Текст книги "Горячая любовь холодной блондинки"

Автор книги: Донна Кауффман (Кауфман)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава девятая

Нику хотелось как можно скорее ощутить всю ее под собой. Его руки, вытягивающие ее футболку из пояса брюк, тряслись.

Она тоже дрожала. Он замер, заглянул ей в глаза.

– Ты не передумала?

Она замотала головой – громадные глаза на разгоревшемся лице, губы влажные и припухшие после его поцелуев.

– Если… если я сделаю что-нибудь, что тебе будет неприятно, ты должна обещать мне, что немедленно скажешь… Слишком быстро, слишком жестко, слишком медленно – что угодно. Скажешь, да?

Она протянула руку к его лицу. Сердце его сделало нырок, проваливаясь куда-то.

– Обещаю, – сказала она мягко. Ее пальцы легли поверх его. – Позволь мне. – Она потащила футболку вверх и прочь, обнаруживая под ней белый кружевной бюстгальтер.

– Словно разворачиваешь подарок. – Он провел большим пальцем по шелку, скрывающему один из напрягшихся сосков, радуясь буре, разыгравшейся в глубинах ее синих глаз. В ответ на его прикосновения ее тело выгнулось дугой к нему навстречу. – Ты такая изысканная, – прошептал он. – И даже не смей думать, что твое тело недостаточно страстно. Гляди, как оно откликается на мои ласки. – Он снова положил руку на шелк, на сей раз получив ответный стон. Просунув свой язык между ее зубами, он был вознагражден еще более громкими стонами.

* * *

Никакими стихами невозможно было описать вкус ее тела на его языке. Сладостное совершенство. Странно, ведь он только начал постигать тайны ее тела. Было бы естественно, если бы случились оплошности, что-то получалось не так, но доводить ее до края, за которым начинался экстаз, выходило у него без усилий, он просто сам получал удовольствие. Когда она наконец пересекла грань, его бедра живо откликнулись, вдавились в матрас, наслаждение, которое он получил, удовлетворив ее, было почти так же сильно, как если бы он сам достиг кульминации. Он всегда считал себя неплохим любовником, заботящимся о партнерше, но сегодня все происходило в совершенно другом свете.

Подхватив ее тело, он вознес ее вверх. Их взгляды скрестились, сила их союза не поддавалась описанию.

Он удерживал ее в своих объятиях. Ему хотелось рассказать ей, что происходящее – событие отнюдь не ординарное для него. Настолько, что должно было бы ужаснуть его. Но он ничего не сказал, лишь по лицу его бродила улыбка.

Санни поудобнее примостилась рядом, он чувствовал, что она тоже улыбается.

– Несколько сотен лет назад ты неплохо бы преуспел.

Он поцеловал ее в макушку.

– В каком смысле?

Она уперлась подбородком ему в грудь, заглянула в глаза.

– Всех тогдашних первооткрывателей заткнул бы за пояс.

Рассмеявшись, он легко дотронулся губами до кончика ее носа, потом, медленнее, до рта. Ее глаза снова приобрели мечтательное выражение. И это с ней делали его поцелуи. Ни с чем не сравнимое удовлетворение наполнило его.

– Я мог бы проводить так каждую субботу.

– Ага, – поддразнила она. – Хвастливая тирада великого трудоголика.

– Я не трудоголик. И умею отдыхать с толком.

– Нашел кому рассказывать!

Он хмыкнул, но продолжал упорствовать:

– Точно тебе говорю.

– Сколько тебя знаю, контора – твой дом родной, не вылезаешь из нее до упора. И за те три недели, что я тут, ты ни разу не брал выходных.

– Но я отдыхаю – может, не целый день, а так, понемножку. Вот сейчас, к примеру.

Она сладострастно вздохнула.

– За что я по гроб жизни буду благодарна Луи. – Вытянула руку, положив ее к нему на грудь. – Я знаю – ты очень любишь свою работу, в ней – твоя жизнь.

– Да.

– Очевидно, она дает тебе не меньше, чем ты ей.

Он прикрыл ладонью ее пальцы.

– Тут не просто гнет обязательств, хотя, видит бог, Бенни и Сал долбили нам о них с раннего детства. Я работаю не просто ради успеха или по семейной традиции.

– И никакого давления со стороны? Как на продолжателя семейного дела?

– Должно быть, было раньше. Но никакой проблемы не возникало – мне действительно хотелось этим заниматься. Я вырос в ресторане и представить себе не могу, что мог бы делать что-то другое.

– А если бы тебе захотелось делать что-то еще, что сказала бы твоя семья?

– Они огорчились бы, конечно, но думаю, потом поддержали бы меня, когда убедились, что занятие меня правда привлекает. Как в случае с Джо, скажем. – Продев свои пальцы сквозь ее, он поднес ее руку к губам, по очереди целуя каждый пальчик. – Мне очень жаль, что твоя семья не такая.

– Повезло тебе иметь такую поддержку. Просто знать, что она всегда будет.

– Да уж. Не представляю, что бы со мной было после смерти родителей, если бы не сестры и Джо.

Она улыбнулась, но в ее глазах проглянула грусть.

– Моим дедушке с бабушкой сложно пришлось – после смерти сына они возились со мной. Никогда не жаловались, никогда не показывали, что я для них – дополнительное бремя. Наоборот. Я была для них всем, и они демонстрировали свою привязанность, как только могли.

– Может, тебя излишне опекали, слишком любили.

– Разве можно любить слишком? Правда, я так и думала, пока не познакомилась с твоей семьей. Тут самый воздух пропитан любовью.

– Да ну, скорее он пропитан шумом, – пошутил он, заслужив легкую улыбку.

– К шуму привыкаешь постепенно. Мне нравится. И это ощущение теплоты по отношению друг к другу, даже в спорах. Любовь в твоей семье не душит, она поглощает. Я очень благодарна, что и меня приняли под свое крыло. Наводит на размышления.

– Возможно, твои дед с бабушкой все надежды, возлагаемые ранее на сына, перенесли на тебя.

– Совершенно верно. Папа с блеском вел дела фирмы. Я была слишком мала, когда они умерли, но подразумевалось, что его энтузиазм передался мне по наследству.

– Но…

Она помотала головой.

– Я чувствую себя предательницей даже при одной мысли, что могу не принять на себя всей ответственности семьи. Словно не оправдываю ожиданий не только деда и бабушки, но и родителей. Я честно пыталась понять, что со мной не так, откуда во мне эгоизм, не позволяющий принять то, что мне предлагают.

– Тяжелый груз для ребенка, да и для взрослого тоже.

– Просто они никогда не считали, что это груз. Быть Чендлером – привилегия, они всегда гордились ею. Искренне. В «Чендлер Энтерпрайсиз» – вся их жизнь. Как для тебя – в твоем ресторане.

Ник улыбнулся.

– А ты оказалась паршивой овцой, ренегатом. Такие попадаются даже в лучших семьях. У нас, к примеру, такой Джо.

Она фыркнула, и он был счастлив, что хоть на некоторое время из ее глаз исчезли смущение и боль.

– Нет ничего плохого в желании самостоятельно принимать решения, жить своей жизнью, – сказал он. – То, что тебе велят любить кого-то, вовсе не значит, что ты действительно его полюбишь. Или что ты обязана.

– Я знаю. Но я слишком много времени потратила, делая, что они требовали, надеясь, что мое отношение к жизни поменяется – а в результате до сих пор не знаю, чего хочу. Понадобились годы, чтобы не только убедиться в своем праве, но и решиться на реальный поступок.

– И что же послужило толчком?

В ее глазах что-то мелькнуло, такое, отчего по его коже пробежал холодок.

– Так что? – Он повернул ее лицо к себе. – Только честно, Санни. Мы начали с этого, пусть и дальше так будет. Мне ты все можешь сказать.

– На последних курсах я училась с удвоенной нагрузкой, закончила блестяще. Наступило время занять свое место рядом с дедушкой. Но я не могла. Не знаю, что-то во мне перевернулось. Мне потребовалось время. Я поняла, что если войду в офис и увижу дверь с моим именем на ней, то окончательно и бесповоротно растворюсь как личность. Поэтому я попросила немного времени.

Холодок распространился по всему телу, проник к сердцу.

– Немного времени?

Она тихо вздохнула, посмотрела ему в глаза.

– Шесть месяцев. Мне захотелось понять, что я такое, раньше, чем я стану тем, чего от меня ожидают.

– Значит, ты все еще планируешь вернуться? – Сердце в груди болезненно трепетало. Позже. Позже будет время разобраться. Он отодвинул будущее в сторону. Но сердце все равно замерло, ожидая ответа.

– Да. Я должна.

Глава десятая

– Почему должна?

Санни заглянула в глаза Нику, не веря тому, что там увидела. Чего он от нее ждет? Разве то, что произошло, для него нечто большее, чем просто экстравагантный способ провести время? Как можно такому поверить? Куда заведут подобные фантазии?

– Не могу объяснить, – мягко ответила она. Такие разговоры вовсе ни к чему. Она поддалась искушению провести с ним время. Совсем скоро придется расплачиваться за проявленную слабость.

– Ты думаешь, что должна им? – спросил он. – Или решила, что совместная работа с дедушкой и есть настоящее твое призвание?

Она отвернулась от его вопрошающего взгляда, но его рука немедленно обвилась вокруг нее, ладонь развернула спрятанное было лицо.

– Ты не обязана делать того, чего не хочешь, – уверенно заявил Ник.

– Знаю. Я не смогу удерживаться в установленных ими границах. Жить по тем правилам. Не хочу отдавать всю жизнь семейному бизнесу, поддерживать семейные традиции Чендлеров. Но… – она замерла, рывком прижалась к нему, поцеловала в губы, – но сейчас мне не хочется это обсуждать. Сейчас мне хочется радоваться нашим с тобой отношениям и не принимать в этот день никаких жизненно важных решений.

– Уже вечер.

Она взглянула в окно и обнаружила, что летнее солнце действительно уже садится.

– Наверное, тебе давным-давно пора возвращаться к своим делам. Трудно поверить, что я могла быть настолько… безответственной. – Она попыталась отстраниться от него, но все та же железная рука, обвивающая ее талию, не позволила ей сделать ни одного лишнего движения.

– Какая еще безответственность? Прием был практически закончен – да я уверен, Луи прекрасно справился сам. Если что не так, он давно уже дал бы о себе знать. Все нужные распоряжения я оставил.

Санни впервые пришло в голову, что подумали окружающие. Они двое открыто сбежали с приема. Пересудам, верно, нет конца. Потом в голову пришла другая мысль. Две сестры Ника тоже обслуживали сегодняшний праздник. Ничего себе, какой же гормональный всплеск нужен, чтобы забыть о таком! Страшно представить последствия подобного легкомыслия.

Ник усмехнулся.

– Ты ведь не рассчитываешь на сохранение полнейшей тайны?

Санни попыталась отпихнуть его, но Ник держал ее как в тисках. Слегка откинувшись, он потянул ее за собой.

– Не сбежишь, – весело поддразнил он, но глаза оставались серьезными.

– И не собираюсь. – Но в душе было меньше уверенности, нежели в словах. Просто необходимо хоть немного времени, чтобы осмыслить произошедшее. – Ты здорово вляпался, да? Твои никогда не делали секрета из своего пожелания увидеть нас вместе. Мне бы не хотелось разрушать их радужные надежды, обманывать ожидания.

Он поднял ее кисть к своему лицу, прошелся губами по чувствительным изгибам запястья. Откуда он знает, каких мест следует касаться? Совсем недавно ей и самой они были неведомы.

– Позволь мне беспокоиться о своей семье самому. – И опять град поцелуев осыпал запястье. – В данный момент я именно там, где мне хотелось бы оказаться. А все прочее пусть идет своим путем. – Он накрыл ее собой. – Сейчас мне хотелось бы заботиться лишь о тебе.

– Мне и так неплохо. – Более того, просто замечательно, подумала она. Его тело было теплым, каждое движение будоражило кровь. Ее бедра уже начали двигаться в ответном танце, когда она заметила: – Кстати, относительно этики взаимоотношений с подчиненными – я просто в восхищении.

Он хмыкнул, прижимаясь все сильнее.

– Знаешь, мне нравится быть… в центре событий.

– Да уж, – прошептала она, чувствуя, что он проник внутрь нее. Все мысли о том, что будет, когда они покинут спальню, как ветром сдуло. Осталось только удовольствие, наслаждение, настолько сильное, что сконцентрироваться на чем-то ином оказалось выше ее сил. – Боже всемогущий, да…

* * *

Санни поглубже зарылась в подушку, приоткрыла глаза самую малость, чтобы узнать, который час. И тут же подскочила на кровати. Кровать не ее. И давно уже не вечер. И даже не ночь. В окно ярко светило солнце.

Ее руки коснулась теплая ладонь.

– Эй, иди назад.

О боже! После любви она решила, что подремлет минутку-другую, а потом попросит Ника отвезти ее домой – ему и самому надо проверить, как дела в ресторане. Это происходило – она откинула волосы с лица, поискала глазами часы – девять часов назад.

– Что такое? – Ник настойчиво требовал ее внимания.

От одного взгляда на него у нее перехватило дыхание. Черноволосый, смуглый, распростертый на белоснежных простынях. Нельзя выглядеть настолько завораживающе привлекательным. Ее тело не могло не откликнуться на его призыв, не прислушиваясь ни к каким доводам здравого смысла.

* * *

– Мне надо идти, – сказала она.

– Если надо, то пойдешь. Однако могу я спросить, что произошло?

– Ну, во-первых, разве тебе не надо уже быть в ресторане?

Его улыбка осталась на месте, но радости в ней поубавилось.

– Я уже большой мальчик и знаю, чего требует мой бизнес. Еще рано. Почему бы тебе не сообщить, что тебя беспокоит на самом деле?

– Я… – Она заколебалась, потом решилась: – Я провела ночь не дома.

– И что дальше?

– Проводить ночь не дома не следует.

Он долго разглядывал ее, потом спросил:

– Кто издал такой закон? Ты? Или империя Чендлеров?

– Это мой закон, хотя надо предполагать, в основу его легли ожидания Чендлеров.

– Что за ожидания? – Ник приподнялся, облокотившись на подушку.

Губы ее пересохли, она поспешно отвела глаза от того места, где простыня сползла, обнажая его бедра. Бедра, двигающиеся столь маняще…

– Ночь, проведенная не дома, наводит на размышления, – быстро пробормотала она. – Относительно человека, с которым ты была.

– Акт любви – каких размышлений он требует?

Щеки ее запылали, но она упрямо гнула свое:

– Думаю, что тебе лучше, чем кому другому, ясно: секс может быть обычным развлечением. И речь не идет о каких-либо чувствах и обязательствах.

Он усмехнулся ее запальчивому тону.

– Никогда бы не подумал, что у Чендлеров поощряется свободная любовь. Секс – в качестве развлекательной программы.

К собственному удивлению, Санни рассмеялась.

– Кончай издеваться. Ну пусть, пусть я паршивая овца. Отбилась от стада. И нет, нет, конечно, мой дедушка никогда не потакал моим порочным наклонностям – никто не советовал мне ложиться в постель со всеми подряд. По правде говоря, я вообще не особо увлекаюсь вещами такого рода. Хотя теперь ты в курсе, что я не была девственницей. Но все кандидаты на роль моих ухажеров обязательно проходили у Чендлеров строгий отбор.

– Вот как? Следовательно, ни единого нежелательного элемента до сей поры не попадалось? Неужели ты постоянно подчинялась таким строгостям?

– Рискуя довести твое самодовольство до крайности, – сухо сообщила она, – вынуждена признаться, что да, пока еще не попадалось. До тебя.

Брови его взлетели.

– Уж не настолько я выбиваюсь из общего стада?

Она улыбнулась.

– Поверь, выбиваешься. Я всегда старалась поступать согласно желаниям деда и бабушки – я ведь стольким им обязана. Во всяком случае, я встречалась с мужчинами, отвечавшими их запросам. И, честно говоря, большой жертвы с моей стороны тут не было.

Огоньки в его глазах стали колючими.

– А теперь?

Она покраснела.

– У меня впечатление, что я по максимуму насытила твое эго, поэтому вынуждена дипломатически уклониться от ответа на поставленный вопрос.

– Ха, твои дипломатические способности заслуживают всяческих похвал.

С подобной иронией он мог бы говорить с ребенком, но Санни обнаружила, что и сама того и гляди рассмеется. Было удивительно приятно раскрывать свои чувства и одновременно потешаться над ними.

– Какой смысл притворяться? Одно могу сказать – в отношениях с мужчинами я всегда была достаточно осторожна, всегда заранее давала понять, что никакого серьезного продолжения не будет.

– И они принимали твои правила игры? – Ник смеялся, словно подобные правила для него были чем-то невиданным. Словно сделал открытие. – Какая предусмотрительность, – посмеиваясь, продолжил он. – Секс на высшем дипломатическом уровне.

Санни могла только пожать плечами.

– Я никогда не боялась, что меня будут преследовать. Всегда изначально ставила точки над i. Ни к чему ранить чувства других людей.

– О чем разговор! Никакой безответственности – сразу объявляем: сексом занимаемся только для развлечения.

Она насупилась.

– Я предельно честна и сейчас, что не говорит о какой-то бесчувственности. Обижать никого просто так мне не хочется. Но не хочется и излишне усложнять и запутывать жизнь – по-моему, это правильно.

Вместо ответа Ник склонился к ней, провел пальцем по щеке, поиграл белокурым локоном.

– И все же, почему ты оказалась нынче в моей постели? Я хорошо вписался в твою авантюру с бегством от Чендлеров? Это шанс немного усложнить жизнь перед возвращением в приличное общество? Уже утро, и тебе показалось, что я могу увидеть что-то там, где ничего такого не задумывалось? И ты пожалела, что сбилась с правильного пути?

Она дернулась, отшатнулась от его прикосновений, но глаз не опустила.

– Ты просишь от меня правды. Что ж, вот она: да. В некотором роде наша связь для меня действительно бунт против жизни по правилам.

Он словно не расслышал ее слов.

– И находясь здесь сегодня, ты на самом деле все серьезно запутываешь?

Санни помолчала, пытаясь найти правильный ответ.

– Должно быть, так. Отсюда и реакция соответствующая.

Его челюсть дрогнула, на виске вздулась крохотная жилка. Только по этим приметам она вдруг поняла, насколько он напряжен.

– Но ничего механического в наших с тобой отношениях не было, – поспешно добавила она. – Ты… не такой.

– Ты считаешь, что я могу создать для тебя дополнительные проблемы? Перевернуть твою жизнь, если захочешь меня бросить?

– Конечно, нет!

В мгновение ока она оказалась опрокинутой на спину, воздух рывком вышел из придавленной груди. Его лицо вплотную приблизилось к ее лицу, голос был похож на рычание.

– Откуда такая уверенность?

Страха не было. Только возбуждение, предвкушение. И никакого страха. Есть чему ужаснуться.

– Когда я вернусь домой, ты будешь жить, как жил, – задушенно протянула она. – Вспомни, разве не ты предупреждал, что брачные узы не для тебя? Я так понимаю, что то же самое относится и к любым долговременным отношениям.

– А если я изменю свое решение?

Ей такое даже в голову не приходило. Она открыла рот, но не нашлась, что сказать. Он яростно выдохнул.

– Тогда послушай. Если ты попросишь меня оставить тебя в покое, я так и сделаю. Если ты желаешь уйти домой и больше никаких дел со мной не иметь, пожалуйста.

– А если я не хочу, чтобы ты оставил меня в покое… по крайней мере сейчас… тогда что?

Его глаза широко раскрылись, и все ее тело подалось к нему навстречу.

– Тогда я скажу – забудь о правилах приличного общества и делай то, что хочется тебе. Ты всегда поступала так, как хотелось кому-то. Возможно, пришло время стать чуть эгоистичнее. Если все запутается, то так тому и быть. В реальной жизни иначе не бывает. – Он прижался сильнее, раздвинул коленом ее ноги. – И если сейчас тебе хочется меня, даже ненадолго, тогда, черт возьми, бери меня, Санни. Об остальном будем беспокоиться, когда такая необходимость возникнет.

Глава одиннадцатая

– Итак, во сколько он тебя подхватит? – Андреа аккуратно заправила выбившуюся белокурую прядь Санни под сетку для волос.

Санни сделала большие глаза.

– Что за выражения! Он вовсе меня не подхватит. В праздники мы работаем вместе. Это не свидание. Так же, как и не была свиданием наша работа на прошлой свадьбе.

Глаза Андреа лукаво блеснули.

– Сначала – нет, конечно, никто ничего и не говорит. – И всплеснула руками, видя, что Санни готова разразиться потоком возражений. – Да знаю. Просто очень приятно видеть вас двоих вместе.

– Кому приятно? – сухо спросила Санни. Смеясь, Андреа протянула ей фартук.

– Приятно всем, кто стоит достаточно далеко, чтобы не обжечься сыплющимися от вас искрами.

Санни весело мотнула головой, подняла руки, позволив Андреа завязывать на ней тесемки фартука. Пока та хлопотала с завязками, Санни размышляла, насколько поменялась ее жизнь за последние четыре недели. Она привыкла, что рядом постоянно парочка сестер Ника, еще несколько кузин, дюжина ребятишек, а также шум и гам, неразлучные с их компанией.

Мысль о возможности снова оказаться в одиночестве, вернуться к холодному, чопорному, излишне приличному стилю жизни переворачивала ее внутренности, заставляла желудок сжиматься. Андреа между тем обошла Санни кругом и, сияя победной улыбкой, обрушила на нее очередной шквал свежих новостей. Отвлекшись от тревожных мыслей, Санни отмела заботы прочь. Сегодняшний день – рабочий, но он обещает быть и днем удовольствий. После окончания смены у нее должно остаться время поучаствовать в уличном празднестве.

Вместе с Ником.

Двое младших сыновей Андреа влетели в комнату, громко вопя. Андреа моментально оттеснила их в крохотную гостиную.

– Погоди, дай мне только прикрутить этих двоих к стульям, и я сразу вернусь. – Крики усилились, грозя оглушить любого, находящегося в непосредственной близости. – И засунуть в их рты по кляпу.

Санни улыбнулась, продолжая думать о Нике. Жизнь в постоянном окружении его семьи существенно усложняла их отношения. Как бы осторожны они ни были, все подробности немедленно становились достоянием гласности. Ник посмеивался над этой суетой.

Санни давно оставила попытки убедить окружающих, что не надо воспринимать их отношения всерьез, строить далеко идущие планы. Операция «Брачный союз» развернулась немедленно после того, как они вдвоем покинули памятный свадебный прием. Она пыталась отбросить в сторону мысли о том, что будет делать Ник в растревоженном муравейнике родственников, когда она отсюда уберется.

– Но твои тридцать дней испытательного срока сегодня закончились, верно? – Андреа вернулась в комнату и хлопнулась на кровать.

Санни вытянула шею, пытаясь заглянуть мимо Андреа в гостиную.

– Что-то там подозрительно тихо. Ты правда им засунула кляпы? – пошутила она с опаской. Способность сестер Д’Анжело ловко обращаться с детьми давно уже вызывало у нее чувство благоговения. Тем более – с таким количеством детей. Андреа довольно улыбнулась.

– Желе с кусочками фруктов. Не уступит лучшему кляпу.

– Я не знала, что оно у меня есть.

– А у тебя и не было. Но несколько дней назад я притащила немного тебе.

– Ага, – растерянно согласилась Санни. – Какая глупость с моей стороны – не оценить желе с кусочками фруктов. Как я жила раньше?

– Невероятно, – рассмеялась Андреа. – Обещаю вернуться позднее с ведром воды и тряпкой – убрать остатки пиршества.

Санни даже глазом не моргнула. Очередное откровение жизни с Д’Анжелами. Случаются погромы. Частенько случаются. Она привыкла обходиться без упорядоченного положения всех вещей на своих местах, без стерильной чистоты. Честно говоря, уступка была одной из самых простых. Кто знал, что быть неряхой настолько весело?

– Мама Бенни говорит, что ты остаешься. – Андреа пристально следила за ней.

Санни поняла, что подтвердить данное заявление – все равно, что прокричать его с самой высокой колокольни на самой оживленной улице. Через час все будут в курсе. Но все равно они скоро узнают. Нику она уже сказала.

– Я знала, что ты не сможешь уйти.

Санни фыркнула. Фырканье. Новоприобретенная привычка, совсем не подходящая для истинной леди. Ей она жутко нравилась.

– Да, мы заключили с Карло тайное соглашение. – Драматическим жестом она прижала руку к груди. – Не могу его бросить. Он умолял меня остаться.

Андреа засмеялась.

– Как же, как же. Знаем мы ваши причины. Ник будет сражен наповал.

Санни тоже засмеялась, но продолжала:

– Я провела несколько бессонных ночей, пытаясь решить, имею ли я право оставить «Д’Анжело» и найти подходящую работу по соседству.

Андреа изобразила изумление и негодование одновременно.

Санни поспешила дать пояснения:

– Все потому, что считаю – отношения с начальством должны быть исключительно деловыми. Всякие личные связи, как бы мимолетны они ни были, должны пресекаться в корне. – Андреа попыталась вклиниться, но Санни продолжала, будто и не заметила ее потуг: – Знаю, знаю, но приличия – первое, о чем следует думать.

– Ник наверняка тебе растолковал, несколько нелепы подобные рассуждения. Боже мой, это семейный бизнес, мы все тут работает бок о бок с любимыми.

Санни мудро пропустила замечание мимо ушей. Любовь. Трудно даже предположить, что Ник и любовь могут иметь что-то общее.

Из кухни раздался громогласный победный клич. Обе женщины подскочили, покинув спальню как раз вовремя, чтобы успеть к наложению последних мазков нежно-голубого желатина на поверхность обеденного стола.

Андреа осталась абсолютно спокойной. Быстрыми ловкими движениями она вытерла лица и руки сыновей и спихнула обоих со стульев.

– Идите поищите дядю Ника. Через минуту мы спустимся.

Санни наклонилась для обязательных липких поцелуев и объятий, с улыбкой проводила детей взглядом.

– Как ловко ты с ними управляешься, Андреа. Надеюсь, из меня выйдет мама, хотя бы наполовину такая же хорошая.

Глаза Андреа широко раскрылись. Санни даже подпрыгнула в попытке немедленно опровергнуть предположение, выраженное всем видом подруги.

– Нет! И думать не смей! Я просто отвлеченно сказала. Даже не начинай, Андреа. Обещай мне.

– Ладно. – Но блеск в ее глазах не потух. Санни с усилием подавила стон. – Но ты ведь любишь детей?

Санни уставилась на нее. Лицо собеседницы – сама невинность. Санни оставалось лишь устало пожать плечами.

– Пока у тебя в глазах горит этот нехороший огонек, я не собираюсь обсуждать подобные вопросы.

– Я одного не пойму, – сказала Андреа наивно, – как ты собираешься увековечить воспитательные методы Чендлеров, будучи последней в роду?

– Будь уверена, все запланировано давным-давно. Вероятнее всего, бабуля имеет собственные соображения по данному вопросу – она у нас отвечает за вопросы наследования. А мечты дедушки сосредоточены по большей части на ведении бизнеса. Но, думаю, в завещании уже прописано создание семьи и рождение двух-трех младенцев – как условие получения чего-нибудь там.

Улыбка Андреа поблекла.

– Прости, Санни. Я не имела права тебя дразнить.

– Все в порядке. – Санни потрепала Андреа по руке. – Правда. А относительно заданного вопроса – я никогда не думала о собственных детях, да и никаких других детей в моем окружении никогда не было. Поэтому, какой я буду матерью, неизвестно. Не могу сказать, что в восторге относительно воспитания детей по канонам мира Чендлеров. – Она пожала плечами, подумав, что лучше бы и не затрагивала этих тонких материй.

– Значит, ты не останешься. Во всяком случае, навсегда не останешься.

Санни подняла глаза, встретила пристальный взгляд собеседницы.

– Слушай, такого уговора не было с самого начала.

– Время все меняет, Санни.

Она обняла Андреа за плечи, притянула к себе.

– Дружба с тобой открыла для меня целый мир. И где бы я ни была, здесь или там, я не планирую ее терять, договорились?

– Договорились, но…

– Но многого я пока и сама объяснить не могу.

Андреа открыла рот для очередного возражения, но передумала и лишь кивнула:

– Не станем портить сегодняшний день разговорами о будущем, ладно?

С громадным облегчением Санни улыбнулась и кивнула.

– Спасибо тебе.

Но показная податливость Андреа улетучилась так же быстро, как и появилась. Она озорно подмигнула.

– А кроме того, жизнь имеет особенность расставлять все по своим местам, когда совсем этого не ждешь. Ничего не закончилось, пока не закончилось.

– Сдаюсь, – пробормотала Санни к несомненному восторгу Андреа.

* * *

Верный своему слову, Ник вел честную игру. В один из выходных он повез ее кататься, превратив день в сплошную череду развлечений. При одном воспоминании об этом дне губы ее сами растянулись в улыбку. Потом она посерьезнела, вспомнив разговор, состоявшийся после. Обсуждение затянулось за полночь, Ник склонил ее к принятию твердого решения – она остается. Его аргументы вторили доводам Андреа. Ей хочется остаться, проводить с Ником как можно больше времени и так долго, как только можно. Следовательно, раз никто серьезно не пострадает, если она продолжит на него работать, то и ей переживать нечего.

Ник свято соблюдал ее требование: на работе их отношения оставались исключительно деловыми. По его уверениям, у них всегда найдется масса времени вне ресторана. Иногда им даже удавалось выбираться из его спальни. И грузовика.

Долгие трапезы вдвоем, неторопливые прогулки по паркам, вдоль городских улиц. Сколько Ник знал о городе, в котором оба они выросли! Каждая секунда, проведенная с ним, становилась открытием.

Сегодня – особенный день. Хотя вся семья Ника знала, что они встречаются, появляться вдвоем среди его родственников они до сих пор избегали. Сегодня ситуация должна измениться.

Ника, казалось, не особенно беспокоят последствия публичной демонстрации их отношений. Санни же считала событие грандиозным. Их увидит вся округа. Как следствие, жизнь легче не станет. Но приходится согласиться с ним, что дальше скрывать их отношения просто глупо. Стыдиться им нечего и прятаться тоже.

В настоящий момент она там, где ей больше всего хочется находиться, а раз так, то больше и беспокоиться не о чем. Она счастлива. Действительно, по-настоящему. И довольно! Она получила больше, чем имела когда-либо в жизни.

* * *

Андреа отыскала косметичку, постоянно хранящуюся в конторе у Ника, поправила волосы, глядя на себя в крохотное зеркальце на двери.

– Я тебе еще раз говорю – надо было позвать твоих родных. Лучше дня не найти. У них была бы замечательная возможность со всеми познакомиться. И можешь не смотреть на меня так.

– Тебе ведь не хотелось бы испортить сегодняшний день, верно?

Андреа, как обычно, проигнорировала неугодную фразу, но выражение ее лица говорило о такой нежной привязанности, что Санни не смогла на нее рассердиться. Даже когда эти люди ее раздражают, она не перестает их любить. Возможно, именно тут заложен секрет настоящей семьи.

– Ты недооцениваешь окружающих, – сказала Андреа. – Они обращались бы с твоими с величайшим уважением… и показали бы им, как надо веселиться по-настоящему.

– Поверь, лучше не стоит. – Сколько ни старайся, Андреа ни за что не поймет. В семье Ника не могут уразуметь, что не каждая семья готова сплотиться в случае надобности. Абсолютное молчание со стороны Хаддон-холла – реальное тому подтверждение. В какой-то момент придется, конечно, вступить в контакт с дедом и бабушкой, но если сейчас они предпочитают поездки Карла мимо ресторана в качестве единственного источника информации – значит, так тому и быть.

Перед выходом из конторы Андреа задержала ее. Озорное выражение из темных глаз исчезло.

– Знаю, ты не хочешь обсуждать свое с Ником будущее.