Текст книги "Бешеный прапощимк части 1-9"
Автор книги: Дмитрий Зурков
Соавторы: Игорь Черепнёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 59 (всего у книги 60 страниц)
Митяев согласно кивает, и они беззвучно исчезают в ельнике. А мы трогаемся своим маршрутом…
* * *
Генрих фон Штайнберг снова остановился, чтобы свериться с компасом, затем махнул рукой, обозначая команду продолжать движение. Его егеря бесшумно скользнули вперед, внимательно всматриваясь в окружающую зелень, уже тронутую осенними красками. Пока все шло по плану. Дьявольски хитроумно придуманному фон Тельхеймом, а, может быть, и самим Николаи. Первоначально планировалось, что он с отборными солдатами ночью незаметно пересечет слабую и неукрепленную оборону русских и, не вступая в бой, выдвинется в нужное место, отмеченное на карте. В избу лесника, куда, по данным агентов, террористы должны были доставить принцессу Ольгу, чтобы, выждав время, отправиться с добычей дальше…
Странным образом начало их операции совпало с прорывом линии русского фронта армией генерала Эйхгорна, после чего вперед ринулась славная германская кавалерия. Поэтому гауптману с его тридцатью егерями оставалось только следовать во втором эшелоне вестфальских конных егерей, трясясь с непривычки в седле и не обращая внимания на язвительные улыбки и шуточки шепотом за спиной. Благополучно обогнув не успевшие создать новый рубеж обороны русские корпуса, они рванули галопом в сторону Минска, чтобы успеть к назначенному времени. Когда майор объявил время и место, где должна будет находиться нужная персона, фон Штайнберг не сильно удивился. К тому времени он уже о многом переговорил с обер-лейтенантом Майером, да и простая логика подсказывала, что действиями поляков также руководит его начальство. Только круглый идиот мог послать группу особо и тщательно подготовленных солдат, на которых, между прочим, были потрачены довольно большие суммы, на такое задание, если бы не было железной уверенности в действиях другой стороны.
Гауптману не было жаль поляков, которых его люди должны будут ликвидировать. В конце концов, как было сказано у классика «Мавр сделал свое дело, мавр может уйти». В том, что с ним и его группой не поступят аналогичным образом, фон Штайнберг был почти уверен. Хотя бы потому, что никто не сможет с этим справиться… Единственную опасность представляли русские, но они сейчас были заняты заделыванием бреши во фронте. Да и их боевые качества стали гораздо ниже, чем хотя бы полгода назад. Перед отправкой фон Тельхейм рассказал, как целый полк, кажется, 315-й Глуховский, попав на передовую, быстро расстрелял все свои патроны и во главе с командиром сдался в плен. А под Минском им могут противостоять только обозники и этапные батальоны, которые состоят из необученных и необстрелянных солдат. Так что, он, гауптман фон Штайнберг ничем не запятнает своей чести офицера и окажет услугу Рейху и Императору, как и положено каждому честному немцу. Причем, его действия смогут повлиять на скорейшую победу в войне. Русский царь ради спасения своей дочери пойдет на любые уступки. Осталось только забрать принцессу Ольгу у поляков, а их самих отправить в ад, где им самое место…
Движение затормозилось, спустя пару минут к гауптману пробрался один из разведчиков, шедших впереди, и доложил, что на опушке метрах в ста отсюда стоит полуразваленная халупа, а рядом с ней находится группа людей. Трое мужчин, один из которых в секрете на краю опушки, и две женщины, причем одна из них, в синем платье сестры милосердия, связана и сидит на земле. Он, Генрих фон Штайнберг, правильно рассчитал, что польский главарь не потянет в условленное место всю свою группу. И заранее отправил половину егерей под командой Майера найти остальных и…
* * *
Вацлав Ковальски был доволен. Все прошло очень удачно. Его «боёвка» прибыла на место вовремя. Остановились у местного поляка, Марчинского, чей адрес перед отплытием в Швецию ему передал герр Шульц вместе с кругленькой суммой на проезд и проживание в ненавистной России. Марчинский, служивший в Смолевичах телеграфистом, заранее предупредил о возможном времени прохождения нужного поезда, дал своих людей. Через него разжились оружием, хотя это были дешевые гражданские револьверы и охотничьи ружья, и несколькими комплектами формы путейцев. Место облюбовали заблаговременно, нашли подходящий участок, где лес вплотную примыкает к железнодорожному полотну. Даже один раз прорепетировали, проследив из кустов за проезжающим грузовым составом. Зато сегодня все прошло, как по маслу…
Агнешка, изображая беженку, крутилась на станции до тех пор, пока Марчинский не подал условный сигнал. Быстро открутив и скинув рельсу под откос, стали ждать. И, слава Господу нашему, ожидания увенчались успехом. Вскоре прибежал Яцек, бывший дозорным, и сообщил, что состав на подходе. Вацлав все же не удержался от геройства и лично пошел навстречу эшелону в сопровождении двух боевиков, прошедших с ним через десяток акций.
Когда поезд остановился, глупая солдатня из охраны повылезала из вагонов и ротозейничала, представляя из себя отличные мишени. С офицером, подошедшим к Вацлаву узнать в чем дело, разговор был короткий. Он сначала выслушал байку об испорченном пути, затем тут же получил две пули в живот. Выстрелы у паровоза послужили сигналом сидящим в засаде, и они перестреляли охрану, как куропаток. Единственный, кто сумел оказать сопротивление, казачий вахмистр, очевидно, бывший личным охранником дочери русского царя. Он успел открыть огонь из нагана, но быстро получил заряд волчьей картечи в спину. Сама княжна Ольга стояла у вагона, как глупая курица, вместе с каким-то стариком в мундире врача, не шелохнувшись и даже не сопротивляясь. На всякий случай сравнив ее с фотографией, Вацлав приказал связать ей руки и утащить в лес. Правда, за нее пытались вступиться тот самый доктор, стоявший рядом и какой-то санитар, но их быстро успокоили. Старик получил по голове рукояткой револьвера, а дурня просто пристрелили, отбив тем самым у остальных охоту вступаться.
Потом они долгое время продирались сквозь чащобу и бурелом, ведомые местным лесником, одним из посланных Марчинским в помощь. Сначала оставили засаду через три километра, посадив туда местных, затем на развилке Вацлав приказал своим устроить ложный след, а сам с двумя боевиками, Агнешкой и пленной княжной добрался до избы, бывшей оговоренным местом встречи с германцами.
Агнешка, Агнешка!.. Пенкная паненка… Вацлав окинул взглядом фигурку, одетую ради удобства в мужскую одежду… Умная, хитрая, смелая, когда надо – безжалостная… Участвовала наравне с парнями в нескольких акциях. И сюда напросилась, подкрепив свое желание специфическим женским вниманием к нему, пану Вацлаву. Подарила ему несколько незабываемых ночей… Вот и сейчас сидит рядом со связанной пленницей и о чем-то спорит с Юзиком, время от времени стреляя глазками в его сторону.
Осталось сдать товар покупателям, и на счет одного из банков будет положена сумма, в несколько раз превышающая и без того немаленький аванс, состояние которого он проверил перед самым отъездом. Вот тогда он, Вацлав Ковальский, сможет позволить себе очень многое. Не только, как патриот, непосредственно приложивший руку к возрождению Великой Польши, подобно сказочной птице Феникс, но и как очень состоятельный человек. Может быть, он даже отдаст небольшую часть денег Агнешке, если, конечно, она будет исполнять все его пожелания…
От приятных мыслей его отвлек шум отдаленной перестрелки, угаснувший, затем вспыхнувший с новой силой перед тем, как утихнуть совсем. В лесу по звуку трудно определить расстояние, но, скорее всего, это его боевики, севшие в засаду на ложном следу, как следует встретили погоню. До этого, с час назад тоже были слышны звуки короткого боя. Очевидно, сработала первая засада. Которую не так уж и жалко. Тем более, все они станут героями Польши. Но – посмертно.
Спорщики тем временем закончили дискуссию, Юзик пошел, по-видимому, подменить Штефана, сидевшего у тропы на страже, а Агнешка подошла к Вацлаву.
– Сколько нам еще ждать?
– Не знаю, где-то около часа.
– Мой милостивый господин позволит попросить папиросу? – Лукаво улыбаясь, белокурая паненка потупила взгляд в притворном смущении. Наверное, именно эта игра нравилась Вацлаву больше всего теми ночами, что…
– Господин сегодня свершил великое дело, поэтому очень доволен. – Ковальский, вальяжной улыбкой давая понять, что принимает условия игры, протянул портсигар. – Поэтому, если ты будешь послушной рабыней, мои милости на этом не закончатся! Ты будешь приятно удивлена!..
– Я всегда буду послушно выполнять все пожелания моего милостивого господина…
Хлопок выстрела со стороны тропы отвлек внимание Ковальского, и тут же одновременно с грохотом близких выстрелов два страшных удара в грудь швырнули его на землю. По всему телу начала разливаться ужасная, сводящая с ума боль. Агнешка стояла, держа в руке маленький браунинг. Она по-прежнему улыбалась, но теперь улыбка из покорно-заманчивой и многообещающей превратилась в презрительно-торжествующую усмешку. Заметив судорожное движение руки Вацлава к карману, где лежал револьвер, она наступила на нее ботинком и, нагнувшись, достала оружие.
– Ковальский, ты глуп, как все остальные мужчины! Неужели ты думаешь, что мне нравится играть роль твоей наложницы и рабыни?.. И неужели ты решил, что германцы, бывшие всегда нашими врагами, помогут поднять нашу Польшу с колен, дадут ей свободу и независимость?.. Юзик! – Она окликнула появившегося студента. – Со Штефаном все?.. Бардзо добже. Теперь ты можешь спросить у нашего пана Вацлава про деньги. Которые он вместо того, чтобы раздать всем нашим, положил на свой счет в банке. Или о том, почему он никогда не прислушивался к твоим доводам в спорах. Или о том, почему всегда посылал тебя на самые опасные задания…
Студент с презрительной гримасой на лице присел на корточки рядом с Ковальским.
– Ну, что, пан Вацлав… – Протянув руку, он фамильярно похлопал бывшего командира по щеке. – Сможешь ответить на вопросы, или тебе еще одну дыр…
Выстрел не дал закончить фразу. Пуля, выпущенная девицей из браунинга, пробила ему шею и повалила на уже лежащее тело. Ярко-алая кровь пульсирующими толчками стала заливать лицо и грудь Ковальского.
– Еще один кретин. Такой же как те, которых сейчас добивают в засаде мои парни. Те, кто прислушался к моим словам… Хочу утешить тебя перед смертью, Ковальский. Польша действительно возродится, но только не с помощью грубых, тупых тевтонов. Нам помогут джентльмены, живущие по ту сторону Ла-Манша. После того, как ты разболтал в постели все свои секреты, я связалась с нашими влиятельными эмигрантами в Лондоне и передала им всю информацию. Теперь дело осталось за малым. Сейчас я убью эту девку, причем, не сразу, выпущу весь барабан ей в живот, и пусть в муках корчится, курва москальска! Затем, когда сдохнешь и ты, вложу револьвер тебе в руку, а в карман засуну интересную бумагу. Пропуск, в котором всем германским властям предписывается оказывать тебе помощь. Когда вас найдут, будет ясно, что германцы наняли грязных убийц, чтобы совершить это злодеяние. И русский царь будет жестоко мстить за смерть своей дочери. Германия и Россия будут уничтожать друг друга, а когда и с запада, и с востока у нас будут слабые соседи, вот тогда-то и возродится Великая Польша… А теперь – прощай, мне нужно сделать еще одно дело…
Девица начала поворачиваться к своей жертве, пытавшейся отползти назад… Грохота выстрела из леса она услышать не успела. Остроконечная маузеровская пуля со стальным сердечником разнесла вдребезги височную кость…
– Кранц, остаешься за старшего, пока не вернется обер-лейтенант Майер. Крампф, Бауэр, Шнитке! – Фон Штайнберг окликнул троих егерей, стоявших неподалеку. – Вы идете со мной! Бауэр, ты отвечаешь за безопасность принцессы.
– Яволь, герр гауптман!.. Как я ее узнаю?
– Не сможешь отличить пленницу от охраны? – Фон Штайнберг иронично усмехнулся уголками рта.
Ведомые разведчиком, они вскоре добрались до опушки. Остававшийся на месте егерь доложил, что один из поляков улегся в кустах рядом с тропинкой, очевидно считая, что достаточно замаскировался. Двое остальных и женщины находились вблизи полуразрушенного строения. Дозорные разошлись в обе стороны шагов на десять, прибывшие с гауптманом взяли на мушку всех, находившихся на поляне, а сам он, несмотря на жесткий цейтнот, решил немного понаблюдать за людьми на поляне. И буквально через пару минут понял, что не ошибся. В результате короткой перестрелки в живых осталась только связанная сестра милосердия и белобрысая девица. Только что застрелившая своих подельников. Она что-то говорила умирающему перед ней главарю, а затем начала поворачиваться к принцессе Ольге…
– Фойер! – Команда гауптмана совпала с грохотом выстрела.
Егерь, все это время державший полячку на прицеле, нажал на крючок. Револьвер вылетел из руки, девица, как подкошенная, упала рядом со своей несостоявшейся жертвой. Оставив дозор на месте, гауптман с двумя солдатами подошел к лежащим.
Глянув мельком на трупы, Фон Штайнберг вытянулся в строевой стойке, четко отдал честь и вежливо обратился к лежавшей перед ним на земле светло-русой девушке. – Гауптман фон Штайнберг, Восьмой вестфальский конно-егерский полк. Вы – принцесса Ольга Николаевна?.. Мы получили информацию о нападении на поезд и, согласно Женевской конвенции, как честные солдаты кайзера, поспешили к Вам на помощь. Я убедительно прошу Ваше Высочество следовать с нами…
Не дождавшись внятного ответа, фон Штайнберг осмотрелся по сторонам, затем, вытащив нож, собрался перерезать веревки на руках у Великой княжны, но не успел. Осколки тишины, заново расколотой выстрелами, обрушились на поляну…
* * *
Где-то в километре от нас, судя по звуку, вспыхнула перестрелка, тут же затихшая, но потом снова разгоревшаяся. Наверное, Михалыч со своими добрался-таки до горе-террористов. А мы бежим дальше. Затем минут через пятнадцать снова останавливаемся, припав к земле, и внимательно осматриваемся вокруг. Потому, что буквально рядом только что грохнуло несколько пистолетных выстрелов. Даю знак своим и очень осторожно крадемся к виднеющейся поляне, где, скорее всего, и стреляли. А затем также очень осторожно смотрим через просветы в листве. На пару трупов, валяющихся в обнимку. На лежащую на земле светло-русую девушку в синем платье сестры милосердия со связанными руками, и на стоящую рядом девицу в мужской одежде с револьвером в руке. Дамочка на мушке с того самого момента, как ее увидели, ствол Семенова маузера давно уже смотрит ей в голову. Мамзелька закончила что-то бухтеть полутрупу перед ее ногами и стала поворачиваться к пленнице… И, на мгновение опережая мою команду, с противоположной стороны поляны бахает винтовка! Револьвер вылетает из руки, девица падает на землю.
Но самое интересное начинается потом! Через несколько секунд из кустов появляются знакомые до боли и ненавистные зеленые мундиры кайзеровских егерей!.. Три ганса, осматриваясь по сторонам, подходят к лежащим на земле. Посередине… Бл…!.. Твою ж…!.. Старый знакомый, гауптман Генрих фон Штайнберг, его германскую мать самыми нехорошими словами!.. В сопровождении двух егерей, которые привычно и четко контролируют свои сектора… Во как, не лес, а проходной двор! Кого еще принесет нелегкая?.. А если серьезно, мне совсем не нравится такое совпадение, если, конечно, они бывают, эти совпадения. Надо с этим что-то делать, причем, срочно!..
Тихонько цокаю языком, привлекая внимание своих бойцов, объясняю на пальцах – Семен, Котяра и второй пулеметчик держат кромку леса, остальные разбиваются по целям и по моей команде… Не убивать, тяжело ранить! Чтоб остальным, сколько там их будет, было чем заняться. Гауптмана не трогать, я его сам исполню!.. Как только положим немчуру, двое бегут со мной к княжне и забирают ее. Остальные прикрывают отход… В то, что это – именно Ольга Николаевна, поверил сразу. От эшелона утащили только одну медсестричку…
Как хорошо, что в оружейке взял «лишний» артиллерийский люгер! Прицеливаюсь немцу между глаз… Так, а это что за церемонии?.. Ганс, в смысле, Генрих вытягивается в струнку и отдает честь лежащей перед ним княжне… Что-то не очень похоже на взятие в плен, или захват заложников… Ладно, сделаем малость по-другому. Мушка переползает на плечо гауптмана… Нет, так он может уйти! А нам он нужен неподвижный… Прицел скользит по животу… Еще ниже… Бедро… Чуть в сторону… Вот, в самый раз. Рана будет неопасной, но кровищи натечет достаточно и ходить не сможет…
Штайнберг оглядывается по сторонам и достает нож… Пора!.. Еле слышное «Пст», почти одновременно грохочут выстрелы. На поляне прибавляется три кучки мяса. Егеря получают по две пули. Один – в ноги, другой – в плечо и куда-то в район ремня. Гауптман ложится посередине, зажимая обеими руками рану. Теперь рвем с низкого старта!.. Блин, я в жизни так не бегал! Пять шагов… Из кустов по нам начинают долбить винтовки. Боец, бежавший слева, спотыкается и падает ничком в траву. Твою мать!!!.. Ранен?!.. Убит?!.. Пули свистят в воздухе, даже чувствую, как одна, буквально, прошла по волосам… Повезло!.. Десять… Одного стрелка двумя короткими очередями из мадсена заставляет заткнуться Котяра, по второму отрабатывает Семен, давно доказавший свое умение стрелять на звук даже с закрытыми глазами… Пятнадцать… Опускаюсь перед медсестричкой на колени, в одно движение разрезаю веревки на руках. Второй боец, не обращая внимания на промокающий кровью рукав, страхует сбоку, ствол постоянно сканирует пространство.
– Ваше Высочество?.. Ольга Николаевна? – Задаю вопрос из перестраховки, по лицу узнал ее сразу. – Вы меня слышите?
Княжна таращит на меня невидящие, бессмысленные от страха глаза, но вопрос, все же, доходит до нее, и она утвердительно кивает головой. Пытаюсь поднять ее на ноги – бесполезно, тут же оседает вниз. Вместе с бойцом хватаем под руки так и не поднявшуюся княжну, и почти волоком тащим ее к нашим. Надеясь, что нас вовремя прикроют в случае чего. Навстречу нам выскакивает Чернов еще с одним бойцом, хватают убитого и тянут его за нами…
Мы уже в кустах, раненому, разрезав рукав, бинтуют руку, Чернов, присев возле убитого, снимает с ремня подсумки, кобуру с наганом. Парню уже все равно, слева на груди как раз напротив сердца – маленькая дырка в гимнастерке, окантованная кровавым пятном. Карие глаза, застекленев, немного удивленно смотрят в небо… Что он там увидел?.. Свет в конце тоннеля, или апостола Петра у ворот?.. Прости, но мы сейчас должны уйти… Протягиваю ладонь и закрываю ему глаза… Обещать могу только одно: мы отомстим за тебя и вернемся, чтобы похоронить по-человечески… А сейчас…
– Уходим!..
Моментально формируется боевой порядок. Княжна в середине, еле стоит на ногах, с двух сторон ее поддерживают бойцы, Семен, как проводник, занимает место впереди, мы с Мишкой Черновым – по бокам. По короткому чвирку очень резво двигаемся прочь от поляны. Пулеметчики нас прикрывают и, если все будет в порядке, должны догнать через минуту-другую…
Вот через эту минуту и заговорили мадсены. Несколько коротких очередей, ответный нестройный винтовочный залп, снова очереди, затем редеющие одиночные выстрелы… Через пять долгих тянущихся минут сзади слышится знакомый чвирк, и, догнав нас, из кустов вываливаются запыхавшиеся Кот и второй пулеметчик. Командую «Стоп».
– Где вас черти носят? Что случилось?
– За нами хвост, Командир. Больше десятка гансов. Мы только собирались уходить, как они из кустов выскочили. Двое к раненым побежали, остальные – в оборону. Ну, мы этих санитаров рядом с офицером и положили. Потом ушли вас догонять.
– Добро, минуту отдышаться, и – в путь!..
М-да, было бы странно, если бы на той поляне приключения закончились… В итоге имеем: обомлевшая княжна, которую, скорее всего на руках придется нести. Досталось девушке выше крыши!.. Похоже, она сейчас в шоковом состоянии, ничего не соображает. Все мысли на уровне «лежать, дышать, бежать»… Глаза закрыты, постоянно что-то шепчет про себя… Ага, универсальное средство от всего – «Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя твое»… И гансы на хвосте, причем, вряд ли в хорошем настроении из-за своих камрадов… Хреново, но без вариантов. Княжна должна вернуться живой и, обязательно, невредимой!..
Очень скоро окончательно становится ясно, что таким темпом от погони нам не уйти. Чирикаю «Привал», бойцы тут же опускаются, ощетинившись стволами во все стороны, окружив княжну, все еще находящуюся в ступоре. Подзываю Чернова и шепчу ему гениальное слово «Носилки!». Мишка кивает и, взяв себе в помощь бойца, исчезает в листве. Через минуту появляются уже с жердями. Бойцы быстро раздеваются. На устройство «паланкина» идут ремни от карабинов, гимнастерки, нательные рубахи. Жерди продеваются в рукава и прорезанные внизу дырки. Народ натягивает лохматки на голое тело.
Пока все это делается, вдруг ловлю себя на очень нехорошем предчувствии. Ледяными мурашками по коже пробегает ощущение недоброго взгляда откуда-то из глубины чащи… Пытаюсь отследить направление, но не получается. Впечатление такое, что кто-то прицелился, а потом передумал стрелять. Но на мушке держит, и в любой момент готов нажать спусковой крючок. И самое хреновое в том, что это ощущение не уходит…
Все, носилки готовы, подхожу к княжне… Вот, замечательно!.. Барышня потихоньку приходит в себя, молитвы уже не шепчет, тихонько оглядывается вокруг. В глазах еще видно ощущение загнанного зверька, но пытается держать себя в руках… Пора знакомиться…
– Ваше Высочество, имею честь представиться: подпоручик Гуров, отдельная рота при штабе второй армии… Прошу извинить, что не по форме, у нас такая одежда специально для леса. – Добавляю, заметив, что княжна недоверчиво разглядывает бойцов в лохматках.
– И куда вы ме… мы сейчас пойдем?
– Обратно к поезду, Ваше Высочество. Нам навстречу двигается подкрепление, но поспешить необходимо. Позвольте, я помогу Вам…
Аккуратно помогаю не сопротивляющейся княжне опуститься на носилки, берем «транспорт» в кольцо и самым быстрым, насколько это возможно, темпом уходим…
* * *
Первым, что фон Штайнберг почувствовал, когда очнулся, была тупая, дергающая боль в перевязанной ноге. Которую следовало стоически терпеть, как и полагается германскому офицеру. Открыв глаза, он увидел пару егерей в отдалении и унтер-офицера Кранца, сидящего рядом.
– Очнулись, герр гауптман? – Старый служака, не дожидаясь, отрапортовал. – Русские ушли вместе с принцессой. За ними отправился обер-лейтенант Майер со своими. Он появился через десять минут после того, как вас ранили. В его группе потерь нет, он сказал, что они даже не вступали в бой. Сначала поляки начали стрелять друг в друга, затем уцелевших добили внезапно появившиеся русские «вервольфы». Из-за вашего бессознательного состояния обер-лейтенант принял командование и приказал идти за русскими, чтобы отбить принцессу.
«Майер – идиот!!!.. Майн Гот!!!.. Вся легенда трещит по швам!!!.. Единственное оправдание – русских легко спутать с поляками» – Внутренне похолодев от такой новости, подумал гауптман.
– Кранц, наши потери?
– Трое убиты, четверо, включая вас, герр гауптман, ранены. Кроме одного самостоятельно передвигаться не могут. – Унтер-офицер испытующе смотрел на командира, ожидая дальнейших указаний.
– Собирайте всех, Кранц, и уходите к вестфальцам. Раненые остаются здесь со мной.
– А группа обер-лейтенанта Майера?
– Выполняйте приказ, унтер-офицер! – Металлическим голосом отчеканил фон Штайнберг, потом добавил потише, чтобы услышал только собеседник: – Йозеф, уводите людей. Когда русские придут, мы сдадимся в плен и будем отрабатывать легенду. Если в плен возьмут вас, делайте то же самое… Участвовали в рейде, от местного железнодорожника узнали о нападении бандитов на санитарный поезд. Согласно Женевской конвенции поспешили на помощь…
Оружие было сложено рядом с гауптманом, уходившие оставляли им три фляги с водой и несколько плиток шоколада. Легкораненый Дитц, оставшийся за санитара, размотал бинт на ране и на оторванном куске марли кровью нарисовал крест, после чего привязал самодельный флаг к высокой рогатке, воткнутой рядом в землю. Через несколько минут последний егерь исчез в листве. «У них есть шанс остаться в живых. А вот у Майера, скорее всего, – нет.» – Подумал гауптман, морщась от вновь усиливающейся боли в ноге.
* * *
– Они устроили привал, женщина – с ними. Очень слаба, сама идти не может. Ее постоянно поддерживают под руки, сейчас делают носилки…
Обер-лейтенант Майер дослушал дозорного и, обернувшись, поманил к себе долговязого ефрейтора.
– Курт, бери двоих самых быстрых бегунов и обойдите русских сбоку. Вот здесь – брод через ручей. – Офицер ткнул пальцем в карту. – Единственное место, где они могут переправиться. Заляжете там, когда они появятся, уберете лишних, остальных прижмете к земле и ждете нас. Особо повторяю – тех, кто несет женщину не трогать! В направлении носилок не стрелять! Мы будем идти за ними, перед ручьем зажмем их с двух направлений и заставим сдаться. Все понятно?.. Форвертс!.. Шнелль!..
Трое егерей скользнули в кусты. Через минуту обер-лейтенант с оставшимися солдатами прокрался к дозору, расположившемуся так близко от русских, что можно было видеть их лица в просветах листвы. Майер с интересом рассматривал неуловимых доселе «вервольфов». Обычные русские лица, которых он достаточно насмотрелся еще в далеком детстве в Саратове. Сейчас – немного напряженные и озабоченные. Оно и понятно, ввязались в очень серьезное дело. Которое скоро закончится для них смертью. Потому, что их нельзя оставлять в живых! Только так можно будет играть легенду. Ни у кого под их балахонами из рваных мешков не видно знаков принадлежности к русской армии, так что можно будет честно заявить, что его егеря преследовали неизвестных бандитов, захвативших августейшую особу, и были уничтожены без остатка. А возле ручья на русских солдат напали какие-то революционеры, о чем будет свидетельствовать пригоршня гильз от винтовок охраны поезда, доставшихся полякам, очень дальновидно подобранных на месте засады. Само собой, все несоответствия очень скоро всплывут, но к тому времени они с принцессой будут уже далеко… И хотя детальную проработку операции майор фон Тельхейм вел только с гауптманом, тем не менее, перед их отправкой он подчеркнул обоим, что операция особо важная и соблюдение обычных правил в данном случае необязательно, так как может помешать ее выполнению. А также и то, что судьба Фатерлянда зависит от их действий. А еще появился отличный шанс отомстить «неуловимым» за гибель стольких отличных парней из его роты. В тот раз им удалось ускользнуть, но теперь все шансы на стороне егерей… Помимо этого вполне вероятно, что несправившегося Штайнберга могут убрать, а командовать ротой, как и раньше, поставить его, обер-лейтенанта Майера. Он ничего не имеет против Генриха, но тот – неизвестно откуда взявшийся выскочка, а он, Иоганн Майер, многих солдат знал лично еще до войны…
* * *
Перед нами открывается долгожданная полянка, переходящая в спуск к ручью, больше похожему на небольшую речушку. Но при всей его миниатюрности переправиться можно только здесь. Справа густой, по всей видимости, труднопроходимый кустарник, слева ручей закрыт склонившимся с обоих берегов частым молодым ольшаником, через который продраться вообще невозможно. Пройдем брод, дальше будет легче с выбором направления. Да и наши уже должны быть на подходе. Но не нравятся мне эти кустики. Еще не знаю чем, но не нравятся… А время поджимает!..
Легонько хлопаю Семена по плечу, тот сразу все понимает и, взяв карабин наизготовку, бесшумным охотничьим шагом обходит поляну по кромке леса. Останавливается возле подозрительных зарослей, поводя стволом из стороны в сторону, затем подходит к спуску и машет нам рукой… Ну, двинули… Проходим половину открытого места… И кусты справа плюются винтовочными выстрелами!!!.. Семен, неловко взмахнув руками, катится к ручью, рядом со мной падают Чернов и один из его бойцов… Котяра, не дожидаясь команды, прячется за небольшую кочку и через секунду его мадсен начинает долбить туда, откуда стреляли…
– В лес!!! Живо!!! – Ору носильщикам, перекатываясь в сторону, затем Коту. – Прикрой!!!
Федор понимает сразу, пулемет короткими очередями продолжает косить кусты. Перекат вперед, используя инерцию, вскакиваю, не пробегаю, – пролетаю оставшиеся метры до зарослей и щучкой ныряю в листву, молясь о том, чтобы дальше не было камней. Над головой, сбивая листву, свистит пара подарков от гансов… Ломлюсь по кустам, как кабан, на разбирая дороги, не думая о производимом шуме. Главное – добраться до этих долбанных стрелков!.. Лишь бы Федор меня дружественным огнем не задел!.. Совсем рядом бахает маузер, еще пара шагов, вижу торчащие из-под куста сапоги, прицел – на метр левее коленки, жму два раза на спусковой крючок, люгер привычно отдает в руку, лежащее тело дергается и замирает. Дальше!.. Второго ганса поймал на перекате, когда он менял позицию. Меня он увидел за миг до того, как в лоб прилетел 9-миллиметровый кусочек смерти… И тут же по ноге как будто поленом со всей дури засветили! Третий немец оказался самым хитрым, подрезал в выемке за кустом дерн и укрылся им, как одеялом. Теперь понятно, почему Семен его не видел!.. Услышав меня, развернулся и попытался заземлить, но неудачно. Пуля чиркнула по бедру, обдав ощущением выплеснутого кипятка, но особого вреда не причинила. Смог даже оттолкнуться ногой, падая набок и выпуская остаток обоймы в ответ… Наступившая тишина кажется оглушительней грохота боя… Встаю, высвистываю «Свои» и, прихрамывая, вылезаю из кустов. Федор уже возле ручья, вытаскивает стонущего сибиряка. У него – пулевое в плечо, видимо, достаточно серьезное. Кость перебита, рука болтается, как плеть, посеревшее лицо покрыто каплями то ли пота, то ли воды. На ходу достаю плоскую фляжку со спиртом из кармана, свинчиваю колпачок, подношу к его губам. Судорожный вдох, два глотка, благодарный кивок…
Так, а теперь все надо делать очень быстро! В любую секунду появятся гансы!.. Несмотря на царапину, несусь к неподвижно лежащим телам. Мишка Чернов уткнулся носом в землю, как будто заснул на ходу. Только спина от вдохов не шевелится, да на земле расползлась темно-вишневая лужа… Рядом один из его бойцов, белобрысый молодой парень, лежит неподвижно, на спине вся лохматка в крови… Поодаль – один из носильщиков в нелепой позе, не мигая, смотрит в небо… Второй – метрах в десяти, живой, старается прикрыть своим телом от леса сидящую на траве княжну…
