355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Калюжный » О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе » Текст книги (страница 12)
О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 01:53

Текст книги "О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе"


Автор книги: Дмитрий Калюжный


Соавторы: Сергей Валянский

Жанр:

   

Публицистика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Мифы глобализации

Подведём краткие итоги предыдущих глав. Страны, имеющие деньги, желают жить как можно лучше. Но деньги сами по себе не дают одежду, еду, бытовую технику и т. д. Чтобы они превратились в вышеперечисленные блага, надо, чтобы кто-то их сделал. А так как на Западе жизненные стандарты высокие, то и оплата труда высокая. И вот, во второй половине ХХ века оказалось выгодным размещать производство там, где оно дешевле в силу дешевизны рабочих рук, низких затрат на строительство и прочие факторы производства. Теперь то, что производят в одном регионе Земли, потребляют в другом, а прибыль зачастую получают в третьем. Но уж там, где потребляют и получают прибыль, – потребляют от души.

Складывается впечатление, что на всё человечество, на все страны мира «наложились» жизненные правила и порядки одного ранчо. Есть хозяин и его присные (США и прочий Запад), есть батраки, испольщики, нищие приживалы, домашняя челядь. Есть даже «индейская опасность», в лице исламского экстремизма.

Всё больше и больше стирается граница между «внешним» и «внутренним». Между внешним и внутренним рынком. Между населением, живущим внутри стран, и диаспорой. Между экономической политикой, направленной на решение внутренних территориальных задач, и экономическим участием в мирохозяйственных процессах. На смену национальным государствам приходят транснациональные корпорации (ТНК) или стратегические альянсы стран.

Чем ближе страна-партнер к США, хозяину ранчо, тем он больше может. Чем дальше, тем скорее такую страну можно уподобить просто собаке, которой указывают ее «место». Америка, бомбя любые страны по своему усмотрению, не объявляя войны, собирает в одну банду близких ей по духу западных демократов «на борьбу с мировым терроризмом». А России, которая пытается остановить терроризм на собственной территории, говорят «фу», будто непослушной собаке.

Такая система называется глобализмом.

Свободная торговля

Исторически сложились два подхода к внешней торговле: протекционизм и свободная торговля. Разберемся с ними; поскольку Россия объявила себя участницей свободного мирового рынка, надо понять, куда же мы попали.

Протекционизм – это система ограничений импорта, чтобы убрать конкуренцию импортных товаров с местным производством. Но такая политика, защищая национальную промышленность и сельское хозяйство и поощряя тем самым развитие общественного производства, в то же время может приносить ему вред, поскольку выводит национальное хозяйство из конкуренции, ослабляет стимулы к снижению затрат на производство и повышению качества продукта.

А при свободной торговле таможенные органы выполняют только регистрационные функции, не взимают импортные и экспортные пошлины, не устанавливают какие-либо количественные или иные ограничения на внешнеторговый оборот. Такую политику могут проводить страны с высокой эффективностью национальной экономики, при которой иностранные конкуренты просто не в состоянии угрожать местным предпринимателям. Нам она никак не подходит, но Россию именно в свободную торговлю и втягивают.

Зато США, как это ни парадоксально, сегодня не следуют принципу свободной торговли. Она действительно была целью внешней политики США, но во времена президентства Ф.Д. Рузвельта, а теперь Штаты догадались, что такая политика ведет к вторжению в страну импорта и иностранной рабочей силы, а значит, угрожает занятости и зарплате американцев. И вот, изменив былым идеалам, Штаты сильно прищемили у себя «свободу» внешней торговли. А России её навязывают, причем явно с одной целью: разрушить нашу экономику.

Трудности с доступом на внешний рынок испытывает любой мало-мальски конкурентоспособный российский товар, за исключением разве что нефти и газа. Причём наши товары тормозят на пути не только к рынкам развитых стран (США, Канада и ЕС), которые ограничивали их ввоз еще в советские времена. В последние годы антидемпинговые и прочие ограничительные меры к российскому экспорту стали применять Южная Корея, Индия, Китай, Польша, Венгрия, Египет, Турция, Чехия и даже Украина. И чаще всего антидемпинговые меры применяются на дискриминационной основе.

Зачем это делается? Затем, чтобы развалить российскую государственность. Трудно поверить? Однако, это факт.

Сторонники глобализации заявляют нам, что открытость рынков и свобода конкуренции возможны только при минимальном государственном регулировании, а то и без него. Но заметим, что те страны, которые получают пользу от глобализации, имеют достаточно сильное государственное устройство. А вот странам, за счет которых эту пользу предполагается получать, предлагают свести роль государства к минимуму. Этот двойной стандарт присутствует во всех вопросах.

Россию рассматривают как страну с нерыночной экономикой, где цены и уровень издержек не отражают экономических реалий, а определяются государством. Поэтому и «нормальную цену» в ходе антидемпингового расследования наши «партнёры» вычисляют не на основании наших внутренних цен, а на базе цен, сложившихся в третьей стране с рыночной экономикой.

Как это происходит, рассмотрим на примере. Комиссия европейских сообществ, – главный исполнительный орган ЕС, в чью компетенцию входит решение торговых вопросов, возбудила антидемпинговое расследование против крупнейшего российского экспортера – «Международной калийной компании». Европейцы от цены продукта в порту Одессы вычли транспортную составляющую, рассчитанную по тарифу другой рыночной страны, но с близкими погодными условиями, а именно Канады. Транспортное плечо от предприятия «Уралкалий» до Одессы имело длину 2000 км, и, будучи помноженным на канадский тариф, дало такие затраты, что вся цена этого товара оказалась равной одним только транспортным издержкам. И нам отказали в праве продавать продукт по нашим ценам, поскольку они «занижены». Если же продавать с учетом «назначенных» нам безумных издержек на транспорт, то никто не купит. (Правда, на наш взгляд, продавать «Западу» наше калийное сырье вообще нельзя.)

В 1998 году российским дипломатам удалось добиться согласия от ЕС в ходе антидемпинговых расследований рассматривать российские предприятия в качестве рыночных. Однако воспользоваться этой уступкой со стороны ЕС не смогло ни одно из предприятий, столкнувшихся с антидемпинговыми преследованиями. Почему? А в соглашении есть требование, чтобы компания осуществляла закупку сырья и полуфабрикатов, включая газ и электроэнергию, по рыночным ценам. Но поскольку государство имеет в Газпроме и РАО «ЕЭС России» значительную долю акций, в Европе считают, что наши цены на газ и электроэнергию формируются не на свободном рынке.

Игра беспроигрышная. Если цену энергоносителей и энергии сделать рыночной, то все наши, даже самые простенькие товары будут иметь такую цену, что будут неконкурентоспособны нигде и никогда.

А при этом, например, французская «Электриcите де Франс», где контрольный пакет принадлежит государству, проводит дифференцированную тарифную политику в отношении отдельных категорий потребителей (подход отнюдь не рыночный).

Так «давят» не только нас, но и другие страны. Китай – абсолютный чемпион по числу ограничительных мер, применяемых к его экспорту. В 1999 году против Китая было открыто 39 антидемпинговых процедур, общее же количество таких процедур против китайского экспорта превышает 140. Санкциями затронуто большинство экспортных товаров Китая, от сырьевых и до готовой продукции.

Легко понять, что у противников глобализации есть резоны, когда они говорят, что международная торговля стала причиной обеднения развивающихся и еще большего обогащения высокоразвитых стран, поскольку доходы с капиталов преимущественно перетекают в страны более богатые. Увеличивается разрыв в уровне жизни между странами «золотого миллиарда» и остальным миром, включая Россию, ведь душевое потребление всех видов ресурсов в богатых странах многократно превышает то, что потребляет остальная часть Земного шара.

Суть современной рыночной системы состоит в удержании контроля за рынками. Иначе говоря, все (все!) рынки разделены на зоны влияния различных фирм. Так, мировой рынок пассажирских авиалайнеров поделен между двумя-тремя фирмами.

За рынки постоянно идет борьба с использованием движения «зеленых», демпинга, антидемпинговых расследований, создаваемого общественного мнения, политического давления и целевых займов. Иногда бывают и случаи удачного передела рынка, но только с помощью кардинальной инновации. Некоторые страны проникают на рынки, как, например, Индия или Китай, но это проникновение нелегально (или полулегально), так как в основном они поставляют подделки. Они занимают свою «нишу», работая на покупателей дешёвой одежды и лекарств, ввиду чего борьба с ними почти не ведется, поскольку фальшивки не являются прямыми конкурентами продукции фирм Европы и Америки.

Российской экономике на «свободном рынке» ничего не светит. А вот отдельные граждане… да, отдельные наши граждане могут поискать на нём удачи. Чего же они там найдут?

В свое время физики мечтали о создании очень интересного устройства, так называемого «демона Максвелла» (по имени придумавшего этого «демона» ученого). Его суть заключается в следующем. В сосуде, состоящем из двух частей, с единственным отверстием в соединяющей их непроницаемой перегородке, сидит «демон», который сортирует все пролетающие мимо него молекулы по скоростям: быстрые направляет в один объем, а медленные – в другой. Можно подумать, что глобалистам удалось создать такого демона. Согласно их иммиграционным законам, бедноту они к себе они не пропускают, а богатых и талантливых принимают без проблем.

Из-за этого из бедных стран постоянно выманивают специалистов, то есть всех тех, кто может изменить ситуацию на родине в лучшую сторону, кто вполне способен на что-то значительное. Но к ним, – программистам, научным работникам, всем тем, кто мог бы создать новации, сделать богаче свою страну, но уехал за комфортом и деньгами в Европу, США, Австралию и Канаду, и делает богаче их – отношение в самих этих богатых странах очень плохое.

Вот несколько отрывков из статей академика В.И. Арнольда («Вестник РАН» № 6, 1999, и «Известия» от 16 января 1998 года), знающего эти проблемы не понаслышке.

«Нынешняя позорная дискриминация российских (а равно индийских, китайских и т. д.) ученых западным научным сообществом наносит мировой науке очевидный ущерб. До падения коммунизма нас не пускали за границу коммунисты. Теперь дверь закрыта с другой стороны системой бесполезных „виз“, без которых обходились в XIX столетии, а сейчас их не требуют от американцев и других „истинно белых“…

Сто лет назад математики могли ездить из одной страны в другую без виз и унижений в консульствах. Сейчас это доступно только родившимся в некоторых привилегированных странах. Русские, африканцы и азиаты среди прочих нежелательны. Евроамериканская идея прав человека – это идея прав евроамериканского человека…

Мои друзья – биологи, химики, физики, – рассказывали мне, что американские и европейские университеты приглашают российских исследователей, платят им гроши (превосходящие, однако, российские профессорские зарплаты … при почти одинаковых ценах на продовольствие в Москве и, например, в Париже). Эти русские рабы трудятся изо всех сил, но публикации подписывают не они, а сотрудники приглашающей лаборатории…

На последнем Международном математическом конгрессе в Берлине в августе 1998 г. не было ни одного русского пленарного докладчика. Некоторые доклады, присланные из России, не были включены в труды конгресса потому, что авторы не сумели перевести деньги организаторам конгресса. Такой дискриминации не было даже в худшие времена холодной войны.

То, что в России еще остались математики (а также ученые других сильных у нас школ), упорно не желающие эмигрировать и воспитывающие новые поколения талантливых студентов, – свидетельство своеобразного героизма (а с точки зрения наших западных коллег – глупости), традиционного для российской интеллигенции».

Математическая теория знает два способа разрушения исходных структур: силовой и параметрический. С силовым более или менее понятно, это либо внутренние, либо внешние военные решения. А что такое параметрическое воздействие? Самый яркий пример – события последних лет. Людям, жителям России, просто показывали картинки другого образа жизни и говорили: «Нет проблем, чтобы к перейти к такому состоянию». В результате наше устойчивое состояние перестало быть таким, вся страна начала дрейф в неизвестность, а математики и ученые-естественники побежали из страны. Остались нам тут только гуманитарии, специалисты по, так сказать, обществоведению. Они на Западе никому не нужны.

Так поговорим же о свободе вообще и свободе передвижения в частности. Такой разговор важен, потому что внедрение в умы людей идеи «свободы» – тоже элемент параметрического управления.

Гражданам СССР внушали:

А) Свобода – это хорошо, а несвобода – это плохо;

Б) В стране вашего проживания свободы нет, а поэтому страна вашего проживания плохая, и требует изменений.

То, что получилось в результате этих изменений в «стране нашего проживания», в России, мы видим воочию, но что интересно, теперь уже сами граждане уверяют друг друга в том, что:

А) Свобода – это хорошо, а несвобода – это плохо;

Б) В нашей стране теперь свобода, и поэтому теперь все хорошо, никаких перемен больше не надо. И все счастливы.

И никто не задумывается, что свобода – категория экономическая, ее поддержание требует затрат.

В обществе каждый свободен делать всё, что хочет, до тех пор, пока его свобода не начнёт мешать свободе другого человека. В цивилизованном обществе это так, и в традиционном русском обществе было так же, и в СССР. Но тем же словом «свобода» называется ситуация, когда сильный свободен пинать ногой слабого, а слабый свободен умереть с голода. (Это то, что происходит у нас сейчас.)

Дмитрий Александрович Пригов писал:

 
Только вымоешь посуду,
глядь, уж новая лежит.
Ну, какая тут свобода?
Тут до старости б дожить.
 
 
Впрочем, можно и не мыть.
Только вот приходят разные,
Говорят, «посуда грязная».
Где уж тут свободе быть!
 

Многие говорят, что они хотят быть свободными и жить при демократии, как строе, гарантирующем их свободы. А что для них свобода? Разнообразие и качество еды, – ведь разве можно быть счастливым и свободным, будучи всю жизнь голодным? Квартиру хочется брать не просто ту, которую дают, а иметь возможность выбирать, чтобы из окна была видна не глухая стена или, того хуже, помойка, а парк. И без тараканов. Да чтобы рядом было то-то и то-то, – кино, например, или Музей военно-морской атрибутики. Пусть ты туда никогда не пойдешь, но важно, что есть возможность это сделать. И чтобы, если надоело начальство, можно было спокойно его поменять, уйдя на другую, непременно хорошую, работу.

И вот мы сейчас живем при свободе. Как она вам? Сбываются мечты? Оказывается, «свобода» – это ещё далеко не всё, что нужно для счастья!

Есть люди, готовые ради свободы пожертвовать всем остальным. И много ли таких? Никто не исследовал. Но имеется и довольно большая часть населения, размеренность жизни ценящая больше всего, в том числе больше свободы. Израильские социологи были поражены, когда обнаружили, сколь велик процент «вырвавшихся на свободу», но находящих свое счастье в размеренной казарменной атмосфере колхозов-кибуцев! А одновременно бродят по свету индивиды, которые просто болеют, засидевшись в городе больше месяца.

И в России немало таких граждан, которые, как только появилась возможность, бросились изучать мир, «челноками» ли, туристами, неважно. Но есть и такие, которые продолжают ходить на свое предприятие, даже если им там ничего не платят. Даже если там делать уже нечего. В общем, выбирать, как жить – это тоже элемент свободы.

США и другие развитые страны позволяют своим гражданам иметь побольше вожделенных свобод не потому, что там больше любят людей, чем в России, а потому, что у них больше ресурсов. И они могут предложить высокое материальное содержание любому нужному им человеку из любой другой страны. К ним и едут-то не ради свободы, а ради высокого содержания.

Сколько ни ругай марксизм, но следует понимать свободу, как осознанную необходимость. При всех других подходах ничего не получится из «свободы», кроме суеверия.

И даже не стоит говорить, что человек счастлив не от абсолютного количества благ (свобод), а от относительного. Пусть он живет, например, в Америке, и по нашим представлениям как сыр в масле катается, но вот он видит, что кто-то живет лучше него, – и уже несчастлив. Россиянину не вредно помнить, что даже на самой благодатной земле не все бывают счастливы. И еще приятная новость: есть люди в разных странах, которые завидуют русским и стремятся сюда переехать, потому что здесь много счастья, работы и высокие заработки.

Всё относительно в этом мире, даже свобода и счастье! Помнится, вопрос о свободе перемещения очень дискутировался в советское время «на кухнях». Дискуссанты, конечно, желали уехать. А коммунистические тираны не хотели их выпускать. Теперь на Руси свобода: кто хочет уехать, куда его черти несут, пусть едет. Так новая беда: Штаты их не пускают!

Конечно, есть большая разница между правом не впускать (например, в США или Англию – нищих со всего света, стремящихся туда переселиться) и правом не выпускать (например, из СССР – всех желающих пожить в Америке, как «белый человек»). Казалось бы, каждый должен иметь право сам выбирать, где ему жить. Но такое право у каждого как раз есть! Дело-то в другом, – или не впускают, или не выпускают.

И ведь вот что интересно. «Обычных» людишек в России никто не держит: катитесь. Но их никуда не впускают, а кто не верит, сходите к американскому посольству и посмотрите, как там издеваются над нашими гражданами, рвущимися в «Западный рай». Зато Америка с удовольствием примет талантов, тех, кто является самым ценным достоянием любой страны, в том числе России. А их воспитание и образование нам больших денег стоило, и вот опять мы видим, что свобода – категория экономическая. За право уехать они сами, или принимающая страна, должны были бы внести большой налог. Нет более глупой политики, чем отдавать за просто так сотни тысяч специалистов, которые могли бы послужить развитию нашего общества.

Если заплатят, пусть едут – ведь свобода! Нас (остающихся в «этой стране»), расстраивает лишь одно: стремление выехавших поучать нас, и даже руководить нами, и особенно расстраивает, что никак не удается объяснить народу, что у эмигрантов и тех, кто остался, интересы не просто разные, но диаметрально противоположные.

Сегодня они побежали за повышенным комфортом в США, а завтра с удовольствием переедут ещё куда-нибудь, если там будет лучше. Ведь вся свобода перемещения означает лишь то, что где-то имеется для тебя свободное рабочее место. А тот уровень потребления, который достигнут на Западе, невозможно поддерживать долго, ресурсы кончатся. К тому же массовая эмиграция на Запад происходит с одновременным переводом промышленности оттуда в страны третьего мира, что объективно должно привести к падению жизненного уровня и снизать привлекательность западного образа жизни.

Безработица и нищета от НТР

Воздействие новых технологий, многократно повышая производительность и эффективность труда в основных отраслях промышленности и сельскохозяйственного производства, сфере услуг, торговле и банковском деле, области управления и даже в искусстве, ведёт к громадному сокращению занятости и потребности в рабочей силе вообще. Например, с 1979 по 1992 годы производительность труда в обрабатывающей промышленности США возросла на 35%, а занятость уменьшилась на 15%. Создаваемое техническим прогрессом некоторое число новых рабочих мест неизмеримо меньше того количества, которое ликвидируется этим же процессом.

Приведем пример отрицательного влияния процесса автоматизации промышленного производства в США на социально-экономическое положение людей. Значительная часть негритянского населения этой страны в 1940– 1950-е годы переместилась из южных штатов в промышленные города севера. Но уже в 1960-е годы изрядная их доля лишились работы в промышленности из-за технического прогресса, что привело не только к обострению борьбы за их гражданские права, но и к прогремевшим на весь мир восстаниям во многих черных гетто Америки.

Существует миф о том, что малый бизнес – мощный мотор для роста занятости в эру высоких технологий. Но согласно данным Международной организации труда и Бюро статистики США, пропорция американцев, работающих в мелких фирмах и индивидуально, практически не изменилась с начала 1960-х годов! Сколько создается новых, столько же и разоряется. То же самое в Германии и Японии.

Сокращается занятость в сельском хозяйстве. После второй мировой войны американские фермы покинули свыше 15 млн. человек, труд которых стал ненужным. В сельских районах США проживают свыше 9 млн. бедных, что составляет около трети общенационального их числа. И это притом, что сельское хозяйство США является одной из наиболее субсидируемых государством отраслей, дающей свыше 20% валового национального продукта этой страны! Сегодня в американском сельском хозяйстве непосредственно занято лишь 2,7% рабочей силы, или около 3 млн. чел. Информация о каком-то процветании американских «семейных ферм», которую изредка распространяют российские СМИ, всего лишь пропагандистский миф.

До самого последнего времени считалось, что рабочие места, потерянные в материальном производстве, компенсируются ростом занятости в торговле и банковском деле, в области оказания услуг. Но газета «Уоллстрит джорнэл» писала еще в феврале 1994 года: «Большая часть огромного сектора услуг в США, кажется, находится на грани переворота, аналогичного тому, который уже потряс сельское хозяйство и обрабатывающую промышленность, где занятость сокращается уже многие годы, в то время как производство постоянно растет…»

Теперь обрабатывающая промышленность и сектор услуг переживают собственную технологическую революцию и теряют миллионы рабочих мест. Людей заменяют автоматы, а значительная часть живых людей остается за пределами прогресса и вряд ли когда-либо сможет попасть в эту новую высокотехнологичную мировую экономику.

Если исчезновение «синих воротничков» (производственный рабочий класс) можно считать сравнительно давно начавшейся общепризнанной тенденцией, то сообщение о том, что подобная судьба ожидает и «белых воротничков», могут оказаться откровением для многих апологетов свободного рынка. За период 1983—1993 годов в американских банках ликвидировано 179 тыс. живых кассиров; их места заняли компьютерные системы. Сокращается число секретарей, потеряны сотни тысяч рабочих мест в таких сферах, как банковское дело, страхование, бухгалтерско-аудиторский учет, средства связи, авиатранспорт, розничная торговля, гостиничное дело и т. п.

В 1990-е годы эту армию безработных «белых воротничков» стали пополнять и администраторы более высокого уровня, причем им очень трудно найти новую работу, тем более с прежним уровнем оплаты труда.

С начала 2000-х аналогичную тенденцию переживает сфера оптовой и розничной торговли. Ожидается, что со временем большая часть оптовой торговли может вообще исчезнуть в результате нововведений из области электронных технологий и более совершенной координации между производителями и сферой сбыта.

Не минует чаша сия и розничную торговлю. По мнению авторитетного журнала «Форбс», новые революционные технологии в розничной торговле «представляют серьезную угрозу для традиционного розничного сектора страны и для 19 млн. занятых в нем людей». Мы в Москве уже знаем, что это такое: в громадных супермагазинах типа «Ikea» продавцов на порядок меньше, чем в обычным магазинах.

В США технологический прогресс начинает сказываться и на таких областях, как образование и искусство. 152 тыс. библиотекарей под угрозой увольнения в результате внедрения электронных систем. Появление электронных синтезаторов музыки негативно повлияло на судьбу многих музыкантов. По оценке одного из руководителей Американской федерации музыкантов, из-за них занятость музыкантов-исполнителей в последние годы сократилась на 35%. В настоящее время с помощью синтезаторов исполняется свыше 50% музыки к телевизионным коммерческим программам.

Наконец, новые электронные технологии создают угрозу для актеров-исполнителей. С помощью этих технологий продюсеры кино– и телефильмов могут, используя кинокадры из архивов, создавать новые фильмы с участием кинозвезд прошлого, в том числе уже ушедших из жизни. Спрос на живых актеров может резко упасть. Ведь покойные «звёзды» обойдутся для продюсеров неизмеримо дешевле.

Научно-техническая революция не сводится только к увеличению безработицы и потере заработков пострадавшими от неё. Падает реальная заработная плата и у тех, кто остаётся работать.

В США свыше 25% всей рабочей силы уже работает по временной схеме, получая, разумеется, более низкую зарплату. В ряде других развитых стран процент временно занятых ещё выше. Понятие «работающий бедняк»– новое слово либерал-глобализма; оно обозначает людей, которые, имея рабочее место, всё же недостаточно зарабатывают для покрытия элементарных жизненных потребностей.

Технологический прогресс ведёт также к значительной интенсификации труда, к повышению утомляемости трудящихся всех категорий, причём эта усталость не физическая, как ранее, а нервно-психическая, связанная с изменением самого характера труда в процессе технологической революции.

Всё это подтверждает наш вывод, что идея потребительского общества античеловечна, что эта система перешла в фазу саморазвития и удовлетворяет сама себя, разрушая культуру народов и снижая выживаемость отдельных людей.

Резкий рост преступности в США и других странах в последние годы совершенно четко связан именно с увеличением безработицы и обнищанием. Идёт радикализация настроений, растёт социальная напряжённость в целом.

Но есть и сравнительно немногочисленная прослойка людей, выигравших в результате технологической революции. На долю 0,5% всех американцев сейчас приходится 37,4% всех акций и облигаций корпораций, и 56,2% всех активов частного бизнеса. Вслед за этой небольшой прослойкой сверхбогатых идёт группа профессиональных менеджеров и ученых, которые и управляют высокотехнологичной экономикой. Эта группа, составляющая около 4% численности рабочей силы, зарабатывает больше, чем 51% остальной части американцев, работающих по найму. К ним можно прибавить ещё 16% работающих из категории квалифицированных специалистов, чья работа необходима для нормального функционирования информатизированной экономики; заработки этой группы пока продолжают расти.

США расслояются на богатых и бедных даже территориально. Немногочисленные процветающие роскошные микрорайоны, во многом изолированные от окружения и тщательно охраняемые, где концентрируются имущие и «аристократы знаний», не соприкасаются с местами проживания остальных работающих и неработающих американцев, большая часть которых ощутимо нищает. Но и повсеместно в мире увеличивается разрыв между имущими и неимущими, и создаются новые, опасные уровни напряженности.

Культура Запада (особенно кино) пропагандирует жизнь в условиях рынка а-ля Запад – вне зависимости, желает ли создатель культурного явления того, или не желает, – и уж совершенно не учитывая интересы тех, на кого эти культурные достижения «скидывают». Западу необходимы новые рынки для приложения капитала и сбыта продукции. А потому улучшение экономики бедных стран, создание в них платежеспособного населения, воспитанного в соответствующем духе – прямая цель Запада, более того, это необходимо им для разработки своей экономики дальше.

Но только это самое «улучшение экономики» бедных стран имеет ещё одно название: развращение. Сначала сформировать потребности, а потом делать на этих потребностях деньги. Сначала приучить к кока-коле, а потом завозить и продавать высокотехнологические методы лечения кариеса. Сначала ввести денежное обращение, а потом продавать финансовые услуги. Сначала приучить к автомобилям, загадить ими страну, а потом продавать экологические новинки по очищению среды. Сначала повырубить девственные леса, а потом продавать кондиционеры. Развитая экономика не есть абсолютное благо.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю