Текст книги "Утонувшие надежды"

Автор книги: Дональд Эдвин Уэстлейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)

Сдвинувшись на правый край сиденья, он распахнул пассажирскую дверцу, высунул голову под дождь и увидел Тайни и остальных, выходивших из леса и залезавших в кузов через задний борт. К сожалению, там не было крыши.

– Ну, как? Получилось? – крикнул Стэн.

Энди обошел грузовик и залез в кабину.

– И да, и нет, – ответил он. – Как говорится, хорошие новости и плохие новости. Всего помаленьку.

– Вы нашли деньги?

– Да, и это – добрая весть, – сказал Энди. – Они все еще на дне, но мы выкопали гроб и привязали к нему веревку.

– Отлично! – воскликнул Стэн. – Итак, вы нашли деньги, это хорошая новость. Какая же плохая?

– Мы потеряли Джона.

Мэй только взглянула на Стэна и поняла. Она не могла сказать точно, что именно, но все же поняла: что-то стряслось.

– Мы еще не теряем надежды.

Это были первые слова Стэна, которые он произнес, войдя вскоре после восхода солнца в кухню, где до сих пор сидели Уолли, Мэй и мамуля. У них были заспанные лица и воспаленные веки, но они не желали отправляться в постель, пока не узнают главного.

– Какой надежды? – спросила Мэй.

– Стэнли, говори немедленно, – потребовала мамуля.

– Насколько я понял, получилась такая штука...

– Стэнли! Сию же секунду!

– Лодка утонула. Джон был в ней один. Мы не знаем, куда он делся.

Мэй вскочила, расплескивая остывшее молоко.

– На дно озера! – крикнула она. – Вот куда!

– Нет-нет, – возразил Стэн. – Во всяком случае, мы придерживаемся другой версии. Дело в том, что над водохранилищем вдоль рельсов была протянута веревка, рядом с которой находился Джон. Мы полагаем, что он доплыл до берега, держась за веревку, и опередил Дага и Энди, которые поплыли ему вслед. Поэтому Даг и Энди отправились по железной дороге в одну сторону от озера, а Тайни с Томом – в другую. А я приехал, чтобы рассказать вам о случившемся.

– Я немедленно еду туда! – решила Мэй.

– Мы все едем, – добавила мамуля.

– Еще бы! – воскликнул Уолли, вскакивая из-за стола и сверкая глазами.

– Там дождь, Мэй, – заметил Стэн.

– Остается надеяться, что дождь идет и там, где сейчас находится Джон, – ответила Мэй.

Разумеется, Боб пока не мог водить машину. До поры до времени. Он прекрасно это понимал, и окружающие понимали это не хуже. Поэтому Кенни вызвался возить Боба на работу и домой до тех пор, пока тот не сможет снова сесть за руль. Кенни и так возил Чака, поскольку они жили в Дадсон-Фоллз по соседству. Кенни сказал, что дом Боба, в общем-то, по пути, что он сам не возражает и что было бы прекрасно, если бы он подбирал Боба в Дадсон-Сентр, где тот проживал с той самой женщиной, имени которой он не помнил, хотя и был на ней женат, а по утрам отвозил его обратно. «Отличная мысль, – сказал Чак. – Пара пустяков, приятель!» На том и порешили.

Боб разбирал документы на букву "W", с наслаждением ощупывая каждый лист, подолгу разглядывая ряды букв, покрывавшие бумаги, любовался литерами, из которых составлялись слова. Он еще не успел покончить с буквой "W", когда к нему подошел Кенни.

– Эй, дружище! Как дела, приятель? Все в порядке, Боб? Отлично, отлично. Время подходит к шести, и мы...

«Бип!»

Кенни отпрянул, затем посмотрел на часы Боба и нервно рассмеялся.

– Пора принимать лекарство?

– Да, – ответил Боб. – Мы с доктором Панчиком до сих пор не знаем, что может со мной произойти, если я прекращу прием пилюль.

– Небось, тебе их целую кучу прописали?

– Со временем доза будет уменьшаться, – сказал Боб. – Ну, а пока... – Он встал из-за стола и пошел в туалет за водой.

Он вернулся в кабинет в седьмом часу, когда все уже были готовы уходить.

– А вот и я, – сказал Боб, блаженно улыбаясь славным ребятам, друзьям-приятелям, проводившим счастливые часы в совместном труде. – Я готов, Кенни, – добавил он, продолжая безмятежно сиять.

Компания повалила наружу, к автомобилям, обмениваясь незамысловатыми шутками с дневной сменой, несколько смущаясь присутствием Боба, который, ничего не замечая, созерцал дождь. Он поднял лицо к небу, и в этот миг капля воды попала ему в глаз, заставив Боба моргнуть. Какое чудное ощущение!

– Боб! Ты готов?

– Да-да, Кенни. Я иду.

Чак уселся впереди, а Боб забрался на заднее сиденье. Тут он увидел, что на полу сидит голый человек.

– Привет, – сказал Боб.

Голый человек на полу – впрочем, не совсем голый, на нем были плавки и один носок – по сравнению с Бобом и его друзьями выглядел куда менее счастливым. Он показал Бобу кулак, приложил палец к губам и выразительно покачал головой.

Все ясно. Голый человек не хотел, чтобы Боб рассказывал о нем своим друзьям. Ради бога. Проглоченная пилюля оказала на Боба умиротворяющее действие, не оставив в его сознании места испугу, возбуждению или злобе. Поэтому Боб сказал лишь:

– Ага.

Кенни садился в машину, втискиваясь за руль. Его рука с ключом зажигания замерла на полпути, он посмотрел в зеркальце и спросил:

– Ты что-то сказал, Боб?

– Разговаривает с воображаемым приятелем, – догадался Чак.

Кенни бросил на Чака предостерегающий взгляд:

– Прикуси язык.

Голый человек на полу решительно кивнул, указывая на Чака. Что ж, это объяснение было не слишком далеко от истины.

– Да, я разговариваю с воображаемым приятелем, – послушно отозвался Боб.

Кенни и Чак посмотрели друг на друга: Кенни – раздраженно, сознавая свою ответственность, Чак – отчасти виновато, отчасти изумленно. Кенни покачал головой и вставил ключ в замок.

– Скоро совсем свихнется, – пробормотал он.

По пути от плотины до Дадсон-Сентра Боб сидел, забившись в угол. На его губах играла улыбка, глаза искрились, пальцы подрагивали. Бобу не хотелось смотреть на голого человека у его сиденья, но тот не исчезал, и Боб постоянно видел его краешком глаза.

Глядя на дорогу, бегущую среди низкорослых деревьев, проносящихся мимо окон, Боб видел неподвижный затылок Кенни и профиль Чака. Чак ежеминутно хихикал, прыская в кулак. Спина Кенни была эдаким воплощением чувства долга.

Боб был счастлив, безмятежен, умиротворен. Его совершенно не беспокоили легкая дрожь в коленях, чуть заметные спазмы в животе, горле и глазах. Не будь рядом с ним голого человека на полу, Боб чувствовал бы себя спокойнее. Но ничего страшного. Какая разница?

Боб чуть подался вперед и, нарушая затянувшееся молчание, сказал, доверительно обращаясь к спине Кенни:

– Честно говоря, до сих пор я ни разу не разговаривал с воображаемыми приятелями.

При этих словах Чак согнулся в три погибели и повалился на бок, прижавшись к дверце. Из-под его прижатых к губам пальцев доносились хриплые звуки и неясное мычание. Сделав вид, будто никакого Чака здесь нет (словно подражая Бобу, который намеренно не замечал голого человека), Кенни бросил в зеркальце быстрый взгляд и спросил:

– Вот как?

– Да, – ответил Боб. Он хотел добавить что-то еще, но не смог выдавить ни слова.

Кенни снисходительно улыбнулся.

– Мне кажется, разговаривать с воображаемым приятелем – это так здорово, – заметил он.

Боб улыбнулся зеркальцу, в котором отражалось лицо Кенни.

– Нет, не очень, – сказал он и тут же уловил боковым зрением гневное лицо голого человека, потрясавшего кулаком.

Сосредоточившись на управлении машиной, Кенни не расслышал ответ Боба.

Боб хотел отвернуться и смотреть в окно, чтобы вовсе не видеть творившегося в машине, но сделать это оказалось не так-то просто. Верхняя половина его туловища превратилась в деревянный чурбан, каждую часть которого было очень трудно поворачивать отдельно от других. Медленно, очень медленно Боб отвернулся. При этом от напряжения у него на шее выступили жилы. За окном показались первые дома Дадсон-Сентра. Очень интересно. Просто восхитительно.

В центре города Кену пришлось затормозить у красного светофора. Боб неподвижным взглядом рассматривал витрину скобяной лавки. Раздался стук захлопываемой второй задней дверцы.

– Что это было? – отрывисто произнес Кенни.

Боб с трудом повернул голову. Чак сказал:

– Воображаемый приятель Боба только что выскочил из машины.

– Черт бы тебя побрал, Чак!

– Он прав, – вмешался Боб. – Этот человек ушел.

Чак обернулся и улыбнулся Бобу:

– Он побежал к тебе домой. Подождет тебя там вместе с Тиффани.

– Угу, – отозвался Боб.

– Посмотри, что ты наделал своими шуточками, – пробурчал сквозь стиснутые зубы Кенни, обращаясь к Чаку.

Чак бросил на Кенни нарочито невинный взгляд.

– Боб счастлив и доволен, – сказал он, но все же повернул лицо вперед и более не проронил ни звука.

Пять минут спустя машина остановилась у дома Боба.

– Боб! Мы приехали, – сказал Кенни.

Боб неподвижно сидел на месте. На нижней части его лица застыла улыбка, но у глаз залегли тревожные морщины.

Кенни обернулся и хмуро взглянул на Боба.

– Вылезай, парень. Мне пора ехать.

– Пожалуйста, отвезите меня в больницу, – сказал Боб и умолк на целых три недели.

В конце концов обитатели дома номер 46 по улице Вязов переняли свойственную жителям маленьких городов привычку оставлять двери незапертыми. И очень хорошо сделали. Когда замерзший, промокший под дождем полуголый Дортмундер добрался до дома и обнаружил, что там никого нет, он был готов выбить входную дверь, окажись она на замке.

Чувство было такое, будто он воюет с каким-то призраком. Ну и ночка! Водохранилище явно вознамерилось сжить его со свету, это уж точно. Каждый раз, когда Дортмундер оказывался вблизи его зловещих вод, озеро вытягивало жадные мокрые пальцы и тащило его ко дну. Стоило ему только подумать о водохранилище, и оно тотчас норовило его проглотить. Хватит. Бог троицу любит.

Во время третьей попытки он оказался на волосок от гибели. Проклятая лодка внезапно потеряла воздух, съежилась и ушла под воду, а он сидел в ней, держа руками лежащий на коленях мотор, и не знал, что делать дальше. Не дожидаясь, пока лодка превратится в плоский блин и пойдет вместе с ним ко дну, Дортмундер наконец решил, что с него хватит, и, выпустив из рук мотор, отправился вплавь неведомо куда.

Намокшая одежда тянула его вниз. Первым делом Дортмундер избавился от ботинок. Вместе с ними ко дну пошел один носок. Затем он стянул куртку, брюки и рубашку, за которой последовала майка.

Во время подводной схватки с одеждой Дортмундер вконец перестал ориентироваться и понимал лишь, что угодил в серьезную передрягу. Лодка и леска куда-то исчезли. Его голова торчала на поверхности, но лишь частично, и время от времени вода заливала его с макушкой. Дортмундер принялся лихорадочно вертеться и, заметив наконец тусклые огоньки плотины, понял, что в них заключена его единственная надежда. Без такого ориентира он плавал бы, описывая круги в темноте под дождем, пока не выбился из сил.

Он плыл, молотя руками и ногами, барахтаясь и захлебываясь, пока наконец не выполз на берег у края плотины подле невысокого кирпичного здания с автостоянкой. Незапертая машина – здесь, в захолустье, вообще ничего не запирали – обеспечила ему убогое укрытие от ненастья, и Дортмундер даже вздремнул в салоне, измученный холодом, сыростью и страхом.

Он еще спал, когда в машину забрался странноватый парень с приклеенной к губам улыбкой и, усевшись рядом с Дортмундером, бросил на него одурманенный взгляд и сказал:

– Привет!

«Этот парень меня не выдаст, – подумал Дортмундер. – Он не собирается поднимать тревогу и вообще делать что-нибудь из ряда вон выходящее. Такое впечатление, что он меня едва замечает».

Поэтому он собрался с силами и подавил естественное желание выпрыгнуть из машины и бежать. В результате его довезли до самого Дадсон-Сентра. Шагать голым средь бела дня по улицам, запруженным идущими на работу людьми, было очень неловко. Но, миновав четыре квартала, Дортмундер взял себя в руки: в конце концов чувство стыда не шло ни в какое сравнение с ощущениями, которые он пережил, утопая в... (он был не в силах произнести слово «водохранилище», даже думать о нем не мог).

И вот он наконец добрался домой. Куда же все подевались? «Никто меня не встречает», – с острой жалостью к себе подумал Дортмундер и зашлепал ногами – босой и в носке – на кухню. Открыв банку томатного супа, он добавил молока (ни капли воды!), разогрел его и выпил в несколько приемов из кофейной чашки, закусив пакетом с крекерами. Наконец, согревшись и обсохнув, Дортмундер понял, до какой степени он устал и измучен. Пройдя по пустому дому, он тяжело поднялся по лестнице и повалился на кровать, позабыв снять носок.

Он не проснулся и тогда, когда в дом, злобно переругиваясь, ввалились остальные восемь его обитателей – промокшие, озябшие, подавленные и несчастные. И лишь в ответ на крик Мэй, которая открыла дверь спальни и увидела Дортмундера лежащим на кровати, он пробормотал:

– Потом поговорим, хорошо?

Затем он отвернулся и вновь погрузился в сон.

ОБЛОМ ЧЕТВЕРТЫЙ

61

И он же оказался во всем виноват. Проснувшись, он спустился в гостиную. Остальные уже сидели там и, завидев Дортмундера, обрушили на него град обвинений. Это же надо!

– Ты заставил нас изрядно поволноваться, Джон, – мягко, но серьезно сказала Мэй.

– Мне тоже пришлось несладко, – заметил Дортмундер.

– Кажись, я малость застудил голову, шляясь под дождем, пока ты спал в постельке, – заявил Тайни. Его голос, похожий на звук корабельного ревуна в тумане, прозвучал еще мрачнее, чем обычно.

Мамуля Мэрча лишь фыркнула и бросила на Дортмундера многозначительный взгляд, не проронив ни слова.

– Между прочим, гонять днем на краденом грузовике несколько часов кряду тоже очень опасно, – заметил ее сынок. – И все впустую!

– Видишь ли, Джон, – сказал Даг. – Я не могу понять, как ты умудрился потерять леску, натянутую поперек озера. Ведь она была у тебя под рукой.

– Это точно, – подтвердил Келп. – Я видел ее собственными глазами.

– При свете головного фонаря? – осведомился Дортмундер, нахмурив брови.

– Ну... в общем, да.

– Пока ты спал, Джон, – вмешался Уолли, – я запросил компьютер, но он не смог предсказать, что ты поплывешь к плотине. Это направление никому даже в голову не могло прийти!

– Я поплыл туда потому, что там были огни, – объяснил Дортмундер. – Втолкуй это своему компьютеру, когда вы в очередной раз будете с ним целоваться.

Том издал характерный смешок и сказал:

– Похоже, все против тебя, Эл.

Присутствующие немедленно сменили гнев на милость и принялись с жаром убеждать Дортмундера, как они счастливы видеть его, что бы там ни случилось. Живой и невредимый Дортмундер, лежащий в своей постели, намного лучше мертвого Дортмундера, лежащего на дне озера, или полумертвого Дортмундера, валяющегося где-нибудь на берегу, сказали они. На этом тема была исчерпана.

Дортмундер проспал почти весь день. Уже наступил вечер, и за окном по-прежнему лил дождь. Прогноз погоды, полный тщательно скрываемых опасений и робких надежд, предсказывал, что дожди, несмотря на предшествовавшие две недели солнечных дней и звездных ночей, будут идти еще некоторое время, а могут зарядить и надолго. Исчерпав свои претензии к Дортмундеру, вырвавшемуся из плена водных стихий, обитатели дома перекинулись на знакомую тему. Разговор пошел о деньгах Тома, отнятых у земли, но до сих пор остававшихся под водой.

– Осталось самое простое, – заверил Даг собравшихся в гостиной. – Мы еще раз съездим к водохра...

– Нет, – прервал его Дортмундер, поднимаясь.

Мэй бросила на него удивленный взгляд.

– Джон? Куда ты?

– Возвращаюсь в Нью-Йорк, – ответил Дортмундер и направился к лестнице.

– Подожди!

– Осталась сущая ерунда!

– Что два пальца обмочить!

– Мы знаем, где лежит гроб!

– Мы привязали к нему веревку!

– Он у нас в руках!

Но Дортмундер не слушал. Он поднялся по лестнице, бухая ступнями, и принялся укладывать вещи. Тем временем в комнату один за другим заявлялись компаньоны и предпринимали попытки сломить его железобетонное упрямство.

Первой пришла Мэй. Она уселась на кровать рядом с чемоданом, в который Дортмундер швырял свои пожитки, и после минутного молчания сказала:

– Я знаю, что ты чувствуешь, Джон.

– Вот и хорошо, – ответил Дортмундер, сгребая в охапку носки.

– Но я не могу уехать отсюда, пока все не устроится.

– Ага.

– Не могу же я бросить мамулю.

– Ага.

– Если мы сейчас уедем, Тому может прийти в голову пустить в ход динамит.

– Угу.

– Короче говоря, я не хочу отсюда уезжать, – сказала Мэй.

Дортмундер замер, погрузив руки в чрево комода.

– Я все понимаю, Мэй, – ответил он. – Попробуй на секунду забыть все, что ты сказала, и ты поймешь, почему я не могу здесь оставаться. Я еду домой. Заканчивай свои дела и возвращайся. Я буду ждать.

Мэй посмотрела на него, подумала и встала.

– Я вижу, тебя не переубедить, – сказала она.

– Я рад, что ты это поняла, – ответил Дортмундер.

Следующим был Том.

– Сматываешь удочки, Эл?

– Ага.

Несколько минут спустя появился Уолли.

– Черт побери, Джон, – сказал он. – Я знаю, что ты – не герой, ты солдат, но даже и солдаты не выходят из игры в самом ее разгаре.

– Игру отменил дождь, – ответил Дортмундер.

Тайни, Стэн и его мамуля пришли втроем, словно фермеры, встречающие Дороти, вернувшуюся из страны Оз.

– Дортмундер! – прогремел Тайни. – Сам ведь втравил нас в эту историю!

– Как я понимаю, довести дело до конца будет очень просто, – заметил Дортмундер, аккуратно складывая свои сменные брюки.

– Ехать в город в среду – настоящее безумие, – сказал Стэн. – Среда – самый хреновый день. Все дороги забиты до отказа...

– Я поеду на автобусе, – отозвался Дортмундер.

На лице мамули появилось брезгливое выражение.

– Ни за что не сяду в автобус, – заявила она. – И тебе не советую.

Дортмундер кивнул, соглашаясь с мамулей, но не принимая ее совет всерьез.

– Отвезете меня на автовокзал? – спросил он.

– Таксисты не выбирают, куда им ехать, – пропыхтела мамуля, в устах которой эта фраза могла означать согласие, и вышла из комнаты.

– Ну что ж, Дортмундер, – сказал Тайни. – Откровенно говоря, я тебя понимаю. Делай как знаешь.

В ответ Дортмундер махнул рукой, и Келп с Тайни удалились. Дортмундер хотел было вновь возобновить сборы, когда в комнате появился Даг.

– Говорят, ты собрался уезжать? – спросил он.

– Да, уезжаю, – ответил Дортмундер.

– Дело в том, что завтра или послезавтра, ну, словом, в ближайшее время, – сказал Даг, – я в любом случае поеду на Лонг-Айленд посмотреть, как там дела, и захватить снаряжение для следующей попытки. Могу подбросить тебя домой.

– Я уезжаю сегодня, – ответил Дортмундер.

– Какого черта, подожди хотя бы денек.

– Давай представим себе, что я задержусь тут на день-другой, – сказал Дортмундер. – Ведь вы же замучаете меня уговорами. А потом мы с тобой сядем в пикап и поедем в город. Ты не сможешь удержаться и начнешь рассказывать мне о том, какой вы составили план, разъяснять мне подробности, перечислять необходимое оборудование. – Дортмундер дружески похлопал Дага по руке. – И во время этого разговора у меня может проснуться дикое желание попробовать сделать «триста шестьдесят».

Дортмундер уже застегивал чемодан, когда в комнате появился Энди Келп. Дортмундер посмотрел на него и заявил:

– Можешь даже не начинать.

– Понимаю, – отозвался Келп. – Я тебя знаю как облупленного, Джон. И очень хорошо чувствую, когда нет смысла сотрясать воздух. Подойди-ка сюда.

– Куда?

– К окну. Не бойся, оно закрыто.

Заинтригованный словами Келпа, Дортмундер вышел из-за кровати и приблизился к окну. Энди откинул занавеску и ткнул пальцем в усеянное каплями стекло. Там, за превратившейся в болото лужайкой на залитой дождем обочине дороги, по которой мчались потоки воды, стоял черный блестящий «бьюик-попмус-88» последней модели.

– Машина снабжена путепрокладчиком, – с тихой гордостью произнес Келп, – и всеми прочими прибамбасами. Я доставлю тебя домой с максимально возможными удобствами.

Дортмундер был тронут. Не до такой степени, чтобы переменить свое решение, но все же тронут.

– Спасибо, Энди, – сказал он.

– Честно говоря, я с тобой полностью согласен, – доверительно произнес Келп, наклоняясь вперед. – Рано или поздно водохранилище сожрет тебя с потрохами.

62

За обеденным столом стало просторнее. Щадя чувства Мэй, об этом не говорили вслух, однако отправлять в рот вилку с куском индюшатины куда сподручнее, когда между твоим локтем и локтем соседа появляется дополнительное пространство в дюйм-другой.

Однако когда речь зашла о будущих планах, отсутствие за столом Дортмундера предстало совсем в другом свете, хотя поначалу этого никто не понимал.

– Осталось самое простое, – заговорил Даг, когда подали кофе. – Мы пощупали фоб собственными руками и знаем, где он лежит.

– Кроме того, привязали к нему веревку, – добавил Келп.

Даг кивнул и сказал:

– А другой конец веревки привязан к леске, которую никто не заметит.

– Особенно в такую погоду, – заявил Тайни и чихнул.

– И что особенно приятно, на сей раз вы не оставили следов, которые могли бы привлечь внимание полиции, – вмешался Том.

– Компьютер готов предложить миллион способов довести дело до конца, – подал голос Уолли.

– Вот и хорошо, – сказал Стэн. – Давайте возьмемся и покончим с этим.

– И как можно быстрее, – добавила мамуля. – Мне не терпится вернуться туда, где управление автомобилем носит более контактный характер.

– Что ж, давайте приступать, – сказал Даг, пожимая плечами.

За столом воцарилась тишина, присутствующие попивали кофе, разглядывали стены либо водили кончиками пальцев по скатерти, описывая круги и не решаясь посмотреть друг другу в глаза. Казалось, в переполненной людьми комнате стало светлее, скатерть – белее, стены – ярче, а тишина – все пронзительнее. Создавалось впечатление, что здесь собрались художники, занятые созданием автопортретов.

В конце концов Мэй не выдержала.

– Что нужно делать-то? – спросила она.

Присутствующие ожили и зашевелились, обратили взоры на Мэй и заговорили, перебивая друг друга.

– Нет ничего проще, Мэй, – сказал Келп. – Мы вытянем гроб лебедкой.

– Привяжем к веревке еще одну веревку, – пояснил Даг.

– Конечно, для этого нам придется достать новую лебедку, – вставил Тайни.

– Ну да, – кивнув, согласился Келп. – И новую веревку.

– А как насчет новой лодки? – спросил Стэн.

– Обязательно. Но только не такую, которая потонет под дождем, – сказал Тайни.

– Когда приступим? – спросил Уолли. – Будем ли мы ждать, пока не кончится дождь?

– Да, – сказал Тайни.

– Честно говоря, не знаю, – ответил Даг. – Все зависит от того, надолго ли он затянется. Видите ли, время от времени инженеры с плотины спускают на воду маленькую лодку и обходят водохранилище, берут пробы и все такое прочее. Они могут зацепить леску и порвать ее. Даже если она не зацепится за винт и они ее не заметят, мы все равно потеряем ориентир.

– Вряд ли они отправятся на прогулку в такую погоду, – заметил Тайни.

– Это верно, – согласился Даг.

Мэй откашлялась и заметила:

– По-моему, Джон сказал бы, что инженеры скорее всего выйдут в плавание сразу по окончании дождя, чтобы наверстать упущенное время.

– И это верно, – отозвался Даг.

– А что еще мог бы сказать Джон? – спросил Уолли.

– Не знаю, – ответила Мэй. – Он уехал.

Все присутствующие задумались над ее словами.

– Вот какая штука, – сказал Стэн. – В присутствии Джона легко делиться своими мыслями, потому что он тотчас указывает, где ты прав, а где ошибаешься.

– Дортмундер – это... – задумчиво протянул Тайни, – это, так сказать, центральная фигура.

Том издал характерный смешок и сказал, не шевеля своими бескровными губами:

– Жаль, что он уволился накануне получки.

Все почувствовали себя неловко.

– Теперь интересы Джона представляю я, – отрезала Мэй.

– Вот как? – негромко сказал Том. – Разве у Эла остались интересы в этом деле?

Мамуля зыркнула на него.

– А тебе-то что? – спросила она. – Доля Джона не уменьшает твоей. Ты вечно подкидываешь людям подлянки, а потом потешаешься.

– Если все счастливы, то и я доволен, – ответил Том.

– Вопрос в том, когда вы собираетесь приступать и каким образом все это сделать, – настаивала Мэй.

– Я лично держал гроб вот этими руками, – сказал Келп, растопыривая пальцы. – Нам осталась сущая чепуха.

– Вот и хорошо, – ответила Мэй. – Расскажи нам, как ты собираешься действовать.

Келп повернулся к Дагу:

– Объясни ей, а?

– Мы выходим в озеро, привязываем веревку к веревке, и Тайни вытаскивает гроб на берег.

– По-моему, ты собирался облегчить гроб, чтобы пронести его над пнями, – заметил Тайни.

– Ах, да, – спохватился Даг. – Я и забыл.

– И второй вопрос: когда? – сказала Мэй. – И какая нужна лодка? И подробности операции.

– Для этого нужен Джон! – воскликнул Келп, раздраженно ударив ладонью по столу.

– Джон уехал, – заметила Мэй. – Поэтому подробности придется разработать самим. Главное – когда мы приступим?

– Как можно быстрее, – отозвался Стэн и, повернувшись к Тайни, пояснил: – Мне не хочется об этом говорить, но, похоже, лучше будет заняться этим делом, не дожидаясь окончания дождя, сразу, как только мы все подготовим.

– И чтобы лодка не утонула, – добавил Тайни.

– Новая лодка влетит нам в копеечку, – заметил Даг.

Все посмотрели на Тома, который ответил мягким (для него) взглядом и сказал:

– Нет.

– Том, – начал было Келп. – Нам потребуется некая...

– Хватит меня доить, – ответил Том самым серьезным тоном. – У кого я покупал снаряжение? У тебя. – Он указал на Дага. – А теперь мы можем брать его бесплатно.

– У меня нет лодки, – сказал Даг.

– Так укради ее, – посоветовал Том.

Даг смущенно умолк, но тут ему на выручку пришел Стэн.

– Так и быть, Даг, – сказал он. – Мы сами раздобудем лодку.

– Отлично, – ответил Даг, но на его щеках вновь появились те же белые пятна, что и во время пережитого им недавно потрясения.

– Мы все обдумаем, Мэй, – пообещал Стэн. – Понимаешь, для нас это малость непривычно, и все тут.

Мэй оглядела стол.

– Сварю-ка я свежий кофе, – сказала она и вышла на кухню. Пока она заваривала кофе, из комнаты доносились возбужденные голоса.