Текст книги "Прямой эфир"

Автор книги: Дмитрий Тростников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Роскошный зонт фирмы «Zepter», известной производством металлической посуды, выделил Марк Даянов – президент на всякий случай возил его в багажнике «Мерседеса». Ручка, полированная под дерево, изрядный набалдашник из высококачественной стали и консервативный темно-синий цвет придавали сооружению искомую солидность. Под таким зонтом легко поместятся ведущий программы и гость любых размеров.

– Только смотри, чтобы логотип «Zepter» в кадр не попал, – распорядился Марк. – Они за такое платить должны. Наши рекламщики их как раз на спонсорство программы «крутят».

Стас все сильнее чувствовал себя идиотом, стоя под роскошным буржуйским зонтом на крыльце, высматривая прибывающих гостей. Приветствовать перед камерой было пока некого. Он начал понемногу паниковать. В отличие от первого выпуска шоу «Скандал» «вытянуть» нынешнюю программу на одних только видео-материалах было невозможно. Сегодня в программе главными были гости. А до эфира осталось 32 минуты…

Камень с души Стаса упал, как только он узнал взбегающего по ступеням ДК замдиректора департамента муниципального имущества Николая Лебедева. Этому энергичному чиновнику было послано официальное, письменное приглашение на эфир, однако Андреев не верил, что тот попадется на удочку и придет. Он ринулся к гостю, который еще не подозревал, что именно ему уготована подлая роль, быть принесенным в жертву сегодня в прямом эфире. Андреев развернул замдиректора департамента под локоть, лицом к камере и представил.

– Мэрия города на переднем крае тайной войны, правду о которой мы собираемся открыть телезрителям, – выпалил в камеру на одном дыхании Стас. – Поэтому в нашу студию приглашены «полевые командиры» не понаслышке знающие о том, как региональный бизнес сражается за выживание со столичным капиталом. Здравствуйте, Николай Федорович! Я приветствую замдиректора департамента городского имущества…

– Здравствуйте! На самом деле нет никакой войны, обстановка спокойная. Люди на своих местах делают свое дело. Спасибо за внимание к нашей работе, – чиновник уверенно связал несколько слов в ответ, и продолжил свой путь выше по ступеням.

– Не стоит благодарности, мы еще уделим вам немало внимания, – самым загадочным тоном, на который был способен, пообещал Андреев вслед Лебедеву и посмотрел на Валеру. – Ну как, нормально сказал?

– Нормально. Длинновато только, – успокоил оператор, не отрываясь от окуляра камеры. – Светка на монтаже отрежет лишнее. Дальше работаем?

Приглашенные пошли один за другим: несколько депутатов горсовета, один бизнесмен и знакомые журналисты, которых в спешном порядке мобилизовала Светка. Представить всех Стас просто не успевал. А тут еще в кадр бесцеремонно залез Генс Шестаков.

– Валера, – тормозни камеру на секунду, – махнул рукой Генс. – Стас! Выручай, полтинник срочно нужен. Трубы горят, без пива я у вас под лампами не высижу…

Гена был бодр, но выглядел еще хуже, чем в прошлый раз. У него не хватало переднего зуба. В его речи добавилась противная шепелявость. Пьян он или просто с похмелья, определить по запаху было невозможно.

– Геннадий Шестаков, независимый журналист, – Андреев уже отработанным жестом отвернул Шестакова с его запахом лицом к камере, и лихорадочно соображая, что же хорошего он может сказать про Гену, не выдав откровенной неприязни к коллеге. – Его не любят за то, что успел досадить неприятными вопросами кое-кому из влиятельных персон. А мы, наоборот, сегодня рассчитываем, на его вопросы «против шерсти»… После эфира оставайся, сейчас ничего не дам, – добавил Стас, когда оператор опустил камеру.

– Митрич! Завязываем работать, – предупредил Валера. – Десять минут осталось. Света едва успеет склеить все это «встык»…

Андреев еще раз в ожидании осмотрелся по сторонам. Семеныч так и не появился. Поток людей, поднимающихся в студию, иссяк. Андреев понял, что чувствует себя обманутым. Судя по разочарованию, надежда, что криминальный авторитет все-таки приедет, была сильнее страха. Значит, сейчас надо срочно думать, как быстро перекроить сценарий программы. Придется выходить из положения тем материалом, который есть. Провала не будет, хотя с Семенычем, это был бы совершенно другой уровень зрительского интереса.

Валера отсоединял камеру от штатива, прикрывая объектив от накрапывавшего сверху дождя. Андреев держал зонт над оператором. В этот момент сзади раздался шум моторов.

К самым ступеням ДК под запрещающие знаки, не снижая скорость, лихо подруливали два больших черных джипа.

– Валера, работаем! – спохватился Андреев.

– Я камеру уже выключил, теперь ей время надо, чтобы снова загрузиться, – захлопотал оператор.

Из джипов выскочили охранники Семеныча. Один из них тоже держал раскрытый зонт, встречая Семеныча, показавшегося из задней двери автомобиля. Тот окинул взглядом поджидающую его камеру и шагнул на ступени ДК.

– Валера, камера работает? – сквозь зубы пробормотал Стас.

– Еще пять сек, – вполголоса попросил оператор.

Рядом со Стасом на мгновение появился Марк Даянов, лично вышедший навстречу важному гостю.

– В эфире не должно прозвучать никаких глупостей, никаких бестактных вопросов, – коротко, вполголоса предупредил президент «Ориона». – Пообещай мне, пожалуйста?

– Но ведь все будут смотреть программу именно потому, что это Семеныч, знаменитый криминальный авторитет…

– Такие слова вообще забудь на время эфира, – приказал Даянов. – Проследи, как бы кто-нибудь из гостей в студии не ляпнул, чего-нибудь? И думай, кому давать микрофон, а кому – нет. Семеныч – наш союзник, и что бы там про него ни сплетничали на каждом углу, есть такое понятие – презумпция невиновности. Для нас он – гость. А гостя положено уважать – это по-людски, по-человечески…

– Я понял, – сказал Стас.

– Точно понял? Пожалуйста, не подставь меня, себя и весь наш канал «Орион», – напутствовал Марк.

После такого разговора с президентом, проблема, терзавшая Андреева все дни подготовки программы, как бы разрешилась. Своим запретом Марк освободил от вопросов, которые все хотели бы услышать, и которые Андреев боялся задать. Президент запретил спрашивать Семеныча про криминал. И Стас только что пообещал ему.

– Здравствуйте! – начал Стас, подавая руку Семенычу, который сам остановился перед камерой. – Депутат Законодательного собрания Роман Семенович Толмачев, практически не дает интервью. Но сегодня он сделал исключение для телеканала «Орион». Потому что проблема экспансии московского капитала стоит очень остро, и к депутату Толмачеву многие обращаются за поддержкой, – представил гостя Стас.

– Благодарю, – кивнул в ответ Семеныч. – Проблемы такая вещь, что их нельзя запускать, иначе потом совсем не решить. А есть такие проблемы, которые можно решить только всем миром.

Андреев кивнул, депутат продолжил свой путь выше по ступеням.

– Оставайтесь с каналом «Орион», если хотите узнать, что скажет самый авторитетный специалист по решению проблем у нас в области, – только такой намек Андреев все-таки позволил себе в спину удаляющемуся авторитету. – Вы увидите все сами в прямом эфире нашего шоу «Скандал»!.. Как камера, Валера? – спросил Стас, закончив «стенд ап».

– Снято! – обнадежил оператор.

13 б.

Они затянули начало программы. К десятой минуте эфира Андреев уже остро чувствовал это. Срочно требовался живой скандал. Сюжет, который подготовила Настя, получился хорошим, но слишком длинным. Она собрала чуть ли не все материалы о конфликтах, происходивших вокруг муниципальных площадей за последний год.

То популярное кафе вдруг закрывалось, а через пару месяцев на это же бойком перекрестке сверкали вывески столичной торговой сети. То перед группой небольших магазинчиков вместо пешеходной зоны начинал строиться модуль торгового центра, загораживая чужие витрины от потока покупателей. То директор завода железобетонных изделий орал-надрывался в камеру, что московские рейдеры, выманив за бесценок у работяг их ничтожные доли акций, сколотили блокирующий пакет и начали процедуру банкротства. Не предприятие им нужно, а только его территория и корпуса, которые будут использоваться под склады, и приносить большую прибыль.

Фоном за кадром шла мелодия «Slade» – «In for a penny». Динамичная, но с привкусом грусти. Довольно убедительный получился сюжет. Потому что и фактов за год накопилось много, и синхроны бессильной ярости директоров были сплошь эмоциональные.

Тем не менее, Андреев понимал, что тянуть нельзя ни секунды, требовалось вбросить в эфир главную тему. Иначе зритель, исчерпав лимит первоначального любопытства, переключится на другой канал. Это коверкало все планы. Но зрителя надо было поскорее удивить, иначе его не удержишь.

– Вместо цивилизованной конкуренции – борьба без правил! – провозгласил Андреев, едва дождавшись последних кадров сюжета. – Но самое плохое, что этому потворствуют власти, Говорят, московский бизнес нашу мэрию приватизировал. Там теперь взятки требуют вдвое больше…

– Не могу с этим согласиться! – громко перебил с места замдиректора департамента муниципального имущества Николай Лебедев. Для него это был отличный повод продемонстрировать в телеэфире своему руководству твердость и умение противостоять нападкам СМИ. – Не хотел выступать, но не могу не ответить на предыдущую реплику, – заявил он, указывая, чтобы Настя поднесла ему микрофон.

– Света, слышишь меня? Подготовьте сюжет с Лебедевым… – попросил шепотом Стас.

– Я понимаю, журналисты не могут без «жареных фактов». Но зачем в таком уничижительном тоне оскорблять всех работников муниципалитета? Если есть факты злоупотреблений – предъявите, и мы начнем служебное расследование, – продолжал свою речь с твердыми нотками в голосе замначальника департамента. – Нельзя голословно зарабатывать себе дешевую популярность, бросая тень на доброе имя людей – это возмутительно!..

– Но разве вы сами не берете взятки, Николай Федорович? – Невиннейшим образом поинтересовалась Настя, сделав большие глаза. Крупный план ее лица вовремя выхватила камера.

– А вас, девушка, за подобные заявления я могу вообще привлечь к суду, – осекся Лебедев, по инерции не сбавляя тон, однако интуитивно угадывая надвигающуюся катастрофу.

А мониторы уже показывали видеосюжет из мэрии. В уголке экрана компьютер выдавал надпись «съемка скрытой камерой». Игорь Ковальчук, только сейчас появившийся в студии, принялся комментировать в микрофон кадры, как он, представившись бизнесменом, заходит в департамент муниципального имущества и в чем суть его просьбы.

– Здравствуйте, Николай Федорович… – голос был смонтирован на видео с той записи, которую Стас и Валера слушали, сидя в машине.

На довольно мутных и трясущихся кадрах тайной любительской съемки человек за столом был «очень похож» на Николая Лебедева. Дальше шли кадры, где обсуждается «дополнительный взнос, который позволит решить вопрос», молчаливая пауза, пока Лебедев пишет на бумажке требуемую цифру. Вопрос: «Это что в рублях?» Еще один пируэт авторучки на листке, и сам листок, который Игорь сумел достаточно близко поднести к объективу, спрятанному в барсетку камеры. Там чернильной ручкой была написана цифра 20 000. И сбоку красовался значок дважды перечеркнутого S.

Провокационный сюжет закончился. Все камеры в студии безжалостно впились в лицо Николая Лебедева, транслируя его крупно на все телеэкраны города. Надо отдать чиновнику должное, в ситуации обрушившейся на него катастрофы, замдиректора департамента держался максимально правильно, насколько было возможно.

– Это провокация! – четко заявил он, поднимаясь со своего места. – Все это смонтировано. Я не знаю, какие политические цели вы преследуете. И кто заплатил вашей телекомпании за провокацию против мэрии города. Но заявляю, что мы обязательно с этим разберемся! – параллельно он собирал свои вещи со столика. – И кто-то за это обязательно ответит! Мне больше нечего делать на вашем представлении…

Николай Лебедев покидал помещение, резко отодвинув свой стул, громыхнувший металлическими ножками по каменному полу.

– А ведь правда неплохо, чтобы кто-нибудь за это ответил? – это уже в студии зазвучал голос Семеныча. Президент «Ориона» Даянов, сидящий в зале, заранее распорядился, чтобы авторитетному депутату передали микрофон. До сих пор Стас считал, что это он управляет шоу – передает слово, контактирует с режиссером эфира. Но сейчас, безо всякой подсказки с его стороны, все камеры уже развернулись в сторону Семеныча – Романа Толмачева.

– Когда власть предает интересы своих избирателей, разве нужна людям такая власть? – продолжал Семеныч в уже знакомой Стасу, убедительной, неторопливой манере. – Ко мне многие уважаемые люди сейчас обращаются. У кого-то магазины на муниципальных площадях, и вдруг перестают продлевать аренду, и говорят – освобождайте помещения! Как это понимать? Люди вкладывали деньги в ремонт, а теперь их вынуждают уходить с насиженных мест. А куда пойдут простые горожане, которые из-за этого работы лишаются? Воровать или наркотиками торговать? – эти тезисы Семеныча Андреев уже слышал раньше.

Генс Шестаков уже не первый раз маячил Стасу, но Андреев решил не давать ему микрофон, помня предостережение Марка Даянова. На дурацкие выходки Генс был горазд и пришел уже под хмельком – не стоило рисковать.

– Начинаются выборы Законодательного собрания. Если мы хотим, чтобы власть считалась с интересами людей, значит, надо голосовать за патриотов, отстаивающих интересы области. Чтобы не только власти имели авторитет у людей, но и люди имели авторитет у власти!

Договорив заранее подготовленную речь, Семеныч вернулся на свое место. Это был уже настоящий политический манифест. Первый акт начинающейся избирательной кампании. И Роман «Семеныч» Толмачев начал свою кампанию выступлением на канале «Орион».

Последние полчаса эфира Стас слабо контролировал происходящее в студии. Он почти не вел программу, отдав инициативу Насте и Игорю. Гости задавали вопросы. Многие из них были обращены к Семенычу. Но авторитет отвечал односложно и уже не интересно. Как бы давая понять, что главное он сказал, а если кто-то «не догоняет», то лучше завтра еще раз посмотреть утренний повтор программы.

– Стасик, ты просил предупредить за пять минут до конца. Пора, – раздался в наушнике голос Светки.

– Понял, будем завершать. Предупреди ребят, – попросил он.

Приглашенные музыканты из группы «Буги-найт», популярной в городских танц-клубах, дождавшись, наконец, внимания телекамер, вживую заиграли «Susie Q». Рок-н-ролльная мелодия звучала обнадеживающе и неоднозначно. Так было запланировано на финал. Гости начали подниматься со своих мест и потянулись к выходу, переговариваясь между собой. Свет в студии немного приглушили. А сам Стас (за ним по пятам следовала телекамера), подошел к Насте и Игорю, стоявшим посреди опустевших столиков и отодвинутых стульев в центре круга, и спросил:

– Ну, как прошло?

Но с ответом влез Генс, с лица которого не сходила характерная, ерническая ухмылочка.

– Да! Крепко вы присунули этому бедолаге из мэрии, молодцы! – бросил Генс, проходя мимо них. Стас даже не успел никак отреагировать. – А уж перед Семенычем прогнулись – дальше некуда. Наш главный бандит теперь борец за справедливость! Так вы под его «крышу» весь город сагитируете. К выборам в самый раз. Грамотная работа.

Другие приглашенные журналисты тоже не собирались быстро уходить. Наоборот, они присоединялись к ведущим, всем хотелось немедленно высказать свое мнение, раз пригласили.

– Ты тоже так думаешь? – спросил Андреев замредактора «Вечерки» Баира Касумова, также приглашенного на эфир.

– Как-то странно получается, – с сомнением покачал тот головой. – Вы Лебедева из мэрии специально конченым жуликом показали, чтобы на его фоне Семеныч честным выглядел?..

– А меня совесть не мучает, – с вызовом ответил Стас, тем не менее, радуясь, что программа заканчивается, звучит финальная песня и их разговор уже не идет в эфир. – Взятки брать – хуже, чем это показывать. Правда на нашей стороне… А насчет Семеныча – есть же презумпция невиновности? – возразил Стас последним аргументом.

– Да какая там презумпция! – поморщился газетчик. – Когда у вас для блатного авторитета презумпция, а другого можно «замочить» в эфире?.. Вы так деликатно его величаете – депутат Толмачев. А люди о нем слышали, как о «Семеныче». Думаю, многие телезрители даже не поняли – кто он. А рекламу под выборы вы ему сделали шикарную…

В мониторах буквы титров с фамилиями авторов программы поползли снизу вверх прямо на фоне спин уходящих людей, медленно гаснущего в студии света и последних, отчаянных аккордов «Susie Q». Еще через секунду, камера начала медленный «отъезд», а титры и музыка закончились одновременно с программой.

Энергичным шагом через студию прошел Марк Даянов. Он только что лично проводил Семеныча и его свиту. Президент был откровенно доволен состоявшимся эфиром.

– Отвратительная провокация! – он на ходу погрозил Стасу пальцем. – Молодцы, так и действуем дальше…

Позади небольшого амфитеатра зрительских мест раздавались оживленные голоса – операторы и осветители «Ориона», вместе с чужими журналистами и знакомыми, приглашенными для «массовки», на скорую руку накрыли импровизированный стол. За считанные минуты там уже успели несколько раз выпить, и шумный говор явно менял тональность на скандальную. Из-за трибун вылетела Светка.

– Стас! Выпроводи этого козла Шестакова! – рассержено потребовала она. – Он с двух рюмок нажрался, Яну, визажистку, за жопу хватает. При всех! Рюмку разбил. Свинья конченая. Ребята сейчас ему просто морду бить начнут. Пора убирать отсюда этого алкоголика и больше не звать…

– Нам бы еще драку в эфире для рейтинга! – попытался пошутить Стас. Ужасно не хотелось предотвращать рукоприкладство. Чтобы Генс хоть раз огреб по морде, как следует. Но потом сам же пострадавший и сольет историю об избиении его «орионщиками» в скандальную хронику какого-нибудь паскудного интернет-сайта.

Через час дежурная машина развозила телевизионщиков по улицам ночного города. Выпив водки на скорую руку, Стас сидел в углу машины и ни с кем не заговаривал. Блаженного покоя, который он испытал после первого прямого эфира шоу, в этот раз не было. Двусмысленная история вокруг Семеныча украла у него награду тихого ликования, которым Андреев так наслаждался неделю назад.

– Что не весел, Митрич? – хлопнул его по плечу оператор Валера.

Андреев скупо пересказал то, что выговорили ему сегодня знакомые журналисты. Приколы Генса его не трогали, но то, что сказал «вечерышник» Баир – задело за живое.

– Ну, а что он еще мог бы сказать? «Вечерка» всегда с рук мэрии кормится, а мы мэрского чиновника так опустили. Сами-то они ничего такого сделать не способны, только лижут задницы направо и налево, – рассудил Валера. – Зато нас сегодня опять весь город смотрел. Зуб даю! Мы просто делаем свое дело. Ну и посуди сам, раз он Семеныч, ему и высказаться что ли нигде нельзя? И разве Семеныч не правду говорил сейчас?

«Странная штука – правда», – подумал про себя Стас, но отвечать вслух сочувствующему оператору ничего не стал.

14.

Всеобщая пьянка – по случаю запуска новой программы – была единственной традицией, незыблемо соблюдаемой все десять лет существования телеканала «Орион». Моряки разбивают бутылку шампанского о борт спускаемого на воду белоснежного лайнера. Программа «Скандал», конечно, не была белоснежным лайнером, но по своей значимости и надеждам, которые на нее возлагались, претендовала на роль флагмана «Ориона». И свежей краской в новой студии попахивало не хуже, чем на палубе лайнера, или, как минимум, катера.

Учитывая масштаб трудового подвига (и предстоящей на выборах информационной войны) руководство телекомпании взяло на себя все расходы на неформальное мероприятие, которое по-модному именовалось «корпоративной вечеринкой» на природе. Однако, помня, чем все это каждый раз заканчивается, все называли мероприятие пьянкой.

В этот раз технические обстоятельства оказались на стороне коллектива «Орион-ТВ». В понедельник была профилактика передатчиков. Вещание канала начиналось не в восемь утра, как обычно, а в семь вечера. Вместо новостей в программе стоял повтор вчерашнего шоу. Значит, со всем этим вполне справится одна невезучая дежурная смена. Дело оставалось только за погодой. В середине сентября от нее можно было ждать самых подлых сюрпризов. Но и погода не поскупилась, выделив им последний жаркий день бабьего лета.

Комфортабельный автобус, набитый под завязку «орионщиками», их рюкзаками, ящиками с выпивкой и съестными припасами медленно пробирался на природу через пробку на выезде из города.

– Мы сделали это!!! – вдруг завопил оператор Валера.

В ответ весь автобус взорвался восторженными криками.

– Оле-оле-оле-оле!!!

– А у меня вон что есть, – похвасталась Настя, плюхаясь на сиденье рядом с Андреевым. Она протянула на ладошке изящный новенький мобильник. – Фотокамера на 1,3 мегапикселя, со вспышкой – в темноте снимать может, десять минут видео может снимать, 256 тысяч цветов, выход в Интернет…

– Круто. Дорогой, наверное, – согласился Стас.

– Пантелеевич подарил, – непосредственно призналась она. – Еще звал с собой в Грецию на две недели, пришлось отказаться.

– Ну и поехала бы, – буркнул Стас.

В ответ Настя сделала возмущенные глаза. Андрееву стало стыдно – ребенок радуется новой игрушке, а ты канючишь. Вообще не твое дело, как ей достался этот подарок. Тем более, что Настя, демонстрируя цветной дисплей и прочие «навороты» своего нового сокровища, как бы невзначай притиснулась к его боку, словно кошечка, которая ластится к хозяину.

– Не боишься рядом со мной сидеть? Сейчас твой Игорь оглянется и нас застукает? – спросил Стас. И понял, что опять невпопад. Потому что она нахмурилась и захлопнула крышку телефона.

– Он должен знать, что я не его собственность, – четко проговорила Настя. – Я его очень люблю. Он мне родной. Но я не его собственность, и никогда ею не была. И он должен это понимать. Если любит сам.

– Дай, посмотрю, – попросил телефон Стас, подправляя свою ошибку. – Сколько говоришь, пикселей? Кстати, вчера, ты, конечно, отличилась, когда Лебедева в лоб спросила, «сами-то не берете, что ли взятки?». Еще камера крупно наехала. Это все запомнят. Тебя теперь начнут на улицах узнавать.

– Правда!? Круто! – в восторге заерзала она. – Давай за это выпьем?!

Стасу передали коньяк. Андреев одним глотком выпил свою порцию и взял с тарелочки ломтик теплого яблока. С тех пор, как начались прямые эфиры, Стас старался ограничивать себя с алкоголем. Но по такому поводу выпить было не грех. Кругом только свои – почему не расслабиться? И он с чистой совестью ощущал, как внутри растекается приятное тепло. Скоро коньяк сделает мысли еще более приятными.

– Ой, как хочется тебя обнять потихоньку, – озорно шепнула Настя ему на ушко. – Ладно, при всех не буду. Позже найдем местечко. Пойду, послушаю, как Игорь поет.

Ее молодой бой-френд, действительно неплохо пел, подыгрывая себе на гитаре. Две бутылки коньяку и бутылка водки были выпиты в ураганном темпе и у всего автобуса «снесло крышу». Телевизионщики хором выкрикивали слова зажигательной песни из «Бременских музыкантов»: «Ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету…» А напротив дирижирующего Валеры, прямо в проходе, на чьих-то рюкзаках, скрестив ноги по-турецки, сидела Настя и заливалась смехом.

– Как она в постели? – тихонько спросила Андреева, сидевшая сзади него Светка Иванкова, кивнув головой в сторону Насти.

– Не понял? – растерялся Стас.

– Все ты понял, – спокойно посмотрела в глаза Светка.

– Ерунду какую-то говоришь, – от неожиданности Стас оказался не готов на какую-нибудь изобретательную ложь. Да и бесполезно было громоздить вслух нечто, не соответствующее действительности. Слишком хорошо они со Светкой знали каждую интонацию друг друга.

– Ладно, у тебя своя голова на плечах, – вздохнула Светка. – Я тебе как друг говорю, потому что все это может плохо кончиться. В первую очередь для тебя. Эта малышка тебя использует, а потом об тебя же ноги вытрет. Она ведь по головам пойдет. Причем по таким светлым, как у тебя. И далеко пойдет, можешь мне поверить…

Стас не ответил. Точнее он промолчал, что в данном случае было вполне достаточным ответом.

Не прошло и получаса, как шины автобуса зашуршали по прибрежному песку. Телевизионщики гурьбой вывалили на пустынный пляж. Настя первой залетела в воду, разметав брызги. Андреев отвернулся. Он и так слишком часто поглядывал на нее, и это как выяснилось, уже бросается в глаза кое-кому в редакции.

Было что-то унизительное и в этом подглядывании тайком, и в том, что он обязан следить за собой, чтобы не дать повода для ревности ничего не подозревающему Игорю. Андреев, решил, что еще пара глотков коньяку – в самый раз, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. И налил себе из открытой бутылки, сиротливо воткнутой в песок.

Сегодня утром у него состоялся телефонный разговор с мамочкой. Передача снова понравилась ее подругам, только многим стало жалко «товарища из мэрии». Поделом ему, конечно, но может быть, не стоило выставлять его перед всем городом? Так можно нажить врагов. Поэтому мамочка беспокоилась за своего сына и звонила ему вчера вечером, а он отключил телефон. От беспокойства она не могла заснуть до полтретьего. Как ни крути, мамочка всегда останется его самым преданным зрителем.

Когда начало темнеть, события ускорились, словно в калейдоскопе. На «Мерседесе» приехал Даянов, и Стас мельком отметил, что президента сопровождали уже два телохранителя (их число временами то увеличивалось, то сокращалось, и этому никто не удивлялся). Марк произносил речь у костра. Он прямым текстом выложил, что телекомпания вступает в войну. Коллектив должен сплотиться и работать на одну цель – все для победы. «Когда мы едины, мы непобедимы!» – провозгласил Марк. И спросил: «Вы со мной до конца?» Коллектив выпил, и дружно присягнул ему в верности. Вчера людям выдали половину долгов по зарплате, и все готовы были воевать с губернатором, хоть прямо сейчас.

Андреев не уловил момент, когда напился. Какое-то время было очень весело, хотя он не помнил почему. Большинство молодежи (и кое-кто из перебравших ветеранов «Ориона») отправились купаться ночью. Андреев остался сидеть у костра, нахохлившийся в джинсовой куртке и со стаканом в руке, слабо вникая в то, что говорили вокруг.

– Макс Бобров в пятницу «отвальную» устраивал. Тоже в Москву переезжает, – рассказывала красавица Элечка, аккуратно, двумя пальчиками снимая кусочек шашлыка с шампура, умудряясь при этом не замарать маникюр накладных ногтей. На ней был пуловер из толстой мягкой шерсти, нежного кремового цвета, подпоясанный в талии. Даже в походном варианте одежды Элечка умудрялась выглядеть элегантно, четко выделяясь на фоне коллег, расположившихся вокруг костра.

– Как?! И Макс туда уезжает?! – ахнули те, кто еще не знал. Макс был счастливым исключением в команде местной редакции государственного канала, где свирепствовала двойная цензура – Москвы и собственного начальства. Такой гнет выдерживали только старые, толстокожие и равнодушные журналисты. А Бобров сразу успел неплохо заявить о себе. На его сюжеты обращали внимание.

– Максу предложили место на канале «Россия» в программе утреннего эфира. А что ему тут делать? – пожала плечами Элечка. – Молодой, семьи нет. Решил, собрался, поехал. Правильно делает, что не хочет навсегда застрять в нашем болоте.

– Его там поставят выпускающим редактором утреннего эфира. И будет Макс вставать в три часа ночи, тащиться через пол-Москвы редактировать чужие тексты. А днем отсыпаться, – возразила Светка. – Ни жизни, ни денег, ни перспектив. Москвичей на такую работу не заманишь. Тут он был – хороший журналист, первый парень на деревне, а там станет «лимита».

– Зато в Москве зарплаты начинаются от тысячи долларов, минимум, – авторитетно заявил оператор Валера. – Сколько народу уже туда перебралось, и все нормально устраиваются, не одни только телевизионщики. Ты вот, Митрич, почему не уезжаешь? – и Валера слегка подтолкнул в бок своего шеф-редактора.

– Никогда туда не стремился, – ответил пьяный Андреев, не сразу сообразив, о чем его спрашивают. – Мне в сто раз интереснее делать здесь то, что люблю и умею. Да и тоскливо будет без нашей «безбашенной» редакции.

– Наш Станислав Дмитриевич патриот родного края. И беззаветно предан Марку Иосифовичу, – съехидничала Элечка.

Все принялись перечислять коллег, отбывших искать счастья в Москве. Каждый год уезжало не меньше десятка журналистов. И не обязательно это были лучшие. Нередко уезжали те, кто здесь работал в никудышных изданиях, и в них считаясь аутсайдерами. Однако и такие умудрялись устраиваться в столице. Знакомые фамилии земляков то и дело мелькали в титрах федеральных телеканалов, в московских газетах или на Интернет-сайтах. Отъезды в Москву была одна из любимых тем для обсуждения.

Тем временем к костру вернулись ночные купальщики. Замерзшие, отчего еще более веселые.

– Водки, срочно! – энергично потребовал Игорь, плюхаясь на песок.

Дрожащая Настя уселась рядом, и протянула к огню озябшие пальцы. Стасу ужасно захотелось обнять ее и согреть, но он только подал ей водки в стакане. Настя взяла, не глядя в его сторону. Она смотрела на своего Игоря. И смысл ее взгляда был Андрееву отлично известен. Он понимал, что последует дальше.

– Игореша, пошли в палатку, переоденемся, – потребовала Настя.

Они поднялись и отправились в палатку. Стас плеснул себе еще водки и проглотил залпом. Он изо всех старался не представлять себе, что и как сейчас там у них происходит. Но он был обречен, слишком настроен на Настю, чтобы не расслышать ее характерных вскриков. Еле различимые за ветром и шумом волн для Стаса ее оргазмы были оглушительны.

Андреев напился до беспамятства. Дальше помнил только какие-то урывки. Вроде бы прыгали через костер. Вокруг снопы ярких огней. Он валится на песок. Его увели в палатку, но он упрямо вернулся. Начались веселые конкурсы на раздевание. Стас тоже играл на раздевание с визажисткой Яной. Все вокруг покатываются со смеху и ему это нравится.

Потом он стоит по пояс голый посреди осенней ночи, и только тепло от костра греет один бок. Все вокруг улюлюкают и подбадривают. Потому что он выиграл. И Яночке предстоит снять лифчик, а коллеги предвкушают зрелище роскошного бюста развеселой визажистки. Он видит, что Настя с Игорем, снова у костра, тоже смотрят на его пьяный кураж.

Яна скинула последнюю деталь туалета сделав пару заманивающих движений, как в стриптизе. И в жалкой попытке бессильной мести, специально повернувшись, чтобы Настя это видела, Андреев смачно расцеловал обе огромные груди Яночки, оставив на них влажные следы. Он размахивал трофеем – огромный лифчиком, а затем напялил его на свою голую, худую грудь. Рухнул перед визажисткой на одно колено, словно рыцарь, предлагающий руку и сердце. Все хохотали до упаду. А потом выплясывали что-то вроде греческого танца сиртаки. Все без исключения, обхватив друг друга за плечи: Игорь Ковальчук, Андреев в перекошенном лифчике, кто-то из водителей, звукач Костя…