Текст книги "Горячая любовь холодной блондинки"

Автор книги: Донна Кауффман (Кауфман)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Он ухмыльнулся.

– Если не шесть. – Потом посерьезнел. – Я очень сожалею по поводу твоего дедушки. Я пропустил эту часть. Зато относительно обязательств все слышал превосходно. Я хочу тебе кое-что сказать, Санни. Что бы они для тебя ни делали, сколько бы ни дали, у них нет права распоряжаться твоей жизнью.

– Я знаю, Ник. Жизнь здесь научила меня ко многому относиться совсем по-другому. Но научила, между прочим, и тому, как важна семья. Возможно, сейчас кажется, что они не заслужили моей преданности, но так могло случиться потому, что я сама недостаточно ясно дала им понять, чего хочу. Я планировала все изменить. Не знаю, что я могла бы изменить. Но одно могу сказать достоверно – себя я изменить могу и не отступлю. И еще – не имею я права повернуться спиной к своей семье. Не сейчас.

Ник помолчал, потом нежно провел пальцами по ее губам и едва слышно произнес:

– Здесь у тебя тоже семья. Не поворачивайся спиной и к нам тоже.

– О, Ник. – Она обхватила ладонями его лицо и поцеловала его, изливая в поцелуе все свои страхи, сомнения и надежды.

А потом они оба молчали. Санни положила голову ему на плечо.

– Знаешь, – наконец сказала она, – я всегда боролась со своим эгоизмом, но не слишком преуспела.

Он фыркнул ей в шею.

– Мне казалось, тебе, наоборот, надо научиться быть поэгоистичнее.

– Ты понятия не имеешь, во что впутываешься, я имею в виду мою семью. У деда довольно жесткие понятия относительно устройства мира. А бабушка… сразу говорю, идея, что мы с тобой можем быть вместе, точно не найдет у нее ободрения.

Ник склонился, чтобы смотреть ей прямо в глаза.

– Mi cara mia[1]1
  Моя дорогая (итал).


[Закрыть], если ты подстроилась под требования моей семьи, то будь уверена, и я как-нибудь переживу запросы твоей.

Санни не знала, смеяться или плакать. Она никак не могла решить, стоит ли оттягивать разрыв, не лучше ль одним махом обрубить все связи – сомнения рвали ее на части. Но, учитывая перспективы ближайшего будущего, заслужила же она хоть небольшую отсрочку.

Глава четырнадцатая

Она ушла. Ник слепо глядел на колонки цифр перед собой. Конечно, до нее рукой подать – один телефонный звонок, двадцать минут езды. Все равно – тут ее нет. Ни наверху – играющей с одним из его неугомонных племянников, ни на кухне – демонстрирующей свой идеальный итальянский в процессе произнесения изощреннейших ругательств. Ее не было в его постели, в его объятиях, в пределах досягаемости.

И ничего нельзя с этим поделать.

Ему бы радоваться ее решению не рвать с ним окончательно – только радости почему-то не возникало.

В контору вплыла Би Джей.

– С каких пор ты даже не стучишься?

– С тех самых, когда ты ворвался ко мне в ванную в момент примерки моего самого первого бюстгальтера.

– Давай, вспомни еще что из древней истории.

– Может, я и простила бы тебя, если бы ты не расписал увиденное с собственными мерзкими комментариями Бобби Тенненхолу.

Настроение Ника начало улучшаться.

– Видел бы он тебя сейчас, – ехидно указал он на грудь сестры, увеличившуюся пропорционально животу.

– Ха-ха. Очень смешно.

Ему необходимо было отвлечься.

– Ладно, зачем явилась?

Она осторожно присела напротив, лицо приняло надлежащее серьезное выражение.

– Хочу поговорить с тобой о Санни.

Он еле удержался от вздоха. Надеялся на что-нибудь другое?

– А что такое? – Попытки уклониться от выбранного предмета разговора с Би Джей не пройдут.

– Нам ее не хватает.

А мне, значит, нет? – захотелось заорать ему. Сердце громко забухало в груди.

– Нам всем, Ник. Детям, всем. Она стала частью семьи.

– У нее есть своя семья, Бидж. Дедушка болен, ей надо помогать бабушке.

– А после она вернется?

Ник едва удержался от ругательства.

– Не знаю. Знаю только, что ее семья настаивает на ее работе в компании. – Он поглядел в глаза Би Джей и выдохнул свое самое большое опасение: – Она может не вернуться. Никогда.

– Это невозможно. Ты должен что-то предпринять.

Он рассмеялся, хотя ничего смешного не видел.

– Би Джей, она взрослая женщина. Взрослая, с обязательствами по отношению к другим людям, помимо нас. Даже если бы можно было что-то сделать, то я бы не стал. Потому что так нечестно по отношению к ней.

Его маленькая сестра некоторое время молчала.

– А что, если она только того от тебя и ждет?

– Не пойму, о чем ты толкуешь. Санни сама решит. Она не хочет, чтобы я или кто другой решал за нее.

Би Джей встала, всей своей немалой массой навалилась на стол.

– Санни позволяет ее семье решать за нее, хотя это делает ее несчастной. Здесь она счастливее. Раз уж она соглашается доставлять удовольствие другим людям, то почему бы этими другими не оказаться тебе и нам? В конце концов, ей самой так лучше.

– Вечно вы с вашими бредовыми идеями. – Он поднялся. Надо убираться отсюда, пока ему тоже не заморочили голову.

Она удержала его за руку.

– Подумай, Ник. Она несчастлива.

– Тебе бы понравилось, если б наше семейство постоянно вмешивалось, когда ты решила выйти замуж за Джона?

Сбить ее с толку не удавалось. Никакого смущения – напротив, она чмокнула его в щеку и хмыкнула.

– О чем ты? Вы стали бы чинить мне препятствия? Но вы же любили Джона, так что не дурачь меня, пожалуйста.

– Ага, так тебе же было бы лучше. Ты была слишком молода, чтобы заводить семью.

– Откуда вам было знать, что я чувствую?

– Вот именно. – Увидев понимание на ее лице, он улыбнулся. – А ты откуда знаешь, что чувствует Санни? Она любит и свою семью тоже. Ей очень трудно, и я отказываюсь становится дополнительным орудием давления. – Он поцеловал сестру в щеку.

– За что?

– За заботу. О Санни. И обо мне. – Сжал ее плечи. – Как бы ни было трудно, но мы должны уважать ее стремление принимать собственные решения.

Именно в этот момент в дверь вломился Джо.

– Привет, Никко! И ты, машинка для производства детей. Как делишки? – Он похлопал Ника по плечу и одарил сестру звонким поцелуем. – В чем причина всеобщего уныния? Что случилось?

– Санни ушла, – сообщила Би Джей. – Я даю этому олуху пояснения относительно того, чего он лишается.

– А, я в курсе, что тут ее нет, – сказал Джо. – Потому и вернулся. Опять надо квартирку пристраивать. И спасибо всем, кто обо мне беспокоился, кидался мне на шею и причитал, как им меня не хватало, кстати.

Ник и Би Джей возвели глаза к небу.

– По мне, никаких особых проблем, – настаивал Джо. – Она все равно в Чикаго, точно? Разве нельзя ей работать на Чендлеров и одновременно общаться с нами?

– Колоссальный план, – отозвался Ник. Джо пожал плечами.

– Дарю, дружище.

– Мудрец двадцати одного года от роду, – сухо процедила Би Джей.

Джо сделал большие глаза.

– Здесь меня не поняли. – Он снова чмокнул сестру и ткнул Ника в грудь. – Пойду проведаю маму Бенни. Она уж точно обрадуется.

Ник еще потирал пострадавшее место на груди, а Джо уже след простыл – дверь с шумом захлопнулась.

– Что, если он прав?

– Ой, ну не надо. В понимании Джо ухаживать за женщиной – купить ей пару хот-догов.

– Я серьезно. Возможно, это сработает.

– Она не показывается уже шесть дней.

– Семь.

– Пусть семь. Не желаешь ли заодно уточнить часы с минутами?

Ник улыбнулся помимо воли.

– Не валяй дурака. – Но он мог и секунды уточнить, и оба об этом знали.

– Значит, ее нет уже семь дней, и сколько же раз ты за это время ее видел?

– Ни разу. Но не по ее вине, – быстро добавил он. – Она приняла на себя громадную ответственность в связи со слиянием нескольких фирм, так что ей постоянно некогда. Но потом все будет по-другому.

– Будет ли?

Ник открыл было рот и сразу же закрыл. Потом сказал:

– Надеюсь, Бидж. Я надеюсь.

Настала очередь его сестры приподняться на носочки и, вытянувшись, запечатлеть на его щеке поцелуй.

– Убедись тогда. Я уже сказала – не дай ей исчезнуть. Ты ее достоин, Никколо. И, что еще важнее, она достойна тебя. Помни это. Она единственная. Ты об этом знаешь, мы все знаем. Если ты не сделаешь хотя бы попытки, то потом никогда себе не простишь.

Ник еще долго после ухода сестры стоял неподвижно.

Никогда себе не простишь.

– Да, – тихо повторил он, – но что, если я попытаюсь и ничего не выйдет? Тогда я тоже никогда себе не прощу.

* * *

Предварительно убедившись, что дверь заперта на ключ, Санни сбросила с ног изящные туфельки на каблуках. Туфли, описав дугу, шлепнулись ровно посередине роскошного темно-синего ковра ее кабинета. Если бы можно было еще избавиться от трех секретарей и персонального помощника!

– Мучение, – пробормотала она. – Настоящая пытка. – Интересно, что подумали бы исполнительные директора различных отделений компании Чендлеров, если б ей вздумалось надеть удобные растоптанные тапочки а ля кухня «Д’Анжело»? Представив их вытаращенные глаза и перекошенные физиономии, Санни вмиг повеселела.

Массируя ноющие ступни, она не переставала прокручивать в голове возможные комбинации, связанные с грядущим слиянием. До дневного совещания надо ознакомиться с докладом Роджера, поговорить с Эстеллой и Палом. Посмотрела на часы – обеденное время уже прошло – нехорошо. На секунду предалась мечтам о спагетти Карло. Неожиданно пришло решение относительно работы отдела кадров – бросилась к столу и стала делать пометки.

Через три часа, ответив на шесть телефонных звонков, Санни пришла в себя. У нее есть два часа до совещания с начальниками отделов, дедушка предварительно хочет все обговорить по телефону. Взглянула на календарь и сняла телефонную трубку позвонить Нику. Потом сообразила – он сейчас, должно быть, проводит еженедельное собрание персонала. Санни положила трубку на место.

Ник. Ей ужасно его не хватает. И всей семьи Д’Анжело. В Хаддон-холле никогда не было холоднее. Потому она и проводит в офисе компании по шестнадцать часов в сутки. Тут по крайней мере было чем себя занять. И не думать о Нике. И выборе, который следует сделать.

Ей не хватает его. Она хочет его не меньше, если не больше, чем в тот день, когда пришлось вернуться.

Она ожидала непомерной нагрузки, одиночества. А вот на что не рассчитывала, так на свое увлечение работой. Нет. Будем честными. Страсть к работе. Упоение от работы. Как ни обидно признаваться – себе и деду с бабушкой – они были правы. Она рождена для подобной работы. Но что сказать Нику?

Предстоит слияние нескольких фирм. Уменьшения нагрузки в будущем не ожидается – скорее наоборот. Выяснилось, что решение подобных проблем, требующих учета тысячи нюансов, организации производства, работы с людьми, да мало ли еще чего, пробуждает в ней невероятные силы, преисполняет такой энергией, как ничто другое. Кроме разве что ее чувств к Нику.

И как же теперь поступить? Нельзя требовать от Ника, чтобы он довольствовался редкими крупицами свободного времени, которое иногда у нее станет появляться. Она сама ему не позволила бы. Но и отпустить его она не в состоянии. Больно от одной мысли – никогда его больше не видеть.

Раздался сигнал внутреннего телефона, поток печальных мыслей прервался. Она нажала кнопку.

– Да, Пегги?

– Вас хочет видеть миссис Чендлер, мэм.

Бабушка?

– Попросите ее войти.

Автоматически пригладив волосы, она поморщилась, впихивая уставшие ноги в туфли. Успела дойти до середины комнаты, когда дверь открылась и вошла Фрэнсис.

– Бабушка, какой приятный сюрприз. – Санни не надо было особо вглядываться, чтобы отметить – бабушка чем-то встревожена. – Выпьешь чаю?

– Нет, Сюзан, благодарю. Мне надо кое-что обсудить с тобой.

Санни слегка приобняла бабушку и клюнула ее в щеку – обычай, с которым после ее возвращения Фрэнсис пришлось смириться. Ни единый мускул на лице старой леди не дрогнул. Она прошествовала мимо Санни к ряду кожаных стульев, выстроившихся напротив массивного сооружения, называемого здесь камином.

Фрэнсис уселась с видом королевы, ожидающей изъявления верноподданнических чувств.

Подавив огорченный вздох, Санни пересекла комнату и села напротив.

– Что ты хочешь обсудить? – поинтересовалась вежливо. Сегодня она слишком устала, чтобы навязывать свой стиль общения. Придется играть по правилам Чендлеров.

– Праздник, организуемый совместно с фирмой Мэдисонов.

Санни кивнула, хотя и не понимала, к чему бабушка затеяла сейчас этот разговор, тем более наедине. Чендлеры занимались организацией приема для ведущих сотрудников нескольких организаций. Естественно, в надежде, что за шампанским и изысканными закусками некоторые особо скользкие вопросы будут решены к выгоде фирмы.

– Не пойму, чем я могу помочь. Составить список гостей?

– Господи, нет. Об этом позаботились многие месяцы назад.

Санни ждала, но Фрэнсис молчала. Что же тогда она имеет в виду?

– Ты уверена, что не будешь чай? – Первое правило поведения – если не знаешь, что сказать, предложи чаю или кофе.

– Пожалуй. Спасибо.

Санни отошла к столу, рассеянно перебирая возможные причины сегодняшнего визита бабушки. Механически позвонила Пегги с просьбой принести чай.

– Бабушка, что случилось?

Впервые в жизни, насколько Санни могла судить по своему опыту, лицо Фрэнсис сморщилось. Санни подскочила со стула, упала перед бабушкой на колени, схватила ее за руки. Холодные как лед и судорожно сжатые.

– Что случилось? – Она терла ладони бабушки, надеясь вдохнуть в нее хоть немного тепла. – С ним все в порядке?

Фрэнсис пыталась успокоиться, но, хотя лицо и сохраняло привычную маску, в глазах читался страх.

– У него… еще один удар. – Голос дрожал, Санни даже показалось, что бабушка сейчас разрыдается.

До сей поры ей было невдомек, насколько бабушка олицетворяла для нее нерушимую твердыню, о которую легко разбивались все жизненные напасти. Собственные потуги успокоить ее показались сейчас ей жалкими и эгоистичными. Никогда Санни не понимала, сколько сил и душевного равновесия черпала она от женщины, чьи беспомощные руки сжимала сейчас.

– Он опять в больнице. Говорят, что все будет в порядке, но… – Голос Фрэнсис прервался, она отчаянно боролась со слезами. Можно было только догадываться, насколько унизительно было оказаться ей в подобном положении.

Санни сделала попытку сохранить остатки достоинства величавой старухи. Она поднялась и вернулась к столу, нажала кнопку вызова.

– Пегги, попросите подать машину миссис Чендлер к заднему подъезду. Спасибо.

Обернулась к бабушке, которая уже встала, но выглядела немного потерянной.

– Сюзан…

– Я хочу, чтобы ты была с дедушкой. Скажи мне только, с кем мне поговорить относительно готовящегося праздника, и я им займусь.

Бабушка кивнула, расправила плечи и направилась к двери. Перчатки и сумочка в руках. Обернулась.

– Я оставлю список у твоего секретаря.

– Хорошо.

Фрэнсис приоткрыла дверь, остановилась и взглянула на Санни. Когда она заговорила, в голосе явственно слышалась дрожь.

– Спасибо, Сюзан. Мы очень горды тобой, я и Эдвин. Ты выросла во взрослую самостоятельную женщину. Мы знали, что в трудной ситуации ты поступишь правильно. Ты великолепно справляешься. – И, шелестя шелком, удалилась.

Измученная Санни рухнула на стул и залилась слезами.

Глава пятнадцатая

Санни скользила вдоль бального зала Хаддон-холла, звонко цокая по полу каблучками. Она пыталась сосредоточиться на предстоящем празднестве, на миллионах мелочей, от которых зависел его успех. Но мысли неизменно возвращались к главной проблеме, занимавшей ее последнее время, той, которая воочию предстанет перед ней сейчас. Ник.

Они не виделись целых две недели. Да и разговаривали-то редко. Чем глубже ее засасывали дела «Чендлер Энтерпрайсиз», тем больше она тревожилась, что отношениям с Ником пришел конец.

До сих пор Санни утешала себя необходимостью устроить кратковременную передышку. Но дальше тянуть невозможно. Надо выяснить, хочет ли он продолжения их отношений так же сильно, как и она. Уверенность ее с каждым днем таяла. Она перебирала в памяти подробности их последней ночи. Празднество, которое было так давно… и как будто вчера. Его взгляд, обращенный к ней – во время танца и после ночи любви. Много раз она мучила себя подобными воспоминаниями.

Винсент, дворецкий Чендлеров, мягко вступил в комнату.

– Ваш гость прибыл, мисс.

– Проси его, Винсент.

– Это она, мисс. Мадам Д’Анжело.

Сердце Санни упало. Она ужасно скучала по сестрам Ника, но надеялась, они поймут, как разочарована она будет приходом любой из них. Но в зал вошла мама Бенни. Опираясь на трость, она медленно прошла навстречу Санни.

– Мама Бенни, какой приятный сюрприз!

– Знаю, ты ожидала Никколо, но возникла проблема с Карло, которую ему необходимо экстренно утрясти, поэтому я решила прийти вместо него. – Она огляделась. – У вас прелестный танцевальный зал.

Санни хмыкнула.

– Балы – образ жизни Чендлеров. – Отсутствие Ника ее очень огорчило, но когда мама Бенни приняла ее в свои теплые объятия и нежно поцеловала, слезы подступили к ее горлу. – Как я скучала, – пробормотала она.

– Мы все тоже очень скучали, Санни. Когда же ты вернешься домой?

Что ж, вопрос сразу по существу. Санни вздохнула, указала на стулья, стоящие в углу, рядом с французским окном.

– Присядем.

– Насколько я понимаю, тебе требуется помощь.

Санни присела на краешек стула, зная, что Бенни не забыла предыдущего вопроса, но довольная и этой небольшой паузой.

– Дедушке стало хуже. Он было поправился, а теперь снова в больнице. Фрэнсис разрывается на части, и я согласилась помочь в организации большого праздника в честь грядущего слияния фирм.

– Мне очень неприятно слышать дурные новости об Эдвине, дорогая, – отозвалась Бенни, потрепав ее по руке.

Стоило ей коснуться Санни, и плотину едва не прорвало. Санни с трудом удержалась от того, чтобы не уткнуться головой в плечо собеседнице и не прорыдать, как плохо ей без них. Но уроки Фрэнсис не прошли даром. Она спокойно улыбнулась.

– Спасибо.

– Чем мы можем тебе помочь?

Всем. Она почти произнесла это вслух. Как она могла две недели обходиться без их щедрой любви? Сама удивляется.

– Многие годы организацией подобных банкетов для нас занималась одна и та же фирма. Планировалось, что они поработают и в этот раз, – сообщила Санни. – Но сегодня утром я узнала, что их шеф-повар уволился, мало того – уехав, он прихватил с собой жену владельца заведения.

Глаза мамы Бенни блеснули.

– Интересный поворот событий.

Уныние Санни внезапно уменьшилось.

– Очень. И как мне ни стыдно сознаться, но небольшая помощь была бы как нельзя кстати.

Впервые за время своего визита Бенни нахмурилась.

– Ты стала для нас своей, Санни. И очень огорчила бы, обратись ты к кому другому. Насколько я поняла, тебе нужен кто-то, кто взял бы на себя обслуживание этого небольшого мероприятия.

– Это празднество. Двести человек. Через две недели. – Она содрогнулась, представив масштабы предстоящей работы.

Бенни только улыбнулась.

– Бывало и хуже. Бабушка знает?

Санни не надо было объяснять, что имеется в виду. Д’Анжело были незаменимы при организации свадеб, банкетов по поводу удачных сделок, храмовых праздников и тому подобного, но тут особенный случай. Она выдержала направленный на нее испытующий взгляд и ответила:

– Фрэнсис поручила мне самой решать все вопросы, связанные с приемом. Я поступлю так, так считаю нужным, а ей останется лишь принять текущее положение дел. Если ей не понравится, то в другой раз она подыщет кого-нибудь другого.

Бенни стукнула тростью об пол и улыбнулась.

– Вот это по-нашему. – Потянулась и потрепала Санни по колену. – Мы тебя не подведем.

Та вздохнула с облегчением.

– Спасибо, мама Бенни. Ты не представляешь, что это для меня значит.

– Ты понимаешь, куда обратилась за помощью. Так, а почему ты не спрашиваешь у меня о Никколо?

Застигнутая врасплох, Санни некоторое время приходила в себя. Хитрые огоньки в глазах Бенни доказывали, что она того и добивалась.

– Мальчик находится в постоянном унынии, раздражается по пустякам, на кухне при его приближении все трепещут.

Санни рассмеялась, хотя сердце ее болезненно дернулось.

– Не может быть. Он самый терпеливый человек на свете.

Бенни взглянула строго.

– Он не будет ждать вечно, Санни.

Сердце Санни замерло.

– Я и не прошу.

– Так тогда о чем ты его просишь?

Сказать было нечего.

Бенни переместилась на стуле поближе к Санни, взяла ее за руку.

– Хоть я уже и старуха, но настоящую любовь вижу издалека. Не позволь ему уйти. Ты лучшее, что у него было. – Выпустила руку и поднялась с неожиданной легкостью. – Помни. Ну ладно, с кем в этом музее мне поговорить относительно списка гостей и тому подобного?

Санни собралась, нажала кнопку вызова Винсента, который появился с похвальной быстротой.

– Да, мисс?

– Не могли бы вы проводить миссис Д’Анжело в кабинет Мэри Энн? – Обернулась к маме Бенни и, повинуясь импульсу, кинулась ей на шею. – Ты – самая лучшая, мама Бенни, – прошептала той в ухо. – Вы все. Я никогда не забуду, что вы для меня сделали. Чем стали для меня.

Винсент неодобрительно кашлянул, но Санни пренебрегла его завуалированными призывами к приличию. Тогда он величественно развернулся, готовый провести Бенни к помощнице Фрэнсис.

– Если появятся вопросы, то обязательно позвони мне.

Но Бенни уже беседовала с Винсентом. Тот послушно отвечал на вопросы о его семье и происхождении. Санни опустилась в кресло. Извечным семейным ценностям не требовалась ее помощь, чтобы проложить путь к самому черствому сердцу.

* * *

Две недели. Ник мерил шагами холл. Именно столько времени прошло с момента обращения Санни к Д’Анжело за помощью в деле организации банкета. Две недели лихорадочных телефонных переговоров и нарастающего недоумения по поводу их зашедших в тупик отношений. Большинство деталей обговаривалось на уровне ее персонального секретаря, так что это никак не способствовало их с Санни сближению. Мама Бенни твердила о долге Санни перед семьей, о ее высокой ответственности. Ник мечтал лишь о встрече с нею. Она ему просто необходима – ясно, как день. Но она словно на другой планете. Он знал – Санни завалена работой. Но пусть бы она выразила хоть малейшее огорчение – Ник старался не думать об этом. Он и сам был занят больше обычного. Карло заявил, что к концу лета намерен уволиться – Ник понятия не имел, кем его заменить. Би Джей последнее время тяжело переносила беременность, чуть не каждый день ходила к врачу. Нику казалось, что его рвут на части.

Ему бы радоваться, что Санни слишком занята и, в нынешней тяжелой ситуации, не обременяет его еще и дополнительными проблемами. Но она необходима ему! Больше, чем когда-либо. Он чувствовал пустоту. Пустоту, которую нечем заполнить.

Он не сообщал Санни относительно Карло или Би Джей. Ей достаточно собственных забот. Хорошо зная ее натуру, он понимал, что она тоже, скорее всего, не все рассказывает ему, оберегая от излишних огорчений.

Господи, пусть так и будет. Потому что его решение принято.

После намеченного на сегодня празднества он ее отыщет. «Нет» в качестве ответа его никак не устроит. Остаток ночи они проведут вместе. Он скажет, что любит ее. И, если получится, как задумано, найдет способ не расставаться больше. Жить без нее, как сейчас, не получится.

«Господи Боже, – молился он про себя, рассеянно следя за гостями, понемногу заполняющими зал, – пускай она думает так же».

* * *

Четырьмя часами позже Ник практически смирился с поражением. Ему так и не представилась возможность поговорить с Санни, зато он мог наблюдать за ней. Выглядела она сногсшибательно. Забранные назад и вверх волосы открывали гордый изгиб шеи. Платье небесно-голубого цвета сидело как влитое. Она улыбалась, танцевала, очаровывала всех присутствующих. Мужчины стремились оказаться поближе, женщины мечтали быть на ее месте. Не удивительно.

Ник пытался убедить себя, что Санни просто выполняет свой долг перед семьей, пока случайно не услышал ее деловой разговор с группой джентльменов. В своих черных фраках те казались нелепыми пингвинами, столпившимися у предмета своего любопытства. Глаза Санни сияли. Голос звучал страстно. Каждый жест убеждал, что она совершенно увлечена тем, что делает, целиком отдавшись любимому занятию. Надо быть слепым, чтобы не видеть этого. Она наконец нашла свою цель в жизни.

И хотя при виде такого увлечения работой его сердце болезненно сжималось, он не мог не чувствовать и другого. Гордости. Громадной гордости. Это его Санни царствовала в зале, полном расфуфыренных важных персон. Они заглядывали ей в глаза, пытались привлечь внимание, проталкивались ближе. К его Санни. Их Санни.

«Чендлер Энтерпрайсиз» получила назад свое самое большое сокровище. Тут ее место, в этой комнате, с этими людьми. Это ее занятие, это то, для чего она была рождена. Не по праву рождения, нет – по праву человека, отдающего душу любимому делу.

Он уже понял. Услышал в ее голосе, но не хотел поверить. Интересно, понимает ли она сама, где ее место? Не в неприбранной кухне итальянского ресторана, не в маленькой городской квартирке. Нет. Именно здесь.

А его место? Во всяком случае, тут ему места нет. Ник проверил, явились ли уборщики и посудомойки, достаточно ли шампанского. Убедился, что все предусмотрено. И вышел через служебный выход Хаддон-холла.

* * *

Санни наконец урвала минутку, сославшись на необходимость отлучиться по хозяйству, нырнула в служебные помещения и торопливо пошла по направлению к кухне. Ника сегодня ей удалось увидеть только мельком. Она надеялась по крайней мере перекинуться с ним парой слов. Прием прошел куда удачнее, чем она смела ожидать. Ей удалось уломать генерального директора фирмы Мэдисонов пойти на уступки, и она уж проследит, чтобы на совещании в субботу утром они были зафиксированы письменно. Она спешила к кухне, позволив наконец губам расплыться в идиотской счастливой улыбке. Она победила!

Эдвин будет гордиться ею. Улыбка сползла с лица. Ладно, он хотя бы признает, что она ничего не испортила. Ей не терпелось поделиться первой своей победой с человеком, значащим для нее больше других.

Вращающаяся дверь шумно стукнула за ее спиной.

– Не могли бы вы подсказать мне, где можно найти Ника Д’Анжело? – спросила она первого, кто попался ей по дороге. Должно быть, новенький – она его не знает.

– Мне очень жаль, мисс, но он уже ушел. Позвольте мне провести вас к Луи.

Она замерла, улыбки как не бывало.

– Мисс?

С трудом очнувшись, поглядела на официанта.

– Нет, спасибо, ничего важного. – Повернулась и пошла к двери. Ничего важного? Черта с два.

Она медленно брела по направлению к большому залу. Вечер не закончен, ей следует хотя бы попрощаться с собравшимися. Фрэнсис там, но отсутствие Санни заметят. Нельзя делать ничего такого, что сведет на нет победы сегодняшнего дня. Хоть бы знать, собирается ли Ник повидать ее после.

Почему он ушел, ничего не сказав?

Что-то с рестораном? Так поздно, едва ли. Может, ему показалось, что она слишком занята? Ее кольнуло чувство вины. За последние недели времени у нее действительно не было, но теперь, когда прием позади, все изменится.

Она вошла в зал, ужасаясь, что позволила работе заслонить их с Ником отношения.

А теперь неужели все потеряно?