355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дональд Кингсбери » Кризис непогрешимости » Текст книги (страница 1)
Кризис непогрешимости
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 05:05

Текст книги "Кризис непогрешимости"


Автор книги: Дональд Кингсбери



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Дональд Кингсбери
Кризис непогрешимости

1

Тысячелетний период междуцарствия между Первой и Второй галактическими империями часто называют интеллектуальным средневековьем, хотя на самом деле это было время новых и часто неожиданных научных достижений…

Миниатюрный, размером с горошину, атомный источник энергии, впервые сконструированный где-то на периферии Перламутрового пояса… В последующие три столетия список изобретений…

…Воинственные диктаторы блистательного Лакгана, с триумфом взойдя на галактическую авансцену в четвертом столетии, всколыхнули… вновь объединив свыше трех миллионов звездных систем. Мало кто знает, что невероятные масштабы завоеваний эпохи Ложной Реставрации стали возможны в результате достижений мастеров-отшельников со скопления Тысячи Солнц в провале Хельмара, которые в течение столетий прилежно совершенствовали технику стимуляции мозговых центров. Их совершенно новая разработка – настраиваемая модель психозонда, которая позволяла установить широкополосную связь между человеческим мозгом и внешним преобразователем – сильнейшим образом пошатнула Великий План галактического возрождения, вызвав массовые отклонения поведения людей от стандартных психологических параметров.

В первые столетия применения управляемого психозонда его главные потенциальные возможности оставались нераскрытыми – он использовался главным образом для воздействия на эмоции противника. Как хорошо известно, блестящий правитель и Первый Гражданин Лакгана Клоун Упрямый наводнил в свое время галактику странствующими музыкантами, владевшими техникой контроля над человеческим поведением с помощью специального цветомузыкального инструмента. И лишь со временем новый психозонд стал средством связи с миниатюрным квантовым устройством, ныне известным как персональная память. Сегодня непосредственный контакт с памом стал привычным, и современному человеку уже трудно понять, как обычный мозг, не обладавший расширенными способностями…

Большую часть следующих двух столетий теневая школа ученых занималась расширением пределов применения психозонда и включению соответствующих поправок в математическое обоснование обновленного Плана.

Из материалов по Междуцарствию в Бюро Исторических Наук

Большая часть сознания была утрачена. И теперь, напрягая те жалкие его остатки, которые мог поддержать органический мозг внутри черепной коробки, Эрон Оуза пытался вспомнить. Вспомнить что-то важное, что вертелось на кончике языка, но все время ускользало, выводя его из себя. Напряженно застыв в аэрокресле, он устремил взгляд в стену с потеками мочи, не замечая нищей обстановки номера низкопробного отеля.

Главным ощущением была горечь поражения. Но что же произошло?

В отчаянной попытке собрать разрозненные куски головоломки, Эрон лихорадочно перебирал файлы главного имперского архива Светлого Разума. Даже это давалось с трудом – неловкие пальцы никак не хотели справляться с бегущими голограммами панели управления. Ошибки приводили его в бешенство. Пустоты приходилось заполнять по смыслу, методом проб и ошибок. Он даже не мог вспомнить, что пытается найти. Почему это важно? Может быть, дело в какой-то его статье или открытии?

Эрон Оуза мог бы запросить помощь казенного пама, вшитого в высокий голубой воротник, – ведь психозонд, подключавший мозг к этому вспомогательному компьютеру через преобразователь на затылке, находился под его собственным контролем и не мог стать средством зомбирования. Но все равно это был чужой пам – стандартный прибор, предоставляемый осужденному, чей личный пам был признан виновным и уничтожен. Кто мог знать, что сидело в этом стандартном «мозгу» – сфабрикованные данные, навязанные модели поведения, схемы слежения? Его мотивации не имели ничего общего с мотивациями Эрона. Уж лучше попытаться обойтись ограниченными возможностями своего мозга.

Эрон проклинал себя за то, что прежде ленился обременять свою биологическую память важной информацией. И теперь серое содержимое его черепа хранило, похоже, лишь самые туманные контуры стратегических проблем, зато сколько угодно мелких деталей. Эрон продирался сквозь архивы, вызывая по какому-то наитию все новые и новые голограммы, но как он ни старался, в его мозгу не возникало ничего, кроме разрозненных обрывков случайных воспоминаний.

Томная фуга брачных игр – тогда ему было не до психоистории. Женщина с глазами, похожими на маслины, которая смеялась и дразнила его. Ее чувственный рот с удивительным изгибом губ, и нежные пальцы – от их прикосновения хотелось забыть о математике. Белые простыни с узором из золотых цветов, на которых она лежала. Кто была эта женщина?

Путешествие на плоту вниз по реке на планете, где он родился. Скалы по берегам и пламенеющая листва огненных деревьев. Что это была за планета?

Мальчик, бродящий по залам знаменитой каменной библиотеки в Севайне, которая пережила Междуцарствие, а до этого была казармой офицеров Империи. Как его занесло туда?

Церемония посвящения в сан психоисторика седьмого ранга – образ, навеянный архивными материалами о перестройке Светлого Разума после Опустошения. Огромный сводчатый зал, вздымающийся на высоту пяти этажей над головами выпускников, облаченных в мантии. Прилив ошеломляющего восторга, смешанного со страхом. Чувство приобщения к бесконечности. Стремящиеся ввысь опоры из камня, стекла и металла, тонкие переливы цвета, небесные звуки, проникающие прямо в душу. Архитекторы планеты вложили весь свой талант в создание великолепных интерьеров – ибо ни одно здание на застроенном до последнего дюйма Светлом Разуме нельзя увидеть со стороны.

Было это на самом деле или только в его мечтах? Стал ли он в конце концов психоисториком?

Эти образы только раздражали Эрона. Они были слишком смутны, почти нереальны. И лишь когда поиск по файлам позволял вдруг уловить краешек ускользающей цели, его охватывало радостное возбуждение, быстро сменявшееся разочарованием. Иногда успех был совсем близок. Один раз, когда он просматривал список теорем Хандлера, перед глазами неожиданно возник взгляд Хейниса, яростный и саркастически насмешливый. Хейнис! Эрон сразу вспомнил это лицо. Тот самый Хейнис, который воспринял промах своего юного ученика как личный выпад и так жестоко наказал его за одну только мысль о публикации собственных идей без одобрения начальства.

В мозгу вспыхнула догадка. Ведь это психоисторикам не положено публиковать свои труды! Значит, церемония посвящения – все-таки не иллюзия. Эрон усмехнулся – он прекрасно знал, откуда взялся этот запрет. Братство ученых являлось тайной организацией. Если бы каждый был способен рассчитать ход будущих событий, история стала бы непредсказуемой, а психократы лишились власти предсказывать и контролировать! Поэтому обнародование методов исторических расчетов считалось смертным грехом. Именно так – смертным грехом. Человек, нарушивший это табу, рисковал всем – вплоть до потери собственного пама.

Полдень уже миновал. Непрерывная череда архивных файлов продолжала возбуждать в биопамяти неосязаемые видения и яркие эпизоды из прошлой жизни, хотя по-прежнему мало что имело отношение к делу. Продвигаться приходилось наощупь, но Эрон был уверен: стоит ему только увидеть это – и сомнений не будет. И терпеливо продвигался вперед шаг за шагом, хотя от усталости уже начал клевать носом. И вдруг его словно что-то толкнуло изнутри. Он выпрямился так резко, что аэрокресло подпрыгнуло в воздухе.

Дрожащими руками Эрон повторил вызов последней страницы. Перед ним снова возникла топографическая картинка – взаимосвязанная структура ярко-красных символов и движущихся многоцветных схем на стабильном фоне основного состояния. Сперва он был озадачен. Постепенно пришло понимание, что это уравнения из малознакомой области стандартной математики, но записанные в обозначениях, обычно используемых физиками. Сами уравнения трудно было понять без помощи пама, но основной смысл он уяснил – это некая попытка сформулировать условия равновесия сил. Уж в этом-то психоисторики разбирались получше физиков. А сам Эрон прежде знал о равновесии больше, чем кто-либо другой в его области.

Ах вот оно что! На этот раз вспышка озарения возникла в сопровождении голоса, который монотонно и торжественно продекламировал внутри его сознания череду непонятных терминов: «Раннее обнаружение отклоняющихся событий посредством метода вынужденных арекийских канонических преобразований. Анализ в трех частях». Он не смог сдержать довольной улыбки. Что бы ни значила эта чертовщина, это была его, Эрона Оузы, диссертация! Великий Космос! На какие чудеса способна биопамять! И какими странными головоломками оперирует человеческое сознание! Он не очень понимал смысл этой абракадабры… кроме того, пожалуй, что она имела отношение к психоисторическому равновесию сил, вызванному… вот только чем? Эрон не имел понятия. Но теперь он по крайней мере знал цель своих поисков – знал, что должен добыть текст этой монографии.

Быть заторможенным кретином особенно неприятно, когда помнишь, что был гением.

Эрон задумался, прежде чем сделать формальный сетевой запрос на поиск своей публикации. А что, если за ним наблюдают? Вряд ли. Братство контролировало исторические тенденции, а не отдельных людей. Ведь сам по себе человек беспомощен.

Потратив на поиск кучу времени и успев проголодаться, Эрон с разочарованием убедился, что монография исчезла из имперских архивов. В какой-то момент он был близок к панике: а существовала ли она вообще? Да нет, совершенно точно, публикация была! А может, и эта его уверенность – только иллюзия, вызванная потерей пама? Может быть, диссертация лишь планировалась?

И все-таки в глубине души Эрон Оуза догадывался, что произошло. Его работу просто удалили из архивов. Все копии стерты. Даже персональный пам, который в крайнем случае мог бы помочь восстановить утраченные результаты, был уничтожен. И что же теперь?

Движением пальца Эрон отключил виртуальную клавиатуру и сошел с кресла, оставив его болтаться в воздухе. Меряя шагами комнату, он попытался понять, где находится – это странное тесное обиталище совершенно не соответствовало его аристократическим вкусам. Воспользоваться казенным памом – может, он подскажет? Ну, уж нет – у Эрона не было никакого желания подключаться к стандартному низкопробному изделию. Все в крошечном номере было выкрашено в белый цвет, компактная мебель убиралась в стену, ни о какой роскоши или хотя бы уюте не было и речи. Из утилизатора несло мочой. Это что угодно, только не его дом!

В отчаянии Эрон закрыл лицо руками, не заметив, как с почти неслышным щелчком в стенной нише появилась крошечная блестящая капсула персонального послания.

– Боже, какой же я тупой! – простонал он. Ну конечно же – престижная квартира осталась в прошлом. Братство психоисториков отреклось от него, он теперь сам по себе – изгнанный, лишенный имущества, брошенный в лабиринтах трущоб нижних уровней Светлого Разума, да еще к тому же обреченный думать с помощью предательски медленных нейронов органического мозга. Это было ужасно. Он ощутил прилив бешенства… и чуть было не потерял сознание – ведь услужливого пама, всегда готового послать успокаивающий встречный импульс, больше не было. Чувство было тошнотворное – как будто он попытался броситься на несуществующую стену и провалился в пустоту.

Эрона охватил страх. Неужели он теперь просто животное с неуправляемыми рефлексами? Даже ментальная техника зеноли, которая прежде всегда приходила на помощь, была бесполезна при нарушенном балансе биомозг-пам. Так что же – и самому себе нельзя больше доверять?! Обдумывая свою авантюру, Эрон готовился к любым последствиям, но то, что случилось, далеко превосходило даже самые худшие опасения. Становиться неуправляемым животным никак не входило в его планы.

Планы! Вспышка радости при мысли о затевавшихся грандиозных проектах опять чуть не вывела сознание из равновесия. Но в чем они заключались, эти планы? И опять пустота… В отчаянии он оглянулся – и тут только заметил капсулу послания. Эрон застыл на месте: это предвещало опасность! Приказ из полиции? – промелькнула Мысль. Нет, не может быть – всемогущая полиция, имевшая в своем распоряжении расчеты психологов, не нуждается в столь изощренной секретности. Персональная капсула? Здесь?

С любопытством он вытащил миниатюрную сферу из ниши. Она не раскрылась бы, будь на его месте любой другой из триллиона обитателей Светлого Разума, послание предназначалось только для него – Эрона Оузы. Тонкая прозрачная лента выстрелила из капсулы, развернувшись, и начала на глазах распадаться. Послание было кратким:

Мастер Ригон из «Веселого Бистро» в секторе Калимона, AD-87345, уровень 78, галерея Ароматов. Он знает, что вам нужно. У меня проблемы. Возможно, это все, чем я смогу помочь.

Доброжелатель.

Лента и капсула превратились в пыль. Эрону не нужно было запоминать адрес. Он хорошо знал «Веселое Бистро» – это был центр подпольной торговли, на который полиция до поры до времени смотрела сквозь пальцы. Именно там юные повесы из Братства обзаводились нелегальными расширениями для своих памов.


2

Как утверждают ранние хроники планеты, Светлый Разум в версии Салки… за восемь тысячелетий до эпохи расцвета Первой галактической империи… поселения, примыкающие к гаваням моря Молчания, были известны как священные центры медитации, а вокруг широким кольцом располагалась межзвездная ярмарка – своего рода торговая Мекка для многих поколений купцов.

Этому процветанию положило конец нашествие кочующих орд Вселяющих Ужас, которые перерезали все основные торговые пути галактики и превратили Светлый Разум в свою главную укрепленную базу. Попытка восстания стоила планете шести миллиардов жизней, в то время как Ужасные отделались всего лишь миллионом своих солдат (возможно, это преувеличение – все первоначальные записи были уничтожены во время террора Ужасных, а самые ранние косвенные свидетельства появились на три столетия позже, причем все сохранившиеся источники противоречат друг другу – Ред.).

Вселяющий Ужас Одноглазый, известный сегодня как Тейнис Первый, был встревожен беспорядками. В качестве компенсации он распорядился конфисковать океаны и моря Светлого Разума и ввел рационирование воды, чтобы преподать урок непокорному населению. Стратегический гений Тейниса сразу оценил ситуацию – круговорот воды на планете был уже давно нарушен в результате чрезмерного строительства для целей межзвездных торговых проектов, суливших громадные прибыли. На месте лесов и прерий выросли города. Дожди стали редкостью, естественный водный горизонт катастрофически понизился, водохранилища опустели. Вода стала безотказным средством шантажа. Создав систему опреснительных установок и насосных станций, Ужасные одновременно поощряли, с дальним прицелом, массовый приток рабочей силы с других планет. Постепенно зависимость населения от поставок воды приняла абсолютный характер.

…Вселяющий Ужас барон Моря Молчания… пример безжалостности, с которой проводилась водная политика… имел восемьдесят жен, бесчисленных наложниц и многотысячное потомство. Уже при его внуках с помощью свай и туннелей у моря была отвоевана значительная территория, и начался строительный бум, который финансировался за счет продажи воды…

С установлением имперских порядков…

«Насосные станции моря Молчания» (объяснительный текст к экспозиции)

Свет звезды Империалис проникал в верхние уровни синтетической оболочки планеты через разветвленную систему оптических волокон. Хотя даже в дневное время во внутренних покоях резиденции гиперлорда Кикажу Джама царил полумрак, самого хозяина постоянно окружало искусственное сияние. Свет сопровождал гиперлорда повсюду, а по желанию мог превращаться в направленный луч, позволяя разглядеть все детали предмета, заинтересовавшего эту высокую персону.

Джама обожал быть предметом преклонения и позаботился о том, чтобы блистать в буквальном смысле ярче всех хотя бы в пределах своих владений. Когда он закрывал глаза, пребывая в размышлениях, вокруг оставалась лишь слабо светящаяся аура, а все внутри покоев было темным и призрачно-таинственным. Стоило его векам подняться, как хитрая автоматика, отслеживая направление взгляда, деликатно подсвечивала надменную роскошь интерьеров, не забывая при этом ярко выделять фигуру хозяина.

Светоносный взгляд задержался на крошечном садике – гордости гиперлорда, скользнул по многогранным радужно-перламутровым стенам, коснулся письменного стола, обежал парадный зал. На мгновение он осветил небольшой, размером с кулак, яйцеобразный предмет нефритового оттенка, покоившийся в золотой чаше на высоких изогнутых ножках.

Джама усмехнулся. Его забавляло держать на виду то, что осторожность требовала надежно прятать. Неужели такая сверхъестественная вычислительная мощь может быть заключена в столь миниатюрной вещице?! Никто бы не поверил, что это самое ценное из его последних приобретений. На первый взгляд – всего лишь очередная безделушка, из тех, что можно сотнями штамповать на репликаторе. На самом же деле скопировать ее невозможно.

Джама вздохнул. И вполне вероятно, что деньги он выбросил зря. Торгошга всевозможными чудесами, которые якобы не могут быть воспроизведены стандартным способом, – древнейший вид надувательства, известный всей галактике. Лорд взглянул на свой репликатор. Там, как всегда, царил беспорядок – копии разных предметов искусства были навалены как попало. Он всегда жалел отправлять их в переработку, даже те, что уже давно надоели. Но в вопросах гигиены Джама был крайне придирчив – утилизатор поддерживался в постоянной чистоте, даже если ему самому приходилось подправлять работу роботов-уборщиков. И вообще лорд слыл большим оригиналом, сохраняя в своей маленькой спальне старомодную неисчезаюшую мебель, а в кухне – натуральную пишу. Он любил полумрак, и его взгляд-прожектор становился ярче только в гардеробной, когда надо было выбрать одежду, подходящую к случаю, косметику или парик.

Сегодня гиперлорд собирался посвятить день спокойным размышлениям в тиши своего кабинета. Детали заговора требовали пристального внимания. Он не ждал гостей и одет был по-домашнему, удобно – не для приемов. Внезапно его планы были нарушены – перед глазами возникла телесфера. Ее тревожный пульсирующий свет свидетельствовал о срочности дела.

– Нас посетила, и, по-видимому, без приглашения, Ее превосходительство Вселяющая Ужас Отария с Моря Молчания. – Голос механического привратника имитировал интонации старого ворчливого дворецкого.

– Покажи ее.

Внутри сферы появилась миниатюрная фигурка. Это действительно была Отария – бывшая ученица и иногда, между делом, подруга по любовным играм лорда Джамы.

– Она торопится и возбуждена, – продолжал механический голос. – Налицо нарушение протокола. Рекомендуется осторожность.

Джама рассеянно кивнул, отпуская призрачного слугу. Тот послушно растворился в воздухе. Этой импульсивной женщине и в самом деле больше не стоило доверять. Привести в готовность оружие? Нет, это будет сразу зарегистрировано полицией. На всякий случай гиперлорд установил для гостьи медленный режим входа через впускной шлюз.

– Отария с Моря Молчания, ни больше ни меньше! – усмехнулся он про себя. – Как забавно звучат эти громкие имена, если вдуматься, какой смысл в них вкладывался когда-то.

Все меняется, кроме нас самих. И мы – те, кого история обошла стороной, цепляемся за свои титулы, хотя давно уже не понимаем их.

Его собственное гиперлордство также являлось реликтом давно упраздненной иерархии имперских титулов. Их насчитывалось множество, и каждый был отголоском одного из эпизодов тысячелетней истории и соответствовавшей тому времени структуры власти. Не исключено, что обширный район планеты, известный ныне как Море Молчания, когда-то и в самом деле был океанским дном. Может, так оно и было в те древние времена, когда зверообразные предки Отарии явились из гиперпространства завоевывать галактику, а наследственного титула Джамы еще не существовало.

Но теперь Светлый Разум так же безводен, как и его спутник Аридия, – заключен в искусственную оболочку, застроен, высосан досуха бесчисленными поколениями бюрократов. Какой бы библейский потоп ни бушевал прежде в Море Молчания, его воды давно уже текли по трубам всепланетной системы жизнеобеспечения. Правда, во время одной из аварий эпохи Междуцарствия вода вырвалась на свободу – тогда погибли миллиарды. Но с тех пор, столетие за столетием, она мирно и послушно наполняла лабиринт артерий и вен планеты, становясь то живительной влагой, то помоями, то шампанским, то мочой, смывая грязь с благородных и простых, богатых и бедных без различия, смешиваясь с кровью восстаний и утоляя жажду гостей с тридцати миллионов звездных систем, которые склоняли голову перед Светлым Разумом – центром галактической власти. И может быть, как раз один из дальних предков не столь уже ныне Ужасной Отарии и был тем, кто поставил последнюю точку в истории Моря Молчания.

Лорд Джама не знал, в какой момент Вселяющие Ужас были, в свою очередь, сметены Историей. Насчет этого было слишком много разных версий. Во всей этой мешанине войн, интриг и планет обычный человек с единственным памом разобраться никак не мог. Но его собственный титул совершенно точно возник в царствование династии Сом, когда было положено начало грандиозным рейдам космических флотов, несущих героических сынов Империи на покорение тридцати миллионов других звезд, и бесчисленные миры были слиты воедино за счет хитрости, технического превосходства, угроз, дипломатии и непревзойденных бюрократических талантов.

Гиперлорды были своего рода политическими уполномоченными, которые осуществляли контроль над военным командованием флота Империи. В те времена они были всегда в пути. И какие это были путешествия! Но так же, как лорд Джама не мог представить себе масштабов непосредственной власти гиперлордов былых времен, их разум не вместил бы всех изысканных хитросплетений тайной борьбы, которую вел их дальний потомок против клики психократов, вершивших дела Второй Империи и правивших не по бюрократическому протоколу, а легчайшим движением мизинца – путем незаметного математически выверенного воздействия на критические моменты психоистории.

Сам Джама мало задумывался о своих предках. Их власть была делом слишком далекого прошлого, чтобы ей можно было завидовать. Нет, наследник гиперлордов испытывал ностальгию по совсем другому, гораздо более позднему отрезку истории – по времени, когда самодовольный застой привел галактическую цивилизацию к краху и ввергнул мир в сумерки Междуцарствия, ныне давно уже ставшего легендой. Это было невероятная эпоха, когда во всей галактике, находившейся под властью Империи, целое тысячелетие царили хаос и междоусобицы, но катастрофы, крушение привычных ценностей и массовое вымирание странным образом соседствовали с изумительным взлетом творческой мысли.

Джама улыбнулся. Сколько бы тысячелетий ни минуло с их калейдоскопом политических взлетов и падений, человеческое честолюбие неистребимо – и титулы выжили, даже те, чья причудливая история погребена в хаосе смутного времени. И та же Отария гордо именует себя Вселяющей Ужас с Моря Молчания, отдавая дань уважения темному варварскому прошлому, хотя сама была бы шокирована, оказавшись в нем.

Входной шлюз мигнул призрачным светом, распахнул свой широкий зев и снова закрылся. Перед гиперлордом во внутреннем садике его металлической пещерной резиденции стояла Отария. Джама обратил внимание, что она слегка сутулится, и понял почему – ее пам вместо того, чтобы изящно облегать шею, был скрыт внутри нелепой широкополой шляпы с перьями. Что за идиотское поветрие прятать памы! Взгляд гиперлорда ярко осветил гостью – это была высокая, элегантно одетая женщина с роскошными черными волосами, завитыми локонами.

– Ну?

В его тоне сквозило раздражение. Легкомысленная девица совсем не дала времени подготовиться – пришлось принимать ее в поношенном домашнем халате, который он накинул утром. И вообще явиться без приглашения было непростительной дерзостью. Недавно в порыве нежности он сам дал ей входной пароль и теперь за это расплачивался. Старый дуралей – он все-таки питал слабость к проказнице Отарии, хотя уже и сожалел об их прошлых грешках.

Ее полные губы раздвинулись в улыбке.

– Я нашла для тебя человека, и притом уникального!

Джама молчал. Ах молодость, подумал он, все еще переживая, что эта красотка увидела его стариком. Знать бы хоть чуть-чуть заранее – можно было бы подкраситься, надеть парик и переодеться во что-нибудь более пристойное. Он пристально поглядел на Отарию.

Нашла человека, ха! Ну и что? Как будто один человек мог решить его проблемы! А кроме того, судя по этой счастливой мордашке, проблемы здесь замешаны ее собственные. Вот ведь вертихвостки, неужели они не могут думать ни о чем другом? Они просто не способны усвоить, какой суровой дисциплины требует организация большого заговора. Да еще и выпендривается. Засунула пам в шляпу и думает – все поверят, что она может что-то соображать сама. Боже мой, с кем ему приходится работать!

Но все-таки люди были нужны, тем более уникальные. Поэтому гиперлорд был готов продолжать разговор. Заговор требовал тысяч людей – хорошо подготовленных, преданных, убежденных, действующих тайно и тщательно законспирированных. Они должны быть невидимы для толпы, чтобы остаться вне поля зрения психократической системы контроля, которая отслеживала все коллективные движения. Только одиночка – уникальный индивидуум, не укладывающийся в статистику, мог надеяться ускользнуть от этой всеобъемлющей сети.

Отария сверлила его дерзким взглядом, ожидая ответа.

Способны ли революционеры-аристократы, благородные заговорщики вроде Отарии, вернуть галактике старый добрый беспорядок? Эти междуцарствия с их насилием и хаосом, которые все же были бесконечно интереснее скучного равновесия распрекрасной Утопии. Кто может отрицать, что последнее Смутное Время было самым продуктивным периодом для человеческой мысли со времен изобретательных кроманьонцев!

Гиперлорд Кикажу Джама прекрасно понимал, что его заговор против цивилизации имеет мало шансов на успех в сердце имперской планетной системы с ее тремя триллионами подданных, скучившихся вокруг звезды Империалис, включая триллион на одном только Светлом Разуме. Эту смехотворную интрижку следовало бы плести где-нибудь в забытом уголке галактики, к примеру, на одной из замерзших сырьевых планет в Пустом Рукаве. Но все состояние лорда было сосредоточено здесь, в кишащем людьми центре, – и тут же вынужденно находилась штаб-квартира заговора. Прямо под носом у шпионов Братства психоисториков. Да, это была безнадежная игра – и в то же время захватывающая. Джама отдавался ей целиком.

Он был уверен, что нащупал наконец слабое место Второй империи. Психоисторики отлично владели статистической механикой и теорией хаоса, метаматематикой и конформной калетрикой, численным микромоделированием и прочим в этом же роде – но они оставляли в стороне личность. Даже полиция никогда не обращала внимания на отдельных людей – это были лишь атомы в гигантской машине галактической цивилизации, настроенной на максимальную эффективность. Управлять тридцатью миллионами миров на уровне индивидуумов немыслимо для любой бюрократии. И поэтому невидимые личности были главным оружием Кикажу Джама.

Не отвечая на взгляд своей Вселяющей Ужас гостьи, он смотрел сквозь нее, как бы проверяя, достаточно ли она невидима.

Отария, в свою очередь, наблюдала за своим старым наставником с растущим нетерпением. Этот ненормальный бессмысленно таращился куда-то сквозь нее, даже не отреагировав на сообщение. Она решила не стесняться и повторить его:

– Я сказала, что нашла человека. И этот человек, – в ее голосе зазвучали металлические нотки, – психоисторик!

Раздражение гиперлорда мгновенно сменилось тревогой – психоисторики опаснее, чем вся полиция Братства! Его пам тут же переключился в чрезвычайный режим, деловито снабжая мозг сведениями, необходимыми для надлежащего допроса девчонки.

– Мы никогда не имеем дела с психоисториками, – сурово произнес Джама.

– Постой, не спеши! Может быть, это и в самом деле надменная элита, ограниченная в своих устремлениях, но ты не можешь отрицать, что до сих пор они правили галактикой абсолютно честно.

– Они хотят убедить нас в этом, – криво усмехнулся лорд. – В их распоряжении масса средств, чтобы ловко лгать, а потом заметать следы.

– Кикажу…

– Я понимаю твои сомнения. Ты думаешь, что я изворотливый старик, который разбрасывается голословными обвинениями, чтобы раздуть значение своего дела. Вот тебе лишь один небольшой эпизод – а я немало таких откопал за свою жизнь. Я загружу его прямо в твой пам, и ты сама решишь, можно ли мне верить.

Джама подал знак рукой, и пока он бормотал команды, Отария вошла в режим приема данных. Ее паму потребовалось некоторое время, чтобы обработать пакет импульсов. Речь шла о следующем. Давным-давно, в четвертом столетии эры основания, пятьдесят молодых психоисториков были принесены в жертву, чтобы скорректировать катастрофическое отклонение от Великого Плана. Все началось, когда Клоун Упрямый из Лакгана, первый из диктаторов Междуцарствия, заполучил в свои руки настраиваемый психозонд. Он был достаточно сообразителен, чтобы научиться подчинять с помощью нового устройства человеческие массы, что привело к изменению психологических законов взаимодействия людей в масштабах всей галактики.

Скрытая организация психоисториков, которая продолжала контролировать выполнение Плана, укрывшись на полуразрушенном Светлом Разуме в бывшем Императорском университете, была вынуждена перейти к открытым действиям, чтобы вернуть ход истории в предначертанное русло. Но План требовал, чтобы сам контроль за его выполнением был тайным. И чтобы вновь скрыться из виду и продолжать направлять историю, не давая никому отчета в своих действиях, психократы прибегли к хитроумной уловке, создав иллюзию самоуничтожения. В этом и состояла ложь. Пятьдесят молодых психоисториков – якобы все Братство – были отправлены в лагерь и в конечном итоге приняли мученическую смерть.

Отария высокомерно поджала губы.

– Я никогда не слышала о столь предосудительном инциденте. Это попахивает исторической фальсификацией. Но очернение репутации галактического руководства вряд ли поможет общему делу. У нашей милой элиты и так достаточно пороков и не стоит опускаться до того, чтобы приписывать ей еще и новые смертные грехи. Самое надежное оружие – это правда. Джама горько усмехнулся.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю