Текст книги "Снесла Баба Яга яичко"

Автор книги: Дубравка Угрешич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

День третий

1

Кукла в высоту достигала почти метра восьмидесяти, стройная, с необыкновенно прямой спиной и легкой походкой – все вместе это создавало впечатление того, что она гораздо моложе, чем есть на самом деле. А еще лицо с правильными чертами и скулами, глаза неопределенного цвета, раскосые – такие обычно называют миндалевидными – и стыдливая улыбка. Эта улыбка тоже была необычной для ее возраста. У нее были широкие костлявые плечи, словно в молодости она много занималась плаванием, хотя все виды спорта, кроме ходьбы, Кукла презирала. Изяществу ее внешности способствовала и «униформа». Так Кукла называла свою повседневную одежду: узкую темную юбку, светлую шелковую блузку, чаще всего белого цвета, и элегантную шерстяную кофту на пуговицах, обычно серую. На шее она всегда носила ожерелье из настоящего жемчуга. Волосы у нее были темными, с заметной сединой, средней длины, на темени она скрепляла их небольшим простым гребнем. Единственной негармоничной частью ее тела были ступни. У нее был мужской сорок четвертый размер, и в молодости она с трудом находила для себя обувь, а потом начала просто-напросто покупать мужскую. Благодаря легкости походки этот недостаток был почти незаметен. Кукла, в отличие от многих своих сверстниц не боялась смерти. Она предчувствовала, что будет жить долго, тем более что все женщины у нее в роду жили не меньше ста лет. И еще кое-что: те, кто оказывался рядом с ней, бывало, чувствовали какое-то непонятное движение воздуха, что-то наподобие легкого прохладного ветерка.

Но история всегда стремится туда, куда сама решится, поэтому здесь нам, к сожалению, придется прервать рассказ о Кукле и рассказать нечто совсем другое. Кукла сидела за столиком в кафе отеля с мистером Шейком и Мевло.

– Объясните ему, – говорил в этот момент мистер Шейк, – что я готов взять на себя все финансовые расходы, то есть оплату дороги, размещение в отеле на время пребывания в Лос-Анджелесе и ускоренные курсы английского языка. Доктор Тополанек заверил меня, что предоставит господину Мевличке неоплачиваемый отпуск, разумеется, если господин все-таки не захочет остаться в Америке.

Кукла перевела все это Мевлудину.

– Спроси его, дорогая, что мне там делать? – сказал Мевло.

Мистер Шейк сначала обстоятельно объяснил смысл и важность своей индустрии препаратов и порошков, а потом сказал, что работа господина Мевлички заключалась бы в рекламировании его продукции. У него, мистера Шейка, есть целая команда специалистов по паблисити[31]31
  Publicity – известность, слава, реклама (англ.).


[Закрыть]. Они превратят господина Мевличку в суперзвезду видеороликов, плакатов, веб-страниц и других рекламных материалов.

– Скажи ему, дорогая, что фотографироваться я не буду ни за какие деньги, – ответил Мевло, но Кукла его перебила.

– А гонорар господина Мевлудина? – спросила она у мистера Шейка.

– Тысячу долларов за час съемок, – сказал мистер Шейк и добавил, – это очень высокая почасовая оплата. Надеюсь, вы это понимаете.

Кукла перевела все Мевлудину.

– Скажи ты ему, что не буду, – сказал Мевло.

– Три тысячи! – сказал доктор Шейк.

– Не нужно мне этого, дорогая, на что мне его доллары?! Ты только посмотри на него, дорогая, впился в меня, как клещ, прямо не отцепишь!

– Пять тысяч!

– Ты что, дорогой, глухой или тебе просто надо вымыть уши?! Нет, и точка!

Теперь Мевло напрямую обращался к мистеру Шейку, который взглядом просил Куклу о помощи. Кукла, разумеется, переводила совсем не то, что говорил Мевлудин.

– Он говорит, что побаивается такого предложения, – сказала она.

– Семь тысяч! – сказал мистер Шейк и почти сердито добавил, – скажите господину Мевличке, что одна работа влечет за собой другую. У меня есть связи в Голливуде. Я уверен, что человек с его внешними данными легко сможет сделать карьеру и в кино.

– Всё карьера да карьера! Не собираюсь я, дорогой, сниматься, не хватало, чтобы мои, в Боснии, меня потом увидели и начали надо мной смеяться, – уперся Мевло.

– Десять тысяч! – сказал теперь уже действительно сердито мистер Шейк. – Побойтесь бога, даже Наоми столько не получает!

– Какая еще Наоми? – переспросил Мевло.

– Наоми Кемпбелл, манекенщица, знаешь? – объяснила Кукла.

– Наоми, дорогой мой, меньше чем за сорок тысяч и с постели не поднимется, – сказал Мевлудин равнодушно.

– А откуда, прошу прощения, вам это известно?! – спросил взбешенный мистер Шейк.

– Так мне Вупи рассказывала!

– Какая Вупи? – спросила Кукла.

– Вупи Голдберг.

Звучало невероятно, хотя, действительно, это имя бросилось в глаза мистеру Шейку, когда он изучал список прославленных гостей «Гранд отеля N».

В этот момент к столику подошла молоденькая девушка в цветастом летнем платье и туфлях без задников, надетых на босу ногу. У девушки было лицо с мягкими чертами, усыпанное ржавыми веснушками, и пышные волосы цвета меди, которые веселыми кудряшками подрагивали на ее шее. Держа в руке вафельный рожок с мороженым, девушка села и, слегка расставив ноги, левой ступней потерла икру правой ноги.

– Моя дочка, Рози, – сказал недовольным тоном мистер Шейк. По его лицу было видно, что внутренняя армада его надежд медленно идет ко дну.

Девушка, глядя в основном не на присутствующих, а на мороженое, которое подтекало по стенкам рожка, переместила его из правой руки в левую, а правую подала сначала Кукле, потом Мевлудину. Капелька растаявшего мороженого соскользнула с рожка и упала на руку Мевлудина. Мевло оцепенел: он уставился на капельку, как на золотую монету, упавшую с небес прямо ему в руки, – потом аккуратно слизнул ее и заулыбался.

– Скажи ему… – сказал он спокойно, – что я согласен.

А потом заглянул в лицо мистеру Шейку и повторил:

– Ай эм ин![32]32
  Я в деле! (англ.)


[Закрыть]

Мистер Шейк выхватил из кармана чековую книжку, подписал чек с впечатляющим авансом и вручил его Мевлудину. Правда, скорее он сделал это, чтобы произвести впечатление на Куклу, а не на упрямого молодого боснийца…

А мы? Мы пробиваем себе дорогу вперед.

 
Ботинок вечно в жизни ногу натирает,
История всегда в удобной обуви шагает.
 

2

После косметических процедур для лица Беба решила попробовать что-нибудь еще из богатой палитры возможностей спа-центра. Рекламная брошюра предлагала ванну с сеном луговых трав, ванну в кашке из овсяных хлопьев («Вот уж, наверное, отвратительно», – подумала Беба), ванну с морскими водорослями – и все это в сочетании с разными видами массажа… В конце концов Беба остановилась на «Сладких снах», которые включали в себя размокание в ванне с горячим шоколадом и массаж. Предварительно она, конечно, спросила у Пупы, можно ли все это записать на счет их апартаментов. Пупа не имела ничего против, и даже напротив.

– Да на здоровье, отмокай в свое удовольствие. Выйдешь как конфетка! – сказала она.

Молодая женщина в белом медицинском халате ввела Бебу в помещение, которое показалось ей декорацией к фильму. Комната была небольшой. В центре стояла медная ванна, выглядевшая как старинная. Стены покрывали шелковистые зеленоватые обои, на одной стене висела репродукция «Женщина с попугаем» Ренуара, а под ней на старинной жардиньерке стоял папоротник. «Ну и кич», – подумала Беба. И что только могло заставить дизайнера соединить зеленоватые обои, ванну, ее назначение и репродукцию на стене?!

Здесь, возможно, следует добавить, что присутствие образцов классической живописи в помещениях спа-центра было действительно более чем кричащим, и к этому приложил руку пан Тополанек. Доктор Тополанек считал, что ненавязчивое усвоение приятных знаний замедляет процесс старения так же, как и умеренные занятия гимнастикой, поэтому постарался буквально «одеть» спа-центр в репродукции известных художников в основном классического направления. Так, например, прямо напротив входа он поместил репродукцию «Источника юности» Лукаса Кранаха Старшего – картины, которая в символическом виде представляла желаемые результаты профессиональных усилий Тополанека.

Сейчас Беба, откинувшись на спину, сидела в ванне, наполненной горячим шоколадом. Из динамиков лилась та самая раздражающая музыка, которая якобы способствует релаксации. Взгляд Бебы был направлен на репродукцию на стене. И вот интересно: живой папоротник на жардиньерке выглядел имитацией папоротника в левом углу полотна Ренуара. Бебе показалось, что и обои перекликаются с зеленовато-голубоватым тоном обоев у Ренуара. А золотистая клетка, благодаря буйной фантазии дизайнера отеля, в реальности воплотилась в медную ванну! У молодой женщины в роскошном черном платье с длинной красной лентой позади были темные волосы и простодушное девичье лицо. Женщина держала на пальце правой руки попугайчика, а левой кормила его. Вся фигура женщины была сосредоточена на попугайчике, и Бебе казалось, что она совершенно околдована птицей.

Пока Беба рассматривала картину, ей неожиданно пришло в голову одно слово из детства, которое она ненавидела больше всего, – «пипка»! У мальчиков была пиписька, а у девочек – пипка. И, может быть, все было бы в порядке, если бы Беба, девочкой, не провела некоторое время в селе у дальней родственницы, которая держала у себя в саду кур. «Пи-пи-пи!» – подзывала родственница своих курочек, когда хотела их покормить. Однажды она зарезала на обед петушка, и у них был супчик и мяско. «Петушок» и «пипка»…. Как же ей раньше не пришло это в голову?! То, что вся сексуальная деятельность в мужском воображении связана с орнитологией! В мужском сексуальном воображении женщинам полагалось входить в сношения с птицами разных размеров. Начиная с Зевса, который навалился на Леду в виде лебедя, и так далее. А лебедь, этот недвусмысленный компаньон женщины, в ХVII, ХVIII и ХIХ веках превратился в более скромного и меньшего по размерам спутника – в попугая!

Теперь в Бебиной голове, отуманенной сладким запахом шоколада, завертелось настоящее слайд-шоу. Та, знаменитая картина Тьеполо, с обнаженной красавицей и попугаем. У красавицы изумительная кожа, которая словно объединяет в себе цвет молока, перламутра и крови. На шее молодой женщины жемчужное ожерелье. Ожерелье надето очень высоко, почти под самым подбородком, так что больше похоже не на ожерелье, а на драгоценную уздечку. В волосы вплетена роза. Бретелька сползла с плеча, и поэтому обнажилась одна грудь. Молодая женщина держит попугая медно-красного цвета. Большой, как курица, попугай вцепился когтями в руки женщины, а его острый клюв находится в опасной близости от ее отливающей перламутром груди с розовым соском.

А этот голландец, Квирин Брекеленкам, из ХVII века?! На заднем плане картины за столом сидит молоденький юноша с лютней, полностью погруженный в свою игру, а перед ним, на переднем плане, изображена молодая женщина с попугаем на пальце. Женщина сидит прямая как струна, ее левая рука свободно лежит на колене, закрытом длинным белым фартуком, в правой руке попугай. Попугай коготками схватился за палец женщины, он смотрит на нее, а она на играющего на лютне юношу. Внизу, на полу возле ног женщины, стоит кувшин. Остается непонятным, сидит ли женщина в таком напряжении из-за попугая на ее пальце, или из-за музыки, которую она слушает, или из-за молоденького исполнителя?

А Курбе?! И его картина со сладострастным обнаженным женским телом на смятой постели? Ноги женщины слегка раздвинуты, ее роскошно буйные темные волосы раскинуты по постели. Женщина в забытьи, она без сил, кажется, что страстный любовник едва покинул ее комнату. В глубине стоит этажерка для попугая, с поилкой наверху и поперечными рейками сбоку. Пока женщина лежит, попугай со сторожевой башни – этажерки – слетел на руку своей властительницы. Попугай, похоже, находится в состоянии полного экстаза, он широко раскрыл крылья. И снова загадка… Может быть, любовника здесь вовсе не было, может быть, попугай и есть тот идеальный любовник, летающий пенис, вспомогательное средство мужского художественного воображения, который удовлетворил женщину и теперь, довольный, расправил крылья?

На картине Делакруа нагая красавица полулежит на софе, хотя кажется, что она сидит на размотанных рулонах шелка. Попугай мог бы остаться и незамеченным, если бы рука женщины, да и ее мечтательное лицо с полуопущенными веками, не были устремлены вниз, к подножию софы, к попугаю, который пристроился в темной тени. Нагая женщина, несомненно, играет с попугаем, кажется, что она намеревается погладить перышки хохолка на его голове. И снова остается неясным: игрушка ли попугай, живой вибратор, замена любовника или сам любовник? Или же женщина играет со своим собственным половым органом, который воплотился в попугае?

А знаменитая «Женщина с попугаем» Мане, написанная в тот же год, что и картина Курбе?! Женщина с головы до пят скрыта почти по-монашески аскетичным платьем персикового цвета. На высокой подставке сидит ее компаньон, серый попугай. Попугай опустил голову, он кажется подавленным. Женщина держит в руке букетик цветов, который она то ли уже немного отстранила от лица, то ли только подносит к нему. Взгляд ее направлен прямо на зрителя. На подножии подставки для попугая лежит большой, наполовину очищенный апельсин – единственная на всей картине сладострастная деталь. Кто этот попугай с картины? Серый фрустрированный половой орган женщины или ее неудовлетворенный дружок, чьим соперником является тот попугай в состоянии экстаза с картины Курбе? Или же два художника – Мане и Курбе – посылают друг другу зашифрованные послания о длине собственных пенисов?

А взять Марселя Дюшана, который на одной из своих картин нарисовал женщину в белых гольфах, как и Курбе?! У женщины раздвинуты ноги, но Дюшан в отличие от Курбе недвусмысленно помещает попугая у самого входа в вагину женщины.

И Фрида Кало использовала попугаев! На одной картине зеленый попугай сидит у нее на плече, как у пирата, на другой она изображает себя с четырьмя попугаями, по одному на обоих плечах и еще два на коленях, она обнимает их руками. При этом в одной руке у нее сигарета.

А Рене Магритт?! Одно из его полотен – это портрет молодой женщины с медно-рыжими распущенными волосами. Женщина одета в платье с воротником из роскошного белого кружева. Кружева и на манжетах рукавов – они похожи на раструбы перчаток. Женщина стоит возле дерева, на котором сидят птицы. Одна птица особенно впечатляет: у нее пышный оттопыренный рыжий хохолок и длинный тонкий клюв. Женщина двумя руками держит еще одну птицу и ест ее, как зрелый плод инжира. Видны темно-красные внутренности птицы, сердце, печенка, но как ни странно – нигде ни капли крови! Кружевной воротник и кружево на манжетах остались ослепительно-белыми. На лице женщины сладострастное выражение, и картина имеет недвусмысленное название «Наслаждение».

Пипки… Да, женщины и их завороженность птицами. За исключением андрогинной Фриды Кало, женщины, которая на холсте выглядит как настоящий мужчина, с усами и сигаретой, все остальные авторы, участвующие в происходящей на картинах замаскированной эротико-орнитологической оргии, – мужчины… А если бы спросили женщин, то у них самой любимой птицей, безусловно, оказался бы не попугай, а Супермен! It’s a bird! It’s a plane![33]33
  Это птица, это самолет! (англ.)


[Закрыть]

От вертевшегося в голове слайд-шоу и запаха шоколада Беба почувствовала легкую слабость. Поэтому она вылезла из ванны и отправилась искать душ. Проходя мимо зеркала, Беба взглянула на свое отражение и остолбенела. Она была похожа на гигантскую шоколадную сову.

– Мадам, а массаж?! – воскликнула у нее за спиной женщина в белом халате.

– Массаж оставим на следующий раз, – сказала Беба и встала под душ. Вместо того чтобы поднять настроение, ванна произвела на нее совершенно противоположное действие. Бебе казалось, что она выбралась из какого-то омута, который высосал из нее всю энергию.

Спеша рассказать Пупе, как выглядела эта дурацкая «конфетница», Беба на выходе чуть не столкнулась с мистером Шейком. Увидев антипатичную даму, распространявшую вокруг себя неаппетитный сладковатый запах, мистер Шейк помрачнел.

– Have a nice lay[34]34
  Приятно полежать (англ.).


[Закрыть], – сказала Беба любезно.

Мистер Шейк ничего не ответил, захлопал глазами и поспешил туда, куда направлялся.

«Боже, ну что за невоспитанный тип!» – подумала Беба. Ведь Беба, зная, что мистер Шейк с Куклой договорились сегодня после обеда играть в гольф, просто-напросто пожелала ему приятного дня[35]35
  Верный вариант звучания этой фразы по-английски: «Have a nice day!»


[Закрыть].

А мы? Мы спешим вперед.

 
Жизнь часто подлой и злобной бывает,
История ж соколом в небе летает.
 

