Текст книги "Утонувшие надежды"

Автор книги: Дональд Эдвин Уэстлейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

51

Том Джимсон сел в поезд на станции Пенн, держа в руках все ту же небольшую кожаную сумку, с которой он отправлялся в тюрьму, выходил на свободу и в которую, судя по всему, уместится все необходимое, когда он достанет деньги и, избавившись от последних компаньонов, сядет в самолет и отправится в милую его сердцу Мексику.

Ну, а сейчас Том ехал в другое место. «Преступник возвращается на место преступления», – подумал он и прикоснулся кончиком языка к верхним зубам. Он всегда так делал, ведя безмолвные беседы с собой. (Человек, которому никто не мог доверять, в свою очередь, тоже никому не доверял и, следовательно, должен был развлекать себя собственными монологами.) Том отыскал уютный уголок из четырех кресел, стоявших друг против друга парами, и занял его целиком, усевшись в первое кресло, положив на второе сумку, на третье – ноги, а на четвертое – руку. Чтобы кто-то рискнул посягнуть на захваченную Томом территорию, поезд должен был заполниться куда плотнее, чем этого можно ожидать сегодня, среди недели.

Поезд еще стоял на месте, когда в кресло, отделенное от Тома проходом, уселся здоровенный увалень ростом под девять футов, лет двадцати, в громадных нелепых походных башмаках и белых носках, одетый в зеленые шорты, из-под которых выглядывали толстенные бугристые колени, покрытые, как и все остальное тело парня, густой шерстью. На его футболке красовалось какое-то дурацкое изречение, белокурые волнистые волосы были схвачены красной повязкой, а над головой возвышался рюкзак чудовищных размеров.

Том с брезгливым интересом наблюдал за тем, как парень расстегнул все лямки и снял рюкзак, который занял сразу два кресла. Бросив на Тома самоуверенный взгляд, свойственный лишь круглым дуракам, парень сказал:

– Постереги мой мешок, а?

– Ага, – отозвался Том.

Бухая ножищами и работая коленями, как марионетка, парень двинулся вдоль по проходу. Том дождался, пока тот уйдет, и быстро, но тщательно обыскал рюкзак. Затем он переложил в кожаную сумку (которую никогда и никого не просил «постеречь») двести долларов наличными и шестьсот в дорожных чеках, а также иллюстрированную «Кама-сутру», оставив парню грязное белье и прочий хлам. Усевшись в своем уголке, Том достал книгу Бэрнетта «Удар в темноте» и углубился в чтение.

Спустя несколько минут придурок вернулся с сандвичем и банкой пива в руках.

– Спасибо, – поблагодарил он Тома.

– Не за что, – ответил Том и вновь обратился к своей книге. Несколько минут спустя поезд дернулся и отправился в путь.

Поезд промчался по туннелям в центральной части Манхэттена и выскочил на поверхность на его северной окраине; Том продолжал читать. Поезд полез в гору и остановился на Сто двадцать пятой улице, где никто в него не сел и никто из него не вышел. Трущобы сменились индустриальным пейзажем, постепенно переходящим в сельский. Том продолжал читать. Природа никогда его особенно не интересовала.

Время приближалось к двум часам дня, и Том уже почти дочитал книгу – она должна была завершиться счастливым концом, Том это прекрасно видел, – когда в репродукторе зашипел голос проводника: «Райнклифф! Райнклифф!»

Отлично. Том сунул книгу в сумку, застегнул ее – две лямки с замочками, никаких «молний», – и поднялся на ноги. Сидевший по ту сторону прохода увалень приветственно приподнял руку и сказал:

– Всего доброго.

– Надеюсь, – отозвался Том и зашагал было прочь, но в этот момент словно бес толкнул его в бок, и Том обернулся к парню со словами: – И вам того же.

Поезд остановился, и Том покинул вагон, а на физиономии парня продолжала играть дурацкая ухмылка.

«Мамуля узнает вас в лицо, – заверил Тома Стэн Мэрч. – К тому же она там единственная женщина-таксист. И уж конечно, это будет единственная машина из Дадсон-Сентр». «Как-нибудь найду», – ответил Том.

Выйдя из поезда, он тут же заметил мамулю – приземистую плотную женщину в матерчатой кепке, куртке на «молнии» и вельветовых брюках, которая стояла, скрестив руки на груди и опираясь плечом о борт зеленой машины с белыми шашечками и надписью «Городской таксомотор».

Завидев Тома, она кивнула ему, не прекращая перебранки с другим сошедшим с поезда пассажиром, который намеревался нанять ее такси. Том подошел поближе, и неудачливый пассажир, возвысив голос, вскричал:

– Скажите же мне, ради Бога! Вы таксист или нет?

– Я – памятник Диане Хансен.

Том втиснулся между памятником и пассажиром и негромко сказал:

– А вот и я.

Мамуля, как и обещал Стэн, тут же признала Тома.

– Отлично, – сказала она. – Садитесь, – и открыла свою дверцу.

– Эй! – крикнул пассажир, увидев, что Том взялся за ручку задней дверцы машины. – Сейчас моя очередь!

– Не обращайте внимания, – сказала мамуля.

Еще чего не хватало. Том пожал плечами и полез в салон, но незадачливый пассажир ринулся вперед, просунув в открытую дверцу свой портфель и не давая Тому сесть. Тому пришлось бросить на него взгляд.

Он и сам не понимал толком, что такого особенного в его лице, но всякий раз, когда возникало неожиданное затруднение, Тому бывало достаточно лишь взглянуть на человека, создававшего помеху, и недоразумение улаживалось само собой. Может, что-то в его глазах или чертах лица – Том не знал и не желал знать. Но это «что-то» неизменно срабатывало, а больше ничего и не надо.

Сработало и теперь. Том бросил на скандалиста взгляд, и тот сразу умолк, заморгал глазами, и на его физиономии появилось тревожное выражение. Он втянул подбородок, словно норовя спрятать его за кадыком, и убрал портфель с пути Тома. Наконец Том получил возможность спокойно занять свое место.

Им еще предстояло пересечь Гудзон. Железная дорога бежала вдоль восточного берега реки по живописным местам, нимало не изменившимся с тех пор, как на этом континенте появились первые европейцы, но Том не обращал ни малейшего внимания на окружающие красоты. Сквозное шоссе, затопленный Паткинс-Корнерз и многочисленные Дадсоны, как погибшие, так и ныне процветающие, остались по ту сторону реки, где простиралась основная часть территорий штата Нью-Йорк.

К счастью, мост через Гудзон находился здесь же, в Райнклиффе. Проезжая по нему, мамуля посмотрела в зеркальце заднего обзора на Тома, который вновь достал книгу и принялся ее читать.

– Как добрались? – спросила она.

Том оторвал взгляд от книги, заложил страницу пальцем и, поймав в зеркальце взгляд мамули, ответил:

– Спасибо, прекрасно. Погода в это время года стоит отменная. И я не голоден, благодарю вас. И не следил последнее время за спортивными событиями. И не имею ни малейшего понятия о политике.

Затем он опустил глаза и вновь углубился в чтение.

Мамуля глубоко вздохнула и задержала воздух в легких. На ее щеках появились маленькие белые пятна, и мамуля устремила взгляд вперед, выискивая на дороге желающих померяться с нею силами.

Таковых не оказалось, и мамуля несколько минут впустую растрачивала свое негодование, пока не выехала на Сквозное и не увидела вдали машину из Бруклина. В тот самый миг гнев мамули обратился на ни в чем не повинный автомобиль. Какого черта являться сюда из Бруклина без крайней необходимости?

Мамуля вычислила территориальную принадлежность бежевого «форда» по номерному знаку 271 KVQ. Первая буква нью-йоркских номеров обозначает район, и "К" – отличие Бруклина.

Водитель несчастного автомобиля, кудрявый молодой человек, спокойно ехал, погруженный в свои мысли, когда появившийся откуда ни возьмись «Городской таксомотор» подрезал его справа, промчавшись в считанных миллиметрах от борта его машины, и вильнул хвостом, словно делая похабный жест выхлопной трубой. Позабыв о тормозах и вцепившись обеими руками в рулевое колесо, молодой человек лишь выпучил глаза, но соответствующей реакции на оскорбление не последовало. Разогнавшейся по левой полосе мамуле пришлось притормозить и дождаться, пока молодой человек подъедет поближе. Тогда она вновь сместилась вправо и пристроила свою машину вплотную к переднему бамперу «форда». Ну что, сопляк? Что же ты не отвечаешь?

В этот миг с заднего сиденья донесся бесстрастный холодный голос:

– Если этот парень будет вам мешать, я мог бы его урезонить.

Эти слова вернули мамулю к действительности.

– Какой парень? – спросила она, утопив педаль газа в пол и уезжая подальше от греха. Спустя полчаса они без новых происшествий подъехали к дорожке нового дома мамули, и она остановила машину у калитки.

– Приехали.

Том добил книгу миль восемь назад и все оставшееся время провел, разглядывая мамулин затылок. Он прекрасно знал эти места, вовсе не интересовался изменениями, которые произошли в округе за последнее время, и, судя по всему, не собирался высматривать старых знакомых. Бросив взгляд в сторону дома, он сказал:

– Неплохо. Полагаю, он достаточно велик.

– Да.

Красота, так взбесившая Дортмундера, нимало не волновала Тома. Он просто ее не заметил. Взяв в руки сумку, Том вылез на гаревую дорожку и захлопнул дверцу автомобиля.

Бросив на Тома из-за стекла кислый взгляд (которого он также не заметил), мамуля без всякого воодушевления сказала:

– Увидимся за обедом.

Из-под колес брызнул гравий. Мамуля умчалась прочь, опять на работу.

Том подошел к веранде и поднялся по ступенькам. Открылась дверь, и на пороге появилась Мэй.

– Хорошо доехали? – спросила она, улыбаясь и заставляя себя проявить по отношению к Тому то же радушие, как к любому другому человеку.

– Да, – ответил Том и, улыбнувшись в ответ, заметил: – Взяла Эла за жабры, а?

На лице Мэй застыло непроницаемое выражение.

– Джон так не считает, – сказала она.

– Вот и хорошо, – ответил Том, окидывая взглядом маленькую прихожую. – Где я буду спать?

– Вверх по лестнице, вторая дверь налево, – сообщила Мэй. – Ванная комната прямо напротив.

– Отлично.

Том вошел в маленькую опрятную светлую комнату, два окна которой выходили на огороженный забором двор и на задворки домов Миртл-стрит. Постель была украшена пушистыми светло-голубыми полотенцами, уложенными поверх покрывала (Мэй уже начала об этом сожалеть). Ящики высокого старинного комода были пусты и остались почти пустыми даже после того, как Том распаковал свои пожитки. Разобравшись с одеждой, Том извлек из сумки бритвенные принадлежности, положил их на комод и повесил свой старый пиджак на единственную вешалку в шкафу.

В последнюю очередь Том занялся арсеналом. Оставив кое-что из оружия в сумке под ложным дном, он рассовал остальное по привычным местам: автоматический пистолет 45-го калибра приклеил лентой к пружинам койки снизу, чтобы его было легко доставать, лежа в постели; нож с выкидным лезвием закатал в занавеску, чтобы тот оказывался в руке, как только Том опустит занавеску до конца; маленький пистолет 22-го калибра прилепил скотчем под крышкой смывного бачка в чистенькой старомодной уборной.

И только теперь почувствовал, что он дома.

52

Раздался звонок. Уолли еще раз напомнил себе, что это пришел Джон, и лишь после этого нажал кнопку, отпиравшую дверь подъезда. Затем он отправился на кухню за подносом с крекерами, который приготовил немедленно после телефонного разговора с Джоном:

– Ты сегодня днем свободен?

– Да, конечно.

– Я хотел бы заскочить к тебе и... э-ээ... кое о чем поговорить.

– Да, конечно.

– Скоро приеду.

– Да, конечно.

Что ему нужно? Отключая звуковую систему безопасности, Уолли в тысячный раз спрашивал себя что от него могло потребоваться Джону. Ни Джон ни Энди не звонили уже давно, и он уже начал подумывать о том, что они, вероятно, добились успеха и завершили свою игру без него, Уолли.

Неужели у них получилось? И как поживает принцесса, дочь главнокомандующего? Уолли встречался с принцессой лишь однажды, но образ Миртл Джимсон не покидал его, хотя в своем воображении Уолли видел девушку в кружевном кокошнике и длинной мантии времен короля Артура. Он так и не спас ее ни от кого и ни от чего, и продолжения не предвиделось. Связь Уолли с главнокомандующим, его солдатом и прочими персонажами прервалась, едва начавшись. Неужели игра подошла к концу? Неужели караван пошел дальше, бросив Уолли в оазисе одного?

Со временем сомнения Уолли возрастали, невзирая на постоянные напоминания компьютера:

ИГРА НЕ МОЖЕТ ЗАКОНЧИТЬСЯ, ПОКА ГЕРОЙ НЕ ПОЛУЧИТ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ

Само по себе это звучало неплохо – разумеется, при том условии, что у компьютера были к тому достаточные основания.

«А если я ошибся? Что, если я не герой?»

НЕТ ГЕРОЯ – НЕТ ИГРЫ

Появилось подозрение, что компьютер не вполне представляет себе правила настоящей жизни, и его тесный мирок начали сотрясать катаклизмы неверия, когда – подумать только! – раздался звонок Джона. Как хорошо, что в словаре компьютера нет фразы: «Я тебя предупреждал!»

В дверь позвонили, и Уолли немедленно отпер замок, с удивлением обнаружив, что Джон пришел один. Выглянув на площадку, Уолли спросил:

– А где же Энди? Ты не взял его с собой?

– Нет, – ответил Джон, явно чувствуя себя неловко и куда менее уверенно, чем обычно.

– Входи, входи, – пригласил Уолли. – Я приготовил сырные крекеры.

– Это хорошо, – безразличным голосом заметил Джон, кивая в сторону кофейного столика.

Уолли захлопнул дверь и жестом указал Джону на самое удобное кресло.

– Хочешь пива? – спросил он.

– Не откажусь, – ответил Джон.

– Тогда и я за компанию, – сказал Уолли и вышел на кухню. Когда он вернулся в комнату с двумя банками пива, Джон сидел в указанном кресле и мрачно жевал крекер. Уолли сунул ему банку с пивом и, усевшись на диванчик, приготовился внимательно слушать.

Джон бросил в его сторону хмурый взгляд из-под бровей. Судя по его угрюмому лицу, Джона терзала какая-то мучительная мысль.

– Короче говоря, мы продолжаем попытки извлечь ящик из водохранилища, – сообщил он.

– Сокровище, – сказал Уолли.

– Том по-прежнему желает заполучить свои деньги, – отозвался Джон.

– Я в этом не сомневался, – согласно произнес Уолли.

– Он опять собирается взорвать плотину, – сказал Джон.

Уолли кивнул и задумался.

– Что ж, это вполне возможно, – решил он. – Остается лишь придумать, как отвести воду.

– Том не намерен отводить воду, – сказал Джон.

Влажные глаза Уолли изумленно распахнулись:

– Он что, не знает о городах в долине? Там живет много людей! Джон, ты должен сказать ему...

– Он все знает, – ответил Джон.

Уолли посмотрел на мрачное лицо Джона.

– Главнокомандующий не ведает жалости, – прошептал он и спросил: – Том действительно готов это сделать?

– Он давно взорвал бы плотину, кабы я не уговорил его позволить мне предпринять еще одну попытку, – сказал Джон.

С этими словами он взглянул прямо в лицо Уолли, и тот внезапно понял, как трудно было Джону прийти сюда и просить помощи. «Вот зачем он пришел, – со страхом подумал Уолли. – Он пришел просить помощи у меня!» Уолли заморгал, и от осознания важности момента у него даже отвисла челюсть.

– Мэй переехала туда, в Дадсон-Сентр, – продолжал Джон. – Дело в том, что я сдался, я ничего больше не мог придумать, вот она и уехала.

Охваченный ужасом, Уолли воскликнул:

– Пока мисс Мэй живет в Дадсоне, Том не взорвет плотину!

– Он взорвал бы ее, даже если бы там поселилась Дева Мария, – ответил Джон.

– В таком случае мы должны достать сокровище! – крикнул Уолли, подпрыгивая от возбуждения на диване. – Достать, пока он не взорвет плотину!

– Именно так обстоят дела, – согласился Джон. – А вдобавок могу сказать тебе следующее. Мы с Энди дважды спускались под воду, и с нас хватит. Я не в силах повторить это в третий раз. Уж поверь мне на слово. Я не могу. Значит, нам нужен иной план. Какой-то способ достать деньги из-под воды так, чтобы мне не пришлось туда спускаться.

Уолли кивнул и попытался пошевелить мозгами, но его разум был все еще слишком возбужден от того, что Джон обратился к нему за помощью.

– Какой способ? – спросил он.

– Не знаю, – ответил Джон и поставил банку на столик. – Я все думал, думал, но так ничего и не придумал. Честно говоря, Уолли, я полностью выложился, и больше у меня нет ни единой зацепки. Я даже не в силах заставить себя думать об этой плотине. А Том не станет долго ждать.

– Это точно, – подавленно ответил Уолли.

– Есть, правда, одна идея, – сказал Джон, наклоняясь к нему.

– Да? Какая? – Влажное лице Уолли засияло от возбуждения.

– Половина денег достанется Тому, половина – всем остальным, – объяснил Джон. – И эта половина составляет триста пятьдесят тысяч долларов.

– Немало!

– Лишь пока ее не начнут делить, – осадил его Джон. – Но даже и тогда кое-что останется. Мы разделим деньги поровну. Разумеется, только в том случае, если не позволим Тому забрать все.

– А он может попытаться, не так ли? – спросил Уолли.

– Ничего другого ему и в голову не придет, – сказал Джон. – Впрочем, ладно. До сих пор нас было четверо: я, Энди, Тайни Балчер и водитель по имени Стэн Мэрч, ты с ним не знаком. – Джон откашлялся и, поколебавшись мгновение, выпалил: – Мы приглашаем тебя стать нашим партнером, Уолли.

– Меня? Партнером?

– Да, – подтвердил Джон. – При таком раскладе каждому из нас, включая тебя, полагается по семьдесят тысяч.

– Вот это да!

– Но ты должен предложить идею, – сказал Джон. – Кто-то из нас должен предложить идею, и я боюсь, что этим человеком буду не я. Отныне я бессилен.

Возбуждение Уолли росло подобно пене на поверхности закипающего какао. Он вскочил и выпалил:

– Поглядим, что скажет компьютер!

– А стоит ли? – недовольным голосом произнес Джон.

– Компьютер очень умен, – заверил его Уолли. – Давай посмотрим.

Джон пожал плечами, и они вдвоем подошли к компьютеру, чтобы побеседовать с ним. Уолли занял свое привычное крутящееся кресло, Джон стал у него за спиной.

– Для начала мы вспомним построенную нами модель долины и попросим компьютер указать различные способы взорвать плотину. Может быть, найдется способ спустить воду в долину, не затопляя города и людей.

– Сомневаюсь, – пробурчал Джон.

– И тем не менее попробовать стоит. – Уолли положил пухлые руки на клавиатуру, и на экране возникло изображение долины и темно-синяя масса, быстро заполнявшая зеленое пространство, покрытое коричневыми и черными крапинками, представлявшими собой города.

Дортмундер ткнул пальцем в одну из коричневых крапинок.

– Здесь живет Мэй, – сказал он.

– Сейчас посмотрим, – отозвался Уолли, продолжая затоплять Мэй, а заодно и множество других людей. Каждый раз синяя масса, дрогнув, вдруг стремительно расширялась, охватывая все коричневые и черные крапинки до последней.

После седьмой попытки Джон попросил:

– Хватит, Уолли. Я не могу на это смотреть.

– Ты прав, – согласился Уолли. – По-видимому, безопасного способа спустить воду в долину не существует. Во всяком случае, всю целиком и сразу.

– Именно так сработает динамит, – сказал Джон. – В одно мгновение, и всю разом.

– Я еще раз введу данные в компьютер. Может, на сей раз он придумает что-нибудь новое.

– Нам нужно одно: избавиться от воды.

Уолли повторил запрос, и после недолгой паузы компьютер принялся выводить на экран строку за строкой зеленые символы. Уолли и Джон наблюдали за его работой, не говоря ни слова. И лишь когда компьютер остановился, Джон негромко спросил:

– Неужели машина всерьез рассчитывает на планету Зог?

Уолли откашлялся.

– Честно говоря, я не вижу оснований отвергать эту версию, – сказал он.

– Как ты думаешь, Уолли, – произнес Джон, – зачем я сюда пришел? Я пришел, чтобы поговорить с человеком, а не с машиной, которая считает планету Зог вполне реальным местом.

– Ты прав, – отозвался Уолли, внезапно устыдившись. Ему пришло в голову, что до сих пор он пользовался компьютером лишь как прикрытием, полагаясь на него целиком. Джон пришел за помощью, а Уолли первым делом полез в компьютер. «Так с людьми поступать нельзя», – подумал Уолли и, отключив питание машины, поднялся, оглянулся и сказал: – Прости меня, Джон. Беда в том, что я привык обсуждать все с компьютером, сам не знаю – почему.

– Я тоже всегда советуюсь с Мэй, – ответил Джон. – Но рано или поздно приходится принимать самостоятельное решение.

– Я готов, – заявил Уолли. Возбуждение, которое владело им теперь, было несколько иного свойства: к ощущениям примешивался трепет. Уолли предстояло принять самостоятельное решение! В настоящей жизни! – Давай обсудим, Джон, – сказал он. – Поговорим по-человечески, без участия компьютера.

– Отлично.

Они уселись за столиком, позабыв о сырных крекерах, и Джон рассказал Уолли о том, как они с Энди учились подводному искусству у инструктора с Лонг-Айленда, как они входили в водохранилище и как въезжали в него, как оба раза едва не утонули; рассказал об эмульсии и плавучести теннисных шариков, и примерно через двадцать минут Уолли прервал Джона вопросом:

– Черт побери, Джон! Почему бы вам не попросить того парня с Лонг-Айленда?

Джон удивленно моргнул.

– О чем?

– Он профессиональный ныряльщик, – сказал Уолли. – К тому же, по твоим словам, этот парень уже участвовал в не совсем законных делах.

– Ну и что? – Джон передернул плечами.

– Я подумал, – сказал Уолли, – что деньги были бы поделены на шестерых, а не на пятерых, и все равно каждому досталось бы шестьдесят тысяч...

– Минутку, минутку, – перебил его Джон, откидываясь на спинку кресла. – Ты предлагаешь принять Дага в нашу компанию?

– Значит, его зовут Даг? Да, верно. Принять Дага в компанию. Уж он-то сумеет спуститься в озеро и вытащить оттуда деньги.

Джон вперил взор в лицо Уолли и долго смотрел, не произнося ни звука. Потом он покачал головой и сказал:

– Мне это не приходило в голову. И знаешь, почему?

– Нет, не знаю, – ответил Уолли.

– Да потому, что я привык все делать сам. Я разрабатывал планы и находил помощников, но о том, чтобы пригласить кого-либо вместо себя, я даже помыслить не мог.

Уолли не был уверен, что понял Джона правильно.

– Не хочешь ли ты сказать, – осторожно проговорил он, – что приглашать кого-либо вместо себя противоречит твоим принципам?

– Ничего подобного, – ответил Джон. – Я лишь пытаюсь объяснить, почему я такой дурак!

– Ага, – произнес Уолли.

– Все дело в том, что я даже представить не мог, что кто-то пойдет в воду вместо меня, – продолжал Джон, – и это понимая, что сам на такое уже неспособен. Именно это и поставило меня в тупик!

– Понятно, – ответил Уолли.

– Но стоило тебе лишь бросить взгляд, – сказал ему Джон, – стоило тебе оторваться от экрана компьютера и обратить внимание на обстоятельства, которые ни за что не пришли бы мне в голову, и ты немедленно увидел самое очевидное решение.

Уолли не знал, до какой степени позволительно поддерживать самобичевание, в которое ударился Джон, поэтому он быстро схватил крекер, сунул его в рот, чтобы ничего не говорить, и лишь промычал напоследок:

– М-мм... Умгу.

Этого оказалось вполне достаточно. Джон расслабленно откинулся на спинку кресла и, ткнув пальцем в сторону компьютера, заявил:

– Уолли, продай этот ящик. Он тебе не нужен.