Текст книги "Сталкер"

Автор книги: Дмитрий Силлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

…Не очень представляли себе члены маленького отряда, что можно найти среди бетонных коробок, словно специально заваленных всяким мусором и заросших вездесущим плющом, – тем более что для обстоятельных поисков времени не было. Они и не нашли ничего, хоть и очень старались, что, впрочем, и неудивительно. Зданий было много, а народу – кот наплакал.

…Они появились из-за развалин все разом. Только что все тихо было – и вдруг из-за каждой кучи слежавшегося бетона, поросшего травой и кустами, вышло по боевой машине. Наверно, на психологический эффект рассчитывали. Шесть «Рексов», бронированных тираннозавров, вычищенных, вылизанных, словно только с конвейера. Восемь «Рапторов», юрких тварей, которые хоть ростом и пониже «Рексов», но не менее опасны за счет своей подвижности. Прячась за боевыми машинами, следом шла пехота – закованные в броню собакоголовые.

Пройти до бараков им оставалось немного, от силы полторы сотни метров открытого пространства, когда-то давно пересеченного многочисленными рельсами оживленной железной дороги. Жутковатая картина, когда на тебя одного цепью наступает эдакая силища, против которой твой автомат оружие, мягко говоря, несерьезное. Но на этот раз страха не было. Была лишь злость на себя, тогдашнего, скорчившегося за бруствером под шквальным огнем. А еще была ненависть и жажда отомстить за дружинника Данилу, навсегда оставшегося возле того бруствера.

Как подать сигнал, о котором говорил Снайпер, Артем размышлял недолго. Пользоваться автоматом его отец в свое время хорошо научил, поэтому парень поставил переводчик огня на одиночные, передернул затвор, прицелился получше – и плавно нажал на спуск, метя в голову самого крупного собакоголового.

Приклад толкнул в плечо, автомат слегка подбросило, но Артем успел заметить, куда попала пуля. Неважный выстрел, мягко говоря, – лишь касательным чиркнуло по черному забралу из бронестекла, прикрывавшего морду мутанта. Такой шлем только прямым попаданием и пробьешь. Жаль, не было времени пристрелять оружие, но главное достигнуто. Сигнал подан, и вот уже сзади стучат ботинки товарищей, занимающих свои места возле окон внутри здания.

Артем успел выстрелить второй раз и даже заметить, как на этот раз бронестекло шлема разлетелось вдребезги. А вот рассмотреть, упал мутант или нет, не получилось.

На здание обрушился шквал огня, и парню пришлось шлепнуться на брюхо. Геройство дело, конечно, нужное, но подставляться под пули лишний раз есть не подвиг, а глупость несусветная.

Но и на этот раз мандража не было – тем более что Артем заметил боковым зрением: Снайпер, его подруга, Ион и Шерстяной сделали то же самое. Даже Колян с любопытным транспортником пригнулись. Видеокамеры-то не казенные, а удастся ли другие у какого-нибудь робота из башки выковырять – еще большой вопрос.

– Зря они так развлекаются, очередями да одновременно, – расслышал Артем слова Снайпера, когда стрельба вдруг резко потеряла интенсивность.

«Автоматы перезаряжают», – понял парень, резко вскидываясь в положение стрельбы с колена.

Так и есть. Собакоголовые меняют магазины, а бронетехника не спеша трюхает к бараку, в котором укрылся отряд. Типа, куда ж они денутся, родимые, теперь-то?

– По роботам не стрелять, – крикнул Снайпер. – Бей пехоту!

А сам, между прочим, из своей винтовки стрельнул именно в робота. Хотя ему можно. У него она теми же патронами стреляет, что и пулемет Данилы. И если из такого оружия, да с пятидесяти метров роботу в глаз попасть, тому точно не поздоровится. Не только видеокамеру расколотит пуля со стальным сердечником, но и мозг прошьет насквозь, после чего, отскочив от внутренней части стального затылка, неслабо покувыркается внутри черепной коробки, превращая извилины в кашу.

Самый шустрый «Раптор», бегущий впереди всех, внезапно споткнулся, упал на бок и неистово забил бронированным хвостом, легко сминая им старые, насквозь проржавевшие рельсы. Роботы, идущие следом, невольно притормозили, сбив строй. Пехоте тоже пришлось остановиться, чтобы не попасть под лапы боевых машин, нерешительно переминающихся на месте.

Теперь настала очередь обороняющихся открыть огонь.

Собакоголовым пришлось несладко. На открытой местности не укрыться, не спрятаться, а с такого расстояния стрелять по ростовым фигурам – одно сплошное удовольствие. Пока мутанты меняли магазины, а роботы обходили подбитого «Раптора», маленький отряд успел отстреляться на славу.

На земле осталось лежать девять собакоголовых, и еще один «Раптор» с пулей в глазнице как сел с размаху на пятую точку, так и остался торчать среди ржавых рельсов эдаким гротескным памятником давно прошедшей войны.

Но силы были слишком неравны.

Страшный удар обрушился на крышу барака – это «Рекс» с разбегу долбанул по ней бронированной мордой. Правда, толку от этого было немного. Крыша здания, рассчитанная на гораздо более серьезные нагрузки, лишь глухо загудела. «Рекс» же от неожиданности попятился, тряся мордой, на которой заметно разошлись бронепластины.

– Хорошо, что у них пушки нерабочие, – сквозь грохот проорал Шерстяной. – А то бы они нас тут на раз-два-три в фарш перемолотили…

– Отходим! – крикнул Снайпер.

«Вовремя», – мысленно отметил Артем.

За тушами роботов, безуспешно пытающихся разломать барак, виднелись приближающиеся черные силуэты. Еще немного – и через дверные и оконные проемы внутрь здания хлынет черная масса бронированных автоматчиков, с которыми махаться врукопашную дело гиблое и безнадежное.

Отряд отошел слаженно и быстро, благо возле окон возникла небольшая куча-мала. Роботы, обманутые кажущейся хлипкостью здания, безуспешно пытались его развалить, а собакоголовые, не желая попасть под многотонные лапы боевых машин, не спешили штурмовать барак. И стрелять по окнам и дверям им было несподручно – того и гляди или роботу сустав пулей повредишь, или сам рикошет в шлем схлопочешь.

«В общем, повезло в очередной раз, – подумал Артем. – И, скорее всего, в последний».

Потому что дальше отступать было некуда. Впереди был уже виден последний барак «секретной базы», за которым раскинулась широкая поляна, сплошь заросшая хищным огненным мхом. Артем прекрасно знал – пройти такой участок можно лишь одним способом: на ходулях. Иначе на своих двоих сделаешь от силы пару шагов, а дальше растение непременно среагирует на органику. Десяток растительных ложноножек мгновенно выпрастается из огненно-красного ковра, оплетет ноги, повалит… и менее чем через четверть часа от человеческого тела ничего не останется – сок, выделяемый огненным мхом, растворит и плоть, и кости без остатка. Конечно, можно выжечь тропу, бросая на красный живой ковер горящие ветки, но это дело долгое… А времени у беглецов осталось всего ничего.

– Занимаем крайний барак, – скомандовал Снайпер, мгновенно оценив обстановку. – Он с виду самый крепкий. И пусть попробуют выковырять нас из этой консервы.

Артем прекрасно понимал: сталкер говорил уверенно и решительно лишь для того, чтобы приподнять боевой дух членов отряда. В последнем бою крайне важно умереть достойно. Даже отец верил в то, что загробная жизнь в Краю Вечной Войны существует лишь для настоящих воинов. Души остальных обречены гнить вечно в выжженной земле, прорастая вонючими корнями плотоядных деревьев и впитывая в себя отходы жизнедеятельности мутантов, бродящих по разрушенному городу.

Всё понимали и остальные члены отряда. Одного взгляда на широкую полосу земли, покрытую огненным мхом, было достаточно, чтобы осознать: вот он, последний берег жизни, на котором придется с нею расстаться. Что ж, все они были готовы к этому, судя по блеску в глазах и тому, как уверенно и зло сжимали они в руках оружие. Артем усмехнулся. Погибнуть плечом к плечу с такими товарищами – это хорошая смерть. Отец бы сказал то же самое…

Но внезапно случилось такое, от чего Артем застыл на месте. И неудивительно. Обалдеешь даже в такой трагичный момент, когда длинный барак… вдруг внезапно отъедет в сторону, словно затворная рама пистолета, в котором закончились патроны. Причем сделает это быстро и практически бесшумно, открыв перед путниками черный зев подземелья.

– Туда! – коротко бросил Снайпер своим спутникам, как и Артем, застывшим на месте от удивления.

«Что „туда“? Как „туда“?» – метались мысли в голове Артема, пока он следом за Снайпером преодолевал тридцать метров, отделяющих его от черного провала. «Дырка в земле же! Хрен ее знает, что оттуда выскочит сейчас. Может, прям в логово к подземному червю и провалимся, который незнамо как оборудовал хитрую ловушку…»

Но раздумывать было некогда. Артема с детства приучали к подчинению командиру, а командира в Снайпере он признал сразу. Так что, как только сталкер прыгнул в черный провал длиной в целый барак, Артем, не раздумывая, сиганул за ним, заранее готовый к тому, что вот сейчас он будет долго и нудно лететь вниз, пока на финише не разобьется в лепешку.

Но его ожидания не оправдались. Практически сразу после прыжка что-то твердое ударило его по подошвам ботинок. Рефлекторно парень упал на бок, перекатился и вскочил на ноги, готовый к самому худшему.

Его ожидания не оправдались. Под ним была большая прямоугольная платформа, на которую вслед за Артемом прыгали его товарищи. Приземлившийся неудачно Шерстяной сидел на пятой точке и забористо матерился, разглядывая свою ногу, из которой торчала желтая кость.

– Теперь мне точно писец, – стонал ворм. – Ни убежать, ни пинка дать, ни по нужде сходить. Инвалид голимый…

Внезапно под ложечкой Артема заныло. Светлый прямоугольник над головой парня стал стремительно уменьшаться в размерах – и не только потому, что барак, маскирующий шахту, начал двигаться обратно. Платформа, на которой находился в полном составе маленький отряд, стремительно неслась вниз.

Сверху раздался разочарованный рев какого-то из роботов, впрочем, тут же прервавшийся. Прямоугольник света исчез – видимо, подвижное здание встало на свое старое место, и дальнейший путь проходил в полной темноте. Лишь слабое движение воздуха да ощущение пустоты в желудке указывало на то, что платформа продолжает движение.

– Вот уж не думала, что в постъядерной Москве до сих пор существуют скоростные лифты, – произнесла темнота голосом подруги Снайпера.

Что такое «лифт», Артем не знал, да, в общем-то, это ему было и не нужно. Зато он четко усвоил из рассказов сталкеров: сюрпризы в Зоне бывают исключительно неприятные. И если им случилось вдруг неожиданно уйти от погони, это вовсе не значит, что прямо сейчас они не едут в пасть какому-то более опасному чудовищу. Потому сейчас, балансируя в темноте на движущейся поверхности лифта, он по-прежнему крепко сжимал в руках автомат, готовый открыть огонь в любую секунду.

Наконец, противное ощущение под ложечкой исчезло. Странный «лифт» остановился. Немедленно прямо перед Артемом начали разъезжаться в стороны две невидимые в темноте створки, открывая выход из шахты. Правда, для того, чтобы ее покинуть, необходимо было миновать черный силуэт, перегородивший проход.

Свет падал из-за спины черной фигуры, и разглядеть, кто именно стоит перед ним, Артем не мог. Видно было лишь, что на незнакомце надет свободный костюм, да из-за его плеч торчат две палки. Где-то Артем видел подобное, причем совсем недавно…

– Давно не виделись, стрелок, – ровным, бесцветным голосом произнес силуэт.

– Я тоже рад тебя видеть, Японец, – отозвался Снайпер.

* * *

Сколько стоит человеческая жизнь?

Маркитант, торгующий рабами, назовет точную цену своему товару, но на вопрос, почем бы он отдал свою собственную, лишь недоуменно пожмет плечами и отвернется от странного покупателя. Для него, торгующего чужими жизнями, собственная бесценна – впрочем, как и для большинства живущих на этой земле.

Для большинства.

Но не для всех…

Человек, сжимающий в руках пулемет с единственной лентой, точно знал цену своей жизни. Он сам ее обозначил только что и на полном серьезе был готов расплатиться сполна. За его спиной небольшой отряд уходил в развалины, и ценой жизни пулеметчика были минуты, мгновения, мельчайшие крупицы времени в невидимых песочных часах, падающие вниз с каждым ударом его сердца. Вопрос был только один: сколько этих крупиц даст ему судьба в обмен на самое дорогое, что есть у каждого человека?

Данила усмехнулся. Там, в Мертвой Зоне, когда дружинник насмерть торговался с купцом из Зоны трех заводов, он дал себе зарок больше никогда не связываться с куплей-продажей. Мечом махать да стрелять намного проще, чем выгадывать лишнюю монету, строя в уме нескончаемые колонки цифр.

Но судьба – коварная интриганка. Не прошло и недели, как ему вновь приходится заключать сделку – пожалуй, самую крупную в его жизни. Впрочем, впервой ли? Не раз приходилось дружиннику играть со смертью в опасные игры, где ставкой была его собственная жизнь. Впрочем, нет. Разница очевидна. То игры, в которые можно как проиграть, так и выиграть. А это – сделка, в которой смерть по-любому заберет свое.

– Ладно, костлявая, поторгуемся, – прошептал Данила, крепче вдавливая в плечо приклад пулемета.

В проломе уже показались первые темные фигуры, но дружинник не стрелял. Слишком мало было патронов, поэтому бить надо было наверняка, подпустив врагов как можно ближе.

А враги торопились, уверенные, что погоня не будет слишком долгой. И опасности они не чуяли. Фыф научил дружинника, как блокировать ментальный радар псиоников, и сейчас Данила изо всех сил напрягал воображение, представляя себя обломком бетона, грязным и незаметным на общем фоне бруствера.

Впрочем, и визуально ему маскироваться особой нужды не было. Серая пыль успела въесться в кожу, осесть на кольчуге. Она была везде – на зубах, под ногтями, в воздухе. Она надежно скрывала Данилу от глаз врагов… до тех пор, пока дружинник не нажал на спуск.

Двоих самых шустрых собакоголовых просто швырнуло на «Рекса», переваливающегося следом: выпущенные почти в упор пули калибра 7,62 – страшная сила. Впрочем, робота это не остановило. Он просто отшвырнул трупы с дороги и бросился вперед, намереваясь массой задавить пулеметчика.

В другое время Данила, может быть, и совершил бы хитрый кульбит, уходя с линии атаки. Но сейчас он держался из последних сил. Острая кровопотеря давала о себе знать, с каждой секундой отнимая последние силы. Кольчуга давила на плечи, пулемет в руках казался вдвое тяжелее «Корда». Еще немного, и тело совсем перестанет слушаться. Поэтому оставалось только одно. Рухнуть вниз, пропуская над собой грузную тушу боевого робота…

Челюсти «Рекса» клацнули вхолостую. Био резко затормозил задними лапами, но все же проехался по инерции вперед, мощной грудью кроша бетонную плиту и вертя башкой во все стороны. Робот пытался понять, куда это вдруг делась довольно крупная добыча? Только что была тут, и вдруг раз – и нет ее?..

Широкая туша биоробота заслонила тусклое солнце. Но Данила успел рассмотреть, что пластинчатая броня на брюхе «Рекса» не в пример тоньше той, что покрывала голову, шею и грудь монстра. Туда и всадил дружинник длинную очередь, задрав вертикально ствол пулемета.

Внутри био что-то затрещало, заискрило. Механический ящер попытался отпрыгнуть в сторону, но получилось у него это довольно неуклюже. Впрочем, тут же стало понятно почему. Новый сноп искр вырвался из брюха монстра. Следом почти сразу отвалился целый бронепласт и повис, словно большой кусок полуоторванной кожи. Далее рухнули вниз какие-то кабели, в которых био запутался лапами, словно раненый зверь в собственных кишках, и рухнул на землю, ревя, суча конечностями и выдирая из себя механические внутренности.

Увидев такое дело, лавина нападающих невольно подалась назад. Мутанты тут же залегли, роботы принялись нерешительно переминаться с ноги на ногу, выискивая, откуда вдруг ни с того ни с сего появилась опасность.

– Неплохо, – усмехнулся про себя Данила и попытался подняться. К удивлению дружинника, у него получилось. «Интересно, смогу ли я подняться еще раз»? – пронеслось в его голове. И тут же пулеметчик отогнал от себя предательские мысли. «Сможешь, дружинник, сможешь. Пока ты стоишь на ногах, пока словно живой бьется в твоих руках пулемет, ты всё сможешь…»

Он больше не скрывался за полуразрушенным бруствером. Внезапно Данила ощутил неожиданный прилив энергии, словно московская выжженная земля только что поделилась с ним неведомой силой. Дружинник встал в полный рост, улыбнулся своим врагам и принялся косить в упор, не разбирая, кто перед ним – мутанты или практически неуязвимые боевые роботы. Он щедрой рукой рассыпал перед собой огонь и горячий свинец, уже не заботясь, попал или не попал. Сейчас это было уже неважно. После минутного замешательства враг, осознавший, что перед ними всего-навсего один-единственный человек, пер сплошной стеной. Вот она, минута истины! Последняя минута, в течение которой очень остро осознаешь, что ничто в мире не важно, кроме тех, кого ты защищаешь в эти последние мгновения, за кого так легко отдаешь самое дорогое, что у тебя есть…

Пулемет выстрелил в последний раз – и замолчал. Плевать…

Данила перевернул свое оружие, схватился за горячий ствол и ринулся на врагов, занося «Печенег» над головой на манер дубины.

Вот они, ненавистные морды, спрятавшиеся за бронированными стеклами тактических шлемов! Достать бы напоследок хоть одного, обрушить на башку полпуда стали – а там пусть убивают, не жалко, и так уже предостаточно вражьей силы отправил сегодня в Край Вечной Войны. Хорошее сопровождение будет у него в последнем пути…

«Но почему они не стреляют?» – ворохнулась в голове дружинника удивленная мысль. Более того – собакоголовый, чью башку Данила наметил себе целью, даже не пошевелился для того, чтобы уйти от удара. Даже наоборот, вроде как морду наклонил, словно дисциплинированный преступник, приговоренный к казни.

Остановить удар Данила уже не мог, хоть и почуял неладное. Страшный удар обрушился на голову собакоголового, смяв бронированный шлем и вбив череп глубоко в плечи. Мутант без звука рухнул на колени уже мертвым… а за его спиной, прямо над смятым шлемом, Данила увидел дульный срез чего-то крупнокалиберного, нацеленного прямо в него.

«Ну вот и все», – промелькнула мысль…

Из ствола ружья, которое держал в лапах громадный собакоголовый, вырвался сноп пламени. Дружинник почувствовал сильный удар в грудь. Тренькнули, разрываясь, звенья кольчуги. Данила пошатнулся и, не устояв на ногах, упал на одно колено.

«Значит, вот как оно происходит», – усмехнулся он про себя.

Морды собакоголовых, громадные туши роботов, возвышавшиеся над ними, хмурое свинцовое небо – все это внезапно смешалось в калейдоскоп черно-серых пятен. Данила вдруг почувствовал, что он то ли летит, то ли идет, едва касаясь ногами, по широкой дороге, ведущей куда-то вверх, а рядом с ним безмолвно шествуют тени тех, кого он немногим раньше навсегда отправил в Край Вечной Войны…

* * *

Они сидели в просторной комнате, не отличавшейся разнообразием меблировки. Все предельно функционально, без излишеств, но сделано добротно, что называется, на века. Большой стол, стулья с высокими спинками, на стенах – древние карты и непонятные схемы, блестящие от лака, что предохраняет бумагу от разложения. Виктор Савельев со странным прозвищем «Японец» назвал это «комнатой для заседаний». Артем заседал вместе с остальными членами отряда, внимательно слушая и заодно отдыхая после боя и утомительного перехода по бесконечным коридорам секретной базы.

– Это место я знаю прекрасно, – говорил Японец. – Сразу же после того, как я пригнал из Антарктиды немецкий летательный аппарат [11]11
  Об этих событиях рассказывается в романе Д. Силлова «Путь Якудзы».


[Закрыть], меня препроводили сюда, где я и жил почти полгода. Инженеры все допытывались у меня насчет устройства того аппарата, хотя я знал немногим больше них. Уже тогда я догадывался, что они пытаются создать какую-то супермощную боевую машину с управлением на базе немецкого летающего диска. То есть без рычагов, кнопок, педалей и всего остального. Информация считывается компьютером прямо с мозга экипажа, и машина передвигается и воюет…

– …силой мысли, – вставил Шерстяной, поглаживая ногу, заботливо упакованную в лубок.

– Типа того, – кивнул Виктор.

– Удобно, – сказал Снайпер. – И практично. Экипаж обучать не надо. Вчитал в новобранцев наставление по эксплуатации, рассадил по машинам – и вперед, в бой.

– Даже вчитывать ничего не надо, – возразил Японец. – Обучение происходит на месте путем внедрения наноподами необходимой информации прямо в мозг. Незаметный пшик аэрозолью в ноздрю – и меньше чем через минуту создается устойчивый симбиоз человек-машина. Ты ощущаешь аппарат как собственное тело. Отсюда маневренность и скорость боевой машины, с которой не сравнится ни один танк.

– Теперь понятно, почему у био человеческие мозги, – произнес Ион. – Противники наших предков пошли еще более простым путем.

– Именно, – кивнул Виктор. – Только внедрение живого мозга в механизмы есть устаревшая и крайне варварская технология. Конструкция, разработанная в конструкторском бюро вертолетного завода, не требует наличия живого мозга как неотъемлемого элемента боевой машины и предусматривает, что симбиоз человек-машина можно разорвать в любую минуту.

– То есть вы, в отличие от оппонентов, целиком людей в «Рапторов» запихивали? – невинно поинтересовалась подруга Снайпера.

– Зачем же в «Рапторов»? – усмехнулся уголком рта Виктор. – У нас свои разработки были, не хуже, чем у оппонентов. Желаете взглянуть?

– Неплохо бы, – кивнул Снайпер. – А по пути ты нам расскажешь, как сюда попал.

– Еще бы пожрать невредно, – вставил Шерстяной.

– И душ принять, – добавила подруга Снайпера. – Если душа нет, сойдет и ведро воды, мы привычные.

– Вообще-то Данила просил о Кремле позаботиться, а мы здесь под землей прохлаждаемся, – хмуро произнес Ион.

– Я прибыл сюда недавно, – сказал Виктор. – Расконсервация объекта еще не произведена полностью, поэтому время у вас будет и на еду, и на ведро с водой, и на подготовку к походу в Кремль, если оно вам так жизненно необходимо. Так что пойдемте, это действительно интересно.

…Он не обманул. Это было не просто интересно. Зрелище поражало воображение…

Перед ними была шахта. Глубокая и широкая, с многочисленными лестницами, ведущими вниз, и широким смотровым балконом наверху. Балкон был оборудован четырьмя большими экранами, причем рабочими, к великому удивлению членов отряда. На этих экранах можно было в подробностях рассмотреть процесс расконсервации огромного робота, занимавшего большую часть объема шахты.

– Оборонные технологии с повышенным запасом надежности, – пояснил Виктор. – Когда ученые покидали эту базу, они включили режим глубокой консервации, откачав воздух из всех коммуникаций. Но вот вернулся я… не знаю куда. В будущее нашего мира или в настоящее какого-то другого, прошел через хорошо замаскированный тамбур, где отпечаток моего пальца активировал систему жизнеобеспечения базы, – и вот мы здесь, наблюдаем, как роботы обслуги возвращают к жизни детище российской военной мысли.

На экранах десятки небольших стальных пауков, чем-то отдаленно похожих на Коляна, ползали по огромной боевой машине, проверяя ее узлы один за другим. Внешне громадный робот смахивал на танковую башню, к которой приделали мощные четырехсуставчатые ноги, навесили руки-манипуляторы и сверху облепили разнокалиберными стволами, пусковыми установками, антеннами и еще какими-то штуковинами непонятного назначения. На боку робота четко просматривалась лаконичная надпись: «Т-2222».

– Танк две тыщи двести двадцать два, – задумчиво проговорил Виктор. – Они словно знали, что их творение переживет и Последнюю Войну, и еще две сотни лет после нее…

– Как и зачем ты пришел в этот мир, Японец? – вдруг тихо спросил Снайпер. – И для чего тебе эта махина?

Виктор стоял неподвижно, скрестив руки на груди и наблюдая за процессом, происходящим на экране. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Артем заметил, что на щеках этого человека проступила мертвенная бледность. Прошла минута или больше, пока он наконец произнес:

– Как-то мой учитель сказал: «Твоё прошлое последовательно вело тебя к цели – и привело сюда. Ветры синоби [12]12
  Синоби – японское прочтение китайского иероглифа «ниндзя» (в переводе «человек, умеющий ждать; тайный агент»). В Древней Японии ниндзюцу и синобидзюцу были синонимами.


[Закрыть]никогда не дуют бесцельно. Все происходящее неслучайно». Он научил меня путешествовать между мирами в поисках Пути – и вот я здесь. Мне не нужна эта махина. Она нужна вам. Предчувствие не обмануло меня, когда я ввел команду расконсервации.

Снайпер невесело усмехнулся:

– Я слишком давно тебя знаю, ученик якудзы. Свое нежелание говорить ты из вежливости обычно облекаешь в сложные восточные замуты. Знаю я вашу философию. Как там учили древние узкоглазые мудрецы? Ясный день скрывает лучше, чем темная ночь. Все раскрыть – значит все утаить [13]13
  Цитата из древнекитайского военного трактата «Тридцать шесть стратагем».


[Закрыть], не так ли? Помнится, один наемник сказал мне: «Как-то не хочется, чтобы твой отмороженный Японец засунул в живот ученого взрывпакет. Нехорошо так над стариками издеваться». Ты случайно не принес с собой взрывчатку из нашего мира, Виктор?

Лицо Японца стало еще бледнее, хотя казалось, что дальше уже некуда.

– Он здесь? Я не ошибся?

– Похоже на то, – ответил Снайпер, кивнув на Артема. – Я перехватил мыслеобраз этого парня, уж больно громко он думает. Сдается мне, тот, за кем ты пришел в этот мир, совсем неподалеку. И ты об этом знал, когда принялся размораживать своего робота. Твой злой гений неплохо обставился, верно? И даже с твоими навыками подобраться к нему оказалось невозможно. А еще для обслуживания этого «Т-2222» одного человека явно мало. Так нам или все-таки тебе нужен этот робот?

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – произнес Виктор. – Клянусь Пустотой, не я натравил на вас роботов и мутантов того ненормального ученого. Но я предвидел, что так может получиться, и предпринял определенные меры. В конце концов, вы все живы и сидите здесь…

– Не все, – перебил Снайпер.

Японец внимательно посмотрел на старого друга.

– Увы, война есть война, и ты это знаешь не хуже меня. И все-таки ответь – я не ошибся? Тот ученый – это действительно он?

Снайпер кивнул:

– В этом мире его зовут профессор Кречетов.

– Кого он еще убил?

– Моего ученика.

– Не знаю, что бы сделал мой Учитель, если б узнал, что кто-то убил меня, – покачал головой Японец.

– Зато я знаю, – отрезал Снайпер. – Взрывпакет, конечно, в живот я ему совать не буду, но пулю в лоб он точно заработал.

– Значит, я не ошибся, и наши цели совпадают, – произнес Японец.

– Но сначала с тебя обещанное ведро воды, иначе вы сами будете управлять своим ходячим танком, – безапелляционным тоном произнесла подруга Снайпера.

* * *

– Ты не поверишь!

Голос говорившего звенел от нервного возбуждения.

– Оборудование, которое я раскопал в подземной лаборатории, позволяет делать ДНК-диагностику, и я только что получил результаты исследований! Так вот, дискретность его генов… хорошо, объясню проще. В общем, с ДНК этого… эээ… теперь уже не человека, а мутанта неплохо поработали. У него завышены все среднестатистические показатели – скорость реакции, мышечная сила и масса, прочность скелета, обучаемость… Перечислять долго. Короче, это искусственно выведенный суперсолдат. Но это еще не все! Как я понимаю, уже много позже после рождения в него был внедрен чужеродный ген, вообще не свойственный человеку!

– И что в этом особенного?

Второй голос был бесцветным и равнодушным:

– Собакоголовые тоже есть результат смешивания генов человека и волка. Однако мы с вами уже давно не удивляемся этому очевидному факту.

– Да нет же, Феб, вы не понимаете! Любое вмешательство в генотип дает негативные побочные эффекты. У собакоголовых постоянные проблемы с обменом веществ, пусть не такие ярко выраженные, как у дампов, но тем не менее. К тому же их интеллект оставляет желать лучшего. Они почти не способны мыслить логически, принимать самостоятельные решения. Они умеют только убивать…

– Ну да. Это и есть как раз то, что требуется от суперсолдата.

– Потому они и дохнут пачками при любом более-менее серьезном боестолкновении, а уж про то, чтобы управлять сложной техникой, и речи нет. А этот уникум взял от скрещивания генов только самое лучшее, причем без заметных негативных эффектов. По крайней мере мне их обнаружить не удалось…

Голоса плавали где-то далеко, словно обрывки предутреннего тумана, потревоженные ветром, – еще немного, и растворятся в черноте ночи, которая лишь отступила немного, но еще далеко не сдала свои позиции. Сознание того и гляди снова рухнет в темень небытия, которое – вот оно, черным саваном покачивается совсем рядом, поджидая строптивую жертву.

– Кажется, он приходит в себя.

– Удивительная живучесть! Поразительно! С такими ранами… Не зря я приказал брать его живым любой ценой. Кстати, в него выстрелили последней оставшейся ампулой с мгновенно действующим снотворным моего изобретения, которую я принес еще из своего мира, м-да… Думаю, еще неделя исследований – и я смогу понять, каким образом этот мутант…

– Какая неделя, профессор? Завтра «Аконкагуа 5А» будет собран окончательно, роботы поддержки готовы к атаке, два союзных клана нео – тоже. Маркитанты только что доставили груз биологического топлива, осталось лишь заправить нашу стальную армию и выступить на Кремль.

– Однако весьма гротескно будет выглядеть сия картина – боевые роботы Последней Войны рядом с шайкой волосатых обезьян, наконец-то освоивших производство примитивных осадных машин. До сих пор мне кажется, что мы зря убили столько времени, обучая этих мартышек осадному искусству.

«Так вот кто научил нео строить требучеты и катапульты», – пришла вялая мысль…

– Тем не менее в войне любое подспорье не помешает, – заметил обладатель второго голоса, которого собеседник назвал Фебом. – Так что давайте не будем терять времени. Если ваш суперсолдат не сдохнет от ран во время перевозки в автоклавную, думаю, из него после трансформации может получиться неплохой командир отделения собакоголовых.

– Эх, такой экземпляр – и на переработку…

– Что делать, господин Кречетов. Когда идет война, наука смиренно плетется за ней следом, ожидая своего часа.

– Увы, но, похоже, вы правы. Арх, отвези этот экземпляр в автоклавную и проследи за процессом.

– Да, профессор, – раздался третий голос.

– Молодец! Смотрите, Феб, такой молодой и уже такой способный! Только вчера пришел к нам и уже практически полностью освоил производство собакоголовых! Думаю, после того как мы возьмем Кремль, имеет смысл предпринять экспедицию в те места, откуда он родом, – ученые нам понадобятся.

– Давайте сначала разберемся с Кремлем, профессор. У нас толковых рабов не хватает, а вы про ученых толкуете…

Голоса отдалялись. Данила чувствовал, что его куда-то везут, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только глаза удалось приоткрыть немного, причем с неимоверным трудом.