раздалось шипение автоматических дверей, и на улицу с покрасневшим от ярости лицом и с трясущимися руками выскочил Хокинс. Билли бросил на него взгляд и передал ему свою недокуренную сигарету. Хокинс взял ее, не говоря ни слова, и глубоко затянулся, пытаясь вобрать в себя как можно больше никотина в тщетной попытке успокоиться.

– Поехали, – пробормотал Билли. – Пора отсюда съебывать.

Через два часа Билли уже был у себя в кабинете. Хока он отправил домой, чтобы тот пришел в себя, и, не имея возможности воспользоваться собственным советом, вернулся на работу, чтобы не сидеть с мрачным видом у себя в гостиной и не раздражать Сэм и мальчиков. Ему нужно было подумать, и его кабинет подходил для этого как нельзя лучше.

После манчестерской эйфории вечер вторника явно не заладился. Бойцы «Ньюкасла» не появились, поэтому Билли отдал бригаде распоряжение: вместо того чтобы растрачивать силы на фанатов, задать жару полиции, на что его ребята и откликнулись не без удовольствия.

Однако поскольку «Челси» предстоял матч дома, а «Шеффилду» в среду в Уимблдоне, полиция находилась в состоянии повышенной боеготовности, и чем больше ей доставляли неприятностей, тем в большую ярость она приходила. К 10.30 они начали обстрел резиновыми пулями, а когда стало известно, что «Челси» на Кингз-кросс молотит все, что движется, положение еще больше усугубилось.

Тогда-то к Билли и пришло несколько пацанов, вдохновленных победой над «Манчестером», с предложением двинуться в северный Лондон, чтобы поучаствовать в потехе. Но он удержал их, предпочитая продолжать свою тактику взвинчивания полицейских. Он продолжал стоять на своем даже тогда, когда к нему начали поступать звонки с насмешками и ядовитыми колкостями в связи с отсутствием Бригады. А потом все пошло наперекосяк.

Как ему рассказывали. Пижама с группой пацанов пробирались к Плейстоу, когда они столкнулись с крупным отрядом полиции, попытавшимся их остановить. Когда Пижама вышел вперед, чтобы объяснить, что они идут туда просто потому, что все там живут, полицейский схватил его за шиворот и попытался затолкать в фургон. В этот момент и началась общая драка. Оттянулись все на славу. А дальше стало известно, что Пижама доставлен в больницу с тяжелыми травмами, которые были нанесены ему, по словам копов, из-за того, что он оказал сопротивление при задержании.

Это было вранье. И все это знали. И Билли во всем винил себя. Не только потому, что Пижама был одним из тех, кто хотел идти к Кингз-кросс, а он его удержал, но и потому, что у него было странное чувство, что во всем этом присутствовал элемент мести. Расплаты за то, что они одержали верх над полицейскими в Италии. И самое отвратительное заключалось в том, что они ничего не могли поделать. Потому что, даже если Пижама подаст жалобу, дело кончится словом прославленного футбольного хулигана против слова офицера полиции. Исход был заранее известен.

Но что еще больше мучило Билли, так это парадоксальность его собственного положения. Ибо, хотя он и переживал, что его друг оказался в больнице, на самом деле он добился именно того, к чему стремился: напомнить всем заинтересованным лицам, что «Вест Хэм» способен остановить любые неприятности с помощью одного слова. Даже «Ивнинг Стандарт» вполне прилично осветил события в Ист-энде, что было огромной победой.

Билли вздохнул и вынул из холодильника пиво. Несмотря на грызущее его чувство вины, он знал, что, если он хочет добиться своей цели, ему нужно продолжать давить и постоянно держать полицию в состоянии беспокойства. Однако учитывая напряженность внутри Бригады надо было держать все под контролем. В противном случае на них, а особенно на него, могли обрушиться целые потоки помоев, преимущественно со стороны прессы и политиков, уцепившихся за «Евро-2000», Каким бы ни был его следующий шаг, его следовало спланировать самым тщательным образом.

Стук в дверь прервал его размышления, и, обернувшись, он увидел Джил, которая заглядывала в кабинет.

– Вас хотят видеть.

– Если это не моя жена и не мой бухгалтер, скажи, чтобы отъебывали, – раздраженно откликнулся Билли.

Джил нахмурилась и распахнула дверь.

– Вот сами и скажите это.

Билли уже был готов разразиться целой филиппикой в ее адрес, когда она отступила в сторону и в проеме двери появилось знакомое лицо плотно сбитого полицейского.

– Так-так-так, сержант Роберте. Чем я обязан столь неожиданному удовольствию видеть вас?

– Я просто принес тебе кое-что, Билли.

– Для вас, сержант, мистер Эвавс, – поправил его Билли. – Поскольку вы находитесь в моем кабинете, я бы хотел, чтобы вы проявляли хотя бы минимум учтивости.

Роберте улыбнулся. Он уже участвовал в этой игре тысячу раз. Не только с Билли, но и с бесчисленным множеством других таких же ребят.

– Прошу прощения… сэр, – саркастически откликнулся он. – Но я решил, что мне следует вернуть вам это. – И он бросил на стол большой конверт.

Билли тут же понял, о чем идет речь, и, несмотря на неизбежную очевидность, его сердце захолонуло.

– А что это? – будничным тоном осведомился он.

– Ваша заявка на участие в конкурсе служб безопасности в Аптон-парке. Должен сказать, Би… то есть мистер Эванс, я восхищаюсь вашей дерзостью. Однако, думаю, вы не слишком удивитесь, узнав, что на этот раз вы проиграли.

– А что такого дерзкого вы видите в том, чтобы участвовать в конкурсе на законных основаниях? – помолчав, поинтересовался Билли. – В конце концов, я руковожу охранной компанией.

Полицейский рассмеялся.

– Ах да, я совсем забыл, «Служба безопасности Святого Георгия». И чем ты сейчас занимаешься? Охраной гаражей? Наверное, это приносит приличный доход.

– Надо же на что-то жить, – с самодовольным видом откликнулся Билли. – К тому же, давайте будем откровенны, в наше время кто-то должен присматривать за происходящим. И уж точно мало кто может полагаться на полицию. Не далее как вчера вечером один из моих приятелей оказался в больнице, после того как его жестоко избили. Судя по всему, кое-кто из ваших коллег.

Роберте улыбнулся, но промолчал. И когда он заговорил снова, в его голосе зазвучали чуть ли ни дружеские интонации.

– Послушай, Билли, хватит выпендриваться. Мы с тобой не идиоты и прекрасно понимаем, что происходит. – Он наклонился вперед и оперся на стол, словно пытаясь придать своим словам большее значение. – Но самое главное – что победа всегда остается за нами. Так или иначе.

Билли заметил скрытую угрозу в его голосе, но улыбка так и не покинула его лица.

– Послушайте, сержант, я не очень понимаю, о чем вы говорите, но если вы намекаете на то, что я связан с чем-то недозволенным… мы ведь с вами уже это проходили. Если память мне не изменяет, в прошлый раз вы со своими коллегами из Скотланд-Ярда преследовали меня до самой Италии, подозревая, что я являюсь крупным наркодилером или угонщиком машин. Кажется, вы так и не определились, кем именно, – с кривой улыбкой добавил он. – А кстати, что стало с теми копами? Тот, который убил моего приятеля, до сих пор за решеткой? Глаза Робертса вспыхнули гневом.

– Ладно, Билли, давай раскроем карты. Билли пожал плечами, сел и закурил сигарету, подтолкнув пачку к Робертсу.

– Слушаю внимательно.

– Ты знаешь не хуже меня, – начал Роберте, – что, если за это лето что-нибудь произойдет в Бельгии или Голландии, пресса и политики поднимут немыслимый вой и взгрузят всю вину на нас. Поэтому мы предпримем все возможное, чтобы избежать этого. Даже если это потребует ужесточения политики по отношению к вам до конца сезона, включая нежелательные утренние визиты.

– О чем вы говорите? – прервал его Билли, выдыхая струю дыма. – Зачем влезать в то, на что у вас нет сил?

– Я понимаю, зачем тебе понадобилось… – продолжил Роберте практически на одном дыхании.

– Подождите, – перебил его Билли. – Может, вы забыли, но я пока еще ничего не сделал.

– Ладно, я понимаю, почему Бригада наехала на «Манчестер Юнайтед», но заварушка прошлым вечером была совсем другой историей. Она доставила массу неприятностей огромному количеству лиц, и если что-либо подобное повторится, скажем, столь же огромное количество людей окажется по уши в дерьме.

