Текст книги "Бешеный прапощимк части 1-9"
Автор книги: Дмитрий Зурков
Соавторы: Игорь Черепнёв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 56 (всего у книги 60 страниц)
– Хорошо, Дашенька, я помогу Вам… И Вам, молодой человек. – Сдерживая нетерпение, неспешно следуем за Ириной Ивановной и ее то ли служанкой, то ли помощницей, также ожидавшей ее у часовни.
Вышедший батюшка почти бочкообразного вида сообщил нам, что хоть обручение и является частью венчания и проводится в храме непосредственно перед последним, он по просьбе светлейшей княгини с удовольствием «поприсутствует» на семейном празднике, носящем такое же название… В-общем, в четыре часа пополудни обещался быть по указанному адресу в полной боевой готовности. Благодарим его, затем еще раз вышедшую княгиню, которая отзывает Дашу и что-то негромко говорит ей, затем прощаемся и несемся к нашему транспорту.
Следующая остановка – госпиталь. Быстро находим Машу и Пашу и ненавязчиво интересуемся их мнением побыть сегодня на помолвке дружками. На радостные визги и смех наших барышень сбегаются остальные медсестрички, но акустический бедлам быстро заканчивается с приходом главврача. Который любезно отпускает нашу парочку на сегодня, заодно выслушивает переданную просьбу княгини освободить мою милую на два дня от всех дежурств.
Теперь – самое главное. Начинаем объезжать ювелирные магазины на предмет покупки колец. Оказывается, тут тоже есть много нюансов. Жених покупает оба кольца, но невесте на пальчик одевается золотое, как было безапелляционно продиктовано «из червонного золота девяносто второй пробы», а невеста окольцовывает своего суженного серебряным в знак своей непорочности. И на обратных сторонах колечек должны быть выгравированы инициалы и дата венчания. А я, грешным делом, думал, что Валерий Антонович носит серебряное кольцо не от слишком богатой жизни…
В первых двух магазинчиках ничего подходящего не находим, а вот в третьем нас ожидает Госпожа Удача. Во-первых, нужные кольца нужного размера там имеются, а во-вторых, в самый разгар процесса, как потом он объяснил «на знакомый голос», появляется владелец оружейного магазина, где брал маузеры и дробовик. Послушав наши препирательства, извиняется и утаскивает продавца в подсобку, из которой оба появляются через пару минут. Далее звучит краткая история его семьи, из которой следует, что они с ювелиром женаты на родных сестрах. И что он убедил своего родственника сделать скидку молодому человеку, который, несомненно, сдержит свое слово офицера насчет покупки оружия именно у него…
Молодец, умеет считать быстро. За стволы, если их найдет, получит гораздо больше и, без сомнения, поделится со свояком. Подтверждаю свое намерение о закупке по договоренной цене и маузеров, и винчестеров в количестве двадцати штук каждого наименования. А уж про патроны, гильзы для дробовиков, порох, картечь и всю остальную оснастку и разговора нет, подразумевается само собой. После этого цена на кольца моментально приходит к адекватной величине, только требуется подождать всего минут пятнадцать, чтобы ювелир тут же выгравировал на внутренних ободках заветные «ДГ» и «ДФ». По дороге домой, холодея от ужаса, вспоминаю об одном еще не сделанном, но очень важном деле, и заворачиваю извозчика на Базарную площадь, благо ехать недалеко. На вопросы моей любимой отмазываюсь военной тайной и тем, что она сама скоро все увидит. А в душе молюсь, чтобы все получилось… Вот и Гостиный двор. Слетаю с пролетки, командуя лихачу традиционное «Ждать!», несусь внутрь… Тут где-то была цветочная лавка… Ага, вот она!.. И то, что мне нужно, тут тоже есть!..
Блин!!!.. Уже обещано!!!.. Что же делать?!.. Ну, что делать?!!.. Думай, голова, думай!.. Так, а покупатель дал задаток?.. Нет? Хорошо! Просто замечательно!.. Две цены!.. Нет, не согласен?.. Три цены!!!.. Ну… Ну, давай!.. Прими правильное решение!.. Ай, молодца!!!.. Отлично!!!..
Пересчитываю цветы, не дай Бог будет четное число, кидаю деньги, хватаю и мчусь обратно. Ставлю корзинку к ногам моей ненаглядной и выдыхаю традиционное «Это – тебе!». Дальше домой едем уже в компании тридцати с лишним белоснежных роз и их дивного аромата…
По приезду докладываемся Полине Артемьевне и Ольге Петровне о выполнении задания, что вызывает облегченные вздохи, корзина с розами добавляется к целому забору из букетов астр, георгинов, хризантем и еще чего-то, названия которого не знаю. Пользуясь заминкой дам, тихонько сбегаем в сад, где прячемся в укромном уголке и продолжаем игру «Кто кого нежнее поцелует». Правда, вскоре нас находит вестовой Александр и сообщает, что приехали наши дружки-свидетели, и на подходе пролетка с папой и дядей Мишей. Приходится с сожалением прерваться и идти встречать. Первые прибыли в хорошем расположении духа, а вот господа инженеры что-то сильно шумят, слышно еще от калитки.
– Ну, Миша! Кто ж знал, что сегодня еще кому-то вот так срочно понадобятся эти цветы! – Голос у Александра Михайловича оправдывающийся и слегка виноватый. – Куда бы мы потом с ними побежали? Шампанское искать?
– Саша, нужно было всего лишь оставить задаток, и тогда мы были бы уже с цветами! – Михаил Семенович суров и непреклонен, как прокурор на суде. – И что мы, по-твоему, сейчас должны делать? Где их брать?
– Я пойду пройдусь по дворам, попробую купить так. Тут же все наши, путейские… А что это, молодые люди, вы смеетесь, а? Между прочим, мадмуазель, неприлично смеяться над отцом только потому, что какой-то каналья увел у него из-под носа твой букет роз!..
Даша звонко хохочет, потом с трудом спрашивает:
– Вы… Цветы… В Гостином дворе?..
– Да, и договорились с продавцом, но в наше отсутствие какой-то негодяй…
– Папа!.. До этого… Ты был лучшего… Мнения… О Денисе!..
– Александр Михайлович!.. Белые розы?.. – Сам еле сдерживаюсь, чтобы не заржать. – Они уже в доме!..
Тот недоуменно смотрит на нас, оглядывается на поддерживающего общий смех раскатистым хохотом Михаила Семеновича, затем сам начинает смеяться. Так что, взору Ольги Петровны, вышедшей проверить что за посторонний шум во дворе, предстает коллективный сеанс смехотерапии…
– …Боже Вечный, разстоящаяся собравый в соединение и союз любве положивый им неразрушимый…
Церковный речитатив могучего баса священника заполняет все пространство, звучит величественно и торжественно, тоненькая струйка дыма из кадила тянется к потолку, пахнет ладаном, его аромат смешивается с запахом цветов, которые буквально повсюду в комнате…
– …Господи Боже наш, от язык предобручивый Церковь деву чистую, благослови обручение сие и соедини и сохрани рабов Твоих Дениса и Дарью в мире и единомыслии…
Даша, празднично причесанная и нарядная, в белом, с чуть розоватым оттенком, платье стоит на коленях слева от меня на специально расстеленном рушнике. Я опустился рядом на одно колено, честно говоря, не до конца уверенный, что это правильно, но батюшка ничего не сказал. Наверное, он тоже считает, что офицер на коленях – это нонсенс… Дашина ладошка крепко сжимает мою руку, заметно, что моя любимая нервничает… Ответным пожатием стараюсь немного ободрить ее, она смотрит на меня с благодарной улыбкой…
– …Боже Вечный, Сам благослови и этих рабов Твоих Дениса и Дарью, наставляя их на всякое доброе дело, установи, Господи, между ними нерушимый союз любви…
Батюшка трижды осеняет нас крестным знамением, его место занимают торжественные Полина Артемьевна и Александр Михайлович, держащий в руках потемневшую от времени икону Божьей матери, облаченную в еще один расшитый рушник и подвязанную понизу красной лентой…
– Даша… Денис… Дети… – Голос инженера чуть дрожит, видно, что он сильно волнуется и не знает, что сказать. – Живите в мире и согласии… любите друг друга, берегите друг друга… храните любовь и счастье… Благословляем вас на долгую, счастливую семейную жизнь…
– Будьте счастливы, дети… – Принимает эстафету Полина Артемьевна. – Совет вам, да любовь!..
Икона совершает крестное знамение над Дашенькой, она целует ее, затем то же самое происходит со мной… Встаем, поворачиваемся к священнику, наши дружки подносят ему блюдечко с кольцами. Серебряный ободок прочно осваивается на моем пальце, батюшка одевает колечко на пальчик Дашеньке… И все восторженно (радостно) аплодируют, когда мы целуемся…
Звон бокалов, пузырящееся «Абрау-Дюрсо»… Праздничный обед идет своим чередом. Веселый смех, поздравления, тосты, пожелания… Я, не отрываясь, смотрю на мою любимую, и не могу отвести взгляд… Вот почему так?.. Есть женщины красивые, интересные, шикарные, симпатичные, да этих эпитетов – половина русского языка, наверное. Но есть только одна ненаглядная… Та, на которую смотришь, и не можешь наглядеться… Потому, что она какая-то особенная, не такая, как все. Что-то такое есть в ней, что ты согласен бесконечно смотреть и смотреть на любимую…
– …тольевич!.. Денис Анатольевич!.. – Александр Михайлович уже чуть-чуть подшофе. Скорее от радости, чем от вина. – Да Вы меня совсем не слышите!.. Давайте оставим шампанское для дам, а мы с Вами выпьем коньячку! Эту бутылку мы с Полиной Артемьевной храним с тех пор, как Дашенька поступила в гимназию. Специально для этого дня сберегали…
Янтарная жидкость пробегает огнем по телу и приносит какое-то относительное успокоение. Теперь уже почти теща начинает очень издалека нужный ей разговор. И через час завуалированных намеков, высказываемой уверенности в моих возможностях и порядочности, и прочих словесных завихрений, которым позавидовал бы любой дипломат, я понимаю, что у меня есть не более трех месяцев на то, чтобы решить все вопросы, связанные с получением благословления «моих» родителей, разрешения на брак от вышестоящего командования и, собственно, самой свадьбой. Я абсолютно не против, даже наоборот, очень хочу этого, единственная трудность – Томск. Приеду, надо будет сразу же писать письмо папе с мамой и убеждать их изо всех сил. Ладно, прорвемся! Этот вопрос надо решить, и он будет решен во что бы то ни стало!..
Чуть позже с подачи и полного согласия старшего поколения мы вчетвером отправляемся на прогулку в Максимовский парк. Воздухом подышать, да и народу показаться. Так сказать, ненавязчиво прорекламировать наше торжество. Заботливая теща быстренько собирает пикниковую корзинку, куда помещается бутылка легкого вина, завернутые в салфетку бокалы и фрукты в качестве символической закуски. Михаил Семенович, вовремя вспомнив, добавляет туда же очень необходимый штопор. Доктор берется поработать носильщиком и мы, не торопясь шагаем к вокзалу, где ловим извозчика и едем в парк…
Чтобы не нарушать правила приличия и общественный порядок, идем к месту, где парк заканчивается крутым спуском и есть несколько облюбованных публикой мест для пикника. Туда, где я познакомился с доктором Пашей и козликом Вольдемаром. По пути несколько раз раскланиваемся с незнакомыми мне, но очень приятно улыбающимися моим спутникам дамами и господами, видно, не последним представителями Гомельского бомонда. Один раз нас, поздоровавшись, притормаживает компания из трех мужчин, по возрасту годящихся скорее в дедушки, чем в отцы, в сопровождении нескольких дам такого же возраста. Как выясняется, это – учителя и классные дамы гимназии, где учились наши барышни. И Дашенька, сияя от удовольствия, представляет им меня, как официального жениха, подтверждая свои слова наличием заветного колечка на пальчике. Дамы тут же окружают мою любимую, чтобы расцеловаться с ней по этому поводу, мужчины удостаивают меня своими рукопожатиями, наверное, рассчитывая, что после этого я не буду мыть правую руку, как минимум, неделю, и в своей профессиональной манере прочитывают микро-лекцию о том, как мне повезло, что такая замечательная девушка согласилась составить мое счастье. Получается у них почти, как в «Кавказской пленнице» – спортсменка, комсомолка, ну и так далее. Почтительно и с энтузиазмом с ними соглашаюсь, осознавая в голове какое-то состояние дежавю, типа, настоящий учитель, несмотря на разные времена, неизменен. Затем раскланиваемся и шествуем дальше. Вскоре еще раз останавливаемся, на сей раз повстречавшись с довольно шумной компанией Дашиных ровесниц и ровесников, которые оказываются одноклассницами, приятельницами, и лицами, их сопровождающими, в смысле, – кавалерами. Новость становится достоянием широкой публики, девчонки, шумно гомоня, наперебой поздравляют виновницу торжества, сопровождающие лица мужского пола гордо и независимо, даже с некоторым вызовом, смотрят в мою сторону. Наверное, ждут-не дождутся, когда мы исчезнем с горизонта, и можно будет авторитетно уверить своих дам, что они ничем не хуже, а во многих вопросах даже и лучше какого-то там залетного орла в погонах.
Подходим к намеченному месту, и я понимаю, что везение пока что закончилось. Полянка уже занята. И, судя по всему, не просто так. Мордочки уж больно знакомые, одна – так точно. Вольдемара. Остальных не знаю, но, похоже, та компания, с которой встречались в тот раз. Среди них царит некоторое оживление. Вполне допускаю, что ждали именно нас, а чтоб скучно не было, разминались водочкой. Во всяком случае, несколько пустых бутылок от белоголовки я заметил. Конкурент тяжело поднимается, да еще со второго раза, и идет к нам в сопровождении двух человек из группы поддержки. По-моему, он уже пару суток не просыхает… Заступаю дорогу так, чтобы прикрыть девчонок, да и Пашу тоже, из него боец никакой. А то, что намерения у земгусара серьезные – видно издалека. Желваки на мордочке так и играют…
– Какая встреча!.. Мад… мазель Филатова!.. В сопрвож… дени-и… своего… хахаля!.. – Н-да, товарищ явно не в адеквате, за базаром не следит. Сейчас может наговорить такого, что дуэль потом покажется манной небесной…
Доктор совершает самую глупую ошибку, которую только можно совершить!.. Ты же видишь, что он – в зюзю, думаешь, поймет нормальную человеческую речь?.. Куда ты, дурашка?!..
Паша выскакивает из-за моей спины и становится между нами.
– Господа! Господа! Мы же интеллигентные люди!.. Успокойтесь, Вольдемар!.. Денис Ана…
Договорить он не успевает. Земгоровец замечает кольцо у меня на руке… Его взгляд мечется, чтобы увидеть Дашу, но она стоит вместе с подругой за моей спиной… Тяжелая лапища прилетает наотмашь доку в лицо и сметает его на землю!..
– Пшел!.. Клистирная трубка!..
Ах ты, паскуда!!!.. Убью, сволочь!!!.. Пущу на ленточки и тебя, и всю твою сволоту!!!..
– Денис… – Предостерегает Даша. Негромкий оклик моментально гасит растекшееся по жилам всепожирающее бешенство… Быстро оборачиваюсь, ловлю ее тревожный взгляд. Понимаем друг друга без слов… Ты права, маленькая!.. Начинать новую жизнь со Зла?!.. Отметить день обручения кровавой бойней?!.. Нет уж!.. Повезло тебе сегодня, тварь!.. Ох, как повезло!..
Пятерня тем временем летит уже мне в лицо… Ну, давай, поиграем в корриду!.. Правая рука навстречу удару. Скользящий блок, на обратном движении поддергиваю за рукав, чтобы по инерции противник сунулся дальше… Вот так, шажок пошире… Оказываюсь у него за спиной, добавляю скорости пинком в поясницу… Бугай делает еще два неуверенных шага, путается в ногах и продолжает движение по баллистической траектории… Останавливается, наткнувшись на деревце… И чего ты так орешь?.. Определись: «Ой!», или «Ай!»… Ну, кто же виноват, что ты за ветки акации схватился, чтобы подняться…
– Что, висюльку нацепил, думаешь, можно теперь с чужими девками путаться?!.. – Во, блин, аж давится от ненависти. А за «девку» отдельно, ушлепок, получишь…
Не, ну точно, – коррида! Вовчик уже рядом, левая рука захватывает мой правый рукав на плече, вторая собирается в кулак и летит в голову. Ага, такое мы проходили… Шаг правой вперед с разворотом против часовой, я уже вне удара, левая рука срывает захват и, провернув, тянет кисть влево-вниз. Далее должен быть удар правой локтем в висок, после чего можно и похоронить… Но сегодня работаем в мягком ключе… Доворачиваю захваченную руку так, чтобы он согнулся и несильным ударом с левой ноги по плавающим ребрам отправляю тушку уже в боковой полет. Пьяный кабан тормозится об одного из своих сопровождающих и вместе с ним падает. Подбирает под себя руки-ноги, полминуты стоит на карачках, восстанавливая дыхание, затем снова поднимается и, как бульдозер, прет на меня. С пустой бутылкой в руке… И где ж ты таких пошлостей нахватался?.. О, какой замах красивый, почти вертикально!.. Подшаг вперед-влево, разворот по часовой, вписываюсь в движение, захват за бьющую кисть обоими руками. Разворот в обратную сторону, крутим кисть, большие пальцы давят на основания мизинца и безымянного… Дикий вопль, бутылка летит на землю, мелькают ноги в сапогах, чуть продергиваю руку, земгусар приземляется на спину. Быстрый перехват, теперь пальцы выкручены наружу, кисть, локоть, плечо на одной линии, упирающейся в землю. И подошва моего правого сапога опирается на ширинку Вольдемарчика. Его дружок собирается кинуться на подмогу, но натыкается на мой взгляд и замирает…Все, спектакль окончен. Теперь – небольшой урок хороших манер…
– Сейчас ты, мразь, извинишься за грубые слова. Повторяй: «Уважаемая Дарья Александровна! Господа! Покорнейше прошу извинить меня за грубость!».
Что, не хочешь? Не нравится?.. А вот так?.. Немного переношу свой вес на правую ногу. Опаньки, – глазки испуганные, и ротик скривился… Еще немного…
– О-й-ю!.. Уважаемая-я!.. А-я!.. Дарья Александровна!.. А-й-ю!.. Господа!.. Покорнейше прошу простить мою грубость!..
Убираю ногу и отпускаю придурка, который переваливается набок, затем кое-как поднимается. Отфутболиваю ногой в сторону компании стеклотару, затем окликаю уже отковылявшего земгоровца.
– Эй! На два слова… – Подхожу поближе, говорю так, чтобы никто больше не слышал. – Последнее предупреждение. Если, неважно по какой причине, что-то случится с близкими мне людьми, я тебя убью. Медленно. Больно. С удовольствием. Ни полиция, ни Господь Бог тебе не помогут. Никто не найдет того места, где я тебя закопаю. Запомни это очень хорошо, больше предупреждений не будет. Кстати, я теперь частенько буду наведываться в мастерские… Ты меня понял?.. Вот и чудненько…
Возвращаюсь к барышням и оклемавшемуся Паше. Видимых повреждений нет, только правая щека гораздо краснее левой. И чуть пухлее. Но это скоро пройдет. А вот небольшое внушение сделать надо.
– Доктор, я Вас очень душевно прошу! Всех больных я буду посылать к тебе, но пока я здесь, все, кому хочется помахать кулаками и получить по морде, – моя епархия! Но за то, что по-мужски вступился – спасибо!.. – Жму Паше руку. – Кстати, давайте поищем более подходящее местечко, здесь не очень хорошо пахнет…
* * *
Мы с Дашей стоим на перроне возле моего вагона и никак не можем попрощаться… Пять отпущенных дней истекли. А, кажется, что промелькнула целая вечность… Вчера, после все же состоявшегося пикника мы проводили домой наших дружек, доктор Паша решительно пообещал, что присмотрит за моей невестой, в смысле, никому не даст ее в обиду. Сомнения в его способностях остались, больше уверенности мне придает обещание моей ненаглядной постоянно носить с собой малыша браунинга. Все эти мысли, вероятно, отразились у меня на лице, поскольку Павел свет Игнатьевич прозрачно намекнул, что в данном случае он в большей степени рассчитывает не на кулаки, а на свои способности Эскулапа. А среди его ВИП-клиентов, которым он сумел помочь, числятся жена и единственная дочка начальника жандармского управления города, а посему… Дальше объяснять мне на потребовалось. Зато эти объяснения срочно понадобились для Маши, которая очень подозрительно эту новость выслушала…
Потом, не торопясь и оттягивая момент расставания, дошли до почти уже родного мне дома, спрятались под знакомой липой, чтобы напоследок нацеловаться вдоволь. Когда заметно стемнело, я довел Дашеньку до самой калитки, получил напоследок особо нежный чмок, и, дождавшись, когда она помашет мне рукой и за ней закроется дверь, побрел в гостиницу, где промаялся бессонницей и разными мыслями большую часть ночи.
С утра получил жандармскую бронь на поезд на трех человек, как и было договорено, смотался на пересыльный пункт, где доложился коменданту об убытии и о том, что согласно еще одной волшебной бумаги от Валерия Антоновича, правда, за подписью Командующего, забираю из госпиталя унтер-офицера Пашкина и рядового Пахомова, которого Пашкин же и отрекомендовал.
Заехал в мастерские, тепло попрощался с Александром Михайловичем и Михаилом Семеновичем, которые отдали часть уже готовых железок, затем – гостиница, собраться, упаковать свое вновь приобретенное имущество…
Теперь стоим с Дашей на перроне и не решаемся сказать друг другу самые тяжелые слова. О разлуке, о прощании… Бойцы с имуществом уже в вагоне, держат места, народ, снующий возле вагона, как-то сам собой обтекает нас с обеих сторон, Полина Артемьевна с Сашкой стоят в нескольких метрах, не желая нам мешать, с ними я уже попрощался…
Дашины глаза потихоньку наполняются предательской влагой, первая капелька, оставляя мокрую дорожку, катится вниз, очень осторожно убираю ее с нежной щеки…
– Ну, вот, сейчас я разревусь, стану некрасивой и все будут смеяться… – Она пытается улыбнуться сквозь слезы.
– Солнышко мое, ты всегда будешь самой красивой, самой прекрасной, самой-самой любимой на Земле… Не плачь, маленькая, я же скоро снова приеду…
– Ты едешь на фронт, там… Там опасно, там стреляют…
– И до этого тоже стреляли, но не попадали. А сейчас у меня есть ты, и я теперь, – как Дункан МакЛауд из клана МакЛаудов… – Ну, вот, поменяли тему и слезы прекращаются.
– А… Кто это?.. – Даша по-детски хлюпает носом.
– Это – герой одного фильма из… моего «прошлого». Он был бессмертным воином и сражался с такими же…
– Мне Ирина Ивановна там, у собора сказала, что видит у тебя непростую, особенную судьбу, и тебе в жизни предстоит многое сделать… Она умеет это… Денис, любимый, я знаю, что не имею права, не должна просить тебя об этом, но… Я тебя умоляю, заклинаю, побереги себя!.. – Слезы снова начинают собираться в уголках любимых глаз… Как же мне тебя успокоить, моя хорошая?.. Память подсказывает самый подходящий вариант. Из школьной программы… Спасибо и низкий поклон Вам, Константин Симонов… Ничего и никого больше не стесняясь, обнимаю вздрагивающие плечи и тихонько шепчу на ушко…
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди.
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди.
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара…
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет…
Дашенька жалобно смотрит на меня, не отрывая глаз, слезинки катятся по щекам, ее руки соединились у меня на шее, не желая отпускать…
… Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят… все вокруг
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души…
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши…
Она прижимается ко мне, обнимает так крепко, как будто какая-то неведомая сила пытается оторвать ее от меня, прячет заплаканное лицо у меня на груди… Господи!!!.. Как же я не хочу расставаться с ней!!!.. Как же я не хочу отсюда уезжать!!!..
… Жди меня, и я вернусь
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: – Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой. —
Просто ты умела ждать,
Как никто другой…
Звон станционного колокола, гудок паровоза, лязг буферов. Вагон начинает медленно проплывать мимо… Целую заплаканные глаза, щеки, губы…
– Я буду ждать!.. Обязательно!.. Только ты возвращайся!.. Я люблю тебя, слышишь?!.. Возвращайся!!!.. – Маленькие ладошки отпускают меня, заскакиваю на подножку и, не обращая внимания на ворчание проводника, стою и машу рукой удаляющейся светлой фигурке на перроне, пока она не скрывается вдали…
* * *
Собственно Институт находился на некотором удалении от электростанции, на небольшом возвышении, от которой к нему тянулась ЛЭП. Несколько ажурных металлических столбов, поблескивая новенькими фарфоровыми изоляторами, были расставлены по-военному в одну линию через каждые сто метров. В глаза сразу бросались рамки и сети, которые располагались под проводами.
Павлов, который уже привычно исполнял роль чичероне, прокомментировал картину:
– Это все чудачества местных чиновников. Им в каждом столбе мнится Пизанская башня, вот и приказали «принять меры к недопущению падения конструкций на головы обывателей». Инженер Классон ругался, убеждал словами и расчетами, но все бесполезно. Не помогло и присутствие представителя завода Гюжона, который специально приехал для показательной установки опор – наше крапивное семя было неумолимо. Слава Богу, что не потребовали строить «мост для ЛЭП», подобно их германским коллегам.
Авто тем временем проехало вдоль трехметровой деревянной ограды, в которой толстые бревна лежали на бревнах, подобно тому как строят избы, и остановилось напротив ворот, находящихся между двумя многоугольными башнями, увенчанными шатрами, покрытыми тесом с флюгерами в виде золотых петушков. Створки ворот были сделаны из массивных дубовых плах и усилены толстыми железными полосами, скрепленными между собой заклепками.
Федор Артурович решил осмотреть это сооружение поближе, а заодно размять затекшие от долгой поездки ноги, что было неудивительно для такого великана как он, и вышел из машины. Павлов, как гостеприимный хозяин, присоединился к генералу. Им составили компанию Прохор, который считал своим долгом находиться рядом со своим командиром, и зауряд-врач Водкин.
Увиденная картина заставила Келлера серьезно задуматься. На первый взгляд многое говорило о том, что автор проекта был, по-видимому, сторонником возврата к исконно русским традициям и показного отказа от всего европейского и, особенно, германского. Казалось, что это городок сошел с картин Васнецова, или Рериха, и в любую минуту из ворот во главе своей дружины может выйти премудрый царь Берендей или выехать на коне Вещий Олег. Федор Артурович тут же вспомнил, что даже сам Император Николай Александрович любил одеваться в княжеские одежды времен допетровской Руси и, как утверждалось в некоторых слухах, планировал внести в военную форму некие древнерусские элементы. У этого то ли острога, то ли кремля не хватало лишь крепостного рва. Впрочем, как отметил про себя генерал, при всей внешней декоративности и некоторой миниатюрности это не слишком ослабляло защитный потенциал «фортеции» – поверх стены, на Г – образных кронштейнах была натянута колючая проволока, а примерно через 50 шагов слева и справа виднелись выступающие вперед башенки. В узкой бойнице одной из них, блеснул солнечный зайчик на стеклах бинокля или стереотрубы. Если добавить ко всему и то, что на расстоянии нескольких сот метров от стены были спилены деревья и вырублен кустарник, то в случае отсутствия у гипотетического противника артиллерии, шансы взять крепостицу штурмом были весьма невелики. Но тут пришлось прервать осмотр, так как Павлов предложил вернуться в машину, дабы не задерживать служебный транспорт и не отвлекать людей от работы, пообещав ответить на все вопросы, на территории Института.
Между тем, трижды проревел электрический клаксон «санитарки», после чего из дверей приворотных башен вышли и направились к фургону одновременно с двух сторон пять человек. Всех их объединяло несколько общих признаков: добротная солдатская форма без погон, наличие георгиевских крестов и медалей, отличная выправка при достаточно почтенном возрасте и особая походка бывалых охотников или пластунов. Все они были вооружены – двое, подошедшие с осмотром к фургону имели на поясе расстегнутые кобуры с наганами, а двое остановившихся в метрах пяти, держали в руках дробовые магазинки. Пятый, по всей видимости, старший держал в руках толстую открытую тетрадь.
В сознании Келлера, внезапно опять дал о себе знать молчавший до этого на протяжении последней недели «некто», которого он сам про себя уже окрестил «ефрейтором»: «Ничего себе – ВОХРА в натуре…». Но поразил генерала не внутренний голос, а последовавшая за ним фраза академика Павлова, который как будто прочитал его мысли:
– А это, Федор Артурович, одна из обширного списка новинок, которые есть в нашем Институте – военизированная охрана или кратко: «ВОХР». Надеемся, с помощью принца добиться высочайшего одобрения и внедрить ее в аналогичных учреждениях. А заодно, в свободное от дежурства время, они проводят занятия с подростками из окрестных поселков. У нас уже сформирована своя потешная рота. Форму для них взяли по образцу, предложенному есаулом донского казачьего полка Владимиром Федоровичем Фон-Эксе. Для сей работы, отбираем бывалых бойцов, которые по возрасту, или по причине ранения освобождены от призыва. Предпочтение отдаем георгиевским кавалерам, как имеющим боевой опыт, родом из всех губерний Империи, пожалуй, за исключением Варшавского генерал – губернаторства, Великого княжества Финляндского и Прибалтийского края… – чуть помолчав, Иван Петрович улыбнулся каким – то своим воспоминаниям и закончил не совсем понятными для генерала словами:
– А то, не дай Бог подерутся… горячие финские парни.
Генерал почувствовал, что Некто опять пытается что – то вякнуть и усилием воли «заткнул ему рот».
Между тем, «вохровцы», удостоверившись, что в кабине сидят известные им лица, заглянули в фургон. При виде генерала, мгновенно встали во фрунт и привычно отдали честь вначале Келлеру, а затем и Павлову. Но при этом не «ели начальство глазами», а коротким, цепким взглядом мгновенно оглядели присутствующих. И лишь после этого, вторично откозыряв, отошли от машины.
Сюрпризы на этом не закончились. Ворота, оснащенные электроприводом, без видимого вмешательства людей распахнулись, открывая проезд. Санитарный фургон неспешно тронулся с места и, не ускоряясь, въехал на территорию Института. Дорога была украшена небольшими, но массивными бетонными клумбами, расставленными в шахматном порядке, между ними причудливо извивалась асфальтовая полоса, посередине которой была нанесена белой краской широкая линия. Автомобиль двигался со скоростью пешехода, аккуратно повторяя ее изгибы. Любое отклонения от запрограммированного маршрута непременно привело бы к столкновению с бетонными квадратами, разбавленными бревенчатыми срубами, напоминающими избушку из сказки в миниатюре. Подобное фигурное катание, а точнее лавирование между этакими «сухопутными рифами» удивило Келлера, и он обратился за разъяснением к Павлову:
– Иван Петрович, ну кто же так строит? Признаюсь, вначале я решил, что Ваш архитектор следует модному сейчас стилю а ля рюс, но после этой поездки склоняюсь к предположению об его увлечении футуризмом, подогретом кокаином?