3

Да, в человеке проснулся необузданный аппетит к жизни. С тех пор как стало известно, что его не ждет другая жизнь на небе, что критерии получения визы в ад или в рай пошатнулись и что реинкарнация в кабана или крысу – это вовсе не выигрыш в лотерею, человек решил задержаться тут, где он есть, сколько сможет или, говоря другими словами, решил жевать жвачку своей жизни как можно дольше и при этом еще развлекаться выдуванием из нее пузырей. Если верить статистике, разница действительно впечатляющая: в начале ХХ века средняя продолжительность жизни колебалась в районе сорока пяти лет, в середине века она увеличилась до шестидесяти шести, а сейчас, в самом начале ХХI века, средний возраст достиг прекрасного показателя – семьдесят шесть лет. За период всего в сто лет люди продлили свой срок почти на пятьдесят процентов. Правда, этот статистический бум отмечен только в относительно спокойных и богатых районах мира. Ведь в Африке люди сегодня умирают как мухи и, вероятно, гораздо быстрее и проще, чем когда бы то ни было раньше.

Доктор Тополанек в одиночестве сидел в конференц-зале отеля и размышлял. На экране мерцала, перенесенная на него проектором, фотография Иосифа Виссарионовича Сталина. Сегодня доктор Тополанек собирался кое-что рассказать о коммунистической идее долговечности, но рассказывать оказалось некому. Конференц-зал был пуст.

Да, коммунисты были мастерами своего дела. Новый коммунистический человек должен был жить долго, в коллективе, в труде, благодаря силе собственной воли, а не генетическому наследию. Потому что наследие, в том числе и генетическое, не признавалось. Болезни, депрессии, самоубийства, физическая слабость – все это выдумки буржуазии, пораженцев и дезертиров трудового фронта. Вера в лучшее, гибридное завтра проникала во все поры коммунистического общества. Мичурин и Лысенко заботились о том, чтобы продукты, которыми в один прекрасный день будут питаться коммунистические массы, были лучше по качеству и больше по размеру. Позже их высмеяли. А сегодня все жрут огромные вонючие ягоды клубники, накачанные газом, и почему-то никто больше не смеется и не задает вопросов. Не говоря уже о белых голландских баклажанах, которые словно выросли в огороде у Мичурина! При коммунистах жил прославленный кавказец Николай Чапковский, он дожил до ста сорока шести лет. Столетние старики и старухи в те времена появлялись в невероятных количествах, как грибы после дождя, в основном на Кавказе, поддерживая своим долголетием идею, что их земляк, Сталин, будет жить очень долго – будет жить вечно. Но он не жил ни долго, ни вечно. Александр Богомолец, автор книги «Продление жизни», изобрел знаменитую сыворотку, которая названа его именем. Сыворотка плюс регулярные переливания крови были его рецептом омоложения. Его позже тоже высмеяли, назвав эти идеи «мегаломанскими коммунистическими химерами». Сегодня клиники полной трансфузии крови возникают повсюду, причем процедуру замены крови могут позволить себе только люди с толстыми кошельками. Да и сыворотки, несколько усовершенствованные, входят в ежедневное меню тех, кто в состоянии себе их позволить. «Геровитал», крем из плаценты, могли выдумать только в условиях коммунизма, где аборт был самым популярным средством контрацепции, и здесь следует отдать должное румынке Ане Аслан. Действительно ли ее крем был из плаценты или нет, неизвестно, но Шарль де Голль, Пабло Пикассо, Конрад Аденауэр, Сальвадор Дали, Чарли Чаплин, Джон Ф. Кеннеди, Омар Шариф и многие другие совершали паломничества к Ане Аслан, и при этом коммунизм им нисколько не мешал. Смерть, бессмертие и долгожительство всегда были для человечества навязчивой идеей. На этом поле всегда шли бои, здесь и сейчас идут бои, именно это всегда было самым важным. Огромная армия – медицина, фармацевтика, косметика – обслуживает другую армию, которая поставила своей целью жить как можно дольше и выглядеть как можно лучше. И те, и другие тесно связаны, как донор какого-нибудь органа, и тот, кому он достанется.

С «теорией Тополанека» все было в порядке. Теории, как и всегда, мешала только дерзкая, непослушная и непредсказуемая практика жизни. Кроме оскорбительно пустого зала, практика жизни сейчас проявила себя и в виде возникшей в дверях нежданной посетительницы: высокой испуганной старой дамы, в большей степени жестами, чем словами требовавшей, чтобы доктор Тополанек немедленно отправился вслед за ней на площадку для гольфа! Доктор Тополанек выключил проектор, подхватил свою сумку «скорой помощи», которую всегда держал под рукой, и последовал за взволнованной дамой.

А мы? Мы тоже поспешим за ними.

 
Нас жизнь терзает, гнет в бараний рог, —
История бежит к концу, не чуя ног.
 

4

По дороге к полю для гольфа мистер Шейк оживленно объяснял Кукле смысл своего существования. Он производил такое же впечатление, как и выдвижной ящичек старинного дамского туалетного столика, из которого, когда его выдвинешь, вылетает облачко пудры. Мистер Шейк пылил и давился собственными словами. Кукле было его жалко, как и всех других, кто единственную причину своего существования видит в работе. Этот сопящий мужчина, этот человек-машина, производящий слова, движения и жесты, был даже симпатичен Кукле до того момента, пока разговор не зашел о Рози, дочери мистера Шейка.

– Рози, к сожалению, инкомпатибильна.

– В каком смысле «инкомпатибильна»? – переспросила Кукла.

– Мы обязаны постараться стать существами лучшими и более совершенными, чем те, какими нас создал Бог, не так ли? – сказал мистер Шейк.

– Я не вижу, чего не хватает вашей дочери, – сказала Кукла.

– К сожалению, дело не в том, что ей чего-то не хватает, наоборот, ее слишком много.

– Она просто молодая и крепкая, плотная.

– Но эта плотность в будущем может стать причиной ее несчастья. К сожалению, мы живем в такое время, когда даже небольшой перевес может повлиять на траекторию нашей жизни.

Нельзя было сказать, что мистер Шейк не заботится о своей дочери. Однако это была забота о продукте, ведь Рози, по мнению мистера Шейка, хотя он, конечно же, никогда не признался бы в этом, была своего рода бракованным продуктом.

– А ваша жена?

– Моя покойная жена. Она была само совершенство. Как вы, – сказал доктор Шейк.

Она была само совершенство до той поры, пока не испортилась. Разумеется, мистер Шейк не употребил это выражение, «испортилась», он сказал «заболела», но подумал он именно «испортилась». Механизм перестал работать как положено, и мистер Шейк делал все, что в его силах, чтобы этот механизм исправить. Но, к сожалению, ничего не получилось.

– Странно, – сказал мистер Шейк.

– Что – странно?

– Рядом с вами я чувствую себя приятно, как под вентилятором, – сказал он и добавил, – разумеется, при условии, что речь идет о жарком летнем дне.

Мистер Шейк необычайно оживился, когда они добрались до площадки для гольфа, несомненно, роль учителя льстила его самолюбию. Кукла о гольфе не имела никакого понятия, и мистер Шейк старательно объяснял ей правила игры. То, что всегда казалось Кукле бессмысленным – эти прогулки по полю, поросшему выстриженной травой, с клюшкой в руках и с единственной целью загнать в лунку мячик, – оказывается, все-таки имело некоторый смысл. Этот смысл Кукла обнаружила в пребывании на свежем воздухе.

Они были совершенно негармоничной парой. Высокая костлявая дама с большими ступнями и клюшкой для гольфа в руке шагала по залитому солнцем зеленому живому ковру, как настоящий богатырь, только женского пола. Ее партнер, невысокий сопящий мужчина, оживленно сновал по травянистому полю, напоминая газонокосилку. Кукла наблюдала за ним: он что-то говорил, замахивался клюшкой, жестикулировал, демонстрировал ей движения, требовал, чтобы она эти движения повторяла, размахивал руками и энергично бил клюшкой по мячику.

В то время как мистер Шейк самозабвенно обдумывал мысль о необходимости превратить все инкомпатибильные тела в компатибильные, Кукла всегда думала о том, что в этом мире слишком много шума, и развлекалась, воображая как было бы прекрасно, если бы она обладала возможностью контролировать шум: например, выключать звук у болтливых людей, словно это радиоприемники, надевать на резкие звуки заглушки, усиливать звучание пения птиц и уменьшать силу звука сирен «Скорой помощи»… Ожидая зеленый свет на переходе, она мечтала о том, как было бы хорошо сейчас остановить все движение и спокойно перейти улицу. Это были детские фантазии, «daydreaming»[36]36
  Грезить наяву (англ.).


[Закрыть], ее красные огоньки с надписью «выход». Иногда эти дневные сны были настолько сильны, что казались Кукле реальностью. Когда она была девочкой, вокруг нее, благодаря силе ее воображения, время от времени даже происходило кое-что необычное: то что-то сдвинется с места, то заскрипит, то упадет на пол. Со временем она научилась ходить по свету осторожно, как по яйцам, тихо и молчаливо, как тень, в сопровождении неизвестно откуда дующих потоков воздуха.

«Давайте, – призывал ее своими движениями мистер Шейк, – ударьте по мячику». Кукле показалось, что он гораздо дальше от нее, чем был на самом деле. «Прошу вас, давайте», – жестикулировал мужчина на зеленой линии горизонта, и Кукла в конце концов замахнулась клюшкой, ударила по мячику, мячик завертелся в воздухе и полетел. Мужчина подпрыгнул от радости – «Браво, великолепно!» – и показал Кукле сжатый кулак с оттопыренным вверх большим пальцем, хваля ее за прекрасный удар. Мячик на миг словно замер в воздухе, а может быть, Кукле это только показалось, а потом со всей силы рванул вперед и влетел в широко раскрытый рот мужчины! Мужчина повалился на траву как подкошенный.

Когда Кукла дошагала до него, мистер Шейк неподвижно лежал на траве. Мячик вытек из его рта, как слюна, и теперь мирно покоился возле головы как миниатюрный надгробный памятник. Смерть мистера Шейка пряталась в безобидном мячике для гольфа.

Кукла помчалась в отель искать доктора Тополанека. С ним она вернулась на место, где лежало тело мистера Шейка. Кукле показалось, что пока их не было, тело несколько уменьшилось. За те десять минут, которые потребовались, чтобы найти и привести доктора Тополанека, тело мистера Шейка сжалось – и если действительно существует душа, которая после смерти отделяется от тела, то душа мистера Шейка весила около десяти мячиков для гольфа.

– Инфаркт! – констатировал доктор Тополанек.

А потом, поправив рукой волосы, которые словно растрепало невидимым феном, обернулся к Кукле и добавил:

– Надеюсь, что это неприятное событие в будущем не отвратит вас от игры? Гольф – прекрасный вид спорта.

А мы? Мы не мешкая идем дальше.

 
Жизнь из последних сил уж давит на педали,
А у истории крылатые сандалии.
 

5

 
Всё для истории сущий пустяк —
В жизни бывает обычно не так.
 

Однако на этот раз жизнь и в скорости, и в легкости обогнала историю. Вот как было дело.

Перед путешествием Беба сняла со счета всю свою пенсию, небольшие сбережения и все это поменяла на евро. В банке ей дали купюру в пятьсот евро и еще несколько более мелких. Беба взяла пятьсотевровую бумажку без колебаний. А откуда ей было знать, какие трудности возникнут у нее в стране, входящей в Европейский союз, при попытке разменять эту проклятую купюру?

Портье посоветовал ей обратиться в обменный пункт отеля, из обменного пункта ее послали в местные банки. Она обошла два или три банка, ответ везде был один: а почему бы вам не разменять деньги в филиале своего банка?

– Но мой банк в Загребе!

– Так почему же вы не разменяли в Загребе?

– Но мне именно там и дали эту купюру.

– А почему бы вам не воспользоваться кредитной карточкой?

– У меня ее нет.

– Как это так – путешествуете без кредитной карточки?

– Разве каждый человек обязан иметь кредитную карточку?!

– Хорошо, что вы нам это сказали, мы, может, и разменяли бы вам деньги, но только по предъявлении кредитной карточки.

– У меня есть загранпаспорт.

– Паспорт больше не считается достоверным документом. Сами знаете, как сейчас обстоит дело с паспортами. В наше время кто угодно может за сотню евро купить любой паспорт у мошенников!

– Так что же мне делать?

– Попробуйте в обменном пункте.

Беба попробовала в обменных пунктах. Там ей сказали, что у купюр в пятьсот евро плохая репутация.

– Почему?!

– Появились фальшивые.

– Разве у вас нет аппаратов, которыми проверяют?

– Есть, но они бессильны против северокорейских фальсификатов.

Беба хотела спросить, какое отношение к Северной Корее имеет она, но передумала. Ясно, что это тоже бессмысленно.

А началось все с того, что Беба захотела купить краску для волос, чтобы скрыть седые волосы, блеснувшие в зеркале спа-центра после вымачивания в шоколаде. Ясное дело, просить о такой мелочи Пупу ей было просто неловко. Кроме того, Бебе хотелось иметь в кармане немного собственных денег на мелкие радости: на кофе, сок или краску для волос.

Как бы то ни было, Беба вернулась в отель, так и не сделав дело, и скорее случайно, чем умышленно, оказалась прямо в казино. На входе ее захлестнул гул людских голосов, смешанный с металлическим позвякиванием рулетки, да так, что Бебе показалось, будто она попала в обезьянник. Но постольку поскольку Беба считала себя человеком, которому ничто человеческое не чуждо, она остановилась возле первого же стола с рулеткой, сразу возле входа, чтобы посмотреть, как в действительности выглядит то, что до этого она видела только в кино.

Игроки клали на стол главным образом купюры по пятьдесят евро. Правда, некоторые выкладывали и по сто. Крупье собирал деньги со стола и вставлял их в отверстие, где купюры с молниеносной быстротой исчезали. После этого он раздавал игрокам разноцветные круглые пластмассовые фишки, и игроки ставили эти фишки на разные номера. Потом крупье запускал в движение рулетку с шариком, предварительно произнеся что-то по-французски и проведя рукой над столом, словно счищая невидимые крошки. Это означало, что никто больше не может ставить фишки на номера или менять их место. Рулетка постепенно замедляла свой ход, и шарик в конце концов замирал в одном из металлических углублений, над которым стоял тот или иной номер.

Бебе все это понравилось, и она подумала, почему бы ей не попытать счастья, а заодно не разменять злосчастную купюру в пятьсот евро? По другую сторону стола сидел тот самый мрачный русский хам с распатланными волосами, который тогда, в спа-центре, так грязно пошутил в ее адрес. В руке у него был бокал, зубами он перекатывал с места на место кубинскую сигару. Бебе, которая стояла в стороне, было неловко привлекать общее внимание, и она скромно шепнула крупье, что хотела бы купить фишек на пятьдесят евро, а сдачу просит вернуть ей наличными. И положила купюру на стол. Крупье кивнул головой, взял деньги, сунул их в отверстие, и купюра молниеносно исчезла. В отличие от других игроков, которые получили целые горки фишек, Бебе, к ее большому разочарованию, выдали только одну. Она поставила ее на номер «32». Это было первое, что пришло ей в голову, – ничего особенного, просто номер ее подъезда в огромном доме, где она жила. И когда Беба думала, что крупье сейчас вернет ей сдачу, он запустил рулетку, сказал что-то по-французски и провел рукой над столом. Шарик крутился и крутился, а потом остановился на номере «32». Теперь вместо круглой фишки Беба получила пачку прямоугольных пластмассовых карточек, тоже веселеньких расцветок. Люди, наблюдавшие за игрой, делали какие-то комментарии, но Бебе было плохо слышно, что именно они говорили. От плескавшегося вокруг нее шума у Бебы перед глазами стоял легкий туман. С ее слухом словно что-то произошло: звуки доносились как сквозь вату. Беба внимательно следила за руками крупье в надежде получить сдачу. Она снова шепнула ему, что просит вернуть сдачу наличными, и крупье снова кивнул ей, а потом она снова поставила свои разноцветные карточки на номер «32». Другое число она в этой ситуации просто не могла вспомнить, а кроме того «32» было у нее прямо под носом. И снова она не успела ни подумать, ни обратиться к крупье, как он провел рукой над столом, словно счищая невидимые крошки, и произнес что-то по-французски. Шарик закрутился в рулетке, а когда рулетка остановилась, он снова оказался в углублении с номером «32». Беба уже совершенно оглохла от шума и гама и опять ничего не поняла. Теперь крупье вручил ей еще бόльшую пачку разноцветных карточек. Беба поспешила забрать свои карточки еще до того, как они снова окажутся на столе, и теперь уже громко сказала крупье, чтобы он вернул ей четыреста пятьдесят евро. Крупье ответил, что деньги она может получить в кассе. «Могли бы сразу так и сказать», – проворчала Беба и, сжимая в руках карточки, попыталась в этой суматохе найти кассу, но на полпути ее остановил какой-то господин с подносом, на котором стояла бутылка шампанского. Господин настойчиво старался вручить ей шампанское, Беба же сказала, что она его не заказывала. «Они здесь только и смотрят, как бы вытянуть из тебя деньги», – подумала Беба и спросила у господина, где касса. Господин оказался крайне любезным и проводил ее. Дама в кассе попросила у Бебы пестрые карточки, после чего показала ей несколько пачек купюр.