– Это что, угроза? – с легкой улыбкой осведомился Билли.

– Нет, Билли. Это дружеское предупреждение, не более того. И, как я уже сказал, без протокола.

– Ну, тогда я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите, – откликнулся Билли. – Единственное, что я понимаю, так это то, что я участвовал в конкурсе на получение контракта и проиграл. – Он поднял руки и пожал плечами. – Но это бизнес. Всякое случается.

Роберте встал.

– Я уже сказал, Билли, что мы больше не будем мириться с вашими выходками. Кое-кто из твоих пацанов и так уже попал в большие неприятности.

Билли посмотрел на него, пропустив мимо ушей последнее замечание.

– Кстати, сержант, а кто выиграл конкурс? Я имею в виду, кто получил контракт?

– Мы, Билли. Я же тебе сказал, что в конце концов всегда побеждаем мы.

Билли позволил себе улыбнуться лишь после того, как Роберте вышел из кабинета.

– Справедливо ли это? – пробормотал он, набирая номер на своем мобильнике. – Ну что ж, мы этим займемся.

– Микки? Это Билли. Помнишь, о чем мы тут недавно говорили? Просьба остается в силе. Заеду завтра утром.

Глава 13.

Пятница, 14 апреля 2000 года, 16.10.

Билли вбежал в кабинет и уселся в кресло, расплывшись в улыбке.

– Ну. как у нас дела?

– Все в порядке, – ответил Хокинс, слегка удивленный игривым настроением своего приятеля, особенно учитывая то, какая у них выдалась неделя. – Где тебя носило целый день?

– Дела. Встречи, переговоры. Ты же знаешь, – бодро откликнулся Билли. – Это все ерунда. А как здесь?

– Сегодня утром я подписал договор еще с тремя гаражами. Итого теперь их двадцать восемь. В понедельник мы получим два фургона, а во вторник униформы. Так что со второй половины дня вторника можно приступать к делу.

– Отлично! Ребятами ты доволен?

– Никаких проблем, – кивнул Хокинс. – К тому же они нам не чужие– Уже сколько лет мы встречаемся с ними каждые выходные. – Он помедлил и нахмурился. – А с тобой что происходит? По моим представлениям тебе должно было быть не лучше, чем мне после всей этой истории с Пижамой. Я уже не говорю о потерянном контракте.

– Значит, ты получил мою записку?

– Да. Нас отшили или как? Я действительно думал, что нам может повезти.

– Иди ты, Хок! – рассмеялся Билли. – Мог бы догадаться, что у нас нет ни малейшего шанса. Даже если бы не этот подлец Роберте, все равно бы контракт получил Миррен.

– Да, наверное, ты прав, – еле слышно откликнулся Хок. – Но, честно говоря, мне это все равно не нравится. Почему какой-то старый хрыч, занимающийся охраной супермаркетов и автомобильных стоянок, получает контракт на обеспечение безопасности «Вест Хэма»? Это вопиющее безобразие.

– Думаю, ему просто повезло. Оказался в нужное время в нужном месте. Как бы там ни было, дело закончено, забудь о нем.

– Ты, наверное, потерял кучу денег на этом. Предпринимая всякие… э-э… усилия.

– Я же тебе сказал, что в любом случае хотел избавиться от этого, – покачал головой Билли. – Это не потеря, к тому же это дело еще не закончено. – Он беззвучно выругался, надеясь, что Хокинс не поймет смысла этого комментария, и одновременно зная, что его надежды тщетны.

– Прошу прощения?

– Я хочу сказать, что мы потеряли контракт с Аптон-парком, но сохранили кое-какой бизнес, Вот и все.

Хокинс, наклонив голову, уставился на него с бесстрастным выражением лица.

– Черт. Ты хоть помнишь, с кем ты разговариваешь? Не надо мне вешать лапшу на уши. Давай колись, что происходит?

Билли глубоко вздохнул и почесал в затылке, изо всех сил стараясь не встречаться глазами с приятелем. Однако в конечном счете ему пришлось сдаться, и он поднял голову.

– Ладно, только пообещай, что, если я тебе все расскажу, ты не начнешь снова психовать.

Билли смотрел на Хокинса, ходившего взад и вперед по кабинету, и пытался разгадать его чувства – он не мог понять, рад тот или взбешен. Наконец, судя по выражению его лица, он решил, что и то, и другое вместе.

– Давай-ка уточним, – высокопарно произнес Хок. – Ты вступил в партнерские отношения с Микки Джеймсом?

– Вроде того, – тихо откликнулся Билли. – Он получил мои «связи», и мы вместе работаем с пабами и клубами. К тому же он оказывает мне небольшие услуги. Ну так что скажешь?

Хокинс остановился и сел.

– Я скажу, что ты сука, вот и все. Почему ты не сказал мне об этом раньше хотя бы для того, чтобы сэкономить мое время и силы?

– Не знаю, может, действительно я должен был это сделать. Просто я решил, что чем меньше ты знаешь, тем лучше. Так, если бы что-нибудь произошло, тебя бы это никак не затронуло.

– Ну да, конечно, – раздраженно откликнулся Хокинс.

– Послушай, никто не сможет связать тебя с этим, так что можешь не волноваться. По тут действительно может все получится, старик, – возбужденно произнес Билли. – А если это получится, мы будем грести деньги лопатой.

Хокинс задумался на мгновение, потом облокотился на стол и вытащил из пачки сигарету. Его спокойный уравновешенный голос абсолютно не соотносился с той бурей чувств, которую он ощущал.

– Знаешь, что меня действительно волнует, Билли? То, что, несмотря на все мои слова о нежелании преступать закон, на самом деле я готов к этому.

Ян Миррен вышел из палаты роддома под руку со своей женой Кэтрин и двинулся по коридору по направлению к выходу. У него выдалась удачная неделя. Нет, просто замечательная.

Их единственная дочь Сара родила им первого внука, а накануне он был официально уведомлен, что его контракт с Аптон-парком продлевается еще на два года. Естественно, он в этом даже не сомневался. Но такие вещи нельзя воспринимать как сами собой разумеющиеся, тем более что он еще никогда в жизни не получал таких легких денег. В конце концов, организация службы безопасности не требовала от него никаких усилий. Большинство нанятых им людей работало на стадионе еще задолго до его появления, так что в последнее время ему было даже незачем там появляться. В любом случае он предпочитал смотреть футбол в Хайбери. Там он был гораздо более цивилизованным.

Единственной неприятностью за последнюю неделю стала потасовка в среду. Когда глава его службы безопасности позвонил ему, чтобы сообщить о происшедшем, он даже заподозрил, не хочет ли клуб заменить его кем-то другим. Предположение было сомнительным, но он вполне мог бы обойтись и без него, особенно учитывая, что младенец был на подходе.

Однако после вчерашнего подписания контракта он мог больше не тревожиться и снова сосредоточиться на своем гольфе и новорожденной внучке. Тревоги можно было оставить остальным – за это он им и платил.

Он прошел с женой через приемный покой, и они вышли в вечерние сумерки. И тут он вдруг ощутил какую-то тревогу. И несмотря на счастливое щебетание жены, чем дальше они продвигались в глубь тускло освещенной стоянки, тем тревожнее у него становилось на душе. И тут он увидел свой «ягуар», на котором еще не отъездил и месяца. Все окна были разбиты и все шины проколоты.

Мгновение он смотрел на машину в полном ужасе, после чего обхватил рыдающую жену, всхлипывания которой заглушили шорох шин голубого «шогана», тихо выехавшего со стоянки за их спинами.

Глава 14.

Воскресенье, 16 апреля 2000 года, 10.15.

Четверо мужчин стояли у метки для мяча и смотрели в поле на человека, находившегося от них на расстоянии около ста метров.

– Что этот идиот там делает?

Они попытались вернуть его к реальности с помощью криков и жестикуляции, но все было напрасно.

– Давай, Ян, давай, – повторял Джон Моррис, высокий и нетерпеливый чувак с аристократической внешностью, сделавший себе состояние на металлоломе. – Сам будет виноват, если в него попадут. Похоже, ему вообще здесь нечего делать.

Присутствующие закивали головами и снова уставились в поле. Джон был прав. Это был элитарный клуб, о чем свидетельствовала величина членских взносов. Именно поэтому эта четверка здесь и находилась. И именно поэтому, несмотря на прекрасное воскресное утро, площадка была почти пуста, К тому же, кем бы ни был этот парень, он явно не являлся профессиональным игроком в гольф. него даже не было своих клюшек.

Ян Миррен сделал шаг вперед, установил мяч, ыпрямился, сделал три пробных замаха и ударил, яч с монограммой исчез в отдалении как маленькая ракета, став почти невидимым, врезался в сочную зелень покрытия, прокатился и замер в нескольких миллиметрах от лунки.

– Отличный удар, Ян, – закричали все хором, огда Миррен двинулся подбирать свою пластиковую метку.

– Дай-ка я… – начал было Джон Моррис и молк, Миррен обернулся и проследил за его взглядом, устремленным в поле. – Что он делает?

Все четверо с изумлением уставились на человека, двигавшегося к мячу. Подойдя к лунке, он обернулся, бросил взгляд на четверку игроков, потом однял мяч и начал удаляться.

Ян Миррен, онемев от изумления, проводил его взглядом, пытаясь понять, что происходит.

– Что он сказал? – обычно сильный и уверенный голос Кэтрин Миррен дрожал от волнения. – Они же должны что-то сделать.

– Дэвид сказал только, что он попросит полицию присмотреть за домом, – ответил ее муж, пытаясь скрыть собственное беспокойство. – Но на самом деле они мало что могут сделать, В конце концов, если не считать машины, ничего ведь не случилось. Какой-то человек похитил мяч для гольфа… ну и что?

– А человек, которого я видела прошлой ночью в саду? Уж инспектор полиции наверняка может…

Миррен подошел к жене и прижал ее к себе, глядя на то, как по ее щеке на кремовую блузку сбегает слеза.

– То, что Дэвид полицейский, это ничего не меняет, Кэтрин. Они могут предпринимать какие-то действия только в том случае, если кто-то нарушает закон. – Он отстранился и с улыбкой заглянул в ее повлажневшие глаза. – Дорогая моя, он абсолютно прав. Скорее всего, мы волнуемся из-за пустяков. Ты же знаешь местных лихачей, а что касается человека, которого ты видела в саду, так, наверное, он просто искал свою собаку или еще что-нибудь. – Он наклонился и поцеловал ее в щеку. – Ну давай, мы должны быть сильными ради Сары и маленькой Бекки. Я уверен, что они справятся с инфекцией и сегодня же смогут поехать домой.

Кэтрин улыбнулась и, вытащив из рукава бумажную салфетку, вытерла глаза и высморкалась.

– Ты прав. Конечно же ты прав. Пойду собираться.

Миррен проводил ее взглядом до лестницы, дошел до кухни и дрожащими руками налил себе стакан воды. Что это? Страх или ярость? Он не мог определить. Но происходило что-то непонятное, и так или иначе он должен был выяснить, в чем дело. А потом найти способ положить этому конец.

Он взглянул на потолок, услышав шаги жены над головой, и подумал, как бы она отреагировала, если бы он сказал ей, что тоже видел кое-кого в их саду прошлой ночью. Разница заключалась только в том, что у него не было никаких сомнений относительно того, что он видел. Лицо в полумаске смотрело прямо на него через кухонное окно.

К тому моменту, когда Кэтрин Миррен припарковала свой маленький серебристый «ниссан» на больничной стоянке, ее стремление увидеть новорожденную внучку затмило все неприятные мысли, и она снова расцвела в улыбке. Однако ее мужу в этом отношении везло меньше. Тревога его только усилилась, и он почувствовал чуть ли ни облегчение, увидев свою дочь и внучку, лежащую в переносной кроватке.

– Как она? – спросил он, обнимая дочь и с улыбкой глядя на младенца.

– Замечательно. Кевин будет через час, и мы поедем домой.

Кэтрин лучилась от счастья.

– Как это прекрасно, Сара! Можно мне ее взять на руки? Ты только посмотри, Ян, какая она хорошенькая!

Миррен с улыбкой смотрел на жену, когда та, вынув младенца из кроватки, принялась расхаживать по палате, качая маленький сверточек вверх и вниз как заботливая бабушка и гордо демонстрируя его всем проходящим.

– Знаешь, похоже, так эта девочка вырастет очень избалованной.

– Еще бы! – Сара, шутливо нахмурившись, усадила его рядом. – Ты бы поговорил завтра с цветочником. Сестры все утро причитали по этому поводу.

– По какому? – спросил Миррен.

– Цветы, которые ты прислал… цветочники должны знать, что в больницы не посылают белые и красные гвоздики. Всем известно, что они к неприятностям. Нам пришлось соединить их с цветами, которые прислала мама Кевина, К тому же они забыли карточку. Я поняла, что они от тебя, только потому что так сказал в приемном покое человек, который их доставил.

Миррен смотрел на дочь с раскрытым от изумления ртом. Он никому не посылал никаких цветов. А красные и белые гвоздики сулили не просто неприятности, они символизировали кровь и белые бинты.

Билли Эванс сел на диван и, опуская на рычаг телефонную трубку, внутренне поздравил себя.

Он никогда не видел Яна Миррена и не был с ним знаком. Но благодаря Микки Джеймсу он знал все о нем и о его бизнесе. Самое главное заключалось в том, что он был абсолютно законопослушным представителем старой школы. Он имел кое-какие связи со старыми полицейскими, с которыми находился в дружеских отношениях. Но об этом можно было не беспокоиться.

Вошедшая в комнату Сэм поставила рядом с ним дымящуюся чашку.

– Я иду наверх. Ты идешь?

– Через минутку, – откликнулся Билли. – Только выпью чай.

– Только не вздумай снова заснуть здесь, – усмехнулась Сэм, – я тебя перетаскивать не стану.

– Ты не сможешь бросить меня здесь. Ты же меня любишь.

– Может, да, а может, и нет, – самоуверенно заявила она. – Вот ты и узнаешь, когда дойдешь до постели.

– Ах вот как? – поднял брови Билли. – Тогда я буду через пару минут.

Он проводил ее взглядом и откинулся на спинку дивана, заложив руки за голову. Он смотрел на телевизионный экран, не отдавая себе отчета в том, что там происходит, и пытался себе представить, что сейчас ощущает Ян Миррен. Он бы был в ярости и только бы и думал о том, что может произойти еще и, главное – когда. Время в таких случаях становится очень важным – сегодня? завтра? или никогда? Эта неопределенность наверняка выматывала его и пожирала изнутри.

Билли улыбнулся и опорожнил чашку. Да, хуже этого ничего не придумаешь.

Страх – это очень мощное оружие.

Ян Миррен лежал в кровати и смотрел в потолок, отчаянно пытаясь понять, что происходит. Однако это было абсолютно бесплодным занятием, так как все происходящее представлялось ему полной бессмыслицей. Это напоминало вещи, которые обычно показывают по телевизору или о которых пишут во «Всемирных новостях». Но обычно они происходили с политиками и всякими знаменитостями, а не с дедушками из Эссекса.

Почему? Почему с ним? Именно это он и не мог понять. Чем он заслужил такую неприязнь? Может, он и занимался безопасностью в течение нескольких лет, но он всегда придерживался мягких методов и никогда никому не поставлял громил и телохранителей: его люди действовали открыто с целью предотвращения преступлений и никогда не вставали на путь узаконенного бандитизма. Поэтому он и нанимал не юнцов, а людей более старшего возраста, которые скорее думали, нежели пользовались грубой силой. И уж конечно никто из них не мог стоять за происходящим. Бывший обиженный работник, желающий ему отомстить? Само это предположение было смехотворным. Он всегда прекрасно ладил со своими служащими, и все это знали. К тому же он даже не мог припомнить, чтобы увольнял кого-нибудь. Конечно, люди увольнялись, но, как правило, они или уходили на пенсию, или переходили на работу в другую компанию, и он никогда не возражал.

Он тихо вздохнул и попытался переключиться на мысли о новорожденной внучке, чтобы стереть этот кошмар из своей памяти. Но одно воспоминание о больнице тут же напомнило ему эпизод с цветами, и ему стало по-настоящему страшно, потому что он понял, насколько уязвима его семья. Слава богу, что ему хоть удалось уговорить Сару не рассказывать об этом Кэтрин. Даже представить себе невозможно, как бы она отреагировала на такое. Как бы там ни было, он все равно заставил ее принять снотворное. Иначе она ни за что бы не заснула.

Он бросил взгляд на жену, прислушиваясь к ее поверхностному дыханию, потом перекатился на свою сторону кровати и уставился в темноту, надеясь забыться сном и зная, что надежды его тщетны.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю