Текст книги "Медвежий замок"

Автор книги: Дмитрий Светлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

К лагерю Норманн возвращался повеселевший: у них появилась возможность избежать возмездия и убраться из этих мест целыми и невредимыми. Новики собрались кружком, делясь впечатлениями о вчерашнем героизме со стаканом в руке, одни ощипывали и потрошили кур, другие следили за костром.

– Котлы залить водой, курей отварить!

– Боярин! Они, зажаренные на вертеле, намного вкуснее, – сдерживая рвотные позывы, ответил щупленький парнишка.

– Я не спрашивал, что вкусно, а что – нет! Я сказал, что вам делать!

Несколько человек бросились выполнять приказание.

– Ты! – Норманн схватил за ворот самого резвого. – Бегом в деревню! Приведи Шушуна! Быстро!

Побросав в котлы три десятка курей, юноши собрались было отлежаться, да Руслан оставался строг.

– Куда разлеглись! Строиться! Цепью в поле собирать стрелы и щиты!

Для острастки сам верхом поехал следом. Урожай оказался высок – стрел накидали по всей округе, нашли даже там, где вчера и в помине не было врагов. Подошедший Шушун выглядел вполне бодрым и здоровым.

– Что случилось, боярин?

– Километрах в пяти на юг есть еще один залив с деревушкой. У берега ладья исправная.

– Любо! Сейчас своих соберу, и пригоним.

– Мачта и парус в сарае у берега.

– Это хорошо! Законный приз от здешнего боярина!

– Только не затягивай, народ разбежался, соседи уже знают о нашем нападении. Соберутся и надают нам по шее.

– Оно им надо? Мы их не трогаем, и они не пойдут на нас, – уверенно ответил Шушун.

– Отомстить за товарища да нас пограбить.

– Опомнись, боярин! Какие товарищи? Никто нас не тронет!

– Почему? – искренне удивился Норманн.

– Если побить и забрать добро, то весь прибыток останется у наследников прежнего хозяина.

– Разве?

– Конечно! Дождутся нашего ухода и поделят земли между собой как ничейные.

– Как это – ничейные? Неужели хозяин был вдов и бездетен?

– Кто женщину да детей спросит? Пустят по миру, могут убить да на нас показать. Нет, никто сюда не придет.

– Может, ты и прав, не знаю. Но без дозора нельзя, мало ли, родственники близко.

– Здесь одна дорога, Нерль на нее двоих посадил, как ты и велел.

Странно, конечно, никакого единства, пришельцы под боком высадились, а никто и пальцем не пошевелит. Да и местный правитель хорош, вместо «здрасте», послал своих людей с оружием. Пришли он старосту, потребуй денег за ночевку у берега – заплатили бы. Не зря говорят: «Худой мир лучше доброй ссоры». Вот и нарвался на крепкий кулак, сам виноват. Новики попили крепкого бульончику и начали на глазах оживать. Некоторые даже пожевали потрошков или пощипали мяса. Нормально, к вечеру совсем оклемаются и науку запомнят. К лагерю робко подошла троица местных юношей, встали на колени и начали чего-то просить. Что могут просить пришедшие из разграбленной деревни? Норманн гостеприимно пригласил к костру и протянул им миски.

– Полчаса на отдых! Затем берем луки-стрелы, ставим щиты и учимся стрелять!

– Мы умеем! Вон вчера скольких положили!

– Да вы все поле стрелами засеяли! На следующий год здесь железный лес вырастет!

В общем-то никто не возражал, бульон оказал свое целебное воздействие, так что к назначенному времени молодежь двигалась достаточно бодро. А пришедшие датчане удивили неожиданным поступком. Во время отдыха они, тихо перешептываясь между собой, смирно лежали на траве. Когда же новики встали и пошли за луками, деревенские юноши двинулись вслед. Что-то спросили, когда подошли к сложенному оружию, и присоединились к новикам. Интересное продолжение, надо дать им перчатки – динамика пружины является очень важной особенностью. В момент выстрела лук по инерции выгибается вперед и хлестко бьет тетивой по руке, больно – это не то слово. Щиты поставили на сто метров и начали стрелять в белый свет как в копеечку. Норманн верхом на своей лошади ездил вдоль строя и указывал на допущенные ошибки. Собственно, он сам был далеко не классным стрелком, так, самоучка, все его знания основывались на одном-единственном уроке.

Еще в начале службы в милиции их взвод обеспечивал соревнования лучников. Скука, зрителей практически нет, судьи о чем-то кричат в мегафон, а лучники старательно пускают стрелу за стрелой. Просто ради досужего любопытства подошел поближе и начал высматривать, как они стоят, как натягивают тетиву и целятся. Затем приметил длинноногую красавицу и подкатился с вопросами: почему, зачем и как? Сибирячка сначала отвечала серьезно, но быстро поняла, что у парня интерес лично к ней, а не к спорту. Через два дня Татьяна улетела на какие-то сборы. Сейчас Норманн щедро делился своим багажом теоретических знаний:

– Выше подбородок! Выше! Ты как ноги поставил? Дрова рубить собрался или стрелу пустить?! – Отматерившись, подъезжал к другому, и начинался новый виток: – Ты каким глазом целишься? Дурень! Тебе бы еще голову туда просунуть!

Тем не менее результаты получались удовлетворительными, в щиты не попадали, но и разброс совсем незначительный. Заодно и наука, вчера они стреляли в толпу, поэтому и положили многих, а сегодня реально оценят свои способности. Закончив очередной воспитательный процесс, развернулся для внушения еще к одному упертому, который методично посылал стрелы с большим перелетом. К заливу подходил корабль.

– Всем затаиться! Быстро!

Норманн подъехал к зарослям ежевики и остановился, желая оставаться на виду у экипажа входящего корабля. Жизнь этого времени таила множество сюрпризов, на первом месте стояло желание сначала убить, а затем разобраться, кто же это был. Нужна информация, как можно больше информации. Капитан корабля не только сможет рассказать много полезного, при добром отношении составит компанию, если им по пути. Одинокий всадник никого не испугает, а толпа лучников или спровоцирует атаку корабелов, или вынудит их повернуть обратно. Корабль с натугой преодолевал напор встречного ветра и волнения, восемь пар весел – весь экипаж, из последних сил стремился к отдыху. Вот судно неуклюже повернуло в залив и направилось к обрывчику. Уже хорошо, они здесь были, есть шанс спокойно поговорить и разузнать про Любек и Ганзейский союз.

Норманн вполне осознавал собственную беспомощность в этом мире. Крепкие бицепсы, отработанный удар и оружие здесь не помогут. Надо знать жизненные традиции и обычаи – что можно, а чего нельзя. Иосиф с Серафимом абсолютно правы со своими предупреждениями. Но жизнь сложилась иначе. Избежав в свое время тюрьмы, он не собирался становиться добровольным затворником. Не хотел быть послушным исполнителем воли Криса и уходить в портал не собирался. Если нет шанса вернуться обратно, то какой смысл бросаться в полную неизвестность. Судно ткнулось в обрывчик, два корабела подхватили швартовы и набросили их на вкопанные столбики. Несколько человек устало вышли на берег и начали заниматься костром, остальные принялись укладывать весла и прочее имущество, готовя корабль к стоянке. Капитан вытащил на палубу рулевое весло и грузно спрыгнул на землю, немного потоптался, разминая ноги, и пошел к Норманну.

– Bra dag [32]32
  Добрый день! ( дат.)


[Закрыть]! – крикнул капитан и в приветствии поднял руку.

Норманн поднял руку для ответного приветствия. Но что сказать? Он же не знает ни одного иностранного языка, кроме нескольких норвежских слов. Из кустов ударил залп лучников, затем еще и еще, корабелы недоуменно поворачивались и падали, сраженные расстрелом практически в упор.

– Хватит! – возмущенно крикнул Норманн.

Новики с гиком и свистом выскочили из-за кустов и бросились с топорами добивать раненых.

– Поговорил, мать вашу!

Что сделано, того уже не вернуть, надо было за спину посмотреть, молодежь не только топоры подхватила, даже броню надела. Как ни крути, а в убийстве корабелов виноват он сам, прежде стоило пояснить свои намерения. Новики тихо сидели в засаде, а поднятую руку приняли за сигнал начать атаку. Спешился и запрыгнул на корабль, осмотрелся и поднялся на крышу кормовой надстройки, где совсем недавно стоял капитан с рулевым веслом. Отсюда суденышко показалось совсем крошечным, по длине не больше катеров в питерском яхт-клубе, разве что заметно шире. Зашел в надстройку. Теснотища! Вроде снаружи три метра в длину и шесть в ширину, а изнутри негде повернуться. Два обычных окна вперед, два назад, вместо стекол вставлена слюда. Высота каюты метра полтора, хоть на четвереньки становись! Стол, стулья, кровать и несколько сундуков, ага, и двери на оба борта, помещение разделено на три части, отсюда и теснота.

– Эй! Кто-нибудь! – крикнул на палубу. – Принесите ключи!

– Вот, держи, боярин!

Почти тотчас вбежал новик и положил на стол связку ключей, два перстня, медальон на толстой цепи и пояс. Первым делом Норманн открыл правую дверь, за которой оказалась заполненная продуктами кладовая. За левой дверью ряды сундуков, причем в два яруса. Открыл, ближайший заполнен деньгами, в многочисленных ячейках ровными рядами лежали серебряные монеты. Аккуратистом был хозяин этого корабля, разделено по номиналу и по странам. Если сравнить добычу в замке и на корабле, то местный барон, несомненно, был нищим. Следующий сундук оказался с золотыми монетками, немного, не более сотни. Норманн закрыл, опустил крышку и задумался: денег у хозяина, безусловно, много, а суденышко одно. Почему? Или кораблики очень дорогие, или есть неизвестные препоны, которые заставляют ограничивать свой флот. Еще один вопрос, на который надо найти ответ.

Два сундука заполнены под завязку знакомыми прутками серебра, в одном сиротливо лежали четыре золотых брусочка. В остальных ткани, шелк различных цветов, выделка от тонкого, почти прозрачного, до толстого для камзолов и накидок. Это пригодится, Норманн уже оценил преимущество шелкового белья – и гигиенично, и удобно. Парчу и бархат пустит на продажу, а батист пойдет на личные нужды. Те же кровати под балдахином, казалось бы, мода древнего времени, а на самом деле элементарная защита от комаров. В последнем сундуке лежали свернутые в рулончики листочки бумаги, явно не любовные записки. Сундуки в жилой части каюты заполнены бытовыми вещами, одеждой, обувью, канцелярскими принадлежностями и прочей мелочью. Обнаружились две карты, одна на всю Балтику, включая Новгород, на другой – западная Европа от Норвегии до Гибралтара.

Тщательно все запер и пошел в носовой кубрик – вход через обычный люк, каким прикрывают погреб в доме. А дальше! Да у капитана настоящие хоромы! Четырехэтажные нары, где не то что сесть, на бок не повернуться! Во всех мыслимых и немыслимых местах разложены бухты троса, парусина, блоки и прочие такелажные премудрости. Уже собираясь выходить, остановился и снова осмотрел кубрик – печки-то нет. Да кто по доброй воле пойдет в моряки с такими условиями жизни?!

– Боярин! – На палубе встретил довольный новик. – Мы трюм открыли, посмотри на добычу!

Трюмный люк смех – метр на полтора, закрывался досками и парусиной с брусками на клиньях. Спрыгнул вниз и наклонился, чтобы понять, что это за груз – серые двухмиллиметровые листы в аккуратной деревянной обрешетке. По виду вроде свинец, но почему в листах? В кормовой части трюма поверх груза на парусине уложены рулоны льняной ткани. Прошел вперед, там свалены грудой бесформенные свинцовые лепешки.

– Поздравляю с трофеем! – В трюм спрыгнул Шушун. – Будет тебе кровля на замок. – Ткнул сапогом в стопки серого металла.

Точно! Он же где-то читал, что в стародавние времена в Европе дома крыли свинцом. Богатеи и церковники вообще использовали медь, а медные монеты меняли на серебро по весу, а не по номиналу.

– Пригнал корабль?

– А то! Все полезное собрал, не пропадать же добру.

– Пошли, покажешь.

Предчувствуя очередной сюрприз, Норманн выбрался на палубу. Так и есть, у борта стоял пяток рыболовецких баркасов, два из которых оказались загружены сетями, переметами и домашней утварью. Третий грузно осел под тяжестью кузнечного оборудования.

– Ты и кузницу вычистил?

– А как же, кузнецов в Новгороде набрал, а кузница при замке только одна.

– Сети зачем? Они же для трески, в Онеге такой рыбы нет.

– Велика беда, кухтыли с поплавками перевяжем под лосося и форель, вот и вся недолга.

– Дойдут ли до Ладоги?

– Да ты внимательней посмотри! Это же карфи! Не знаю как у вас на севере, а здесь свеи и датчане в каботаж только на таких ходят!

Что такое карфи, Норманн не имел ни малейшего понятия, присмотрелся к баркасам и понял изюминку. Корпус с носа и кормы примерно на треть длины закрыт палубой, что увеличивает мореходность по сравнению с теми же драккарами.

– Как мы с таким флотом пойдем? Нам до ледостава успеть надо.

Норманн привел свой последний аргумент, уж очень не хотелось подчистую грабить селян.

– Не беда! – отмахнулся Шушун. – Неяда поставим во главе и отправим в Аренсбург.

– Где этот Аренсбург?

– Твои бывшие сородичи его стороной обходят. Там замок крепкий на реке Аренс, да рыцарь де Сагуа за порядком следит.

– Пусть будет Аренсбург. Остается вопрос: где набрать людей?

– Здесь и возьмем, сколько надо или сколько сможем разместить. Нерль со своими воинами старшим пойдет.

– Нам до Любека еще два дня топать! Да обратно до этого Аренсбурга незнамо сколько!

– Обратно? За пять дней дойдем, ну шесть, если на веслах. Тебе какая разница, где людей брать? Если надо, то купи в Любеке.

– Как это купи? – не понял Норманн.

– Бароны учат своих крестьян воинскому ремеслу, затем продают на рынке как скотину.

Идея понравилась. Руслан не раз слышал разговоры о дисциплине и порядке среди немецких солдат, правда, еще в той, уже нереальной в нынешней ситуации жизни. Осталось одно но…

– Я тебя понял, тем не менее нам еще надо добраться до Любека.

– Добежим, здесь осталось пути на полтора дня.

– Как это мы добежим, если половина дружины уйдет в твой Аренбург?

– Город называется Аренсбург. Видишь, ветер начал дуть порывисто, завтра к утру стихнет и повернется на северный.

– Когда уходим?

– До вечера подождем, новый ветер должен сгладить старую волну. За пару часов до захода все вместе выйдем.

– Ты уверен в этом де Сагуа? Не побьют наших ребят в той реке?

– Он, конечно, бражник известный, но за порядком строго следит.

В душе Норманн согласился. Он строит свое будущее, набирает людей и должен позаботиться о благополучии новоселов. Вселенской справедливости нет, не было и не будет, филантропия в первую очередь аукнется ему самому. И еще, да, он чуть было не упустил важный момент. Любой автовладелец всегда отличит свою машину среди других той же марки и цвета. Есть множество мелких различий, незаметных постороннему человеку, и машину соседа узнает, а тут целый корабль, да еще «ручной» сборки.

– Мы упускаем важный момент, наш трофей в этом Аренсбурге могут опознать другие торговцы.

– Догадался-таки! – усмехнулся Шушун. – Любой корабел с первого взгляда скажет, в каком городе построено судно да каким мастером.

– Вот видишь! А сам на смерть посылаешь людей, их же на рее повесят за воровство.

– Не только догадался, но и доски прихватил и за плотниками послал.

– Доски-то зачем? Или заранее знал о подходе ганзейца?

– Готовый материал всегда пригодится. На этом в носу поставим рандом и сменим ограждение надстройки.

– Что такое рандом?

– Маленькая будочка с дверью, ставится над люком в кубрик. Корабелам суше станет, а то порой при дожде на голову капает.

– С другим судном что сделаешь?

– Ничего, он не ганзейский и не готландский, местный барон для своих нужд использовал.

– Возьми ключи, надо в драккары деньги перенести, золото и серебро оставь, дома в чеканку пустим.

– Что еще там нашел?

– Ткани, шелк, парча, тафта, бархат. Это дома пригодится.

– Не жадничай! В Любеке оптом продай, пятикратную от Новгорода цену возьмешь. Я покажу, куда везти.

Погрузка началась с утра, из замка свозили тюки и сундуки, приехал давешний кузнец со своим имуществом и семейством. Среди сидящих на телеге домочадцев Норманн увидел девицу, с которой провел несколько страстных часов в хозяйской постели. Дочь кузнеца? Какая разница, в двадцать первом веке сословные ступеньки важны только для параноиков и шизофреников. Помаленьку приезжали и другие селяне, женщины привели нескольких новиков, которых взяли без лишних разговоров. Мать отдает сына не от хорошей жизни. Когда пригнали пяток статных лошадок, Норманн возмутился и потребовал Шушуна.

– Ты что придумал! По-твоему, я буду скакать на лошади по лесам и болотам?

– Не спеши, боярин, жизнь сама подскажет, где скакать. Тебе нельзя без хороших лошадей, положение обязывает.

– Ну да! Гостей созову и начну конюшней хвастаться!

– Таких и показать не грех, и подарить другим в радость. А продать, так денег много дадут, испанские красавцы в большой цене.

– Уговорил!

Норманн махнул рукой и уехал в замок, который и замком назвать язык не поворачивался. Везде суета, слуги напоминали перепуганных кур, метались между домом и хозяйственными постройками, разве что не хлопая крыльями. И тут Норманн увидел псарню, где сидел десяток здоровенных рыжих псин. Спешился и подошел поближе: то, что надо, сразу видно, что не пустобрехи. Внимательный настороженный взгляд, молодь заранее оскалилась, предупреждая о своем праве на эту территорию.

– Собак зачем привез? – накинулся Шушун. – Этого добра и в Новгороде задаром до отказа.

– Ты посмотри на этих красавцев! Не каждый волк им в размер.

– Что удумал? Сразу говори, времени нет бестолково стоять.

– Заберу себе, а зимой с волками сведу. Потомство ночную стражу заменит.

– Фантазер! Ставим на палубу, а вдруг что и получится.

Вечером караван судов на веслах вышел из гавани, на чистой воде подняли паруса и направились на юго-восток. Когда огонь башни Эланд-Седра пришел на траверз, пожелали друг другу удачи. Караван повернул на восток, а драккары на юг. Через час сигнальные фонарики скрылись в ночной темноте.

Глава 8
Ганзеец

Ночью во время смены Норманна северный ветер значительно усилился. Парус получил чрезмерное давление, «лишний» воздух начал «стекать» со шкаторин, и драккар стал раскачиваться. Это опасно, еще чуть-чуть, и суденышко перевернется. Быстро свели шкоты, уменьшив площадь паруса и сделав его более «пузатым». На втором драккаре уже вязали рифы, однако оценили прием Норманна и перестали отставать. Рассвет встретили в Юго-Западной Балтике. Скоро появится берег, море в мелких и крутых волнах покрыто белой пеной. Срывая брызги, драккары стремительно неслись к своей цели. Жирные бакланы сидели на воде и лениво посматривали на мореходов. Верный признак скорого ослабления ветра – эти птицы никогда не ошибаются в прогнозе погоды. После обеда показались глинобитные домики рыбачьей деревушки Травемюнде. Здесь вход в реку и последний бросок к порту двух морей. Любек стоит на водоразделе, благодаря чему имеет выход и в Балтийское, и в Северное моря.

Именно географическое положение города поставило его во главу Ганзейского союза. Мудрое руководство со стороны заинтересованного в прибыли купечества, созданный собственными деньгами и послушный приказам Тевтонский орден, постепенно расширяли границы сферы влияния. Ганза монополизировала торговлю всей Западной Европы от французского Кале до норвежского Бергена. После безуспешных попыток захватить Новгород или прорваться в Белое море, ганзейцы начали экспансию через Норвегию. Но это история, которую Норманн не знал. Корабелы натянули паруса, сделав их более плоскими, и драккары лихо проскочили в реку. Через час паруса пришлось спустить, они уже не помогали, а мешали – небольшая команда налегла на весла. Шпиль собора Святого Якова казался уже совсем близким.

– Отойди от рулевого весла, – потребовал Шушун. – Мне легче самому править, чем тебе объяснять, что да как.

– Мне не нужны объяснения! – обиделся Норманн. – Укажи место стоянки, больше ничего не надо.

– Надо, не надо. Сейчас идем к таможенному причалу и становимся под арест.

– Зачем нам арест? Потом замучимся доказывать свою правоту!

– А говоришь, не нужны объяснения! – улыбнулся в бороду Шушун. – Покажешь чиновнику свои бумаги, и все.

– Что значит – все?

– С тебя не возьмут пошлину. Вернешься с биркой и перегонишь драккары к торговым причалам.

– Придумал мне головную боль с этими тканями! Так бы сразу встали на нормальное место.

– Денег много не бывает. Ты сейчас ткань задорого продашь, по весне на эти деньги вдесятеро купишь.

– Деньги, деньги. Надо идти к новгородскому причалу.

– Вон где причалы для гостей! – Шушун указал на ряд свай ниже по реке. – Там цены на товары вдвое ниже!

– Ну и что! Нанял возчика и вези на рынок.

– Так тебе и позволили! Здесь нет Гостиного двора, чужакам товар вывозить не дозволено.

– Зачем таможня?

– Пошлину собирать. Плати, если хочешь дальше идти в Гамбург или другие порты Северного моря.

– Разве эта река идет до Гамбурга?

– Здесь выше по реке есть шлюз, другой – у Гамбурга.

– Перешел из Траве в Эльбу, затем в море – и плыви себе в Голландию. Не плохо.

– Брось! Кто тебе это сказал? Здесь, как и у нас, все реки каналами соединены. Пройдешь от Любека до Антверпена и моря не увидишь.

Что верно, то верно, более трехсот лет столица немецких купцов развивалась и богатела. Обвинение Ганзейского союза в чеканке денег из псевдосеребра (мельхиора) привело торговую империю к краху. Следом рассыпался Тевтонский орден, который, по сути, являлся армией Ганзы. Строительство датчанами Кильского канала превратило Любек из цветущей столицы в заштатный городок.

Таможенный чиновник внимательно прочитал предъявленные Норманном поручительства. Затем записал в конторскую книгу все имена, выдал медный жетончик с номером причала и указал на крошечную гавань.

– Крепко привязывайте свои лодки, без предъявления ганзейской бирки вас сюда не пропустят.

Найти место стоянки оказалось совсем не сложно, все причалы пронумерованы белой краской. Сама гавань огорожена высоким забором, а в воротах стоял вооруженный стражник. И в порту, и в городе буквально физически чувствовался строгий порядок, даже детвора не бегала и не кричала. Любек оказался совсем маленьким, от городских ворот у порта до противоположной стены всего лишь пятнадцать минут пешей прогулки. Для проживания выбрали трактир буквально рядом с ратушей, несмотря на то что там имелось всего лишь три гостевых помещения с двумя кроватями в каждом. Прагматичный хозяин предложил оплатить только комнаты, а постояльцам спать в любом удобном для них месте. Норманну это не понравилось, заставлять новиков спать в коридоре или на чердаке он не хотел.

– Все комнаты с окнами! – горделиво заметил сухонький как веточка трактирщик по имени Тидеманн.

– И что с этого? – не понял причины гордости Руслан.

– Вы в Любеке первый раз! – догадался хозяин. – Налог на дом увеличивается от количества окон.

– Окна конечно же очень удобно, но моим людям нужен еще и отдых.

– Не изволит ли Herr Händler [33]33
  Господин торговец ( нем.).


[Закрыть]посмотреть сюда?

Трактирщик бесшумной мышкой проскользнул мимо Норманна и открыл запоры двух дверей. Обычные кладовки, не пыльно, в одной сложены мешки с мукой и крупами, в другой развешаны на шестах различные копчености и колбасы.

– Не извольте беспокоиться, – заметив скептический взгляд на копченую брюшину, заторопился трактирщик. – Уберем.

Тесновато для новиков, спать придется плечом к плечу.

– Соглашайся! – зашипел на него Шушун. – Баулы сложим в комнатах, а кто не поместится, уйдет спать на лавках в трапезной.

– Хочешь носом клевать, пока последний пьяница отсюда не выйдет?

– Какие здесь могут быть пьяницы? Город вымирает через час после захода солнца, на улице не встретишь ни единой души.

– Неужели никто не хочет посидеть с друзьями за кружкой пива? – не поверил Норманн.

– Почему же, сидят, веселятся, песни поют. Солнце уйдет за городскую стену, и веселью конец, все расходятся по домам.

– А днем новикам где находиться? Сидеть по углам да на гостей таращиться?

– Кто в комнатах дежурит, кто отдыхает после дежурства, кто с тобой по делам, да и самим есть что интересное посмотреть.

Руслан задумался над досугом людей четырнадцатого века. Вроде в кости играли да дрались, больше ничего не слышал. Ладно, это тема для отдаленного будущего, а сейчас поручил выступающему в роли переводчика Шушуну разузнать о приемных часах в правлении Ганзы.

Hansetag [34]34
  Ганстаг– правление Ганзы.


[Закрыть]находился в здании городской ратуши, а ганзамистр Конрад фон Аттендорн одновременно являлся и бургомистром Любека. Секретарь пустым взглядом окинул вошедших просителей, равнодушно глянул на поданные поручительства и сказал:

– Приходите через месяц, барон фон Аттендорн буквально задыхается от городских дел, а тут еще собрание правления на носу.

Норманн поставил перед неприступным бастионом мешочек с жемчугом. Секретарь невозмутимо высыпал горошинки на стол и только после этого осознал размер упавшего на него богатства. Преображение произошло в мгновение ока, услужливый слуга низко поклонился.

– Не подождут ли господа буквально минуточку? Я быстро, ein Augenblick! [35]35
  Момент ( нем.).


[Закрыть]

Стремглав метнулся за дверь босса и действительно через минутку почтительно открыл перед визитерами заветную дверь. Впустил не всех, только Норманна и Шушуна, который являлся переводчиком.

– Я прикажу делопроизводителям подготовить вашу бирку, – вальяжно произнес хозяин кабинета.

– Благодарю!

Норманн учтиво поклонился и поставил перед бароном фон Аттендорном благодарственный презент. Грузик для бумаг, чтоб ветром не разнесло, ящерица из стекла огненно-алого цвета с маленькими хрустальными вставками по спине. Хозяин бережно взял подношение, посмотрел на свет, ахнул и поставил на стол. Теперь на Руслана смотрел заинтересованный человек.

– На ваших бумагах должны быть три подписи, моя и управляющих делами Эберхарда фон Алена и Хинриха Плескова.

Это уже вымогательство взятки. Норманн поставил на стол еще две ящерки и добавил рождественскую безделицу с елкой, Санта-Клаусом и снежинками. Для полноты эффекта встряхнул призму, и внутри засверкал падающий снег. Фон Аттендорн завороженно замер и на несколько минут выпал из бытия.

– Где вы остановились? – наконец опомнился хозяин кабинета.

– Здесь недалеко, у господина Тидеманна.

– Вас известят в самое ближайшее время, – не отрывая взгляда от снежинок, произнес барон. – И заплатите секретарю вступительный взнос.

На столе у секретаря уже стояли весы с набором грузиков на противоположной чаше. Опытный малый заранее предвидел результат разговора с его боссом. Почтительно развернул перед Норманном конторскую книгу, где каллиграфическим подчерком расписаны статьи и суммы взноса. Однако! Общая сумма превышала три тысячи виттенов! Здесь и взнос на общественный флот, и оплата покупки двадцати кнехтов, и содержание вдов и сирот пропавших купцов.

– Если господин Норманн… э-э-э… – он заглянул в шпаргалку, – Рус платит гульденами, то полагается скидка.

– Гульдены золотые, – шепнул Шушун, – побереги свое золото.

– Серебром! – Кошель с самодельными монетами солидно звякнул о стол.

Секретарь принялся деловито пересыпать деньги на чашу весов, затем еще и еще. На стол упал второй кошель, и только на третьем взнос оказался уплаченным. Грабеж! На кой ему сдался этот Ганзейский союз! Норманн не собирался мотаться по морям и торговать пенькой и тюленьим жиром, ему не нужны Испания с Америкой. Хороший дом, жена и дети – это максимум его желаний. Попал в дикие времена! Или тебя убьют, или сам с оружием гоняй других. Оно ему надо? Нет, не зря умные люди советовали сидеть у портала и при первой же возможности уходить в другое время.

Пока огорченный Руслан Артурович Нормашов горестно вздыхал на своей кровати в трактире господина Тидеманна, в ратуше проходил экстренный совет.

– Он не может быть русским! – настаивал фон Аттендорн. – И дело не в имени, а в деньгах.

– Как торговец этот молодой человек мог привезти монеты из Тавриды или получить от парфян, – предположил фон Ален.

– В обоих вариантах надпись должна быть руническая, а здесь явная кириллица.

– А если Казань? – задумчиво сказал Хинрих Плесков.

– Там нет единой власти, а в ходу персидские деньги.

– Не мог ярославский князь начать чеканку новой монеты?

– Для этого требуется серебро, которого у него очень мало, да и воюет он с Московией.

– Вы упускаете два важных момента! – Бургомистр поднял указательный палец. – Он отсыпал секретарю жемчуг, а нам поднес стекло!

– Не вижу в этом ничего особенного, – возразил фон Ален. – Жемчуг русский, стекло венецианское.

– Подарки очень богатые!

– Щедрый, вот и все объяснение.

– Не смеши, купцы щедрыми не бывают. Он спешит вернуться к себе домой!

Конрад фон Аттендорн легонько встряхнул стоящий на столе колокольчик, в кабинет тотчас вошел секретарь.

– Зови соглядатая.

Секретарь исчез, на его месте появился неприметный мужчина.

– Рассказывай, Стерв.

– Одна часть его воинов набрана из новгородцев, другая из викингов. Сам говорит по-русски, но с очень сильным акцентом.

– Что в нем самое приметное?

– Высокомерен, несомненно, происходит из знатного рода. Воин, хороший воин, это сразу бросается в глаза.

– Чем же? Ты в трактире господина Тидеманна и получаса не пробыл.

– Наемная охрана так себя не ведет, и к работодателю относится иначе. Здесь же явное доверие и уважение.

– Они вместе воевали?

– Упоминались сухопутные и морские сражения, восхваляют его владение мечом и луком. Называют опытным мореходом и тактиком.

– Туда больше не ходи, этого достаточно. Свободен.

– Что скажете? – спросил бургомистр после того, как за соглядатаем закрылась дверь.

– Это бастард! – почти хором воскликнули присутствующие.

– При этом не пожелал остаться в Новгороде, а вместо Готландского союза предпочел нас.

– Не ниже герцогских кровей, если считает себя вправе чеканить собственные деньги, – заметил Хинрих Плесков.

– И зол, как на Новгород, так и на датчан! – Конрад фон Аттендорн снова поднял указательный палец.

– Его земли могут быть только между Новгородом и Выборгом! Он нам нужен! – воскликнул Эберхард фон Ален.

– Что делаем, если подтвердится наше предположение?

– Для начала дадим денег и воинов, покажем свое расположение и готовность помочь, – ответил Плесков.

– Напишем в Авиньон папе Бенедикту Двенадцатому, подарим этому Норманну Русу герцогский титул, – предложил фон Ален.

– Церковь любит деньги, – вздохнул фон Аттендорн. – Кого укажем в родителях?

– Что-то вас не туда понесло! – возмутился Плесков. – Если потребуется дать Русу титул, проще надавить на Эдуарда III.

– И верно! – согласился фон Ален. – Король Англии перед нами в долгах как в шелках.

– Монополию Ганзы безоговорочно подписал.

– Оставил щелочку. Английские купцы имеют право перевозить товары на наших судах.

– Это ненадолго, – уточнил фон Аттендорн. – Капитаны уже получили инструкции, в товары англичан подбрасывают контрабанду.