Текст книги "Горячая любовь холодной блондинки"

Автор книги: Донна Кауффман (Кауфман)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– Андреа…

– Я должна сказать. Ни с кем никогда он не был таким, Санни. Мне хочется, чтобы ты знала. Для него все очень серьезно.

Санни покачала головой.

– Всего неделя прошла, Андреа.

– Месяц. Но время тут ни при чем. Иногда сразу бывает понятно.

Санни даже думать себе не позволяла об этом.

– Тебя, должно быть, беспокоят его громогласные заявления о невозможности обязательств и подобные дурацкие высказывания, но, поверь, когда дойдет до дела, он окажется одним из самых…

– Вопрос не в обязательствах, Андреа, или в их отсутствии. Просто… очень сложно объяснить сейчас.

– Слушай, я тебе давала миллион шансов объяснить свою запутанную ситуацию.

Санни тяжело вздохнула.

– Да, конечно. Может, мне самой не очень хочется в ней разбираться. Мы решили побыть какое-то время вместе. Разве вам этого не достаточно?

Андреа рассмеялась.

– Мы итальянцы и Д’Анжело к тому же. Такого слова, как «достаточно», мы не знаем. – Она потрепала Санни по руке. – Но обещаю, больше давить не буду. Во всяком случае, сегодня. – Заметив скептический взгляд Санни, исправилась: – Обещаю заткнуться хотя бы на час. Не в моих правилах устраняться и безучастно глядеть, как люди губят свои жизни. – Она шагнула вперед по коридору, кинула через плечо: – Кроме того, у тебя будет достаточно хлопот с остальными. Значит, я могу сделать передышку и продумать другую, более результативную стратегию наступления.

Санни оставалось лишь расхохотаться. Тут надо или смеяться, или рыдать…

Андреа моментально вернулась, забрала ее лицо в свои ладони, целуя одну щеку, потом другую.

– Мы тебя любим, Санни. Ты уже стала для нас частью семьи. Мы просто хотим тебе счастья. И Нику тоже.

Сердце Санни растаяло.

– Знаю, Андреа, – тихо согласилась она. – Знаю. Вы представить себе не можете, как много вы теперь для меня значите.

– В таком случае пошли, покормим наконец голодающих, а после потанцуем – ох, как же мы будем танцевать!

И, сопровождаемая улыбкой Санни, она ринулась к парадной двери ресторана, возле которой ее дети пристроились услаждать слух прохожих, распевая во всю мощь своих легких какую-то итальянскую арию.

* * *

Ник глядел, как Маринины малыши захватили Санни в плен и втащили ее в круг танцующих. Уже за полночь, а пиршество в самом разгаре. И у него, и у Санни рабочая смена давно закончилась, но побыть с ней наедине никак не удавалось.

Он бы должен сердиться, и в какой-то степени так оно и было. Ему хотелось держать ее в объятиях, окунуться с головой в волны музыки, наполняющей горячий летний воздух. Но время еще есть.

А пока он с увлечением следил за ее передвижениями на первом уличном празднике, в котором она принимает участие.

Первый уличный праздник? Предполагается, что будут и другие?

Ник отмахнулся от промелькнувшей мысли, как и от других мыслей о будущем. Ему частенько теперь приходилось так поступать. День за днем. Виной тому непрерывное жужжание его родственников относительно их с Санни отношений. Он предполагал такого рода осложнения, но не думал, что настолько попадет под влияние их постоянных намеков и советов. Что делать – он и сам теперь часто задумывался, что было бы, если бы Санни осталась насовсем…

Его глаза не могли оторваться от нее ни на секунду. Вот она ныряет в толпе, меняет партнеров, хохочет. Она его приворожила – никаких сомнений.

Семья ее обожает. Она их – тоже. Их обоюдная привязанность сквозит в каждом взгляде, каждом жесте.

Он обожает ее. Или невероятно близок к тому.

И что? Она ясно дала понять, что он для нее всего лишь предмет флирта, повод к рискованному приключению. Но приключение закончится, и принцесса снова должна будет вернуться в свою заколдованную башню. Странно, как она цепляется за свое прошлое. Насколько он знал, ее дед с бабушкой не сделали ни единой попытки установить с ней контакт. Санни решила расправить крылья, а в результате родные от нее отвернулись. Отсюда вывод – она права, думая в первую очередь о собственных интересах. Судя по всему, добиться одобрения Чендлеров – задача не из легких. Можно положить на это всю жизнь… и потерять собственное «я».

Санни вынырнула из гущи танцующих, схватила холодное пиво. Вот настоящая Санни. Женщина, кружащаяся в водовороте жизни, упивающаяся скоростью разворачивающихся событий. Надо убедить ее, что ее место тут.

И если вдруг они оба обнаружат, что им по-настоящему хорошо вместе… что ж, подобный поворот событий все меньше пугал его.

– Довольно, – пробормотал Ник и встал. Проложил себе путь через толпу, оказавшись перед ней.

– Ты опоздал, – сообщила ему Рэйчел. – Все танцы Санни до конца вечера расписаны, кавалеры едва не разорвали ее саму на части. – Она рассмеялась, и окружающие последовали ее примеру. – В следующий раз придется тебе быть порасторопнее.

Ник попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной – сил отвечать на насмешки не осталось. Он должен почувствовать Санни в своих объятиях, утихомирить вихрь эмоций, всколыхнувшихся в его душе нынешней ночью. Плюнуть на все… сконцентрироваться только на ней одной.

Ликование охватило его, когда оркестр, словно подслушав его мысленную мольбу, заиграл медленную, лирическую мелодию.

– Может, все же остался один танец и для меня? – Он протянул руку.

Она кивнула и поднялась, на лице – улыбка, в глазах – обещание. Кровь в его жилах закипела.

Родственники и друзья отошли на задний план, забылись, как только она оказалась в его объятиях. Весь мир сосредоточился на укачивающей их плавной музыке, на женщине, движущейся рядом.

– Санни. – Ничего более ему сказать не удалось. Она придвинулась чуть ближе, голова закружилась. Руки сжались сильнее, она уступала его напору, сливаясь с ним, положив голову на его плечо. Его губы коснулись нежного местечка прямо над ухом. – Я всю ночь изнывал от желания держать тебя вот так.

– Чего же ты ждал? – пробормотала она.

– Танец оказался бы последним для нас обоих. – Он тесно прижал её бедра к своим, впитывая ее прикосновения. – Мне хотелось, чтобы вначале ты по максимуму насладилась праздником. Стоит мне дотронуться до тебя, и я не отпущу тебя больше.

Она застонала, ткнулась губами ему в шею.

– В таком случае нам лучше танцевать по направлению к машине – иначе я могу не устоять и скомпрометировать себя неприличным поведением перед глазами всех знакомых и незнакомых.

Ошалевший Ник еле поборол искушение схватить ее в охапку и унести отсюда. Горячим шепотом он поведал ей об этом в самое ухо. Ее глаза расширились.

– Ты не посмеешь.

– Не искушай меня.

– Ты не смеешь устраивать такое представление. Я прекрасно могу дойти до машины собственными ногами.

– Но подумай, покинуть бал на руках у возлюбленного – какая романтика!

– С каких пор ты пытаешься быть романтичным?

– А что такое?

– Ты понимаешь, о чем я. Публичные выступления с романтической подоплекой. Нетрудно предугадать, как отреагирует твое семейство.

Он развернул ее лицо к себе. Улыбка поблекла, лишь глаза блестели в полумраке.

– По всей видимости, я постепенно утрачиваю опасения относительно мнения окружающих. В данный момент мои желания важнее.

– Да, я почувствовала.

Он взвыл.

– Я говорил не об этом.

Они уже практически остановились, не обращая внимания на другие пары.

– О чем ты, Ник?

Ему казалось, что все присутствующие затаили дыхание, впились в него глазами. Пусть. Весь его мир сейчас сосредоточился на той, что стояла перед ним, ожидая его ответа.

Мысли вихрем пронеслись у него в голове. Сказать ли ей, что творится в его сердце? Но ему и самому не все еще понятно, что происходит. Тогда, возможно, стоит подождать? Вначале разобраться в себе самом? Или попробовать вместе с ней?

А что, если она сбежит?

Почти инстинктивно его руки, удерживающие ее талию, сжались крепче.

– Ник?

– Не здесь. Мне надо оказаться с тобой наедине. – И, более не раздумывая, он проделал то, о чем мечтал весь вечер. Подхватил ее на руки и унес.

Восторги толпы гремели в его ушах, но самые громкие крики не могли отвлечь внимание Ника от женщины в его объятиях.

Глава двенадцатая

Когда они добрались до дома Ника, Санни уже задыхалась. С тех пор как они покинули празднество, не было произнесено ни слова.

Ник сосредоточенно парковал машину, и она позволила себе взглянуть на него. Какая тайна скрывается в его темных глазах? Он так смотрел на нее во время танца. По коже пробегали мурашки, предвкушение чего-то необычайного переполняло ее.

Что бы хотелось ей услышать тогда? И сейчас? Слова любви? Просьбу остаться насовсем? И то, и другое повергало ее в ужас. Она не готова. Не теперь. А может, и вообще никогда. Предполагалось, что все ограничится легким флиртом, дикой выходкой перед возвращением в рамки благопристойного поведения, домой.

Дом.

Она оглянулась. Узкие улочки, ряды домиков, притихших в ожидании утра, человек, ведущий ее за руку… куда? Впереди маячило нечто большее, чем еще одна восхитительная ночь в объятиях страсти.

Надо бы остановиться, потребовать объяснений, узнать, что у него на уме. А то и вырваться, сбежать от необходимости принимать решения. Бежать и бежать. От решений, которые кому-нибудь не понравятся, ранят. Почему ее ставят в столь невыносимые условия? Она не желает ничего выбирать.

Перед дверью Ник снова поднял ее на руки. Поцеловал.

– Санни, – произнес хрипло.

Она приложила пальчик к его губам.

– Тсс. Войдем внутрь, Ник. – Ее широко открытые глаза были прикованы к его лицу, выражение которого пугало. – Возьми меня, Ник, – прошептала она.

Последующие несколько минут прошли в вихре поцелуев. Одежда разлеталась в разные стороны, щедро усеивая весь путь от входной двери до постели.

* * *

– Что ты вытворяешь… – он застонал, подчиняясь задаваемому ритму. – Чертовка.

Его спина прогнулась, повторяя ее движение. Всегда так. Эротика, возведенная в превосходную степень, удовольствие, не поддающееся описанию словами. Страсть, в которой захлебываешься… по собственной воле.

Он хмыкнул, откликаясь на ее очередной призыв к любовной игре.

– Напомни мне почаще водить тебя на танцы.

Она рассмеялась, смех перешел в протяжный стон – повинуясь толчкам его тела, ее мышцы сжимались, расслаблялись и снова сжимались, пропуская его внутрь, охватывая плотнее. И все повторялось из раза в раз. Наслаждение. Невероятное, ни с чем не сравнимое наслаждение.

Она вцепилась в его плечи, ее волосы упали ему на лицо и грудь.

Ник в блаженстве прикрыл глаза. Она знала, как возбуждают его касания ее волос, знала, потому что он сам ей в этом признавался. Много раз. Ей нравилось доставлять ему удовольствие. Всякий раз, когда они были вместе, ей удавалось узнать о нем чуточку больше, сделать их общее наслаждение чуточку полнее. Он заботился о том же и знал теперь ее тело, как никто другой никогда до этого. Их занятия любовью превращались в бесконечное желание отдать часть себя, когда удовольствие другого ставилось на первое место.

Оба тяжело дышали, кожа покрылась капельками пота, сознание возвращалось плавными толчками.

– Как тебе это удается?

Она ожидала ухмылки и остроумной реплики, но он молчал, а выражение его лица… трудно сказать, что оно могло означать. Раньше такого не было. Хотя… может быть, один раз. Тогда, во время танца.

– Оставайся со мной, Санни.

– Я не собираюсь уходить. Сейчас, во всяком случае.

– Я имел в виду не только нынешнюю ночь. О, боже!

– О чем – о чем именно ты просишь? Жить с тобой или… еще что-то?

Внезапно Санни засомневалась, хочет ли знать ответ. Она рассчитывала объясняться постепенно, шаг за шагом. Истинные чувства можно понять, имея на обдумывание следующего шага дни, может, даже недели. Но, выходит, придется перестраиваться на ходу. Все обрушилось на ее голову сразу. А она не готова!

Ник перекатился на бок, потянул ее за собой. Ее голова оказалась лежащей у него на груди. Он приподнялся и взглянул ей в лицо.

– Санни, я думал о тебе… о нас… всю эту неделю или почти всю. Знаю, предполагалось, что у нас будет всего лишь легкий флирт, развлечение, до того, как ты… как ты вернешься домой.

Лицо его посуровело. Она протянула руку, погладила его щеку.

– Ну конечно, развлечение. – Большой палец ее руки задержался на его губах. – А в чем дело?

– Обещай мне только одно.

– Что?

– Обещай, что останешься так долго, чтобы мы смогли разобраться, чего хотим в действительности.

– Я не готова давать обещания, Ник, – промямлила она, с горечью сознавая, что причиняет ему боль, но верная своему принципу быть честной с ним до конца.

– Но…

– Но у нас пока есть время. Полно времени на разговоры, планы и решения. Только не сейчас, хорошо?

– Ладно. Но не могу обещать, что после нашего сегодняшнего торжественного отбытия с праздника моя семья уже не абонировала церковь и не наняла оркестр.

Сердце в ее груди сделало скачок. Он не признавался ей в любви, не предлагал пожениться, но видения их свадьбы тем не менее неотступно преследовали ее. Прелестная церквушка, все семейство Ника, все их знакомые. В том, что в мечтаниях не появилась ее семья, Санни пока не отдавала себе отчет, не желая смотреть правде в лицо. Что за беда – помечтать о несбыточном, позволить себе забыться хоть на мгновение? Реальность всегда наготове – сразу отрезвит. Возможно, отрезвление будет достаточно болезненным.

Все печальные мысли улетучились, как только Ник приступил к совершенно восхитительному покусыванию ее шеи.

– Мы же не собираемся потратить остаток ночи на бесплодные разговоры – думаю, найдутся варианты более интересного времяпрепровождения.

Санни изогнулась под его нежными руками, скользнувшими по ее телу вниз.

– Мог бы спросить и мое мнение, – сказала она. Остальное поглотил ее протяжный вздох.

* * *

Ник был недоволен собой. Он обошел машину кругом, собираясь открыть дверцу для Санни. И тихо страдая, что пропадает целых пять секунд, в течение которых следует пройти несколько шагов – в то время, когда ему хотелось бы не отрываться от Санни ни на миг. Опьянение недавней страстью постепенно отпускало. И все равно, когда он оказался с ней лицом к лицу и она улыбнулась ему навстречу, он подумал, что хочет вечно быть пьяным от ее улыбки.

Еще прошлым вечером он хотел сказать ей, что любит ее, собирался объясниться сразу же, как только они окажутся наедине. Но после того как они договорились поехать к нему, понял, что она не готова. Нику становилось страшно от одного осознания того, насколько сильно в нем желание объясниться. Но… уже утро, а слова так и остались непроизнесенными.

Она ступила на тротуар, хотела шагнуть в сторону, но он перехватил ее, обнял. И плевать, что подумает мистер Бертолуччи, если вздумает глазеть из окна.

Ощутив его руки на своей талии, Санни сделала большие глаза.

– Слушай, мне кажется, у тебя входит в привычку не выпускать меня из рук!

Он уже готов был произнести давно заготовленные слова, но в очередной раз одернул себя. Нельзя действовать под влиянием импульса, давить, как принято среди его домашних. Объяснение придется опять отложить до лучших времен. После вчерашнего демарша им придется несладко. Но как сложно постоянно останавливаться!

Слегка приподняв Санни над землей, Ник в который раз приник к желанным губам и вздрогнул, затравленно обернувшись на раздавшиеся аплодисменты. Парочка владельцев соседних магазинчиков, появившаяся как из-под земли, выражала свое откровенное одобрение. Немного скованно – не каждый день прилюдно выступаешь в роли героя-любовника – он поставил Санни на землю.

– Представление окончено, ребята, – сообщил он зрителям, подмигнул раскрасневшейся Санни. Поправил воротничок на ее блузке. – Ты как, не трусишь?

Она глубоко вздохнула, помотала головой.

– Все в порядке. Гирлянд и лозунгов на ресторане не видно – добрый знак, верно?

Ник хмыкнул. Она неплохо держится. Вопрос, выдержит ли он сам? Отыскав ее руку, он стиснул ее в своей.

– Я только поднимусь наверх и переоденусь. Встретимся в конторе, договорились?

Его ожидает кипа бумаг, накладные, не говоря уж о повседневной работе. А хотелось взбежать по ступенькам следом за ней и затащить ее в постель.

– Санни? Никко? Это вы?

– Может, не поздно сбежать? – фыркнула Санни. Из-за угла показалась тучная фигура мамы Бенни.

– Вот вы где!

– Опоздали, – тихонько проговорил Ник. Отходные пути были отрезаны – оставалось идти только вперед, в широко раскрытые объятия.

Если бы Санни и попыталась что-то сказать, то слова непременно бы утонули в роскошной груди мамы Бенни, куда Санни ткнули лицом.

Бенни внимательно оглядела обоих.

– Итак, есть у вас что сообщить старухе? Ведь мне осталось не так уж долго жить! И я еще надеюсь успеть покачать на коленях малышей от своего старшего внука!

Санни задохнулась, Ник заскрежетал зубами.

– Бенни, умоляю тебя!

Та сделала оскорбленное лицо.

– В наши дни молодые люди не желают понимать намеков. И совершенно напрасно, я вам скажу. – Скрестив руки на груди, она вызывающе уставилась на них. Но в темных глазах было и нечто другое. Неуверенность?

– Еще кто-нибудь явится? – поинтересовался Ник.

Она с досадой всплеснула руками.

– Я просто надеялась услышать хорошие новости, только и всего. Раньше, чем… – и воровато оглянулась через плечо, потом тяжело вздохнула, как будто приподнимая всем своим мощным телом навалившуюся невидимую ношу.

Встревожившись, Ник ухватил ее за плечо. Сразу подоспела Санни.

– Все нормально?

Мама Бенни опять оглянулась назад, потом взяла Санни за руку, сжала.

– Тут твоя бабушка. Сказала только, что хочет с тобой поговорить. Я звонила Никколо домой, но вы уже ушли. – Она помолчала, с беспокойством переводя глаза с Ника на Санни и наоборот. – Я напоила ее чаем. Она там тебя ждет.

Санни застыла на месте, как вкопанная, глаза отразили волнение… и страх. Быстро справившись с собой, она ободряюще чмокнула маму Бенни в щеку.

– Ничего. Все понятно. Не стоит беспокоиться. – Расправила плечи, кивнула Нику: – Мне, наверное, надо пойти поскорей узнать, что случилось.

– Санни. – Он дернулся следом. Ему не хотелось отпускать ее. То, что должно сейчас произойти, может повлиять на всю его последующую жизнь.

– Мне лучше одной пойти узнать, чего она хочет. А затем я сразу же приду к тебе в контору и все расскажу. Хорошо?

Нет, ничего хорошего, хотелось закричать ему. Даже не пахнет ничем хорошим. Я только нашел тебя, только-только понял, что хочу удержать тебя рядом с собой навсегда. А теперь… что? Неужели все кончится, не успев начаться?..

– Поверь мне, Ник. – Она взглянула ему прямо в глаза.

Санни права. С самого начала причиной ее появления в его жизни стало то, что она решила жить самостоятельно. Если он не научится доверять ей, то окажется ничем не лучше ее семьи, постоянно стремившейся навязывать ей свои решения…

Но как не просто позволить ей уйти, выпустить руку!

– Если я тебе потребуюсь, все равно зачем, ты знаешь, где меня найти. – Буду метаться по конторе, как зверь в клетке, ожидая своего приговора.

Она поцеловала его, не стесняясь присутствия Бенни и всех прочих.

– Спасибо, Ник. За то, что понимаешь меня. Лучше, чем кто-либо другой.

Он сглотнул, пожирая глазами ее удаляющуюся фигурку.

Мама Бенни нашла и стиснула его ладонь.

– Она правильно делает, наша Санни. Она сильная девочка.

Зная, что все его сомнения отражаются на лице, Ник проговорил тихонько:

– Я надеюсь. Я так надеюсь.

Глава тринадцатая

Санни обнаружила бабушку за одним из маленьких столиков, расставленных прямо за дверями. Прямая спина, надменная осанка. Санни чуть помедлила. Что-то не так.

Кроме привычных черт, было в сидящей перед ней женщине что-то иное. Чувствовалась уязвимость – особенность, не присущая клану Чендлеров. Элегантная дама напротив будто ощетинилась, приготовилась защищаться.

Раскаяние пронзило Санни насквозь, она заспешила через комнату.

– Бабушка?

Одного взгляда в бледно-голубые глаза Фрэнсис оказалось достаточно, чтобы подтвердить всколыхнувшиеся подозрения. Что-то произошло. Что-то очень плохое.

– Присядь, Сюзан. Я хочу кое-что с тобой обсудить.

Горло Санни дернулось, она присела на краешек стула напротив.

– Что случилось?

– Эдвин. С ним… у него был удар.

– И как он? – Голос Санни дрогнул. Она с трудом удержалась, чтобы не схватить бабушку за руку, не попытаться жестом выказать ей свое участие. Вместо того, зная, что проявление любых чувств на людях заслужит суровое порицание, она лишь сцепила побелевшие на костяшках пальцы.

– Сейчас он дома.

У Санни вырвался облегченный вздох. Почему ей раньше не сообщили? Должно быть, дед какое-то время провел в больнице. Впрочем, теперь не о чем говорить. Фрэнсис держится превосходно, но происшедшее не прошло для нее незаметно.

Кисти Санни заболели от усилий, прилагаемых, чтобы руки не разжались. Удивительно, как она изменилась всего за несколько недель. В семье Д’Анжело принято открыто выражать свои чувства и желания – и вот уже ей самой приходится сдерживаться изо всех сил. Потребность прикоснуться, поддержать, утешить стала ее второй натурой. Ожидающей такой же темпераментной ответной реакции. Сидя сейчас напротив бабушки, она понимала, что просто не сможет стать такой, какой была раньше. Не сумеет поступать так, как от нее ожидают. Сердце заныло – и было отчего.

Слегка даже подчеркнутым движением она подняла руку и накрыла ею и чуть сжала бабушкину ладонь. Фрэнсис замерла, удивленно раскрывшиеся глаза явно выразили неудовольствие, но, заметила Санни с удовлетворением, ладони она не отняла.

– Что случилось? – спросила Санни. – Он долго был в больнице? – Нет ли моей вины?

Фрэнсис поджала губы. Сердце Санни упало – бабушка убрала руку, чтобы взять чашку и сделать глоток чая. Вежливая пауза была выдержана преднамеренно, чтобы дать Санни время справиться с эмоциями и вести себя уже должным образом. Сделать все правильно.

Ни разу в жизни Санни не чувствовала себя в столь ложном положении. Не хотелось ей сидеть и спокойно осведомляться относительно здоровья дедушки. А хотелось рвануть к двери, таща Фрэнсис на буксире, схватить первое попавшееся такси, скорее добраться до деда.

Но клятвы клятвами, а сколько ни обещай все изменить, есть вещи, которые не поменяются во веки веков.

– Пожалуйста, – сказала Санни, старательно скрывая подступающее отчаяние, – просто расскажи, что случилось.

Фрэнсис аккуратно поставила чашку на блюдечко.

– Его кардиолог предполагает, что последние месяцы он слишком нервничал. Это слияние фирм – столько сложностей! Ему приходилось работать день и ночь.

Санни уже с трудом справлялась с возрастающим чувством вины. Дедушка просил помочь, но она предпочла заняться собственными делами.

– С ним никогда ничего не случалось, – пробормотала она. Глаза ее постепенно наполнялись слезами, искали взгляд бабушки. – Но он выздоровеет?

– При соблюдении постельного режима и диеты, говорят, да. – Казалось, собеседница выпрямляется – по мере того как Санни сникает. – Пора бы тебе вернуться домой, Сюзан. Занять свое место наследницы рядом с Эдвином. Сделать предстоит еще очень много, и Эдвин не успокоится, пока кто-то из семьи Чендлеров не возьмет дело в свои руки.

Мысли Санни заметались, как зверек, попавший в ловушку. Конечно, ей следует вернуться домой. Днем раньше, днем позже, она знала, что это неизбежно. Но сейчас?.. Она не готова. Просто не готова.

Хотя есть ли у нее выбор?

– Машина на улице. Собирай вещи и поехали.

Глаза Санни широко распахнулись.

– Я не могу взять и уехать. Здесь у меня есть некоторые обязательства.

– Месяц назад обязательства роли не сыграли, – строго заметила бабушка.

Санни напомнила себе, что она уже взрослая и сама решает, как поступать. Но Фрэнсис знала ее слабые места. Вина в душе Санни на данный момент перевешивала все остальное. Даже осознание того, что ею манипулируют, ничего не меняло.

– Мне надо пойти и рассказать, что произошло. – Бабушка не успела и глазом моргнуть, как пошатнувшаяся было решимость вернулась к Санни. Фрэнсис ее вырастила, и, желая того или нет, но кое-что Санни от нее переняла. – Надо позаботиться и еще кое о чем. Я хочу повидать дедушку. А потом вернусь сюда и соберусь. В Хаддон-холл приеду сразу после этого. – Если бабушка заметила, что Санни не назвала Хаддон-холл домом, то никак этого не показала. Интересно, что бы она сказала, если б узнала, что «Д’Анжело» за один месяц стал для нее более родным домом, чем место, где прошла вся остальная жизнь.

Выражение лица бабушки оставалось бесстрастным, но в глазах промелькнула тень неудовольствия.

– Боюсь, что твое присутствие в «Чендлер Энтерпрайсиз» необходимо немедленно. Эдвин отдыхает. Ты сможешь увидеть его, когда он встанет. – Она помедлила, потом добавила: – За твоими вещами я кого-нибудь пошлю. – Оглянулась вокруг и – Санни могла присягнуть – если б установленные правила поведения давали малейшее послабление, брезгливо бы поморщилась. Но и без того было ясно – Фрэнсис резко отрицательно относится к пребыванию Санни в подобном месте, не говоря уж о ее работе и проживании здесь.

Неожиданно разозлившись, Санни решила не уступать ни на дюйм. Встала.

– Благодарю за любезное предложение. Тем не менее, как я и сказала ранее – я сама вернусь и сделаю все, что надо. – И решительным жестом пресекла любые попытки бабушки возразить. – Я не имею права уклоняться от ответственности за «Чендлер Энтерпрайсиз». – Если не поставить точки над i прямо сейчас, то прошлый месяц можно считать прошедшим впустую. Возвращение получается немного не таким, как она планировала, но будь она проклята, если опять превратится в послушную маленькую Сюзан! – Но я уже говорила дедушке, что мне нужно время для себя. Мой долг перед тобой и дедушкой огромен настолько, что я никогда не смогу расплатиться. И все же я не считаю, что месяц, потраченный на себя перед тем, как посвятить всю оставшуюся жизнь компании, – из разряда невыполнимых желаний. Я решила остаться здесь и не жалею ни об одной проведенной тут минуте. Нравится это тебе или нет, но теперь есть и другие люди, рассчитывающие на меня.

Подхватив сумочку, Фрэнсис поднялась.

– Твой дед ожидает твоего появления. Даже больной, он организовал совет директоров с расширенной повесткой дня, который состоится через час. Поторопись.

Санни промолчала. В оцепенении она следила за отбытием бабушки. Карл склонился у дверцы, подсаживая ее на заднее сиденье лимузина компании.

Что бы ни случилось, Фрэнсис не собиралась уступать. Эдвин сколько угодно мог царствовать в «Чендлер Энтерпрайсиз», главой империи Чендлеров всегда была Фрэнсис. И все обязаны склоняться перед ее волей.

Санни дрожала, глядя на отъезжающий лимузин. Потом обернулась на ресторан. Итак, она едет домой. Отчего же кажется, что, напротив, дом приходится покидать?

С тяжелым сердцем она направилась в контору, к Нику и маме Бенни.

Легко стукнула в дверь, и, не успела она дотронуться до ручки, как та распахнулась. Ник немедленно схватил ее в свои объятия и поцеловал. Следовало бы отстраниться. Вести себя по-другому нечестно по отношению к ним обоим. Но она не смогла. Хотелось замереть в его объятиях, впитывать поцелуи, хотя бы в последний раз. Что может быть дурного в прощальном поцелуе?

Прервал его Ник. Даже не глядя ему в лицо, по внезапному напряжению его большого тела она почувствовала – он понял, что она хочет сказать. Что ей придется сказать.

– Мне очень жаль, Ник, – прошептала она. Глаза, налитые слезами, темные и печальные, встретились с его глазами.

– Все зависит только от тебя, Санни.

– Ник. – Она помолчала, набрала в грудь воздуха, потом медленно выдохнула его. Надо попытаться не разорвать сердце на мелкие частички. Как сложно выпутаться из сложившейся ситуации – все труднее и труднее. – Мой дедушка очень болен.

Пальцы, державшие ее за плечи, немедленно стали мягче.

– Ох, Санни. Мне очень жаль.

Странно, именно его мгновенное понимание едва не пробило брешь в и без того слабой броне ее самообладания. Он все понимает лучше других. Речь идет о семье, и это самое главное.

– Сама я предпочла бы уйти не так и не сейчас.

Ник прижал ее ближе, она хотела что-то сказать, но слова не шли. Не того она ждала.

– Санни, наши отношения давно вышли за рамки так называемого флирта. – Она отвернулась, чтобы не видеть боли, искривившей его лицо. Он бережно приподнял пальцем ее подбородок. – Но если ты просто будешь ухаживать за дедушкой, пока он не поправится… разве это означает, что наши отношения кончатся?

О Боже! Он не собирается отпустить ее. Внезапно, несмотря на вихрь мятущихся мыслей, бушующий в голове, она обнаружила, что улыбается.

– Слушай, на одобрение Фрэнсис можешь не рассчитывать.

– Правда?

– Правда.

Ник снова прижал ее, целуя с новой силой. Когда она открыла глаза, стараясь остановить сумасшедшее кружение комнаты, то обнаружила, что он по-прежнему стоит перед ней. Надежен по-прежнему, остается лишь придвинуться ближе, найти в нем свою опору.

Неожиданно нахлынули новые сомнения. Не меняет ли она зависимость от требований собственной семьи на зависимость от поддержки Ника?

– Не смей, – предостерег он. Она моргнула.

– Что не сметь?

– Не смей сомневаться в себе.

– Я не сомневаюсь.

– Сомневаешься. Я тебя знаю, Санни.

Еще один момент истины для нее. Он ее знает. Настоящую. И хочет ее настоящую, со всеми недостатками.

– Мне надо убедиться, что я действительно чего-то хочу и не хочу, – сказала она. – Понять, где кончается долг и начинается мое желание.

– Ладно. Если я сейчас уйду, сказав, что мы никогда больше не встретимся, потому что я не хочу тебя видеть, сможешь ты тогда отправиться назад, к призывающему тебя долгу?

Горло ее перехватило от одного лишь предположения, что он может не захотеть ее больше видеть.

– Да, – прошептала она. – Но я…

– Неужели, предлагая нам увидеться еще, ты просто уступаешь моему желанию?

– Нет. То есть, я надеюсь, что ты тоже хочешь со мной встречаться, но, конечно, и мне этого хочется.

– Тогда в чем дело? Пойми, тебе совсем не обязательно заниматься всем самой.

– Обязательно. Именно мне. Никто больше не сможет.

– Должен быть кто-то, кто сможет пойти на совет директоров за тебя, а потом отчитаться по полной программе.

– Ник, это… – Внезапно его слова дошли до нее. – Погоди. Откуда ты узнал про совет директоров?

Он улыбнулся с обезоруживающим простодушием.

– Слушай, возможно, моей сдержанности хватит, чтобы отойти в сторонку, пока ты сражаешься со своими драконами. Поверь, пламя, извергаемое твоей бабушкой, видно невооруженным глазом, но позволить поджарить тебя, не попробовав вмешаться – чересчур. Я был наготове.

Ей бы надо жутко разозлиться на него, но Санни не сумела. И кто б смог отвергнуть подобную заботливость?

– В утешение тебе могу сообщить, что пытался оставаться в конторе.

– Целых пять минут, верно?