Текст книги "Бешеный прапощимк части 1-9"
Автор книги: Дмитрий Зурков
Соавторы: Игорь Черепнёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 47 (всего у книги 60 страниц)
– Знаю, как не знать! Вон командир того полка сидит. – Дольский кивает на меня. – Он от своих тогда отстал, чтобы еще какое-нибудь злодейство тевтонам учинить. В силу своей кровожадности.
– Тогда вопрос к нему. Денис Анатольевич, само собой разумеется, Вы назначаетесь командиром отряда. Кого из офицеров на какую должность хотели бы поставить? – Валерий Антонович говорит уже серьезно. – Господа, попрошу пока помолчать. Если не согласны с выбором, заявите после. Налейте пока всем, будьте добры… Итак?
– Разведротой будет командовать подпоручик Оладьин. Сергей Дмитриевич готов и теоретически, и практику прошел достаточную. Конницей – само собой, поручик Дольский… Кстати, Николай Павлович, Димитр Любомирович, как у Вас дела с кавалерийской подготовкой? – Начинаем потихоньку притирать новичков. – С лошадью справитесь?.. Не смотрите так возмущенно, ничего же неприличного не спросил. Я, например, лучше пробегу на своих двоих, чем сяду в седло. Признаюсь честно и открыто.
Бер отрицательно качает головой, вслед за ним то же самое делает Стефанов, виновато объясняя:
– Как-то не довелось, Денис Анатольевич. Шагом еще проеду немного, но вот на большее рассчитывать не приходится.
– Не кручинься, Анатолий Иванович. – Утешает огорченного поручика Валерий Антонович. – Сейчас кавалерию будут отводить в тыл, найдем тебе охотников повоевать.
– Тогда – в роту огневой поддержки. Николай Палыч, хочу поручить Вам все, что касается взрывных работ. В подчинение получаете студентов-вольноперов, двух горняков и химика. Они Вас ознакомят со своими придумками. Для отдельных задач разрешаю привлекать Федора-Кота. Он – великолепный слесарь и кузнец. – Продолжаю деспотично распоряжаться. – Ну, а Вы, Димитр Любомирович, формируете и готовите пешую штурмовую роту. Потом или остаетесь ротным командиром, или составляете компанию Ивану Георгиевичу и подпоручику Бергу, который скоро прибудет. С ротой буду помогать в меру сил и возможностей. Надо будет очень хорошо продумать тактику применения штурмгрупп.
Возражений не последовало, капитан Бойко одобрительно кивает, соглашаясь с моими словами.
– Далее – самое трудное и самое вкусное. Рота огневой поддержки. – Обращаюсь непосредственно к Волгину. – Иван Георгиевич, возьметесь командовать?
– С превеликим удовольствием, но хотелось бы большей определенности. Состав, вооружение, задачи.
– Господа, в конце концов, мы не на совещании. С вакансиями разобрались, предлагаю освежить чарки. – Вот чего не замечал за господином капитаном, так это тяги к выпивке. – Денис Анатольевич, к Вам начальство нагрянуло. Ублажайте его, да и всех иже с ним присутствующих. Я сегодня в роли некоего Деда Мороза, подарки еще остались. Но сначала хочу выпить, отведать шедевров Вашего повара, а потом дослушать до конца рассуждения командира отряда. Анатоль, будь любезен, ты сегодня за виночерпия.
После небольшого перерыва на употребление и закусывание, возобновляется разговор, переходящий в дискуссию.
– Возвращаемся к вопросу о Вашей роте, Иван Георгиевич. Задача одна: поддерживать тяжелым вооружением действия штурмовых групп при прорыве обороны противника. Соответственно: саперный взвод – расчистка проходов в «колючке», обнаружение и обезвреживание минных заграждений. Обучение разведчиков созданию малозаметных препятствий, минированию подручными средствами, устройству различных фугасов… Николай Павлович, напомните, пожалуйста, позже, есть несколько идей, хотелось бы с Вами их обсудить.
Затем – артиллерийский и минометный взводы. С пушками более-менее все ясно. Они должны быть достаточно мощными, чтобы подавлять огневые точки типа пулеметных гнезд, позиций снайперов, ну и тому подобного. И легкими, чтобы расчеты могли передвигаться, не отставая от штурмующих. Думаю, для этого подойдут морские пушки Гочкиса, но хотелось бы выслушать авторитетное мнение артиллеристов.
Стефанов при этих словах оживляется и просит слово:
– У нас в крепости было некоторое количество таких орудий, их хотели использовать, как противоштурмовые. По опыту стрельб скажу следующее: 37-миллиметровки лучше использовать револьверного типа. Дальность стрельбы до двух верст. Достаточно легкие, на месте вполне по силам самим сделать лафет, пусть даже и деревянный. Проблема со снарядами. Наши – маломощные, зачастую просто взрыватель вышибается из болванки и все. Французские – лучше. Зона поражения осколками при разрыве – шагов десять в диаметре.
– То есть, незаметно подкатить пушку и накрыть пулемет вполне по силам. – Валерий Антонович снова серьезен.
– Да, очередь из точно положенных четырех-пяти выстрелов, – и про него можно забыть. Теперь по 47-миллиметровым. Сам пробовал стрелять, правда, у нас был обуховский морской станок. Если будет такая возможность, господин капитан, необходима пушка с гидравлическим компрессором, – отдача меньше. Дальность стрельбы – около четырех верст, если не ошибаюсь. Может давать пятнадцать выстрелов в минуту.
– А если установить станок с орудием на автомобиле? – Задаю один из самых волнующих меня вопросов. – Насколько это реально?
– Я думаю, – вполне. Уже делают такое для стрельбы по аэропланам и дирижаблям. Необходимо будет только усилить конструкцию. Сами понимаете – отдача и вес боезапаса.
– Значит, одна 47-миллиметровая и две-три 37-миллиметровых револьверных. – Резюмирует Бойко. – Да, я помню, – с компрессором.
– Патроны у них будут разные, двух видов. Длинные для обычной пушки, и короткие для револьверной. – Стефанов заканчивает «доклад» и отлучается покурить в сторонке за компанию с Дольским.
– Что с минометами, Денис Анатольевич? – Вопрос снова ко мне.
– Тут все сложнее. Я думаю, нам по силам только надкалиберные, чтобы не заморачиваться с вопросом отливки мин в нужный калибр. Предлагаю использовать снаряды тех же 47-миллиметровок. Аккуратно обрезаем гильзу, оставляя за донышком коротенькую юбку, сверлим в ней отверстия, крепим заклепками, или болтами трубку-хвостовик с оперением, вся конструкция надевается на стволик с метательным зарядом, и затем выстреливается. Станок легкий и простейший. Плита с закрепленными параллельно двумя секторами, между которыми ходит стволик, и контрирующим винтом. Простейший спусковой механизм от того же охотничьего ружья, если выстреливать холостым патроном.
– Простите, что вмешиваюсь, Денис Анатольевич, но почему сорок семь миллиметров? – Интересуется Волгин, внимательно слушающий мои бредовые фантазии. – Берем трехдюймовую гранату и делаем все то же самое.
– Это приведет к утяжелению конструкции и боезапаса, а нам нужна мобильность.
– Ну, не так оно и страшно. Расчет из четырех человек, я думаю, вполне справится. А до передовой все хозяйство и подвезти можно. Зато поражающее действие возрастет в несколько раз.
– Простите, Иван Георгиевич, по привычке рассуждаю о действиях на вражеской территории. Давайте поэкспериментируем, испробуем оба варианта. Если мелкокалиберный удастся компактным, можно будет иногда брать его с собой в тыл к германцам.
– И еще одна закавыка. – Согласно кивая, продолжает тем временем Волгин. – Снарядный взрыватель для этого не подойдет. Не сработает на такой маленькой скорости. А ставить дистанционную трубку от шрапнели – новые сложности с расчетом времени подрыва.
– Я могу попробовать разобрать парочку, может, что и придумаем. – Вступает в разговор Николенька Бер.
– Давайте вместе. – Не сдается Волгин. – Там есть небольшие хитрости, чтобы снаряд не взрывался при выстреле.
Бер соглашается и продолжает мысль:
– Или делать взрыватели самим. Простейшие: детонатор, боек, пружина, грузик… Попробовать можно, но нужна мастерская и слесарный инструмент.
– Николай Павлович, потом изложите все на бумаге. – Советует Бойко, внимательно следящий за разговором.
– Да, Николай Павлович, записывайте все необходимое. И еще. Прошу совместно с Иваном Георгиевичем придумать для моих диверсантов простой способ взрывать германские снаряды. Мысль простая: болванка в форме взрывателя, в нее вставляется капсюль-детонатор с шнуром. Вся конструкция вкручивается в снаряд, шнур поджигается и бабахает. Нужно будет в рейд брать только десяток-другой таких болванок, – и все…
После очередной рюмки под папиросу очередь доходит до снайперов.
– Они нужны всем. И диверсантам, и штурмовикам. В разведроте уже есть. Сыгранная команда, двое с оптикой, у остальных – открытый прицел. Убирать их оттуда не вижу смысла. Они уже притерлись к своим «пятеркам».
– Да, и стреляют на большие дистанции. – Многозначительно подмигивая, подтверждает Бойко. – Единственное, что они смогут, так это обучить вновь прибывших метких стрелков, задача которых будет выбивать командиров и пулеметные расчеты, следуя вместе с штурмовыми группами.
– Валерий Антонович, возможно ли раздобыть еще несколько ружей Гана-Крнка, как у Федора? – У меня снова возникает интересная мысль. – От них ни орудийный, ни пулеметный щит не поможет. А если еще навесить оптику…
– Где же Вы ее возьмете, Денис Анатольевич?
– Да хотя бы с МГ-шников. Среди трофеев попалась парочка. Попробовать установить на ружья и пристрелять.
– Ну, вообще-то смысл в этом есть. – Капитан помечает на листике требуемое. – У Вас все?
– По тяжелому – да.
– Ну, тогда последний на сегодня сюрприз. Добавьте в роту Ивану Георгиевичу автомобильное отделение. Свой трофей окончательно передадите в автоотряд, взамен нам выделяют три грузовика вместе с водителями. Авто, замечу, однотипные, для облегчения ремонта, буде таковой случится. С разрешением их переоборудовать.
Ух ты! Сюрприз шикарный! За такие подарки положено водкой поить. Что сейчас и сделаю! По дороге к бутылке в голову приходит очередная на сегодня гениальная мысль: а что, если?.. Берем сразу быка за рога, чарку в руку и задаем вопрос:
– Господин капитан, а как Вы посмотрите на такую идею? В месте прорыва появляются блиндированные автомобили. Один, как мы говорили – с орудием, на двух других – по паре пулеметов. «Колючка» к тому времени уже порвана, если нет, то видел на одном броневичке специальную раму для ее выкорчевывания. – Начинаю рисовать на очередном листике бумаги схему. – Вот, смотрите, господа. Автомобили, ведя огонь по противнику, преодолевают заграждения, причем, в кузовах пулеметных броневиков сидят гранатометчики с большим запасом гранат, которыми они закидывают окопы немцев. За машинами, недоступные для ответного огня, в колонну по два, или по три, идут остальные штурмовики и с двадцати-тридцати шагов бросаются в атаку…
В принципе. – обычная тактика наступления мотострелкового взвода, немного только творчески подогнанная к реалиям времени. Автоматов-то у нас нет… Кстати, надо в очередной раз поинтересоваться у Валерия Антоновича насчет Федорова, но не сейчас.
Народ сначала обдумывает сказанное, затем на меня обрушивается пулеметная очередь вопросов и возражений.
– Денис Анатольевич, как авто будут преодолевать окопы и воронки? – Интересуется Николай Бер. Сапер, что и говорить.
– Борта, а лучше – крышу кузова можно сделать из съемных железных мостков, служащих броней…
– Но блиндирование утяжелит конструкцию, скорость будет невелика.
– Во-первых, нужно упросить господина капитана, чтобы из отряда нам дали самые мощные автомобили. – Хитро смотрю на Валерия Антоновича. – А во-вторых, в атаке нужна будет скорость пешехода, чтобы идущие сзади бойцы не отставали. На место прорыва прибывать скрыто и заблаговременно…
– А германская артиллерия? При малой скорости броневики будут отличными мишенями.
– Расстояние до окопов противника в среднем – двести шагов. Чем ближе к неприятелю, тем труднее будет его пушкарям. По своим они же гвоздить не будут?..
– Германцы не держатся жестко за первую линию окопов. Так что, их артиллерия сможет работать.
– Тогда батареи придется давить диверсантам, заблаговременно туда просочившимся…
– Но пытаться перебить прислугу – означает увязнуть в бою с превосходящим противником.
– Не обязательно всех убивать. Достаточно подорвать боезапас, или вывести из строя пушки…
– Сунуть, например, в стволы по термической гранате капитана Рдултовского. – Прапорщик Бер становится моим союзником. – Орудия после этого не выстрелят.
– На все у Вас ответ найдется, господин подпоручик! Но мысль интересная. – Валерий Антонович задумчиво чешет кончик носа. – Нужно будет как следует все продумать и попробовать на полигоне. Разумеется, когда автомобили будут готовы. Чем еще порадуете?
– С тяжелым вооружением мы наконец-то разобрались… Почти. Если есть возможность заполучить одну 37-миллиметровую пушку, желательно, короткоствольную, можно было бы попробовать сделать ручную мортирку.
– Как Вы себе это представляете? – Хором оживляются артиллеристы.
Беру чистый лист бумаги, снова начинаю рисовать.
– Для облегчения веса ствол стачиваем до толщины трех-четырех миллиметров и укорачиваем где-то до полуметра. Делаем к ней приклад и получаем вот такое карикатурное ружье-переломку. Далее берем снаряд, отделяем гильзу, укорачиваем, опытным путем подбираем количество пороха. Снова обжимаем, заряжаем, стреляем по навесной траектории. Но помимо всего это потребует, опять же, возни с взрывателем и переделкой затвора.
– Хорошо, мысль опять же интересная… Вы, господин подпоручик, сегодня просто фонтанируете идеями. – Начальство довольно улыбается. – Только кто же будет их осуществлять на практике?
– Как кто? – Недоуменно удивляюсь и обвожу рукой всю компанию. – Присутствующие здесь господа офицеры. А то они совсем обленились. Анатолий Иванович давно уже исполнил свой долг виночерпия, а чарки до сих пор полные стоят.
Все весело ржут, накатывая еще по одной. Затем возвращаются к разговору под сварливое замечание Дольского:
– М-да, не те нынче их благородия пошли. Раньше застольные разговоры были или про дам-с, или про лошадей. Во всяком случае, у нас, кавалеристов. А вы все о каких-то бездушных железках толкуете.
– Анатолий Иванович, потерпи немного, скоро и до них доберемся. – Парирую реплику. – Кстати, тебе будет сейчас интересно, поскольку переходим к твоему эскадрону. Помнишь, я говорил о тачанках? Если высокое начальство смилостивится, – показываю взглядом на господина капитана, – то в ближайшее время имеешь все шансы получить одну пролетку для экспериментов. Только учти, ее усилить надо будет. Во-первых, пулемет с боезапасом и расчетом, а во-вторых, это извозчики могут катать пассажиров на одной, или двух коняшках. А тебе придется запрягать три, а то и четыре лошади. Упряжь, насколько я понимаю, тоже придется переделывать.
– Денис, ты хочешь из меня сделать каретных дел мастера пополам с лихачом? Объясни подробней, зачем это нужно? Каким образом их применять собираешься?
– Ну… Например, оборона прорвана, твой эскадрон аллюром «три креста» уходит в прорыв. И натыкается на германское подкрепление, которое быстро залегает и открывает огонь по прекрасным мишеням в виде всадников. Пока до них доскачете, – много людей поляжет. А так, – тачанки вперед, в три-четыре пулемета поприжали гансов, дали эскадрону зайти с фланга и дорубить то, что еще двигается. Или в глубоком рейде захочется тебе в какой-нибудь деревеньке гарнизон вырезать, а пулеметы всегда с тобой, причем, заметь, готовые к бою в любую минуту. Только с тачанок их снимай. – и все… Не убедил?
– Не знаю. Пока вы тут будете сотрясать воздух, пойду подумаю, заодно чарки по новой заряжу. А то устроили тут научный симпозиум вместо офицерской пирушки!
– А ты знаешь, откуда пошло это слово? Древние греки устраивали пирушки, подобные нашей, во время которых предавались приятным философским беседам, слушали музыку, читали стихи…
– И где у нас тут поэзия? – Оборачивается Дольский. – Кто хоть четверостишие прочтет?
– Да хоть я. Слушай. – Немножко импровизирую и выдаю:
– Чисто выбрит и наглажен,
К ж…пе револьвер прилажен.
Не какой-нибудь там хер,
А российский офицер!
Общий хохот заменяет бурные аплодисменты. Анатоль тоже ржет.
– Мда-с, с Вами не соскучишься. – Отсмеявшись, произносит Валерий Анатольевич. – Чем еще озаботите начальство?
– Остался вопрос о стрелковом вооружении штурмовых рот. Мы уже говорили об этом, но хочу вернуться к теме. Все, к сожалению, упирается в деньги. Можно было бы прошерстить охотничьи магазины и закупить дробовики Винчестера и маузеры с приставной деревянной кобурой. На дистанции в несколько шагов разница в калибрах будет, по-моему, неощутима.
– Но ведь есть же 9-мм пистолеты! – Вопросительно смотрит Стефанов. – Брать их, заряжать патронами для люгера…
– Я тоже так думал, Димитр Любомирович. Оказалось – небольшая нестыковочка. Для маузера были разработаны свои патроны, они длиннее люгеровских. Так что это – не выход…
– Денис Анатольевич, Вы как-то говорили про тесаки. – Вспоминает Бойко. – Я узнавал, их сейчас просто нет на вооружении. Остались только как парадное оружие у гвардии и музыкантов.
– Тогда будут нужны ножницы для резки проволоки, половине штурмовиков – топоры, другой половине – малые лопатки. Тоже очень хорошая вещь в бою, если использовать умеючи.
– Хорошо, господа, если ни у кого нет больше вопросов, закончим и займемся трапезой. – Подводит итог Валерий Антонович. – А то вон господин поручик изнывают-с в ожидании…
* * *
Утро началось по обычному распорядку. С пробежки под язвительные ухмылки соседей-драгун. Которые, впрочем, быстро исчезли, когда рота перешла от натаптывания кругов вокруг казарм к отработке приемов рукопашного боя. Еще хуже им стало с появлением свежего от физкультуры и водных процедур Анатоля, «обрадовавшего» своих подчиненных тем, что с завтрашнего утра эскадрон тоже этим займется. В полную силу и до тех пор, пока не научатся обгонять разведчиков. Чтобы не было больше пренебрежительного отношения к «пехтуре» и высказываний в стиле «Кони двухпедальные».
Николенька Бер заполучил в свое распоряжение студиозусов-вольноперов, дабы ознакомиться с их гениальными мыслями и практическими наработками в области того, что хорошо взрывается и горит, Иван Георгиевич со Стефановым, несколько шокированным столь бурным началом дня, сели в канцелярии додумывать и запечатлевать на бумаге сказанное вчера на «симпосионе», а мы с Сергеем Дмитриевичем развели бойцов по учебным местам.
Насладиться полной мерой этим действом мне не дали. В одиннадцатом часу прибежал посыльный и сообщил, что через КПП только что прошла компания из двух дам, одна из которых была «ну, ей-Богу, большая барыня», какого-то чиновника в мундире, пронырливого шпака в цивильном, и сопровождавшего их капитана Бойко. Почуяв одним местом что-то неладное, быстренько лечу их встречать.
М-да, посыльный не соврал. Основная фигура – очень молодая, лет двадцати пяти, миловидная дама очень аристократического вида. Хоть и облачена сестрой милосердия, осанку, движения, выражение лица никуда не денешь, да и сам костюм явно не казенной выделки, индивидуальная работа. Другая мадам, постарше, с хитровато-добродушным, но острым взглядом, одета обычно, глазу зацепиться не за что. Их сопровождает представитель Земгора, какой-то мутный тип с закрученными усиками в клетчатой пиджачной паре, и непривычно официальный Валерий Антонович, который тут же подтверждает мои наихудшие подозрения.
– Ваше сиятельство, позвольте представить Вам подпоручика Гурова, лично вырвавшего из рук бандитов тех детей, о которых Вам было доложено.
Опаньки! Как там полагается? Щелкнуть каблуками, резко наклонить голову и тут же вернуть ее обратно. Взгляд уставной, в смысле, тупой, но решительный. Тем временем Бойко представляет гостью:
– Ее сиятельство княжна Софья Андреевна Гагарина, фрейлина Ее Императорского Величества.
– Здравствуйте… Денис Анатольевич, кажется?
На ум не приходит ничего, кроме армейского:
– Здравия желаю, Ваше сиятельство!
– Прошу Вас, без церемоний, называйте меня просто Софьей Андреевной.
А голосок мелодичный. И, похоже, дамочка без выпендрежа. Или на публику так играет. Не буду говорить, что счастлив видеть всю компанию здесь, – не хочу врать.
Сборную свиту княжны составляют мадам из Общества призрения сирот (ага, я, кажется, догадываюсь о ее ведомственной принадлежности), представитель Союза городов, заведующий вопросами беженцев и местная звезда журналистики из «Губернских ведомостей», освещающая визит особы, приближенной к императрице.
Быстро соображаю насчет прямо сейчас тревогу свистеть и малышню прятать, или подождать немного. Капитан Бойко, уловив эти флюиды, делает мне страшные глаза, а княжна, наверное, разочаровавшись в моем воспитании, соизволит попросить довольно милым тоном:
– Что ж, Денис Анатольевич, будьте любезны, покажите нам этих бедняжек.
Остается только брякнуть:
– Милости прошу!
Иду впереди, показывая дорогу и в душе молясь, чтобы никто нигде не накосячил, не вовремя попавшись на глаза. И, завернув за угол казармы, вместе с незваными гостями вижу почти идиллическую картину. Наряд по кухне заканчивает таскать дрова к полевым кухням, Алеся, расстелив на деревянном столе чистую скатерку, ждет Ганну и устанавливает аптечные весы, готовясь помогать. Данилка – тут же, сидит и сосредоточенно обдирает маленьким ножиком с полена бересту для растопки. Увидев нас за несколько шагов, замирает с открытым ртом, затем вскакивает, нахлобучивает фуражку и, сделав три шага вперед, отдает честь и звонким, срывающимся от неожиданности голосом выдает:
– Ваша благародзия! Кухарны нарад гатовицца да прыгатаулення абеду! Дакладау васпитаник атрада спецыяльнага назначэння Данилка Адамкевич!
Мать – мать – перемать!!! Дайте за что-нибудь подержаться, чтобы не упасть! Все происходит так неожиданно, что все – и я, и Валерий Антонович, и даже земгоровец, прикладываем руки к козырькам. А фрейлина и мадам еле сдерживаются, чтобы не рассмеяться. Первым приходит в себя Бойко и командует:
– Вольно!.. Воспитанник…
Интересно, какая же это хитрая мордочка научила мальца так представляться?! Вот бы мне с ним познакомиться!..
На фрейлину эта комедия произвела благоприятное впечатление:
– Ах, какой милый мальчик!.. Charmant!.. Опрятный, чистенький, крепенький! Très bien!
Само собой. Антисанитарии здесь не будет по определению. А насчет крепенького, – отъелся парень немного. И синие полосы от Бениного ремня со спины сходить стали. Когда их увидел, этакой скользкой гадюкой вползла в голову идея еще разок к этой сволочи в гости наведаться. Нагайку, надеюсь, кто-нибудь из казаков одолжил бы для такого дела. Вот и побеседовали бы о таких философских понятиях, как добро и зло. С летальным для некоторых исходом.
Княжна тем временем уже гладит малыша по щеке и, покопавшись в своем ридикюле, достает герою конфету. Тот с сожалением смотрит на вкусняшку, сует ее в карман и выдает еще один изящный перл:
– Дзякуем, панначка!
Чем вызывает веселый сиятельный смех:
– Что ж ты не ешь? Она же – вкусная!
Блин, сегодня, что, День юмора? Мелкий снова выдает такое, что смеются уже все:
– Я сястре аддам. Яна салодкае любиць. Дзеуки, яны усе такия…
Отсмеявшись и промокнув батистовым платочком с вензелем слезы, фрейлина возвращается к теме разговора:
– А как вам здесь живется? Никто не обижает? Кушаете хорошо?
– Не-а, не забижаюць, тута усе добрыя. А цетка Ганна нас балуе…
– А к другим деткам не хочешь поехать? Там вместе будете играть, учиться…
Шкет делает насупленное выражение лица, затем отвечает:
– Не, не хочу… Тут мяне вось форму справили. Я салдатам хочу… Штоб таки крэст запалучыць… – Нахаленок стреляет глазами на мой китель, чем снова вызывает улыбки.
– А сестричка твоя где?
– Зараз пакличу! – Данилка дергается в сторону входа, но на крыльце уже стоит Ганна, держа за руку сосредоточенно-испуганную Алесю. – Алеська, не боись, панначка добрая, канфету дала! Вось, дзяржы!
Княжна с чисто дамским интересом оценивает взглядом фигурку Ганны в солдатской форме, слегка замаскированную надетым передником. Малявка, не отпуская руки, берет конфету и несмело улыбается, произнося традиционное:
– Дзякуем, панначка!..
Великосветская гостья снова лучезарно улыбается и обращает свое внимание на нашу повариху.
– А это и есть ваша Ганна? Которая вас балует? Она слишком молоденькая для тетки.
Та в ответ покрывается густым смущенным румянцем… Следующие пять минут проходят в нежном дамском ворковании, глажении по головкам малышни и прочем сюсюканьи. Затем обе дамы и господин из Земгора изъявляют желание посмотреть на жилищные условия «бедных детишек», и, отказавшись от эскорта, взяв с собой только нашу повариху, отправляются в специально отведенную комнатушку здесь же, в хозблоке.
Особо волноваться причин нет, утром, после зарядки, забегал проведать мелких. Уже вчера с вечера там стояли две самодельных кровати, сделанные Платошей, а также тумбочка, табуретка и небольшой сундучок от того же мастера. Когда увидел этот мебельный гарнитур, возникло большое подозрение, что в соседней пустующей казарме недостает десятка досок. Не знаю, кто и где что доставал, но кроватки были с полным спальным набором – матрас, одеяло, подушка. Разумеется, со сменным бельем. Соображалки хватило даже на прикроватные коврики-половички. А в сундучке в особом мешочке лежит килограмма этак два кускового рафинада, собранного «с миру по нитке» и кулек с петушками на палочках, которые закупил расщедрившийся Егорка, слиняв в самоволку, за что получил взыскание в виде замечания вкупе с хорошим «лещом», и благодарность за душевную доброту и умение незаметно преодолевать препятствия. Так что, пока они там ходили и, по большому моему подозрению, пытались поговорить с малышней без командирского присмотра, я, в прямом смысле, нервно курил в сторонке в компании гораздо более спокойных Валерия Антоновича и журналюги. Последний пытался профессионально влезть в душу и накопать материала на пару заметок, но обломался по полной после встречного вопроса «С какой целью, собственно, интересуетесь?» и небольшой лекции о засилье шпионов в его родном городе.
Наконец-то вся компания вываливает наружу, причем, детеныши жмутся уже не к Ганне, а ко мне. Алеся, та вообще за спину прячется. Значит, действительно уговаривали. Гады!.. Хотя по их лицам, вроде, заметно, что фокус не удался. И то, что малые спрятались за меня, тоже не осталось незамеченным фрейлиной и ее свитой. Сейчас, похоже, серьезный разговор и начнется. С чаепития, если, конечно, их сиятельство не побрезгуют. Исчезнувшая было Ганна вновь появляется и робко предлагает гостям:
– Будзь ласка… Атведайце чаю…
Бойцы уже тащат свежераскочегаренный самовар. На столе моментально сервизные чашки с блюдцами, сахарница и тарелка с каким-то хитрым печеньем, попробовав которое фрейлина удивляется с прямо-таки девчоночьей непосредственностью:
– Ой, как вкусно! Откуда такая прелесть?
– То я сама пякла… Ваша сияцельства. – Ганна снова краснеет, но уже от похвалы.
Княжна оказывается любительницей всяких вкусностей, многие из которых готовит дома сама. Они с Ганной быстро находят общий язык, дамочка выпытывает рецепт печенюшек, потом речь заходит о сдобной выпечке… Не знаю, каково Валерию Антоновичу, а я чувствую себя полным идиотом, прихлебывающим чай и почти ни слова не понимающим из щебетания гостьи.
Вскоре появляется дама из Департамента полиции, в смысле, Общества призрения сирот, незаметно утащившая детей поговорить. Встретившись глазами с Бойко, она улыбается и кивает, мол, все в порядке, здесь шпионами и не пахнет.
После мини-пикника, пребывая в наилучшем расположении духа, княжна принимается за меня. Земгоровец и репортер, сидевшие до этого практически молча, если не считать дружного поддакивания абсолютно всем репликам высокопоставленной гостьи, с очень искренним интересом поворачиваются в мою сторону. Писака аж свой блокнот вытащил с карандашиком снова вытащил.
– Скажите, Денис Анатольевич, как все случилось? Мне очень хочется знать подробности. Ее Величеству, я думаю, также будет это интересно. Расскажите, пожалуйста.
– Ваше сиятельство…
– Софья Андреевна! Мы же не на приеме! – Дамочка капризно хмурит бровки.
– Виноват… Софья Андреевна. Ничего особенного-то и не было. Возвращался из города, увидел, как возле трактира одна из пр…, простите великодушно, падших женщин избивает девочку. Вмешался, забрал малышку с собой, заплатив запрашиваемую сумму, привел сюда…
– Как?! За нее еще просили деньги?!.. Это же неслыханно! – Фрейлина делает круглые глаза и прижимает ладошки к щекам. – Как такое возможно?!
Пожимаю плечами и продолжаю свой рассказ:
– На следующий день здесь появился ее «хозяин». Потребовал вернуть девочку, в противном случае угрожая сделать ее брата калекой.
– Ах!.. Денис Анатольевич, Вы рассказываете страшные вещи!.. Впрочем, продолжайте, я хочу узнать все до конца!
– Вечером того же дня пришел в назначенное место, в ходе беседы сумел убедить отдать мне Данилку… Вот, собственно, и все.
– Но ведь этот бандит вовсе не собирался отдавать мальчика! Вы применили силу?
– Я защищался, Софья Андреевна…
О том, что слегка вышел за пределы необходимой самообороны, упоминать не стоит. Мало ли, как все воспримется.
– Но ведь Вы могли обратиться в полицию, действовать по закону, а не устраивать самосуд!
– Они бы ничего не смогли сделать. Тот бандит все бы просто отрицал. Малыша бы спрятали куда-нибудь подальше. И я никого не судил и не наказывал, просто забрал ребенка.
– Денис Анатольевич, Вы проявили милосердие, вырвав детей из рук преступников. – В голосе звучит одобрение, и, что характерно, без иронии. – А какова, по-Вашему, будет их дальнейшая судьба? Они же совсем еще маленькие.
– Если найдутся родители, вернем им. Хотя считаю это неправильным. – В ответ на недоуменный взгляд объясняю. – Тот бандит утверждал, что, будучи пьяным, отец продал их в услужение за десять рублей. Лично я не могу представить себе толку от такого родителя. У нас они накормлены, ухожены, присмотрены. И, самое главное, им здесь нравится.
– Да, конечно, я это заметила. Но ведь вас могут отправить на передовую. Что же тогда будет с ними? Вы же не собираетесь подвергать жизнь детей опасности?
– Нет, конечно. В окопы их никто и не пустит. – Не будем раскрывать специфику нашей службы, отовремся общими фразами. – Они будут при наших нестроевых, в тылу.
– Ну, а почему бы не отправить их в одно из заведений общественного призрения? Там им гарантирован уход, воспитание, учеба.
Эти заведения, если не ошибаюсь, называются сиротскими домами. Потом, в будущем их переименуют в детские дома. Один такой стоял рядом с нашей частью, возле свинарника. И, будучи помдежем, не раз выуживал из различных нычек малолетних воспитанниц этого заведения, пришедших после отбоя развлечь бойцов хозвзвода за пару банок консервов, или пайку на ужин. Не думаю, что сейчас порядки лучше. И не собираюсь отдавать малышню! Вы хотите драки? Сейчас вы ее получите.
